— Не надо меня жалеть! — А любить?

      Эти несколько дней ожидания чего-то ужасного Кристина решила провести в работе — попросила Лену скинуть все конспекты, домашки и начала их учить, полностью забыв про внешний мир. Шура отнесся с пониманием, но сидеть допоздна и не ходить в столовую и в процедурные кабинеты не разрешал. — Пойдём спать, ты должна быть отдохнувшей завтра, — Шура взял её за локоть. — Лучше сдохнувшей, — прошептала Кристина. — Не вешай нос. Тебе завтра исполняется шестнадцать. Важная дата. — Как и любая другая. Ладно, я сначала в душ, — она не сдвинулась с места, — мне так плохо. Постойте со мной, пожалуйста. — В ванной? — Только в роли друга. Боюсь сейчас.       В глазах Александра Сергеевича читалось недоумение. — Да не собираюсь я вас насиловать! Мне одной плохо! — Не кричи, девочка. Пойдём вместе. Я отвернусь.       И правда отвернулся, и стоял не шелохнувшись, даже когда Кристина раздевалась. Он думал она заговорит, но мылась девочка в полном молчании, на него летели брызги. Не закрыла шторку. Чего она ждёт?       Она быстро привела себя в порядок. — Можете поворачиваться. Спасибо, что не сделали этого раньше.       Только Шура развернулся чётким военным движением, почувствовал, как его обнимает юное тело, где-то в районе пояса. — Не отходите от меня завтра, пожалуйста. — Я тебя защищу, — он приобнял её одной рукой, смущаясь, — обещаю. — Пойдёмте спать, — Кристина отстранилась, поехала в спальню, там быстро перебралась на кровать, поднесла руку, что б выключить свет, жалобно посмотрела на Шуру: — Не отдавайте меня ей.       Свет погас.

***

      Утро началось с звонка. Кристина взяла не глядя. — Плеер в уши, чтоб никого не слушать, Ты идёшь по городу. В сумке книжки, в голове мальчишки — Тебе уже шестнадцать от роду. Плеер в уши, чтоб никого не слушать, Ты идёшь по городу. В сумке книжки, в голове мальчишки, — пропел папа. — Ты где откопал эту песню? — засмеялась Кристина. — Мне её напели птички, когда я ночью нёсся к тебе, что б доставить подарок. — Чего? — подскочила на кровати Кристина, на тумбочке лежала красная коробка, перевязанная белой ленточкой, — вы когда успели? — Говорю же ночью пришёл, с птичками, — засмеялся папа, — открывай.       Кристина быстро разобралась с лентой. Что же там может быть? Такая объёмная коробка…       Она раскрыла её. Серебряная многослойная подвеска с множеством маленьких звёздочек переливалась под солнцем, отбрасывая вокруг кусочки радуги. — Мне не хватило денег на серебро, это… — Это прекрасно, — прошептала Кристина, — папа, ты волшебник. Оно волшебное.       Александр Сергеевич сидел напротив Кристины и искренне наслаждался её реакцией: этим смехом, этой улыбкой, этими горящими глазами. Он мог бы наблюдать вечно, но нужно было действовать. Как только девочка отложила телефон, он подошёл к ней, обнял крепко-крепко. — Поздравляю. — Спасибо, — растерянно прошептала Кристина, но отстраниться не попыталась.

