— Не надо меня жалеть! — А любить?

— Проснись и пой, — Александр Сергеевич бодро потряс Кристину за плечо. — Я ещё немного, — укрыла она голову одеялом. — Скоро врач придёт, хочешь перед ним щеголять нерасчёсанная? А после завтрака уроки у тебя. Хочешь опоздать? — А нельзя без нравоучений?! Встаю я, встаю.       Кристина лениво села. Спать хотелось неимоверно. И зачем она ночью так дурила? Могла бы и спать. Нет, в магазин хотела сбегать, ага, на коляске то. И почему умные мысли приходят только утром? Как бы она вышла за ворота санатория? И как вообще она по темноте собиралась ехать? А если ветка какая-нибудь в колесо попала бы?       Она хотела извиниться перед Александром Сергеевичем, но он будто испарился. Ладно, потом. Сейчас надо привести себя в порядок. Хотя… Не на пороге же врач стоит. Пять минут ещё можно поспать. Никто не расстроится. Она снова легла… — Кристин, ты, вроде, не маленькая. Просыпайся, — снова потряс за плечо. В этот раз уходить не стал. — Ну, Александр Сергеевич! Я спать хочу. — Кристина… не дури. У нас завтрак, занятия, лечение — не до глупостей. — Да какие тут глупости?! Ладно. Встаю. — Я рассчитываю на твою адекватность, — он вышел из комнаты. — Рассчитываете.       Кристина правда хотела послушаться: проснуться, одеться. Но подушка так тянула… — Ясно. Ты не взрослая, — Александр Сергеевич снова потряс за плечо Кристину, — ну ты, вроде, ответственная. Что сейчас то началось? Ладно, собирайся, пять минут осталось, — он убрал подушку из-под головы своей ученицы. — Ну куда? — обиженно скосила глаза Кристина. — Вставай, ребёнок, — почесал Александр Сергеевич голову своей незадачливой ученице, больше похожей на ёжика, — у меня есть для тебя небольшой подарок. — Честно? — у неё аж глаза загорелись. — Честно. Одевайся уже.       Кристина даже не поверила. Ну какой подарок может быть у Александра Сергеевича для неё? Любопытство пересилило сон. — Но сначала ты покажешься врачу. — Вот вечно так. Нет бы сразу. А так — проколи палец, устрой акт эксбекционизма… и потом только подарок. — Не думай, что там что-то грандиозное, — Александр Сергеевич с лёгкой улыбкой вышел из комнаты, прихватив с собой подушку.       Какая она всё-таки маленькая. Шуре вспомнилась ночь. Что им движет? Не влюблённость, нет. Привязанность? Сострадание? Не похоже. Не похоже ни на что, кроме влюбленности. Будь ему пятнадцать было бы логично — гормоны да девочка красивая и всё тут. Но ему пятьдесят девять. Какие тут гормоны? Но с Кристинкой хочется дурачиться, воровать подушки и улыбаться. Даже с Настасьей такого не было. Можно ли допустить то, что Кристина поймёт всё раньше него? Нельзя. Но и притворяться он не может.       Вдруг раздался стук в дверь. Врач. — Открыто! — крикнул Александр Сергеевич и отбросил подушку на диван.       Он не любил врачей. Все эти белые халаты, надменный тон — слишком наиграно. Фальшиво. Он даже не любил, когда его брат и племянник надевали халаты. Секунду назад — счастливые, улыбчивые люди, а сейчас… хотя он делал так же. Чего врать? Только переступая порог школы, из обычного Шуры, он становился строгим Александром Сергеевичем. Тоже фальш. Но ему это не претит. Как это работает? Александр Сергеевич был занят этими мыслями и когда врач осматривал его, и когда тот же врач осматривал Кристину.       Его мысли прервала сама Кристина. — Такими темпами, мы не успеем на завтрак. А я голодная. — Ты пока иди. Мне в рубашку переодеться надо. Уроки же сегодня. — Чёрт. Вы и тут будете в ней? Ещё скажите, что галстук с заколкой взяли. — Взял. — А я вот в обычном пойду, — она указала на свою пёструю футболку и широкие штаны. — Иди уже! — Да не хочу я без вас! — При тебе переодеваться? Иди уже из комнаты! — Не кричите, — сморщилась Кристина и выехала из комнаты.       Ну теперь ещё и ребёнка обидел. Молодец. Он переоделся и вышел из комнаты. Кристина сидела спиной к нему. — Пойдём? — устало спросила она. — Пойдём. Твой подарочек тебя ждёт. — Что за подарок? — снова заинтересовалась Кристина. — Если сказать — это перестанет быть сюрпризом, понимаешь? — Ну Александр Сергеевич!       За лёгким спором они вышли из комнаты, закрыли дверь и отправились в столовую. Там было не протолкнуться. — Как думаете, где они все прятались вчера? — Не знаю, — пожал плечами Александр Сергеевич, — но вот мой небольшой подарок — ты съешь двойную порцию пирожных. — Каких пирожных? — Которые дают в день пирожных. — Ну вы! Плут! Как узнали? — За столом кто-то сказал. А мне нужно было тебя разбудить.       Пирожными, конечно, никого не удивишь. Но когда человек тебе отдаёт свою порцию — приятно. Они сели за стол. Александр Сергеевич с гречкой и салатом из капусты, а Кристина с чаем и двумя пирожными. Красивые белые, хрустящие завитушки безе, облитые тёмным, даже на вид горьким, шоколадом, они таяли во рту, раскрывая всю глубину вкуса. Кристина даже закрыла глаза от удовольствия. — Для счастья человеку надо мало, — засмеялся Александр Сергеевич. — Хотите попробовать? — Нет, ешь. Мне всё равно не полезно. — Спасибо. Это приятно.       Всё бы было хорошо, если бы их уединение не нарушил. — Чего тебе надо, бык? — спросил Александр Сергеевич, завидев верзилу. — Что я бык? — Колечко в носу у быков и у шлюх. Выбирай. — Кристин, давай поговорим? Кристина замерла, она осторожно опустила ложку на стол, кинула взгляд на Александра Сергеевича. — А давай поговорим.       Парень явно такого не ожидал. Рассчитывал просто попугать? Не получится. Кристина Полякова смелая, воспитана смелым папой. Пусть руки и дрожат. Верзила покатил Кристину к выходу из столовой.

