— Не надо меня жалеть! — А любить?

      Кристина вертела в руках небольшое серебряное колечко. Подарок Александра Сергеевича. «Я планировал подарить его на день рождения, но вынужден сейчас. Вчера я волновался. Если тебе будет плохо, и ты не сможешь позвонить, крикнуть, написать — брось кольцо на землю. Так будет больше шансов найти».       Кристина злилась. Шура волнуется, что она пропала?! Да кто он ей?! Папа?! Нет. Тогда что он затеял? Зачем вообще привёз это колечко сюда? Да, оно красивое, с фианитами в виде звёздочек, безразмерное. Объективно — красивое и подходящее Кристине, субъективно — Кристине совершенно не нравилось. Подари кольцо папа — она была бы на седьмом небе от счастья, но подарок от Александра Сергеевича. И после чего? Простой прогулки с одноклассником, который просто не нравится Шуре?!       Сам Шура обнаружился в столовой, где спокойно ел гречку. — Заберите. Подарите на день рождения, — Кристина положила перед ним кольцо и попыталась уехать. Но куда там? — Что за показательные выступления? — он держал кресло крепко, — я же написал для чего это надо. — Не волнуйтесь, папа не будет требовать с вас объяснений, если что случится. — Дура! — выпалил Александр Сергеевич и сунул кольцо в карман. — Сам ты такой! Возомнил из себя батю! Или мужа?! Нахрена все эти подарки, поцелуи, поглаживания?!       Кристина ударила по колёсам, коляску не отпустили. — Накричалась? — Пустите! — Кристина, мне плевать, ори хоть день не прекращая, но другим то дай поесть, — Александр Сергеевич говорил тихо, вкрадчиво. — Саша! Саша, помоги мне! — Кристина пыталась найти глазами Быка. — Успокойся, он уже ушёл, — и после долгой паузы, — Кристина, я тебя не хочу обижать. И допускать, что б кто-то другой обижал. Гуляй с кем угодно, твори что угодно, но просто держи в курсе. Пожалуйста.       Кристина почувствовала, что её больше не держат. Но как тут уехать? — Оно очень нежное и красивое. Спасибо. — Признаться, это не из ювелирного. В ломбарде много лет назад брал. — Для Настасьи? — Кристина вспомнила письмо, которому уже не один десяток лет. — Да, — легко признался Александр Сергеевич, достал кольцо, взял его в руки точно ювелир, — я не успел его подарить. Думал, что выкину. А тут ты. Искал повод отдать. — Почему я? — шёпотом спросила и протянула руку. — Я и сам не знаю, — отдал он кольцо, кивнул на дверь, — Саша к себе пошёл, я слышал. — Да плевать на него, я есть хочу, — пожала плечами Кристина, надела колечко на средний палец — мало́, мизинец — велико́. — Да надевай на безымянный, не парься. С тобой сходить до раздаточного стола?       Кристина долго не могла понять почему согласилась. Почему не сбежала? Авось у Саши нашлись бы кусок колбасы и хлеба, ну или стакан молока. Ей большего и не надо. Даже простого чая хватило бы. Но она ест гречку в компании Александра Сергеевича. — Какие планы на день? — Вы знаете мой график, — махнула рукой Кристина. — У тебя свободных пять часов. Так какие планы? — Мы планировали сходить погулять. — Что я пропустил, когда вы стали друзьями? — Он оказался хорошим. Правда. Помог мне на ЛФК и до массажного кабинета проводил. — А мороженым не угосил? — Чего? Зачем мне мороженое? — Да ничего. Был у меня товарищ, он всем девчонкам предлагал мороженое. — А потом их трахал, — засмеялась Кристина, откинула вилку, Александр Сергеевич только нахмурился. — Я бы должен тебя поругать. — Зачем? Правда же? — Я хотел выразиться корректнее. Но правда. — А вы мороженое хотите?       Александр Сергеевич подавился. — Я про обычное. Мы в магазине будем.