***

      Завтрак прошёл хорошо. Шура уже привычно отдал своё пирожное Кристине. Не могло не радовать, что молчаливая, но хорошо выглядящая Леся вошла в столовую, что б поздравить именинницу. Она быстро пересекла зал, подошла к столу. — Поздравляю тебя, Кристина. Ты прекрасный человек, — она шумно сглотнула, поставила пакетик на стол и убежала так быстро, что Кристина не успела поблагодарить. — О, смотрите какая красота, — она достала из пакетика синий палантин с белыми звёздочками, — вы сговорились? Всё в звёздах. — Красивый, — улыбнулся Шура, проигнорировал вопрос. Кристина замоталась в ткань на манер шамаханской царицы. — Я очарую вас своей красотой, — сказала она и радостно засмеялась, привлекая внимание людей за соседним столиком. — Красота.       Ответить Кристина не успела, её перебил звонок. Она нервно сглотнула, посмотрела на Шуру. Он тяжко вздохнул, принял звонок. — Да. Да, пропустите, — отложил телефон, — твоя мама у ворот.       Кристина отложила ложечку, сжала кулаки. Шура спокойно накрыл её руку своей. — Всё хорошо.       Мама не заставила себя ждать. Она влетела в столовую с воплем: — Где же моя доченька?!       У Шуры на секунду, кажется, сердце встало. Он сразу её узнал. Она мало изменилась — то же лицо совсем без морщин, та же шикарная грудь и те же глаза. Картинка из его давней памяти — Настасья. Она в растерянности рассматривала столовую. Александр Сергеевич покосился на Кристину, она застыла с ухмылкой на лице. «Найдёт или нет?» — читалось во взгляде. — Сашенька! — воскликнула она, только заметив Шуру, подбежала к нему, громко цокая каблуками, — помоги мне найти мою дочь! Она должна быть тут!       Шура перевёл взгляд на чуть покрасневшую Кристину, сжал её кулак крепче. Настасья поймала этот взгляд. — Кристюша! Вот ты где! Я соскучилась! — она обняла дочь, прижимая к своему животу и расскачивая тело из стороны в сторону. — Да. Это я, — кивнула Кристина, — и я ем. — Не будь букой! — снова завопила Настасья. Она всегда, кажется, была такой шумной, — ну-ка дай попробовать! — она окунула палец в белый крем, украшающий пирожное, сунула его в рот, — фу, гадость! Невкусно! Сахар берегут?! — Я на лечебной диете. Это полезные пирожные. — А должна бы быть на «худеющей». Вон какие руки!       Шура посмотрел на тощую Кристину, попытался представить её ещё тоньше, представлялся только скелет. Такой, который стоит в кабинете биологии в самом тёмном углу. — Ладно, Сашенька, иди погуляй, а мне нужно пошушукаться с дочкой, — она подтащила ещё один стул к столу, — чего ты ждёшь? — Я не уйду, — выпалил уверенно, в голосе снова зазвучали медвижьи интонации. — Не злись. Давай так. Ты уходишь сейчас, а потом Кристина уходит, и мы… — она красноречиво посмотрела на пряжку его ремня, расхохоталась, — не при детях будет сказано! — Я не уйду, — повторил Шура, взглянул в глаза Кристины, — родная моя, ты поела? — Да, — пролепетала Кристина, явно полностью растерялась. — Тогда зову тебя на свидание, — он легко коснулся губами тыльной стороны ладони, — не составишь мне компанию? — Какую компанию?! — взвевела Настасья, — она несовершеннолетняя! И, Кристюш, я понимаю, что мы видимся редко, но послушай, я хочу провести этот день с тобой, — у неё глаза заблестели слезами. — Да, конечно, я с радостью схожу на прогулку.       Кристина точно знала все эти приёмы. Слёзы, подчёркивание её возраста — классические приёмы, что бы попытаться откреститься от алиментов. Но как же хочется броситься на неё и выцарапать ей глаза. Настасья бесила всем. Тем, что ни разу не позвонила, ни разу не прислала подарка, ни разу не спросила, как дела. И даже сейчас пытается качать права. Кристина сразу заметила, что лицо Настасьи (мозг отказывался называть эту женщину мамой) слишком хорошо сохранилось. Ни одной морщинки. Ботокс или что потривиальней? Сколько это стоит? На месяц реабилитации Кристине хватит? Или даже на два? — Тогда пойдём гулять. — Куда вы?! Я же только приехала! Кристиночка, покажи мне свою комнату. Я положу сумки. — Как думаете, Александр Сергеевич, в нашей комнате достаточно чисто, что б пустить туда её? — Нет, Кристиночка, мы давно уже не убирались, нельзя в такие комнаты гостей приводить.       Кристина взяла поднос, Шура привычно покатил её к столу с грязной посудой. Настасья осталась сидеть в недоумении. — Нужно за куртками сходить, — задумчиво произнесла Кристина. — Сходим, — пообещал Шура.       Только они закрыли дверь, выдохнули с облегчением. Оба. Так и застыли около двери. — Почему ты не сказала, что Настасья твоя мать? — А почему вы не сказали, что это та самая Настасья? — Господи, — выдохнул Александр Сергеевич, — я ж не это имел ввиду. — Чего? — Ничего, — отмахнулся Шура, — просто знай, что твоя мама — это любовь моих сорока лет жизни. — А потом появилась я. — А потом появилась ты. Чёрт! Что ж делать то? Она ж не отстанет! — Возьмём куртки и укатим отсюда. Не погонится же она за нами? — Она вполне может, я уверен. — Может просто посидим здесь целый день? — произнесла Кристина, тут же послышался стук. — Открывайте! Кристиночка, я хочу поговорить! Саша, не глупи! Пустите меня немедленно! — Пойдём гулять, — кивнул Шура, — прогуляешь сегодня массаж? — С удовольствием.       Быстро оделись. Вышли. Настасья ждала их. — Сашенька, а ты знаешь, что я тебя засужу? Она ж несовершеннолетняя. — Мне нечего бояться, — легко ответил Александр Сергеевич, — проживание на одной территории не является преступлением. — Так я и поверила. Куда вы? — По делам, Настась, — ответила Кристина, — дай мне проехать. — Кристюш, давай поговорим. Мне кажется, мы неправильно начали.       