***

— Чего хотел? — она резко спросила, сложив руки на груди. — Бесит меня он, — отошёл на расстояние парень. — Это всё, что ты хотел сказать? — Пойдём выпьем сегодня? Познакомимся. Тебе ж скучно? — Не хочу. Не пью. — Гонишь, — помотал головой парень, — слушай, хватит ломать комедию. Тебе скучно и мне скучно. — Не пойду! — Ну, короче, Кристин, я за тобой зайду вечером. — Да не пойду я! — её уже трясло от злости, а парень уходил вдаль. Так бы она и просидела, если бы телефон не задрожал в руке. Кристина взяла звонок не глядя. — Ты где?! — Александр Сергеевич был, кажется, не на шутку встревожен. — Всё хорошо. Я скоро буду, — пообещала она и поехала обратно. Настроение было убито.

***

      Дети везде дети: что в городе, что в санатории даже в армии мальчишки были такими же. Они перешёптывались, дурачились и совершенно не слушали. Запугивать экзаменами? Глупо, пока ты преподаёшь ОБЖ. Кричать, что эти знания пригодиться им в жизни? Работает на первой помощи, но не на введении с дурацкими, на первый взгляд, определениями.       Ну хоть с детьми познакомиться можно. Его уже предупредили, что классы объединяются из-за небольшого количества учеников. Перед ним сидел 8-9 класс.       Обычные мальчики и девочки. Если бы в кабинете не сидели врачи, он бы и не вспомнил, что многие из ребят, не могут встать с инвалидных кресел, и что каждый в этом кабинете имеет сложноизлечимое заболевание. Осознать это было сложно.       Но время шло. Уста произносили уже заученные за много лет фразы. Всё как всегда.       Ему вспомнился класс Кристины. Ведь такие же дети, Лена так же строит глазки Феде, как эта девчонка с двумя шикарными косами мальчишке с тяжёлым взглядом. Но Лена и Федя уже привычней, даже роднее. Странное очарование того, что хоть как-то связано с Кристиной начало пугать Александра Сергеевича. И вдруг до него дошло — он банально скучает. Как скучает по маме и батьке, так скучает и по Кристинке. Но родители мертвы, а девчонка жива.       Он не успел подумать об этом как следует — прозвенел звонок. Он проверил ещё раз расписания (он, конечно, переписал расписание Кристины). У неё прошёл урок русского языка. А теперь их обоих ждал лечебный массаж.

