Панацея

      К трем часам ночи Тони уже успел не только пробежаться по последним договорам Старк-Индастриз, но и покрутить так и эдак новые наброски костюма Человека-Паука. Он планировал полный апгрейд. За прошедшие годы Тони чинил его только дважды, в остальное время Питер справлялся сам, и тот думал, что это оттого, что парень внял его советам и ничем особенным, кроме мелких краж и хулиганств не занимается.       Наивный.       Стоило признать, что парень вырос. Вырос без его, Тони, поддержки, без наставлений, советов и помощи. Справлялся сам, и выходило у него весьма неплохо. По крайней мере, в его возрасте сам Тони не мог похвастать и сотой долей такой же самоотверженности, упертости, самостоятельности, храбрости и человеколюбия.       Все, чем он был озабочен тогда — алкоголь, вечеринки и секс. Составляющие менялись местами, но суть оставалась все той же.       К Питеру нельзя было относиться так же, как он сам отнесся бы к себе восемнадцатилетнему с высоты сегодняшнего своего возраста и опыта. С пацаном не работали привычные схемы и нормы поведения, социальные шаблоны или устоявшиеся привычки. Питер был изначально другим — намного лучше и чище любого человека, которого знал Тони.       И укус паука был совершенно ни при чем.       За то, насколько он сильно облажался с ним, хотелось дать себе в морду. Тони только сейчас начал понимать, чем вызвана обида Питера. Ему не следовало вести себя с парнем так категорично. Да, главное оправдание и мощное желание — позаботиться — никто не отменял, но Фьюри обождал бы лишние десять минут, пока Тони попытался бы пояснить свою точку зрения Питеру и нормально извиниться перед ним. И чертов Колин обождал бы тоже, как и все террористы мирового масштаба. Отчего-то сейчас Тони был уверен — пацан бы понял его, и не пришлось бы прибегать к наверняка унизительному и болезненному для него заточению в убежище. Он вздохнул и выключил осточертевший планшет — уже все равно ничерта не соображал. На месте Питера он бы точно врезал за такое, и сам был готов подставить щеку, реши Питер его ударить, но оказался совершенно не готов к поцелую.       Тони проебался так качественно, что не представлял, что еще можно сделать в сложившейся ситуации. Вряд ли очередное извинение поможет, как и попытки купить пацана подарками или апгрейдами.       А больше Тони ничего не умел.       С Пеппер не сложилось еще и поэтому. Настолько же, насколько Тони был коммуникабельным бизнесменом, способным расположить к себе любого, настолько же он был непроходимо туп в личных взаимоотношениях, все время стараясь подменять одно понятие другим.       Заботу — контролем, внимание — деньгами, а любовь — собственничеством.       Сорок лет — не тот возраст, когда ты способен начать менять себя.       Но, очевидно, без этого — никак.       Страшно было до одури.       Даже простое извинение далось сегодня непросто. Он действительно предпочел бы молча получить хук справа и даже оказаться на больничной койке. Обнажать перед кем-то свои мысли и свою душу — совсем не то же самое, что обнажать тело перед вереницей любовников и любовниц.       Тони устало вздохнул и, наклонившись вперед, оперся локтями о колени, запустив ладонь правой руки в волосы. Спина затекла от долгого сидения на неудобном стуле, и он в который раз дал себе зарок обставить медицинский отсек самыми мягкими диванчиками. Позади неожиданно щелкнул замок, и открывшаяся дверь едва не задела его плечо. Питер, по-видимому, собиравшийся выйти, изумленно застыл в проеме, разглядывая сидящего на стуле Тони.       — Что… что вы тут делаете? — изумленно выдохнул он, но шагнул не вглубь комнаты, отгораживаясь, а вперед, прикрывая за собой двери.       Тони как-то не думал о том, как пояснить свое ночное бдение Питеру. Он не ожидал, что тот увидит его под собственной дверью и только сейчас понял, как по-сталкерски это выглядит. Времени придумать что-то толковое не было.       — Сижу, — ляпнул он, находясь все еще в поиске удобоваримых объяснений.       Черт… Не то.       Но Питер, цепко оглядев его, вдруг хмыкнул и вполне дружелюбно предложил:       — Кофе будете?       Кофе ночью была идея так себе, но Тони кивнул, прежде чем успел подумать. Он вообще сейчас дышать боялся рядом с Питером, не то что возражать.       Питер пошел вперед, явно направляясь к кухне. Тяжело вздохнув и разогнув наконец-то окончательно затекшую поясницу, Тони направился за ним следом. Только сейчас он обратил внимание, что Питер, несмотря на то, что был одет в пижаму, сонным абсолютно не выглядит. Кофе вот пить идет. Вероятно то, что Пятница не подала знак, что у него кошмары не потому, что парню стало легче, а оттого, что он и вовсе не ложился.       Как и сам Тони.       Разговор не клеился. Один боялся его начинать, второй… Хоть и выглядел спокойным, но Тони видел, как подрагивают длинные тонкие пальцы, заправляя кофемашину.       — Как обычно?       — Да, пожалуйста.       И только когда перед ним опустилась чашка с ароматным напитком, Тони нашел в себе силы поднять глаза.       — Ты извини меня, — с трудом выталкивая из себя слова, медленно начал он. — Я был не прав по всем фронтам. Мне не стоило запирать тебя в чертовом убежище или обманывать. Просто, видишь ли… — он помолчал, собираясь с мыслями, пока Питер присел напротив и слушал его очень внимательно, не перебивая, — так бывает у людей, которые многое теряли в своей жизни. Инстинкт «хватай и прячь», — неловко усмехнулся он. — Надеюсь, ты никогда не узнаешь, каково это — пытаться сохранить то немногое ценное, что еще осталось.       — Звонок от директора Фьюри, — мелодично оповестила Пятница.       — Отложить, — отмахнулся Тони.       — Я — ценное? — Питер замер, широко распахнутыми глазами глядя на Тони, так и не донеся ложку с сахаром до своей чашки капучино.       — Больше, чем ты можешь представить, — Тони опустил глаза, разглядывая свой напиток. — Поэтому почти три года назад я предпочел… отпустить тебя. Рядом со мной сложно, Пит, — говорить правду неожиданно оказалось легко и правильно. — Я параноик, помешанный на контроле. Собственник, каких еще поискать. Часто слишком категоричный, циничный и бескомпромиссный. Но меньше всего я хотел и хочу навредить тебе. Поверь, мой поступок был продиктован страхом за твою жизнь, а не желанием унизить, или посмеяться, или… что ты там себе еще придумал, поэтому…       Тони не успел договорить, как Питер внезапно сорвался со своего места и, обогнув стол, за которым они сидели, склонился и снова прижался к губам Тони, но на этот раз не зло и жестко, а осторожно и нерешительно. Отстранился, с испугом заглядывая в ошеломленные глаза напротив, а потом снова прижался, всем видом демонстрируя уверенность и решительность, которых не было и в помине. Тони чувствовал это, чувствовал легкую дрожь его губ и прерывистый нервный вздох.       А еще тепло, запах и бесконечную нежность, затопившую с головой.       Тело будто парализовало, сердце, пропустив удар, ускорилось до критических отметок так резко, что закружилась голова. Или она кружилась от близости Питера?       