***

— И он просто тебя отпустил? — Бык достал сигарету, — будешь? — А давай, — махнула рукой Кристина, — вообще, я раньше не курила. — Твой первый раз будет со мной, — подмигнул Саша, — да не парься, я в шутку. Мне ты нравишься, но насиловать я тебя не собираюсь.       Он перепрыгнул через заборчик так, что б смотреть Кристине в глаза. Улыбнулся хитро, достал сигарету изо рта, поднёс к губам Кристины. — Только аккуратно. — Я сама осторожность, — пообещала, обхватила губами небольшую белую палочку. — Знала бы ты, как это сексуально выглядит, — прошептал Саша. — Да ну тебя! Весь настрой сбил. — Давай, давай, молчу.       Кристина снова потянулась к сигарете и засмеялась: — Теперь я не могу не думать об этом, — она толкнула Сашу в плечо и даже поморщилась, — что ты такой твёрдый? — Кто тут ещё настрой сбивает — Я скорее на другую тему перевожу. Ладно, дай сигарету уже. — Маленькая ещё. — Сам такой! — Курят только после или до секса или когда ну очень хочется. Ради интереса курить нельзя. — Что ж всё эта тема заходит? — засмеялась Кристина. — Да мало ли. Может, возраст такой, может, хочется тебе этого. Ладно, ладно, шучу, — пожал плечами Саша и улыбнулся, погладил Кристину по носу, — давай сходим в магазин. Мороженым угощу, что б ты не хмурилась. — Лучше печеньем.

***

— Тебе он точно нравится. — Не нравится, — в который раз повторила Кристина, валяясь на диване в гостиной. — Я не нравлюсь? — в комнату вошёл Саша. — Ты оборзел ко мне, как к себе домой врываться?! Да, Лен, я тебе перезвоню. Чего хотел? — Пообщаться, — пожал плечами, снял кроссовки, — к себе шёл, а тут твоя комната. Дай, думаю, зайду. — А если б Шура был дома?! Ты представляешь, чтобы он устроил? — Ты сама говоришь, что он не твой муж, — Саша сел на диван, — ты, кстати, знаешь, что наверху, — он показал на шкаф, — какие-то бумаги в папке? — Чего? — Кристина выпрямилась, — где? Не вижу. Ты дотянешься? — Дотянусь, — Саша хитро улыбнулся, — за один небольшой поцелуй. В награду. — Оборзел? — засмеялась Кристина, — достань и всё. Я б сама да не смогу. — Поцелуй, — повторил Саша. — Да ты оборзел!       Целовать Быка не хотелось. Не то, что бы он ей очень не нравился, нет, симпатичный, вроде, не злой. Но они знакомы то всего ничего! Но любопытство штука серьёзная. Вдруг это те самые бумаги, которые не так давно были в подушке? — Ладно. Но только один.       Кристина планировала быстро коснуться губами губ и получить желаемые бумаги. Но не тут то было. Саша прижал её к себе за талию, вцепился рукой в волосы, полез в рот языком. Кристина тысячу раз передумала, что согласилась. Слюняво, грубо и больно. Уж очень сильно прижимал Бык к себе. — Оплата принята, — отстранился он от губ, подошёл к шкафу, легко достал бумаги, — это какие-то расписки. Ты уверена, что они тебе нужны? — Какие расписки? — напряглась. — А это ты узнаешь, если отсосёшь, — сказал легко Бык и расстегнул ширинку. — Да пошёл ты! — Кристина зарядила в него подушкой, попавшейся под руку.

