Возможность на любовь

      - Оль, а ты чего пришла-то? – Ох, уж этот Рыков, даже сейчас ворчит. Колючка!       - А ты кого ожидал?! – Вопросом на вопрос. О нем тут побеспокоились, а он еще и недоволен!       - Да никого не ожидал, Ольга Кирилловна!       - Ой, давай без Кирилловны, не на работе, ей Богу, - слегка улыбнулась.       - Так ты не ответила на вопрос: зачем пришла? – Ну, вот снова он колется. Сразу понятно, перевоспитанием заниматься было некому.       - Рыков, я не поняла, мне уйти?! – Сердито.       - Нет. Я просто спросил. Чего ты сразу заводишься? – Спокойно.       - Так вроде некому больше приходить-то. Я вот тебе апельсины принесла. – Выкладываю фрукты на тумбочку, не оборачиваясь, спиной чувствую, что смотрит на меня в упор. Тут и сильно понятливым быть не надо и так ясно, удивлен моим появлением в одинокой палате, и тем, что сейчас происходит. – Ладно, Рыков, я пойду. – Мне правда уже пора на подстанцию. – Позже еще зайду.       - Пожалела, значит... – обреченно пробормотал Рыков.       - Значит... – на этом я удалилась из палаты.

***

      «Пожалела, значит...»       Эта фраза уже несколько часов не выходит у меня из головы. Черт!       «Значит...»       И зачем я только так ляпнула?! Да оно само собой вылетело. Самое паршивое чувство – жалость. Для нормального мужика само себе понимание, что его пожалели, да еще и к тому же баба, само по себе унизительно. Дааа... Молодец, Арефьева! Сначала думай, потом говори. По-дурацки как-то вышло.       На самом деле, сказать, что пожалела, нельзя. Не жалость это вовсе! А скорее проявление заботы и посильного участия в жизни другого человека.