По телу прошла горячая волна дрожи, осмелев, Питер обвил руками его шею, притягивая ближе, жарче, застонал, не скрывая удовольствия и желания. Это было какое-то безумное ощущение, будто мир переворачивается вверх тормашками, а сам он — проваливается в зазеркалье, где все можно, все под силу. Даже любить мальчишку вдвое младше себя.       Внезапно Питер покачнулся, его повело в сторону, и он едва не упал Тони на колени, вынужденно разрывая поцелуй, отрезвляя.       Того будто ледяной волной окатило.       Да что же он творит?!       Придержав Питера за предплечья, он неловко поднялся и, убедившись, что тот твердо стоит на ногах, отошел в сторону, нервно потирая шею.       — Прости, — выдохнул.       — За что? Это же я вас поцеловал, — Питер остался стоять около стола, ухватившись за него правой рукой, словно его до сих пор подводила координация.       — Я не должен был… — Тони шумно вздохнул, на секунду прикрывая глаза, — не должен был отвечать.       — Но почему?       — Потому что это неправильно.       Питер усмехнулся, опускаясь на стул. На Тони он больше не смотрел.       — Я не понимаю, — пробормотал он.       — Тебе мало причин, которые я уже перечислил? Помимо всего прочего, я больше чем вдвое старше тебя.       — Не это, — Питер покачал головой. — Я слышал вас, и, поверьте, я не… никогда не думал, что вы можете посмотреть на меня, как на… Так посмотреть, в общем, — он неопределенно махнул рукой. — Разница слишком очевидна, тут вы правы. Но почему тогда вы назвали меня ценным? Почему поцеловали в ответ?       Теперь Питер смотрел в лицо Тони пристально, цепко, стараясь ухватить даже самый незначительный оттенок эмоций. Впервые в жизни под чьим-то взглядом было неуютно.       Хотя не под чьим-то.       Под взглядом Питера.       Тони очень хотел бы соврать. Он умел делать это виртуозно и пользовался своим умением часто. Но сейчас, глядя Питеру в глаза, он не мог даже придумать, что сказать, кроме правды.       — Потому что ты дорог мне, Питер. Я не соврал тебе ни в чем.       Питер снова подскочил со своего места, стремительно приближаясь, но в этот раз Тони был готов, он отступил, вытягивая руку с раскрытой ладонью вперед.       — Если все так, почему вы отталкиваете меня? — почти прошептал Питер. — Я же вот он — рядом. Я вижу вас, я знаю вас. Все ваши недостатки и достоинства. Возможно, между нами слишком большая разница в положении и возрасте, но я уже не ребенок. Я все понимаю и не требую от вас ничего. Абсолютно. Так почему же вы отступаете?       — Потому что не хочу быть никому заменой? — у Тони вырвалось это совершенно случайно. Возможно оттого, что сейчас было почти три утра, возможно, оттого, что после поцелуя с Питером внутри до сих пор все дрожало, а может быть, потому, что рядом с парнем беспардонно развязывался язык? Кто знает. Только Тони неожиданно не только понял и сформулировал свой основной страх, но и умудрился его озвучить.       Он действительно очень дорожил этим мальчиком. Настолько, что легко мог потеряться в нем до остатка, до донышка раствориться. Отдать душу и сердце в чужие руки. И это пугало до смерти. Что мог дать ему, молодому, только начинающему жить, такой как Тони? Какими будут эти отношения через пять или десять лет? И как пережить отвращение в чужом — родном — взгляде при виде его старческого тела и морщин?       Господи, да о чем он думает?! Какое отвращение? Сколько он будет вообще интересен для Питера? До появления очередного Тода?       