Панацея

      Если Наташа рассчитывала на смущение — она была полностью разочарована. Вот именно сейчас Тони было глубоко похуй на общественное мнение.       Главное — Питер был невредимый и отзывчивый в его руках. Он позволял целовать себя, и сам целовал в ответ не менее отчаянно. С трудом оторвавшись от него, Тони, глубоко вздохнув, вновь сгребая в охапку, прижимая к себе.       — Ты меня в гроб вгонишь, — едва слышно прошептал он, но Наташа услышала и весело хмыкнула, внимательно изучая поверженного противника. — И как ты только успел заметить оружие? — поразился Тони, поглаживая жмущегося ближе Питера по спине.       — Я просто… узнал его, — не разрывая объятий, Питер извернулся, заглядывая через плечо Тони.       — Вы встречались?       — Один раз. Я не видел его и не слышал его голоса, но я его узнал. Это Босс. Мы нашли его.       Тони изумленно отстранился и глянул на совершенно серьезное лицо Питера.       — Серьезно? Чутье?       — Угу. Я почувствовал его… — Питер замялся, — даже не знаю как. Это странно пояснить. Всей кожей, что ли. Это именно он тогда был с Колином в лаборатории. И с магом. Это он отдал приказ пытать меня, вероятно, тогда в окраинах Бруклина вы взяли не того парня.       У Тони на щеках заходили желваки и, чутко уловив надвигающуюся бурю, между ним и бессознательным мужчиной встала Наташа.       — Одумайся, — коротко одернула она того. — Нам еще отчеты писать. И ты же не собираешься… при ребенке.       — Я не ребенок!       — Он — не ребенок.       Тони и Питер сказали это одновременно. Один — с бесконечным возмущением, второй — с мрачной решимостью.       — Вот и предоставь тогда решать ему, — она положила ладонь на предплечье подобравшегося, готового к броску Старка. — Питер, солнышко, что бы ты предпочел? Чтобы Тони милостиво оторвал этому нехорошему дяде ручки и ножки, или отдадим его на попечение Фьюри, где он совершенно законно будет отбывать наказание до конца дней своих?       — Преступников нужно судить по закону, — слегка поморщившись, Питер поднялся, чуть придерживаясь рукой о стену. — Не нужно пачкать о него руки, мистер Старк, — уверенно сказал он и тоже плавно шагнул между Тони и Баком.       — Я тут, я уже тут! — в помещение, разряжая обстановку, ввалился Беннер с битой наперевес. Наташа, увидев бледного и взъерошенного Брюса совсем не в виде могучего Халка, тихо прыснула, отворачиваясь. Тони приподнял бровь.       — Ты так и не превратился, — констатировал он.       — Я пытался, но Зеленый сегодня настроен слишком миролюбиво, — пожал плечами Беннер. — Но я слышал выстрелы и… вот.       — Напомни мне подарить тебе хотя бы пистолет, — закатил глаза он.       За спиной Наташи застонал, приходя в себя, преступник, и Тони, неуловимо-быстрым движением обогнув их с Питером, точно-выверенным ударом снова отправил его в глубокий нокаут.       — Я лично проверю, чтобы у тебя, сукин ты сын, не оказалось ни одного шанса на скорую и легкую смерть, — пробормотал он, выпрямляясь.

