Бабочки в животе

      Есения…       Эта девчушка с белокурыми волосами и нежной, как молоко, кожей заставляет сердце при одном только взгляде на нее трепетать как крылья у бабочки. И когда её изумрудные глаза смотрят с такой надеждой и доверием — в них хочется утонуть с головой.       Её объятия настолько теплые, что даже в самые ужасные январские морозы согревают каждого, кому это тепло необходимо. А улыбка настолько светлая, что, кажется, способна осветить весь мир.       Но пока её улыбка освещает ему дорогу, что темнее самой темной ночи и тернистее, чем леса на востоке. И где-то в глубине души он рад, что улыбка эта не каждому позволена.       Есению хочется оберегать, спрятать от этого страшного мира подальше. Туда, где найти её сможет только он.       И никому никогда не отдавать.       Хочется громко и гордо заявить «она моя». Не позволить никому к ней приближаться. Не давать никому касаться её молочной кожи и тем более не делиться её объятиями с кем-то ещё.       Но пока он ей просто партнёр. Партнёр, который всегда готов быть для неё надеждой и опорой.       — Ты чего такой кислый сидишь? — подсаживается к Илье Игорь и руку на плечо кладёт. — Чай невкусный попался?       Илья, которого нагло вырвали из его мечтательных мыслей о Есе, от неожиданности дёргается, рукой задевает кружку с остывшим чаем от чего та с характерным звуком разбитого стекла ударяется об пол. Игорь не пугается — садится поудобнее, готовясь слушать о том, что на сердце у сына происходит.       — Пап, а как ты маме признался? — Илья уже тяжёлую от мыслей голову на стол кладет, внимательно смотря на отца и готовясь слушать долгий и интересный рассказ.       — Как-как, долго и мучительно, — отсмеивается Игорь. — Настолько долго, что упустил её на время. А потом по факту сказал, мол всё, меня ничего не волнует, теперь ты моя.       — Ты, если честно, ситуацию не облегчил, — тяжко вздыхает в ответ Илья. — Наоборот, больше тоски навёл.       — Это жизнь, в ней бывают и грустные моменты. Давай, колись, кто там у тебя. Не Еся ли?       — Ты как угадал? — резко выпрямляется Илья. Неужели это и вправду так заметно?       — Я не угадал, я просто тебя очень хорошо знаю, — смеется он с реакции сына. — Ну, а теперь слушай старика. И глаза не закатывай, копия мать, — продолжает Игорь с улыбкой и Илью по волосам треплет. — Если сейчас не соберёшь всю свою смелость в кулак, то можешь потерять её. И не факт, что это не будет навсегда.       — А если это не взаимно?       — А если это не взаимно, то это будет опытом. Негативный опыт тоже опыт, и лучше сделать, но обжечься, чем не сделать и сожалеть об этом всю жизнь. — спокойным голосом говорит ему Игорь и к тряпке на столешнице рукой тянется, пока Илья сам не берёт её в руки. — Да и я уверен, что у вас это взаимно. Просто пока вы ещё маленькие, чтобы понять всё.       Илья ещё минуту на тряпку смотрит и в руках её крутит — мыслям в голове надо улечься, мозгу нужно сделать выбор. В конечном итоге папа прав — кто знает, что будет завтра? Вдруг он завтра умрёт или Еся решит, что влюблена в Артёма, а он этим нагло воспользуется?       Илья головой трясёт, отгоняя плохие мысли, и Игоря обнимает. Если бы не он, то Илья точно бы до последнего момента морозился — а потом наблюдал бы за тем, как она кому-то другому говорит «да» на предложение руки и сердца.       — Спасибо, пап.       — Всегда пожалуйста. Ты же знаешь, ты можешь в любой момент подойти ко мне со своей проблемой, — обнимает его в ответ Игорь. — А теперь давай, убирай своё творение и поедем к Саше. А по дороге обязательно заедем за цветочками.       И Илья безумно благодарен папе за то, что он вставил ему мозги на место. Особенно благодарен тогда, когда на своё признание в ответ получает долгожданный поцелуй от девушки, которая снилась ему каждую ночь.       Теперь целовать она будет только его.       И только ему, лет через пять, скажет заветное «да».