Панацея

      — И выпей уже свои таблетки!       Проходя мимо, Пеппер привычным жестом швырнула в него коробки. В обычное время Тони поймал бы обе без труда, но сегодня последствия двух почти бессонных ночей догнали его, и одна из них шлепнула по щеке, царапнув скулу. Не до крови, конечно, но обидно напоминая, что ему давно уже не двадцать, когда он мог легко и без последствий для своего организма обходиться пятью-шестью часами сна за трое суток.       Было время…       Тони вздохнул и нагнулся, подбирая коробку. Хорошие лекарства. И доктор, их выписавший, тоже. Даже не один доктор. Пеппер права, ему надо выспаться. Подчиненные вон уже по стеночке обходят кабинет шефа, за последнюю неделю у него сменилось три секретаря, а слухи о тяжелом характере владельца Старк Индастриз обрастали совсем уж дикими подробностями.       Другое дело, если препараты не помогают…       Все проблемы со сном у Тони начались после Афганистана.       Нет, как дружно уверяли доктора — предрасположенность, вероятно, была с детства. Могла проявиться позже, а могла и не проявиться, если бы жизнь Тони Старка протекала как и обычно, но потом случился плен, долгое восстановление, ПТСР и панические атаки…       Когда Тони впервые проснулся в боевом Марке, летящем по ночному Нью-Йорку, и едва не распрощался с жизнью, выяснилось, что сука-судьба подкинула ему новую свинью. Очень жирную.       Его обследовало столько докторов, что Тони со счета сбился. И каждый очередной эскулап, пожимая плечами, ставил один и тот же диагноз — сомнамбулизм. Проще говоря, Энтони Эдвард Старк, богач и бабник, изобретатель и меценат, крутой чувак в железном костюме без страха и упрека превратился в лунатика. При чем не безобидного, блуждающего по комнате и бормочущего невнятные фразы, а самого что ни на есть законченного психа, который во сне буквально способен вести двойную жизнь.       Сначала Тони даже не поверил и посмеялся.       Через месяц стало не до смеха.       Пеппер продержалась два месяца.       По правде говоря, уже к тому времени их отношения дали трещину, но Тони все еще цеплялся за шанс построить что-то более нормальное и традиционное, чем его обычная жизнь. Пеппер подходила на роль невесты и жены во всех смыслах. Они через многое прошли вместе, знали друг друга, как облупленных, находили точки соприкосновения как в спальне, так и вне ее. С Пеппер было… хорошо. Именно она первой встречала его из плена, именно с ней удалось побороть самую острую фазу ПТСР, именно ее голос вытаскивал его из панических атак.       Первой же своей «неспокойной» ночью он умудрился не только тихо выйти из спальни, но и добраться до мастерской этажом ниже, облачиться в броню Марка прошлой модели и зачем-то расколотить один из стоящих на парковке автомобилей. Учитывая повышенную тревожность, прогрессирующую паранойю, доступ к самому невероятному суперсовременному оружию и постоянные кошмары, умножая все это на сомнабулизм … ну… если бы в мире существовал конкурс на самого опасного соседа по койке, Тони взял бы гран-при.       Сначала Пеппер переселилась в отдельную спальню и начала запираться на ночь. Но выяснилось, что во сне Тони прекрасно ориентируется в собственном доме и абсолютно гениален относительно взламывания электронных замков. Когда он очнулся в ее спальне от истошного крика женщины, забившейся в угол между кроватью и тумбочкой, в руках у него была длинная тонкая отвертка. Пеппер не поверила, что ему просто снилась его работа в мастерской. Тони плохо помнил свои кошмары, острее запоминались ощущения, эмоции, переживаемые во сне. Тогда ему было зачем-то очень нужно что-то срочно сделать, что-то очень важное и нужное, что тянуло на спасение планеты, а Тони не успевал. Он поочередно хватал какие-то инструменты, выводил на голоэкраны какие-то формулы, но понимал — это все не то. Время в его сне бежало безжалостно быстро и от того, что он не успевает — снова — сердце сжималось и колотилось где-то в горле.       Пеппер начала его бояться.       Тони видел это в ее глазах. В неосознанных жестах, когда он подходил близко. Особенно когда над городом начинали сгущаться вечерние сумерки. Тони был опасен и сам понимал это.       — Давай ты их уничтожишь? — шептала она, обнимая его в мастерской, глядя на ровный ряд красно-золотых Марков на выставочных ширмах. — Давай уедем куда-нибудь, пожалуйста, Тони! Туда, где вокруг не будет ничего опасного.       Он прижимал ее к себе, понимая, что даже в самом глухом углу земного шара он не сможет защитить от себя самого. Даже если из его дома убрать все опасные предметы, включая столовое серебро.       Тони оставался Тони, где бы он ни был. Человеком, способным на коленке из говна и палок собрать дуговой ядерный реактор даже во сне.       