***

      Александр Сергеевич пытался уснуть. Кабинет «релаксотерапии», как было написано в расписании, должен был усыплять, расслаблять. Но нет. В голову лезли мысли, не всегда умные. Он промаялся ещё минут семь (часов тут не имелось). — Ладно, я пойду, — сказал он непойми кому и вышел на улицу. Вот где «релакс» — природа, птички поют, солнышко греет. Весна пришла.       Он налил себе воды и встал смотреть на кампус. Что-то не давало расслабиться. И Шура даже знал что. Кто. Кристина и Бык. А если они натворят глупостей? Кристина маленькая, да и Бык не взрослый. А если что случится? Бык воспользуется его Кристиной и кинет! А она расстроится и будет винить себя! Нельзя этого допустить.       Александр Сергеевич с уверенностью смял одноразовый стаканчик и пошёл в номер. То ли выгонять наглецов, то ли свои глупые мысли.       Но уже на подходе к номеру, он понял что что-то не так. Из-за двери слышалась ругань. Что у них случилось? — Я с тобой возился и прошу благодарность! — Иди нахуй!       Что же такого случилось, что Кристина матом шлёт? И кого шлёт Кристина? Александр Сергеевич влетел в номер. Перед Кристиной, его маленькой Кристиной стоял Бык с расстёгнутыми штанами. Шура, не думая ни секунды, сжал кулак, подошёл к Быку, окликнул, что б пацан обернулся и ударил. Бил чётко, почти ювелирно. Специально ломая нос, надеясь, потревожить кольцо.       Кристина не вскрикнула, не отпрянула. — Спасибо, — прошептала она, — я б не… — Остаток фразы утонул в крике Быка. — Сука! — он вскочил, полетел на Александра Сергеевича.       Нет, на медведя. Медведь не был милым дедушкой в очках, не был строгим учителем, он был разъярённым зверем, готовым убивать. Медведь опрокинул Быка. — Что б ноги здесь твоей не было. Кости все повыламываю. — Да пошёл ты!       Медведь ударил его ногой. Жаль, в кроссовке — удар получился не таким серьёзным. — Я так долго могу, — Бык молчал, — сейчас ты уходишь из комнаты и говоришь, что тебя побили парни с района. Ты меня понял? — Понял. — И к Кристине не на шаг, — он пнул его по животу, — вставай и иди.       Бык покорно встал. Осмотрелся. Сплюнул кровь. — Притворюсь, что это случайность. Не заставлю мыть, — заметил Медведь.       И как только закрылась дверь: — Девочка, ты как? Что он сделал? — Извините, — она обняла себя, — я не хотела его тащить сюда. А потом эти документы…       Кристина рассказала. Сама не понимая что делает, она рассказала и про сигареты, и про покупку печенья, и про поцелуй, и про неприличное предложение Саши. — Я просто думаю, что он бы… а если б ты… — она всё-таки сорвалась на слёзы. — Тихо, тихо, — медвежьи интонации из голоса Шуры ушли. Он сел около, обнял её, — я всегда спасу тебя.       Прошло время. Они так и сидели, Кристина всхлипывала, ежесекундно вытирая под носом. — Блин, — она посмотрела на руку, на ней была кровь, с надеждой спросила, — я растёрла кожу, да? — Да, — спокойно ответил Александр Сергеевич, — принести тебе перекись? — Можно, — улыбнулась Кристина устало. Но как только Шура убрал от руки, её захлестнул страх. Страх перед любым кроме него. Будто только он отпустит её из-за угла выскочит Бык. — Не уходите, — она вцепилась в руку, своими кровавыми пальцами. — Не уйду, — пообещал Шура и как-будто что-то понял.       Прошло время. Шура стал поглядывать на часы. Ужин не за горами да и тело затекло, требовало разминки. — Кристинка, дай хотя бы подвигаться немножко, — он высвободил руку, потряс ей в воздухе, разгоняя кровь. Кристина отсела. — Извините, я вела себя глупо. — Тебя можно понять, — Шура встал на ноги, — любопытство заставляет творить разные вещи. — Например, целовать учениц? — Или воровать документы, — сказал он и взял папку с верхней полки, ушёл в спальню.       Кристина перебралась на коляску и поехала в ванну — смывать кровь, ипачкавшую все руки и лицо.