Питер широко распахнул глаза и затряс взлохмаченной головой.       — Что? О чем вы вообще? Какой еще заменой?       — А тебе не кажется, что целовать меня, когда еще свежа земля на могиле твоего парня несколько… странно? — Тони очень старался говорить максимально осторожно и дружелюбно, но Питер все равно отшатнулся так, словно его ударили.       — Пойми, Питер, — мягко продолжил Тони, — Я не лучшая кандидатура для того, чтобы заглушить боль или отвлечься, — горько усмехнулся он. — Секс без обязательств давно не привлекает меня, что бы там не утверждали СМИ, и…       — Нет! — перебил его Питер и даже руками замахал от усердия. Тони уже заметил, что от волнения он начинал отчаянно жестикулировать. — Нет, мистер Старк, Тони, я…       На кухню с мрачным видом вошел невыспавшийся Брюс. В его руке был зажат мобильный телефон.       — Если ты не спишь, Тони, то какого хрена не берешь трубку? У меня тут на проводе Фьюри, и он немного в бешенстве.       — А не пошел бы он нахер? — ласково отозвался Тони, хотя продолжать разговор все равно уже не было никакой возможности, да и желания тоже. Питер молчал, нервно постукивая пальцами по столешнице.       Тяжело вздохнув, Тони взял у Брюса трубку и поднес к уху.       — А тебя не учили, Одноглазка, что будить честных и порядочных граждан среди ночи — дурной тон?       — Можно подумать, что ты спишь, — хмыкнул Фьюри. — Знаю я тебя и твои ночные бдения, Старк. У нас проблема.       — Не у нас, а у вас, по всей видимости, дружище, — язвительность просто сочилась из Тони, подпитываемая усталостью раздражением и горечью. — Лично у меня — никаких проблем.       — Колин и главарь покончили жизнь самоубийством, — огорошил тот. Тони резко втянул в себя воздух, давя длинную матерную речь.       — Как это произошло? Вернее, как вы допустили это, Ник?       — Я не знаю, — после некоторого молчания признался Фьюри. — После первичного допроса мы оставили их в разных камерах до утра под тотальным наблюдением. На камерах чисто, вмешательство третьих лиц исключено. Они просто… упали и умерли. Тщательное обследование тела ничего не дало — патологоанатом клянется, что причина — обширный инфаркт.       — Так может, так оно и есть?       — Ты сам-то веришь в такие совпадения?       Тони устало помассировал переносицу.       — Нет, — наконец, отозвался он. — Что ты от меня хочешь?       — Вы же вычислили возможные координаты хранилищ оружия и лаборатории? Боюсь, сейчас, без верхушки банды, счет пошел на часы. Кто знает, что сделает остальная шайка, и какие на этот счет были распоряжения.       Тони уже все понял. Сон и еда снова отменялись. В ближайшие часы им придется перевернуть весь город, пригород, и во что бы то ни стало найти лабораторию и хранилище. Он сбросил звонок и обвел взглядом Брюса и замершего Питера. По его репликам, очевидно, они уже о чем-то догадывались. Обрисовав перспективы и велев Пятнице трубить общий сбор, Тони направился к себе, чтобы переодеться.       — Я могу пойти с вами? — остановил его уже на пороге вопрос Питера.       Сердце пропустило удар, сдаваясь. Тони понимал, что должен переступить через свои страхи и разрешить, несмотря на то, что больше всего ему хотелось бы видеть Питера, надежно упрятанного на Базе. Однако, он также понимал, что вечно так продолжаться не может.       — Надень костюм, — ответил он. — Хоть мы и полетим в квинджете, на месте может понадобиться мобильность.       Питер явно хотел сказать что-то еще, но сдержался, кивнув.