***

      На Базу они вернулись, когда стрелки часов упрямо подбирались к полуночи. Тони равнодушно отметил про себя, что эту ночь пережить в коридоре под дверью Питера будет сложнее, чем предыдущую. Они оба на ногах уже больше суток.       Питер на него упорно не смотрел.       На обратном пути, вымотанные долгими поисками на пределе внимательности, Мстители были не разговорчивы, и Тони, борясь с дремотой, то и дело пытался поймать его взгляд, но Питер смотрел в окно так, словно там показывали смысл существования Вселенной, а не затянутое плотными предгрозовыми тучами, абсолютно черное небо.       Тони очень хотелось уметь читать мысли.       Настолько сильно, что последние полчаса пути он всерьез раздумывал о технических возможностях воплощения этой идеи.       Из квинджета пацан успел выскочить тоже первым, оставляя Тони позади себя со стойким ощущением того, что он снова проебался.       Привычное в последнее время чувство.       Догонять его, впрочем, он не стал. Им обоим требовалось немного остыть и хотя бы принять душ.       — Вам стоит разобраться во всем как можно быстрее, — тихо сказала Наташа, идя бок о бок. — Тебе, как старшему, стоит начать первому.       — Да не в чем там разбираться, — пожал плечами Тони. — Он же бегает от меня, как от прокаженного.       — Дурак ты, — беззлобно вздохнула та. — А еще числишься гением, — и, обогнав Тони, Наташа первой скрылась за поворотом, ведущим к жилым модулям.       На то чтобы соскрести с себя пропитанный потом, практически вплавленный в тело поддоспешник и вымыться, ушло больше получаса. Подставляя лицо упругим струям, Тони подвис, наслаждаясь тем, как вода временно вымывает усталость и напряжение из натруженных мышц. Даже головная боль, тупо пульсирующая в виске после бессонной ночи, слегка отпустила. Намокшие волосы лезли в глаза после каждого движение головой, заставляя отфыркиваться и глотать воду, но он все равно снова и снова подставлял лицо под душ.       Тропический ливень.       Кажется, именно так назывался этот режим. Хорошая штука, надо будет запомнить.       Не глядя нашарив на полках полотенца, Тони одним из них вытер голову, набросив после его на плечи, а второе обернул вокруг пояса. И не то чтобы он не мог проделать короткий путь от ванной до гардеробной обнаженным, но жизнь в постоянном круговороте событий приучила всегда прикрывать тылы. Хотя бы даже обычным полотенцем.       Как оказалось — не зря приучила.       Открыв двери и выпуская впереди себя клуб пара, Тони запнулся, натолкнувшись взглядом на сидящего на краешке его кровати Питера. В обнимку с обычной универсальной подушкой из больничного крыла.       — Я подумал, что запасное одеяло у вас найдется, — Пит глянул на него и быстро отвел взгляд.       Тони молчал, тупо рассматривая парня, которого уже не надеялся увидеть в данном месте при данных обстоятельствах.       — В крайнем случае, я могу спать и без одеяла, — расценил его молчание по-своему Питер. — Я… черт, — он глубоко вздохнул и зажмурился, а после решительно открыл глаза, поймав взгляд Тони, — я не спал прошлую ночь. Да вы и сами знаете. И я… устал сегодня, очень, но, боюсь, что сам не смогу заснуть. Можно мне лечь тут? С краю? Я обещаю, что не буду мешать.       Хоть плачь, хоть смейся.       Мешать он не будет!       Однако, выматывать парня ожиданием ответа Тони не собирался, только молча кивнул, не очень доверяя собственному голосу, живо скрывшись в гардеробной. Из которой вышел полностью облаченный в одну из пижам, которые вообще-то терпеть не мог.       Шелковое и хлопковое великолепие мужского ассортимента гардероба для сна он предпочитал футболкам и заношенным спортивкам, а чаще всего — одним боксерам, а то и вовсе — ничему. Смотря как и с кем планировалась ночевка.       И, несмотря на то, что Питер уже видел его в пресловутой футболке, отчего-то важным показалось напялить застегнутую до самого горла пижамную куртку и длинные штаны, в которых нелепо путались ноги.       Парень, впрочем, на его потуги внимания никакого не обратил. Он и правда пристроился на самом краю огромной, безумно комфортной четырехспальной кровати прямо поверх покрывала и уже практически клевал носом, поджав под себя босые ступни. Тони немножко посмотрел на аккуратные маленькие розовые пятки, вздохнул и резко выдернул из-под Питера покрывало, заставив его приподнять голову.       — Под одеяло. Немедленно. И выброси уже эту дурацкую подушку. Рядом с постельным бельем за тысячу баксов она выглядит оскорбительно.       — Сколько?!       — У меня четыре подушки. Тебе мало?       Питер оглядел просторы кровати, потом забрался под одеяло, сдвигаясь чуть ближе к центру, но все равно безумно далеко и блаженно вздохнул. Его лицо разгладилось, делая парня одновременно очень юным и очень изможденным.       — Ребра болят? — Тони устроился на спине, на своей половине, повернув к Питеру только голову.       — Ммм? А. Нет. Все уже прошло. Просто перетрудил. Мистер Старк?       — Да?       — Только давайте сегодня обойдемся без наручников, идет?       Тони поперхнулся улыбкой и покачал головой. И в кого Питер такой?       — Идет. Но, Пит…       — Да, да, да. Я не буду вас резко будить и не позволю причинить мне вред. Вы же видели меня в деле — я справлюсь.       — Хорошо, — Тони невольно улыбнулся. — А как ты поймешь, если я ночью встану и уйду? Ты лежишь от меня практически за километр.       Боже, это что — флирт? Неужели он опустился до столь дешевого подката?       Питер приоткрыл один глаз и просканировал Тони пристальным серьезным взглядом.       — Это исключено. К тому же, на вас безошибочно реагирует мое «чутье».       — Вот как? И давно?       — Всегда, — вздохнул Питер. — Спите уже, мистер Старк, — немного раздраженно добавил он, все же немного придвигаясь и вытягивая руку из-под одеяла, свободнее устраиваясь в кровати. — Спокойной ночи!       — Спокойной ночи, Паучок, — негромко ответил Тони, но заснул далеко не сразу, еще некоторое время, не сводя взгляда с руки парнишки, вытянутой по одеялу в его направлении. Казалось таким простым дотянуться до нее, а еще лучше — одним рывком притянуть Питера к себе, прижать спиной к груди и, наконец-то выдохнуть.       Впрочем, усталость все-таки взяла свое и, вслушиваясь в размеренное, спокойное дыхание парня, Тони заснул.       И снова ему снилось что-то очень приятное.       Теплые руки, горячие губы, нежные прикосновения к лицу, плечам и груди. Почти как струи воды — но намного, намного лучше! Потому что даже во сне Тони знал, кто к нему касается. Тони из тысячи тысяч узнал бы эти прикосновения.       — Питер, — пробормотал он, потянувшись к нему. — Останься, пожалуйся, Питер! Не уходи…       Вопреки ожиданиям, ему удалось дотянуться, удалось поймать в свои руки то, что обычно ускользало во сне сквозь пальцы. Живое и теплое тело уютно уместилось в объятиях так естественно, словно всегда там и было.       Тони прижал его к себе ближе, наслаждаясь ощущением зыбкой дымки сна, полностью расслабляясь, погружаясь в подзабытую негу и покой.       Питер рядом.       А значит — ничего не страшно.