Кристина молчала. Шура тоже. — С днём рождения тебя! — неуверенно запела Настасья, захлопала в ладоши в такт. В полупустом коридоре это выглядело комично, — моя сладкая девочка, я хочу подарить тебе, — она быстро подбежала к одному из диванчиков, которого Кристина раньше не замечала. Настасья сияя вручила коробку. — Шопер? — предположила именинница, увидев известный логотип магазина обуви и сумок. — Лучше, — заверила Настасья и сама открыла коробку, в ней лежали чудесно красивые туфли.       Они выглядели шикарно: большой каблук, много верёвочек для того, чтоб обвязать лодыжку. Всё прекрасно. Кроме того, что это туфли. Туфли. — Будет неудобно ставить ногу в коляске, — едва сдерживая слёзы прошептала Кристина.       Она бы поняла будь подарком плюшевый мишка — банально, но понять можно, или украшение — универсальный подарок, или банальнейший набор сладостей. Но туфли! Тем более такие шикарные. Вот какой реакции ждёт Настасья? Да Кристине даже не надеть их самостоятельно! А если и надеть. Бегать в них? Сидеть с «ногами выше головы» явно не будет удобно. — Давай я помогу тебе их надеть? Вот увидишь, они прекрасно будут сидеть.       Она глумиться? Специально выводит на слёзы? Александр Сергеевич, кажется, заметил состояние Кристины. — Спасибо за подарок, Настась. Но мы идём гулять, а на улице холодно. Лучше кроссовки, — он показал на старые уже разношенные кеды Кристины, — тем более она сама может их снять и надеть. — Так я же помогу! — А когда ты вновь уедешь, мам? — спросила Кристина, — когда ты уедешь, решишь что я тебе не нужна? — Что ты такое говоришь? Я тебя не бросаю. Просто работа в агентстве требует много сил и времени. — Уже агентстве? — переспросила Кристина, — а как же пошив одежды восьмилетней давности? Или съемки в сериале три года назад? Как ты там говорила? «Я только раскручиваю бизнес, траты пока больше выручки»? Как успехи? — Доченька, я смогу устроить тебя. Будешь рекламировать лучшие бренды! — Или сниматься в плейбой. Ты, кстати, там не была? Я не интересовалась как-то. — Зачем ты так? — всхлипнула Настасья, — я же люблю тебя, Кристин. — Любит меня папа. А ты используешь. Хочешь мою пенсию? Её нет. Да и если будет, я продолжу выкачивать из тебя ещё деньги. Потому что ты даже не знала, что я на коляске, когда покупала это, — она кинула коробку на пол, — я боюсь своей инвалидности. Я боюсь своего тела. А ты предлагаешь сделать его ещё более непонятным. Ты ведь не знаешь, что я не люблю каблуки.       Вдруг она почувствовала тяжёлую руку на плече. Притихла. — Настасья, иди отсюда. Мы жили и будем жить без тебя. Волнуешься о родительской любви? Не бойся, я полюблю её не меньше твоего, — он качнул голову в сторону, — выход там.       Настасья не сдвинулась с места. — А вы понимаете, что я имею полное право забрать Кристину из санатория? — Я прохожу тут лечение. — И спишь с мужиком старше тебя, — кивнула, уже повернулась спиной, — кому органы опеки поверят?       Она быстро пошла прочь. Кристина проводила её взглядом. — Шур, подождите, пожалуйста, меня в комнате. Мне нужно кой-куда. — Хорошо. Но вернись. — Обязательно, — подминула Кристина, радуясь своему плану не меньше ребёнка, задумавшего стащить конфеты из родительского шкафа.       Шура прошёл молча в спальню, взял свою сумку, нашёл письмо. Письмо, перечитанное сотни раз, письмо, которое грело его в первый год армии, учёбы, работы, грело оно и тогда, когда Шура вышел на пенсию и даже в ту ночь, когда он понял, что влюбился в ребёнка. Он без сожаления взял бумажку за кончики и резко порвал. Он больше не хотел знать Настасью. Нет, теперь Анастасию. Жаль, отчества не помнит.       Он быстро скомкал бумагу, положил в карман. Вдруг он вспомнил о брелке в виде рыбки с синим камнем вместо глаза, которые он купил на последние тогда деньги. Она ведь наверняка не носит её. Хотя почему нет? Хорошая вещь. Нужная.       Шура лёг на кровать. Теперь его жизнь это школа, уроки и Кристина. Он вдруг почувствовал, что хочет её обнять, поцеловать. Он хотел, кажется впервые, не защитить, а самому защититься за любимым человеком. Пусть не взаимно, пусть так глупо, но любимым. Шура направился к выходу. Хотелось немедленно обнять Кристину, но за дверью его ждала не Кристина, а Анастасия. — Чего ты тут забыла? — нахмурился Александр Сергеевич, приваливаясь к двери и сам удивляясь вернувшейся в голос агрессии, — здесь нет Кристины, говори прямо. — Денег я хочу! Много! — На сумочку Gucci? Или платье от…? Не знаю я больше марок одежды, извини. — Да, — кивнула, села на диванчик, — я хочу денег и что б меня любили. — А ты совсем не поменялась. Как была так и осталась. — Да и ты, Сашенька, не меняешься. Всё такой же моралист. А мне ведь не шестнадцать, я старуха. — Не найдёшь ухожеров, готовых оплатить все расходы? — Именно. А девчонке ещё жить и жить. Будь другом, отдай мне Кристину, а деньги за санаторий мы можем поделить. Её папа тебе платит? — А ты знаешь на чьи деньги мы тут? — с сарказмом спросил Шура. — Этого разнорабочего, который меня замуж потащил. — Кристин папа тут почти не при чём. Это мои деньги, а ты мне не интересна. — Откуда у тебя-то они?! — Умею зарабатывать и копить.       Анастасия примолкла, а потом вдруг встала, подошла к Шуре. — А я ведь её до сих пор храню, — она достала ключи, а на ключах серебряная рыбка с синим глазом-камушком. — Приятно, что тебе подарок пришёлся по душе, — кивнул Александр Сергеевич, — Анастасия, я понимаю, что ты денег хочешь. У меня их нет. Не надо разыгрывать любовь. — И что мне делать? — всхлипнула она, — я же одна совершенно, пенсия всего ничего. Я не знаю, как быть.       С каждым словом её глаза всё больше наполнялись слезами, она уже откровенно рыдала в конце фразы. — Устойся на работу, как все нормальные люди, — сказал Александр Сергеевич и пошёл на поиски Кристины, на полпути оглянулся, — и рыбку в ломбард сдай. Она серебряная.