***

— Ты там не утонула? — постучался в дверь Александр Сергеевич, Кристина не ответила, — девочка, ответь мне.       Молчание. Какое-то слишком тягостное и противное. Шура вдруг вспомнил одного паренька из части, где он, ещё начинающий, вояка, пытался руководить сворой оголтелого молодняка. Он вспомнил кровь по всей душевой, вспомнил, как не смог дать команду позвать кого-нибудь.       Перед глазами встали реки воды, смешанной с кровью и белый, умирающий парень, сжимающий в зубах край рубашки, что б не выдать себя раньше времени. И поражающее до глубины чувство страха. Страха за мальчишку и за часть. И за себя.       Он посмотрел на свои руки. Края рубашки испачканы кровью Кристины. Нельзя было медлить — он нажал на ручку и зашёл в незапертое душное помещение.       Вода шумела, а за белой шторкой виднелся силуэт Кристины. Она, кажется, даже не заметила его. Она упорно тёрла руки. Шура боролся с желанием остаться. Она же не заметит, а ему приятно наблюдать за тем, что она жива, а не лежит, как тот мальчишка, пытаясь лишний раз не шевелиться. — Если вы думаете, что я вас не вижу. Это не так, — сказал силуэт, из-за шторки показалась намыленная голова Кристины, — что с вами? Вы плачете? — она выключила воду, схватила полотенце начала вытирать пену с кожи, забыв о всех приличиях, — что случилось? — Ничего, — сказал он, уже закрывая глаза, — ты просто не отвечала. Я подумал плохо стало. — Вы плачете, — констатировала очевидное Кристина, пересела на удобный бортик, прикрывшись полотенцем, — что случилось? — Ничего. Я просто волновался, — повторил, — извини, я когда младше был у нас случилось самоубийство. Вот так же кто-то пришёл проверить, засел надолго, а ему не ответили… А я тогда, накануне, мальчишку обидел. А он… — И вы решили, что я такая же? Что вы меня обидели? — Решил, — кивнул, ещё сильнее жмурясь. — Откройте глаза. — Это не прилично. Я лучше пойду. — Ну пожалуйста.       Александр Сергеевич приоткрыл глаза и увидел, как Кристина распрямилась, с неё слетело полотенце, но она не обратила внимания, только лишь сказала: — Я не для того деньги у вас брала, что б на ноги не встать в этой жизни.       Александр Сергеевич кряхтя потянулся за полотенцем. — Оно ведь не нужно́. Вы же видели голых женщин, — сказала Кристина и резко задёрнула шторку.       Только дверь закрылась, она выдохнула. Что это было? Откуда эта смелость? Она же соблазняла его! И делала это интуитивно, не думая о статусах и запретах. И возрасте. Последнее казалось ей очень важным. Да, ей через неделю стукнет шестнадцать, но разница в сорок четыре года никуда не денется. Она не должна позволять себе вольностей. Александр Сергеевич чётко дал понять, что ему не нужна любовь.       Или нужна?       Почему он позволил себе войти к ней в ванну, зная, что она голая? Обычно, он осуждал больно резвых учеников не то, что за прикосновения и намёки — безобидные шутки, замечая, что «наглец» разговаривает с будущей матерью и женой. Он бы не одобрил, если бы тот же Федя заплакал и убил бы, если б он попытался войти к девушке в душ без приглашения. А что сейчас? Что с Шурой и ней самой происходит? Это не может быть любовь! Не с ним!       Он постучался. Вошёл. Снова встал за шторкой. Судя по силуэту развернулся спиной. — Кристина, я вынужден сказать, что ты завладела моим вниманием. Я тебя не люблю, но интересуюсь. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь. Не потребую от тебя взаимности.И сделаю всё, что б ты была в безопасности и комфорте. Захочешь любить другого — люби. Я просто не хочу, что б ты мучалась в раздумьях.       Кристина молчала. Вода лилась. Шура ждал реакции. Он был готов ко всему, кроме того, что слабые, влажные руки обнимут его, а прямо над его ухом, еле слышным шёпотом пронесётся: — Согласия на взаимность не даю, но признание принимаю. Можешь защищать, — а потом ещё тише, — спасибо, что сказал мне правду.       И влажные губы на затылке, в коротко подстриженных волосах. — Я скоро выйду. Подождите за дверью.