Однако он слишком ценил Пеппер, чтобы не попробовать.       На ее день рождения через два дня в небе над Нью-Йорком Тони устроил потрясающий фейерверк из взрывающихся железных костюмов, стоимость которого была баснословной.       Пеппер была счастлива ровно две недели, пока Старк, находясь в фазе глубокого сна, не ударил ее, приняв робкие попытки разбудить за атаку террориста в пыльной пустыне Афганистана. Слава богу, не сильно, но впечатлений хватило на всю жизнь, и, еще через неделю она, тихо собрав вещи, уехала из дома Энтони Старка. А тот, вернув в свою жизнь бессонницу и алкоголь, заперся в мастерской, заново собирая и совершенствуя новые Марки.       Из компании Пеппер, впрочем, не ушла, за что Тони был ей благодарен. Не смотря ни на что, они остались хорошими друзьями.       — Если бы они помогали, Пепс, — Тони повертел в руках коробочки и сунул в свой портфель. Как бы ни хотелось ему задержаться на работе и закончить отчет, стоило все же отправиться домой.       В дороге Тони просмотрел почту, сделал пару распоряжений по завтрашнему совету директоров и лениво пролистал сводки новостей. В мире все было относительно спокойно, а значит, пока можно расслабиться.       — Как там пацан, Хеппи? — зевнув, привычно поинтересовался он у затылка главы собственной безопасности, который молчаливо вел машину.       Хеппи пробурчал что-то нечленораздельное и перекинул Тони на заднее сидение свой телефон, предлагая ознакомиться с очередными отчетами парня. Это был самый любимый момент Тони в конце дня. Питер, очевидно, давно понявший, что эти отчеты — не более чем досадная формальность, решил, что даже из самых нелюбимых дел можно извлечь удовольствие. А еще парнишка оказался на редкость умен. Его таланту описывать свои простые бытовые геройства с непередаваемым сдержанным юмором могли позавидовать именитые мастера литературного жанра.        «… И вот стою я там, весь такой лишний, в этой подворотне — в одной руке лопата, во второй — чужие штаны и думаю: а зачем, собственно? Мне что, больше всех надо? Пусть между собой разбираются. Мало ли как люди в пятницу развлекаются по обоюдному согласию. Поэтому я просто забрал по-тихому краденое и вызвал полицию…».       На этом моменте Тони уже посмеивался в голос, покачивая головой, живо в красках представляя себе описываемую сцену. Все же Питер — просто находка.       Привычно скользнув пальцами по клавиатуре, он набрал столь же привычное «так держать, парень» и нажал клавишу «отправить». По негласному уговору наставником Питера Паркера и Человека-паука в одном лице являлся Хеппи. Вот только уже два с половиной месяца регулярно отвечал ему Тони, предварительно с удовольствием изучив очередное красочное описание патрулирования.       «Надо посоветовать пацану завести свой блог. От читателей отбою не будет», — подумал он. А потом все так же молча вернул Хеппи его телефон. Нет. Он не будет тревожить его и сообщать, что в курсе всех его дел — тоже. Слава богу, что парень внял его совету не лезть никуда дальше задержания двух незадачливых грабителей-гомосексуалистов.       Машина мягко затормозила, и Тони, отпустив Хеппи, остановился на мгновение около своего дома, перебрасывая пиджак через плечо и с тоской разглядывая темные окна. Когда-то у него была мечта стать лучше, чем его отец. Лучшим изобретателем, лучшим бизнесменом и лучшим семьянином. Если с первыми двумя пунктами Тони кое-как справлялся, то с последним откровенно не задалось. И не сказать, что Говард Старк был образцовым отцом и мужем, но он хотя бы им был.       Вздохнув, Тони вошел в дом, приветствуемый вездесущей Пятницей, и сразу же спустился на нижний уровень. Он прошел мимо своей мастерской дальше, к неприметной двери в конце коридора — его личному убежищу. Имея столько денег, что вполне мог бы купить весь этот город целиком, а на сдачу — еще пару островов в Тихом океане, Тони Старк был лишен удовольствия даже ночевать в обычной спальне, вынужденно, на период сна запираясь в надежном укрепленном помещении, под надзором своего искина. Иногда это срабатывало, иногда — нет. Во сне он был чрезвычайно изобретательным, словно его второе «Я» стремилось вырваться на свободу больше, чем он старался его остановить.       «Железный человек был замечен около горящих складов в Портленде, очевидцы сообщают, что он и являлся поджигателем…».       «Он ранил моего мужа! Я едва успела отскочить, но Джо теперь в больнице и …».       «Тони, ты сам разворотил первый этаж и ворота своего особняка. Никакой атаки не было…».       Иногда ему казалось, что осталась одна угроза безопасности для этого мира — он сам. Пока эти происшествия были редкими и обходились без человеческих жертв. Тони оплачивал убытки, лечение, реабилитацию пострадавших и ремонтировал свой особняк. Уже дважды. В последний раз его мягко предупредили, что если будет нарушена целостность несущей стены, его дом вовсе может сложиться, как карточный домик.       