***

      Сияющая Кристина обнаружилась на улице, она быстро-быстро ехала в сторону жилого корпуса. — Она не сможет нас засудить! — произнесла с гордостью, заметил Шуру, показала листок с штампом, — это справка от гинеколога. Она точно подтверждает, что вы меня не, — Кристина зарделась, — ну что мы… короче, девственница я. — Молодец, девочка, — потрепал её по голове Шура, — но Анастасия вряд ли к нам ещё раз придёт. — Вы её избили? — испугалась даже, кажется, отвела колёса подальше. — Нет, нет. Мы просто поговорили. Она всё поняла сама. — Не верю. Но думать об этом не хочу. Пойдёмте погуляем?       И они погуляли. Сначала в парке, но в парке без зелени гулять скучно. — А пойдёмте в кино? — предложила Кристина, — вдруг что интересное показывают?       Но в афише ничего интересного не нашлось, а идти на пошлую глупость не хотелось. — Я предлагаю сходить в ресторан вечером, — сказал Шура, — только переодеть тебя надо будет. — А до вечера? — поинтересовалась смешливо, — до вечера куча времени. — А до вечера мы пойдём… в клуб? — Куда? — рассмеялась Кристина, — вы как это представляете? — Шуток ты, девочка, не понимаешь. А пойдём мы в музей. — А пойдёмте. Давно не была в музеях.       Общими силами сошлись на музее музыки.