***

      Александр Сергеевич услышал её смех ещё на подходе к кабинету и сам заулыбался. С кем она такая счастливая? Оказалось, что с телефоном. — Да, вот он идёт. Ну всё, я убегаю, Лен. Ну уезжаю. Ты поняла, — донесся снова смех до Александра Сергеевича. — Да не бросай ты трубку, — махнул рукой учитель, — общалась бы. — Я соскучилась, — призналась Кристина, подъехала ближе — Я тоже, — потрепал Александр Сергеевич волосы девчонки, — тебе нравиться, когда я причёску тебе порчу? — Да, — кивнула радостно и закрыла глаза от удовольствия. Ему тоже стало спокойно. Их спокойствие прервал врач. — Завьялов? Полякова? Вы сейчас на массаж. — Хорошо, — кивнул и покатил Кристину по направлению к кабинету.       Массаж был мягче, чем у Завьялова-младшего, но Кристина больше стеснялась. Хотя делала массаж женщина очень профессионально, чётко. Она лежала, сжав зубы и молилась, чтоб это поскорей закончилось. Мысль о том, что она скоро позвонит папе или получит почёсывания от Александра Сергеевича, грела. Как-то стало уже привычным, что он её касается. Это было приятно.       Ад прошёл через мучительные двадцать три минуты. Кристина даже не поблагодарила массажистку за работу. Взбесил такой массаж.       Кристина выехала из кабинета и сразу заозиралась, начала искать Александра Сергеевича. — Кого ищешь? — послышался знакомый голос, но не мягкий и тёплый учителя, а какой-то режущий того самого парня, «быка», как выразился тот, кого она ждала. «Бык» положил руки на ручки её инвалидного кресла. — Пусти! — Нам в одном кабинете сейчас быть. Доедем вместе. — А что у нас? — ОБЖ. Новый чел пришёл. Посмотрим кто. — Насмотрелись, — раздался мягкий голос, имитируя грубый тон. У Кристины в душе снова загорелась нежность и надежда. — Ой, да идите вы, — махнул рукой «бык». — Его, кстати, тоже Саша зовут. Я узнал. — Тоже? — переспросила Кристина, — кто у нас ещё Саша? — Я, — улыбнулся Александр Сергеевич. — Ой. Правда. Извините, я не сообразила, — она засмеялась. — Ну, да, я Шура. Или медведь. Какой же Саша?       Кристина улыбнулась, положила руки на подлокотники и расслабилась. — Везите, Александр Сергеевич. Можно мы вместе зайдём в кабинет?

***

— Добрый день, товарищи, меня зовут Александр Сергеевич Завьялов, я буду вести у вас основы безопасной жизнедеятельности. Открываем тетради. Пишем определение. ОБЖ — это… Кристина, почему вы не пишите? — А я это уже писала, Александр Сергеевич, — не растерялась, — вы уже оценили у меня эти записи. — Тогда расскажите определение всему классу, — предложил «медведь». Он издевается? Прекрасно же помнит, что Кристинка учила это три года подряд. — Вы не помните, Кристина. Так что пишите со всеми, — она взяла ручку в руки, — вот и прекрасно.       Вот из принципа ничего записывать не стала. Вот зачем он издевается? Всё ж хорошо было. Она увлеклась другим: открыла на телефоне фотографию того актёра, играющего Воланда в памятном театре на Таганке и начала рисовать. Что традиции нарушать? Ещё и Лена написала. Какое ОБЖ? Выходки одноклассников, рассказы про «быка», болтовня ни о чём…       Кристина и не поняла, как так получилось, что она не заметила ушедших одноклассников, зато руку на плече почувствовала. Вздрогнула. Ударила по колёсам, но не смогла откатиться — рука проскользила. — Я не хотел пугать.       Кристина выдохнула. Она уже успела подумать, что это «Бык», а это всего лишь Александр Сергеевич.