***

      Они промотались по городу и окрестностям до самого вечера. Проверили более десяти координат, некоторые из которых включали в себя довольно обширные, плотно застроенные районы. Но искомое, по закону подлости, обнаружилось едва ли не последним заходом.       На самом деле, сюда их затащил Питер, который неожиданно вспомнил, что краем уха слышал название улицы, находящейся именно в этом районе.       — Подождем остальных? — Брюс неуверенно оглянулся на Старка.       — Да пока они подтянутся, — хмыкнул Тони. — Все равно хорошо бы провести небольшую разведку. Ты как? Подраться хочешь?       — Да не особо, — вздохнул Брюс. — Но когда меня кто спрашивал?       — Ну вот сиди и настраивайся, — Тони активировал броню, готовясь нырнуть в переулок.       — Я с вами, — тут же придвинулся ближе Питер, решительно натягивая маску. — Я тоньше и гибче. А еще гораздо бесшумнее.       — Э нет, парень, так мы не договаривались, — Тони решительно покачал головой. — Ты и так внес существенный вклад, и все такое. К тому же, этот адрес может тоже оказаться пустышкой.       — Ну так тем более, — Питер решительно встал рядом. — Раз никто не собирается пока нападать, а только тихонько посмотреть. Не так ли?       Тони скрипнул зубами. Питер мастерски загнал его в ловушку, выбраться из которой было трудно.       — Хорошо. Но давай договоримся на берегу, окей? Держишься позади, в драку не лезешь, абсолютно беспрекословно слушаешь приказы. Даже если я скажу немедленно вернуться в чертов квинджет.       Судя по лицу, Питеру было что возразить, но он не стал, чтобы не накалять обстановку.       — Идет, — кивнул.       — Не «идет», а «есть, сэр», — поправил Тони. — Учись работать в команде.       — Есть, сэр, — послушно повторил Питер, запустив по позвоночнику Тони табун непрошенных мурашек.       «Нашел время», — мысленно отругал себя Тони, и они выдвинулись на точку.       Это совершенно и абсолютно точно было то самое место. Условия совпадали идеально, плюс у Тони все волосы на теле встали дыбом, при виде ангаров с одинаковыми черными металлическими контейнерами. Чуйка Питера, вероятно, тоже вопила во все горло, потому что он аккуратно тронул Тони за предплечье, безмолвно привлекая внимание.       — Что? — одними губами спросил Тони, обернувшись, и Питер указал глазами влево. Его чуткий паучий слух уловил присутствие, по крайней мере, троих человек, что он и попытался донести до Тони. По-хорошему действительно надо было возвращаться, но Тони не был бы самим собой, если бы не решил-таки заглянуть за угол, чтобы примерно прикинуть общее количество человек.       Питер послушно держался позади, поэтому в ловушку впечатался только Тони.       Что это было, он так и не смог понять, просто в одно мгновение мощнейшее электромагнитное поле сковало костюм Железного Человека по рукам и ногам, не позволяя пошевелить и одним пальцем, а по всей лаборатории пронесся противный визжащий звук сигнализации. Глупо было рассчитывать, что их не заметили.       Питер пробормотал витиеватое ругательство и, моментально обогнув Тони, ринулся вперед, прикрывая. Тони про себя матерился еще сильнее, пытаясь одновременно сдвинуться хотя бы на миллиметр и реанимировать отрубившуюся Пятницу, чтобы вызвать подмогу. Хотя, учитывая поднявшийся шум и суматоху, Беннер и так в курсе провалившейся разведывательной операции и уже вызвал всех, кого надо. От одной мысли, что Пит сейчас где-то там, впереди, бьется один на один с превосходящими силами противника, на вооружении у которого может быть что-то покруче банальных пушек, Тони становилось дурно.       — Ну давай же! — просипел он, пытаясь хотя бы открыть злополучный, подставивший в самый ответственный момент, костюм. — Давай, мой хороший!       Внутренние дисплеи мигали поочередно то красным, то синим, но вожделенный зеленый никак не желал загораться, даже на аварийном питании. Из-за угла послышались взрывы и крики и, окончательно запаниковав, Тони врубил мощность на максимум. Что-то затрещало, заискрило и он, внезапно, ощутил, что может двигаться, только очень медленно и плавно, словно под толщей воды. Сквозь жуткие помехи снова пробилась Пятница.       — Направо десять метров цель. Еще две уже поражены Человеком-пауком, - заикающимся голосом доложила она.       Тони вывалился из-за угла, активируя репульсоры, но стрелять не стал. В углу полупустого помещения, по которому толстым слоем были раскиданы какие-то бумаги, лежал человек со связанными руками. На террориста он был не похож, скорее — на еще одного заложника.       — Пятница, что с Питером? — чем дальше Тони удалялся от ловушки, тем проще становилось двигаться, и тем меньше было помех.       — Заканчивает паковать последнюю из трех целей. Отправить сигнал о вашем местоположении через Карен, Босс?       — Давай, — почти облегченно выдохнул Тони. Слава Тору, все обошлось.       Он приблизился к заложнику и деактивировал маску. Это был мужчина примерно одних с ним лет, одетый в просторный серый комбинезон со срезанными нашивками. Его карие глаза были полны испуга.       — Умоляю, — только не стреляйте, — протараторил он. — Я заложник! Я простой заложник!       — Как вас зовут, сэр, и как вы тут оказались? — Тони, аккуратно примериваясь, чтобы на навредить, принялся разрезать веревки, сковывающие руки мужчины.       — Я Бак. Бак Стоун. Три дня назад меня схватили на улице по дороге с работы и приволокли сюда. Насколько я понял, эти люди хотели испытывать на мне какие-то препараты. Умоляю, сэр, помогите мне!       Тони уже перерезал веревки на руках мужчины и занялся ногами, когда в помещении показался Питер.       — Порядок, мистер Старк, — отрапортовал он.— Я зафиксировал паутиной троих, периметр чист. Помощь будет с минуты на минуту, что у вас тут?       — У нас тут заложник, Паучок, — Тони освободил ноги Бака. — Пятница, просканируй заложника, есть ли повреждения?       — Повреждения отсутствуют, — отозвалась та.       — Отлично. Вы можете встать, сэр?       — Попробую, — Бак попытался подняться, но, очевидно, его ноги затекли и он только неуклюже поскользнулся на полу.       — Вы не поможете мне, сэр? — и он протянул руку Тони.       — Конечно, — Тони шагнул вперед, протягивая руку, и одновременно с этим, Питер вдруг бросился ему наперерез, изо всей силы отталкивая в сторону.       Хоть Тони и был в костюме, сила толчка была такова, что вынудила сделать от неожиданности пару шагов назад, в то время как, непонятно откуда, в руке Бака блеснул пистолет. Раздалось два громких выстрела, но Бак, целившийся в Тони промахнулся, а Питер выбил ногой из его руки оружие, одновременно вырубая мужчину ударом в челюсть. А потом поморщился, оседая на пол.       Эти несколько секунд Тони будет помнить вечно. Как от липкого ужаса сжалось сердце, а перед глазами потемнело.       — Питер, Пит, — он стремительно шагнул вперед, подхватывая парня у самого пола, усаживая аккуратно на землю, — Что?! Ты ранен? Где болит? Господи, да не молчи же!       Тони судорожно шарил руками по мальчишескому телу, пытаясь найти, куда попал Бак, не находил и от этого сходил с ума еще быстрее.       — Мистер… Мистер Старк, я в порядке, — Питер пытался привлечь его внимание, но Тони его не слышал, стремительно проваливаясь в паническую атаку. — Тони! — Питер перехватил его руки, слегка встряхивая. — Я не ранен, просто ребра прострелило. Наверное, перетрудил.       Тони замолчал, глядя на Питера дикими глазами. В голове никак не желало укладываться, что все в порядке, они оба живы и в безопасности. Инстинкты вопили не отнимать рук от пацана, убедиться, что тот дышит, что его сердце бьется и даже не собирается останавливаться. Не вполне соображая что он делает, Тони порывисто притянул Питера к себе, впечатываясь в его губы своими и сразу же сминая их почти неконтролируемым, властным поцелуем.       Все могло катиться к черту. Чувствовать теплое, живое тело под руками и прерывистое дыхание на своем лице — важнее, чем все остальное.       Он обязательно извинится перед Питером.       Еще раз.       Потом.       Питер пытался ему отвечать, но, быстро сообразив, что его ответ буквально продавливают, подчиняя себе безоговорочно — сдался, полностью расслабляясь в руках Тони.       — А я смотрю, вам не так уж и нужна помощь, — раздался от входа насмешливый голос Наташи.