***

      Казалось, что в музее музыки должна быть музыка. Но тишину так хорошо сохраняемую посетителями нарушали только колокольчики, вздрагивающие кажется, от малейшего ветерка и струны «счастливой балалайки» за «треньканье» которой обещалось счастье. К ней, естественно, выстроилась очередь. Всем хотелось сделать хоть что-то интересное в этом музее скучности.       Но Кристину пропустили первой, чему она даже обрадовалась. Загадав счастья и тренькнув стуну, она заметила, что Александр Сергеевич задумчиво стоит перед инструментом. Вдруг он взял балалайку, покрутил в руках, вызвав недовольство окружающих и резко заиграл.       Кристина тут же узнала мелодию. Катюша! Самая настоящая Катюша на балалайке! Она даже начала подпевать себе под нос, её услышала девушка и не постеснялась: — А давайте споём все вместе! — она повернулась лицом к очереди, — расцветали яблони и груши!       И народ подхватил. Сначала неохотно, тихо. Но голос девушки завораживал, вовлекал в песню. Так они и спели: нескладным хором разных голосов. Но это получилось так пронзительно, что Кристина даже зааплодировала. — Эти аплодисменты вам, Александр Сергеевич! — прокричала она. Благодарная «публика» тоже начала аплодировать. Даже колокольчики закачались, будто бы благодаря за выступление. — А хорошо вышло, — с удивлением отметил Шура, — я ещё в армии научился. Думал, забыл всё. — Это было отлично, — заметила та самая девушка так удачно умеющая завлекать толпу, — но всё-таки музейные экспонаты трогать нельзя. — Ну в день рождения то? — пошла с козырей Кристина. — А тогда можно! — засмеялась она, — поздравляю вас. У вас отличный дедушка. — Я знаю, — кивнула Кристина.

***

— Только не обижайтесь на «дедушку», вы хорошо выглядите, — только выбравшись из толпы начала было Кристина, её перебили: — Не беспокойся. Я привык, пойдём досматривать экспозицию? — А вы ещё что-нибудь подобное выкинете? — Нет. Я больше ничего не умею. — Значит пойдёмте отсюда. Тут невероятно скучно. — Пойдём.       Изначально они думали сходить ещё в один музей на той же улице, но передумали. Обоим хотелось отдохнуть.

***

      Только они упали на кровати раздался звонок телефона. — Слушаю. — Кристина, с днём рождения! — закричала Лена, — теперь ты можешь трахаться без последствий и нести бо́льшую уголовную ответственность! — Ну спасибо, — засмеялась именинница. — Поставь на громкую, — попросила. Ну как тут отказать? И как только Кристина подтвердила, что выполнила просьбу, она услышала хор. Самый настоящий хор голосов её одноклассников, которые, как всегда кричали одно и тоже поздравление и аплодировали, а потом — это стало для Кристины неожиданностью — они начали по очереди подходить и желать всякого. Кристина сидела и не верила ушам, а услышав голос Феди вообще обалдела. Он сказал лишь одну фразу: — Я был не прав.       И после этой фразы Кристина заплакала. Как бы она хотела быть с ними, с её ребятами. И как же хорошо, что её любят. Не отпускали ребята её долго — услышали слёзы в голосе. Начали уговаривать не плакать, шутить. Кристина так увлеклась разговором, что не поняла в какой момент к ней подсел Шура и начал гладить её по голове. Она спокойно положила голову ему на грудь и, когда пришло время, сбросила вызов.       Тут же позвонил папа: — Кристин, тут Настасья деньги кинула. Тебе что-нибудь нужно? — Нет вроде… хотя мы в ресторан собирались. — Блин, зовут. Люблю тебя, дочь. Хорошо погулять день рождения. — Обязательно.