***

      Уже лёжа в постели Кристина спросила: — Почему вы сегодня ко мне придрались? Вы же помните, что я всё учила. — Я не хочу, что б тебя окружали сплетни, — повернулся на бок Шура. — Да какие сплетни? Что я учителя люблю? — Что ты спишь с ним. — Я ничего не делаю! — Кристина аж села от переполнявшего её возмущения. — Я знаю. Но сплетни будут. — А сработало бы? — спросила вдруг Кристина весело. В неё прилетела подушка. — Не думаю, — поднялся на ноги Шура, подсел к хохочущей девушке на кровать, — отдай подушку. — Не-а! Она мягче! — Кристина! Ты взрослый человек! — Александр Сергеевич тоже веселился. — Вы тоже, — сказала Кристина серьёзно и как-то так глянула. Шура аж залюбовался.       Острые черты лица вдруг смягчились, глаза обычно тёмные и незаметные, засверкали. — А вот поцелуи бы помогли? — прошептала она и потянулась исполнить задуманное. Шура осторожно взял её за плечи. — Ты уверена? — Не ломайте момент, — попросила Кристина, прикрыв глаза. И он поцеловал её. Ни закрывая глаз, ни представляя вместо неё Настасью. Он помнил и о разнице в возрасте, и о том, что она — всего лишь его ученица.       Поцелуй получился смазанным. Кристина явно не имела большого опыта, а Шура боялся испугать эту нежную особу. Он положил руку ей на затылок, коснулся губами губ. И почувствовал. Почувствовал, как в него возвращаются прежние чувства. Давно забытые чувства. Не это ли чувство помогало ему не спать ночами? Не оно ли заставляло его сердце биться чаще, когда он видел настрой Настасьи? Нет. Это было совершенно новое чувство.       Именно это чувство позволило ему приобнять Кристину, позволило забыть кто она для него, позволило забыть обещание данное её отцу.       И приказало отстраниться первым тоже это же чувство. Раньше бы он так не смог. Он спокойно взял подушку из рук Кристины. — Не уходи, пожалуйста. — Я твой учитель, Кристин.       Она долго пыталась заснуть, но её мысли занимала подушка. Простая, на первый взгляд, подушка Александра Сергеевича. Но ведь она точно слышала шуршание. Она была почти уверена, что подушки шуршать не должны. Другой наполнитель? Зашитые бумаги? Кристине не терпелось узнать.

***

      Проснулась Кристина от навязчивой идеи вспороть подушку, подскочила на кровати, огляделась. В комнате никого кроме неё не было. Она ловко переползла на уже заправленную кровать Александра Сергеевича, стащила одеяло. Подушки не было. Куда делась? Неужели Шура решил её спрятать? Зачем? — Я говорил, что постель не поможет получить лучшие оценки, учи определения, — послышалось из-за спины. — Чего вы сразу? — пролепетала Кристина, — я просто… ну… — Ты просто решила сунуть нос не в своё дело, — холодность тона очень пугала, — повернись, если с тобой говорят! — Не буду, — помотала головой Кристина.       Вот тебе и первый поцелуй. Нет, на романтику она не рассчитывала, но уважение то должно быть? Вчера, да, она чувствовала и слияние душ, и лёгкую дымку, заволакивающую разум. Всё, как говорили девчонки. А сегодня? Холод и страх. Обидно.       Хотя на что она рассчитывала? Что Александр Сергеевич, этот престарелый офицерушка, будет таким же, как мальчишки со школы? Что будет говорить романтические глупости? В юности, наверное, наговорился.       Нет, это она глупая дурочка, которая полезла целоваться к человеку, который старше её почти на полвека. Не может быть любви. — Не реви. Я не хотел, — тяжёлая ладонь легла ей на плечо, — девочка, я не хотел. — Уйдите, — попросила Кристина. — Глупости делать не будешь? — Вы и так спрятали всё. Что ещё творить? — Девочка, я просто волнуюсь за тебя, — Шура начал её легонько гладить, она не расслабилась, как это обычно бывало, — просто есть те вещи, которые должен решать только мужчина. А ты девочка. Ещё и маленькая. — Феменизма на вас нет! Это как-то касается меня. Я уверена, — она дёрнула плечиком, пытаясь скинуть чужую руку. — Касается, — не стал отпираться Александр Сергеевич. — Я обязана знать. — Тебе это не нужно, девочка.       Он аккуратно сел, положил её голову себе на грудь, в который раз заметив, что Кристина легко поддаётся на тактильные манипуляции. Вот и сейчас, стоило ему коснуться её волос, она затихла, перестала возмущаться, просто прикрыла глаза. Он очень хотел её усыпить, но раздался стук. — Врач, — прошептала Кристина и отстранилась.