Интерьер убежища полностью копировал его спальню на втором этаже, вплоть до цвета обоев и постельного белья. В помещении была настроена комфортная температура, из динамиков лились едва уловимые звуки улицы. Тони сделал такой акустический эффект, когда обнаружил, что вовсе не может заснуть в абсолютной вакуумной тишине.       Пахло озоном и дождем — вентиляция прекрасно справлялась с задачей, но ощущения каменного мешка побороть не удавалось. Перед глазами плыли воспоминания о той самой пещере, в которой их держали в плену. Там тоже не было окон. Впрочем, такой уютной кровати с ортопедическим матрасом и интеллектуальной подушкой тоже.       Зато был запах металла, пота и надежды.       Тони ненавидел убежище до состояния трясучки.       «Мало мне лунатизма, я еще и гребанный клаустрофоб», — устало подумал он, присаживаясь на край кровати.       Отсутствие окон давило на виски, хотя шторы были, и даже имитация настоящего окна. Это не отменяло того, что Тони знал, что его там не было. Каменный мешок. Если дом и правда рухнет, его тут даже не сразу найдут.       Паника, подступившая к горлу, заставила выйти из помещения, оставив его приоткрытым. Действительно, не будет никакой беды, если сначала он немного выпьет, исключительно для храбрости.       Вопреки мнению абсолютного большинства, алкоголь Тони тоже не любил. Времена его бурной молодости давно прошли, он напился и нагулялся, пожалуй, на десять жизней вперед. Однако, судьба внесла свои коррективы и в особо трудные дни ничего не помогало отрубиться намертво лучше чем бокал-другой алкоголя. Не важно, какого. Тони перепробовал почти все горячительное, которое изобрело человечество, и пришел к выводу, что хрен редьки не слаще. Главное, чтоб градусов побольше.       В мастерской было тихо, Пятница понятливо подсветила только бар, куда Тони и направился. Порывшись в заначках, он вытащил початую бутылку виски и стакан, плеснув на три пальца.       — Пятница, мне звонили?       — Да, сэр, — тут же отозвалась помощница. — В ваше отсутствие поступило два звонка от благотворительных фондов, и один раз звонила Мэй Паркер.       — Что? — Тони даже удалось сбросить состояние сонного отупения. — Давно?       — Сорок минут назад. Вероятно, вы были в пути. Ваш мобильный разряжен.       Тони охлопал себя по карманам, выуживая устройство. Надо же, какая досада, действительно разряжен.       — Набери Мэй Паркер, — отрывисто приказал он. Она никогда ему не звонила. С тех самых пор, как они с Питером наврали про стажировку, прошло уже около трех лет. Питер благополучно окончил школу и подал документы в Нью-Йоркский технологический вуз. Прошел сам, без какой-либо помощи или протекции со стороны Тони. За все это время ни он, ни уж тем более Мэй, ни разу его не побеспокоили.       Гудки неслись один за другим, пока, наконец, раздался щелчок и встревоженный, дрожащий голос тети Питера не произнес:       — Алло? Мистер Старк?       — Добрый вечер, Мэй, — Тони кинул взгляд на светящееся табло стационарного компьютера. Не так уж и поздно — всего без четверти полночь. — Что случилось?       — Питер, — всхлипнула она, и Тони весь внутренне подобрался, — он… пропал.       — Как? Когда? — тупо переспросил Тони. Он ожидал чего угодно, только не этого. Не он ли всего полчаса назад ухохатывался в машине над его отчетом? Тони никогда не жаловался на память: отчет пришел в половину десятого вечера.       — Вчера он не пришел ночевать. Я поначалу не беспокоилась, все же Питер — взрослый парень, но, обычно, он всегда предупреждал меня, если оставался ночевать у друзей. Я обзвонила всех, — она снова протяжно всхлипнула. — После пар его никто не видел. Утром я обратилась в полицию, но ты же знаешь… он… они… они считают, что Питер просто загулял. Конечно, они сказали, что будут искать, но…       — Мэй, успокойся, — Тони, прижимая телефон к уху плечом, пробежался по клавиатуре, оживляя компьютер и все системы. — Я найду его. Обещаю.       — Пятница! — отрывисто произнес он, дав отбой и вызывая вирт-окно с картой города. — Местоположение Питера?       — Согласно датчикам на костюме, Питер Паркер находится дома в своей постели, сэр.       Тони хмыкнул. Значит, костюм не с ним. Плохо, но не смертельно.       — Местоположение его телефона?       — 172-стрит. Замечу, что по этому адресу зарегистрирован друг и одноклассник Питера, Нед Лидс.       Тони с силой растер лицо и активировал броню. Так добраться будет гораздо быстрее. Вопреки беспокойству за Питера, в глубине души он порадовался, что экзекуция, только называемая сном в убежище, откладывается.