***

      Александр Сергеевич не понимал, что нужно этой несчастной. Ну не любовь же в конце концов! Она хочет забыть о болезни с помощью поцелуев и других глупостей? Тогда почему она забывается в нём, а не в более подходящем для неё Быке-Саше? Или она правда влюбилась в него, старого мужика? Брат-психолог предупреждал, что такое может случится. Александр Сергеевич не верил. Теперь закрадывались сомнения. И оттолкнуть нельзя этого глупого ребёнка, и принять чувства тоже нельзя. Ещё и бумаги эти… Вот зачем Кристина лезет не в своё дело? Александр Сергеевич не знал что делать, и поэтому когда Кристина въехала в комнату с предложением сходить на завтрак раздельно, он согласился. Сил не было совсем.       Он проводил глазами Кристину и схватился за телефон. Ему явно нужен совет.       И как-то всё закрутилось-завертелось: уроки, массаж, разговоры — Александр Сергеевич попал только на ужин. Кристины в столовой не было. Быка тоже. Ну и где они? Пока он искал в телефоне номер своей «заблудившейся» соседки к нему за стол села Леся. — Кристину ищешь? — А ты знаешь где она?! — слишком резко ответил, уткнулся в телефон, — да где же это найти?! — Знаю. Но вам не скажу. — Не говори глупостей! Где она? — Александр Сергеевич встал из-за стола, — где Кристина?!       Леся испуганно покосилась на врачей, всегда сидящих на экстренный случай. Стоит уже их звать? Или повременить? — Успокойтесь, пожалуйста. Кристина просто гуляет. — Вне территории? — уточнил Александр Сергеевич. — Понимаете… — Понимаю. Поэтому и боюсь. Сам таким был, — он быстро вышел из столовой и направился к единственному выходу. Кристинин номер он так и не нашёл.       За воротами было холодно. Он уже успел привыкнуть к тепличным во всех смыслах условиям санатория. Но даже мысли о том, что б вернуться за курткой, не появилось. Он искал романтичное место или какой-нибудь пустырь…       Он не знал что делать, кажется нужно просто отпустить молодых ребят на свободу, а самому ложиться спать. Он бы так и сделал, если б с Кристиной пошёл Федя или Лена… Но Бык! Этот амбал с выдающимся отсутствием воспитания. Он же явно не на закат любоваться увёз её. Была бы ещё Кристина не на коляске, а в такой-то ситуации! Александр Сергеевич точно знал — медлить весь день было ошибкой. Бык мог успеть сделать всё самое плохое.       Шура бродил по округе, пытаясь прикинуть, где могут ошиваться два безмозглых подростка. Бродил час. Силы кончились, и он уже в отчаянии набрал номер папы Кристины. — Здравствуйте, это… — Да, я вас узнал, Александр Сергеевич. Что-то случилось с Кристиной? — Нет, не совсем.       И что говорить? «Я не могу найти вашу дочь и подозреваю странного человека в изнасиловании?» — Нет, ничего не произошло. Просто звоню сообщить, что всё хорошо. Я завтра буду говорить с врачом, у вас есть вопросы? — Нет, я всё Кристине сказал. — Кстати, когда она вам звонила? — Да минут семь назад, а что? — Хорошо, я понял. До свидания.       Александр Сергеевич пошёл в номер, где невинно на кровати лежала Кристина, смотрела сериал. — Ой, сегодня вы задержались. Что-то произошло? — она перевернулась на бок и так мило улыбнулась. Александр Сергеевич лишь махнул рукой.