***

      Утро в кои-то веки началось не с побудки Пятницей, не со звонка Фьюри и даже не с визита громоподобного Тора, а с… тишины. Тишины, приправленной тихим уютным покоем, который бывает только на границе сна и яви. Когда ты еще спишь, но уже осознаешь, что все хорошо, никуда не нужно торопиться и можно валяться под одеялом сколько влезет. Тони удовлетворенно вздохнул, ощущая, как приятно согревает тело солнце из не зашторенного с вечера окна. От самой шеи до ступней ног. Горячее южное солнце. Сейчас он еще немножко подремлет, а потом обязательно надо выкупаться в океане. Вода там тоже будет теплой и спокойной, Питеру понравится.       Тони легко улыбнулся, представляя, как зазолотится под южными лучами молочно-белая кожа плеч, как покраснеют не защищенные панамой щеки и нос парня. Он будет выглядеть до невозможности очаровательно, но все-таки лучше не забывать солнцезащитный крем и купить ему панаму с самыми широкими полями на свете. Большую, как гриб. И целоваться под ней, скрываясь от любопытных глаз.       — Мистер Старк, — позвал его Питер, и Тони улыбнулся, все еще плавая в сонных мечтах. — Мистер Старк!       Внезапно под боком завозились, и Тони с удивлением понял, что это не солнце его согревает, а тело Питера, плотно прижатое к собственному, и это было хорошо, очень хорошо! Намного лучше какого-то там океана. Не открывая глаз, он потянулся вперед, безошибочно находя на ощупь предплечье мальчишки, проведя выше по плечу к шее, коснулся щеки, затылка, мягко притягивая в ласковый, очень сонный поцелуй. Касался мягко, ласкающе, словно давая понять, что это только начало, дальше будет еще лучше. Прикусил нижнюю губу, проникая глубже, трогая языком ровную полоску зубов, а потом, больше не в силах сдерживаться, смял губы яростным захватом, наваливаясь сверху на податливое тело.       Питер дрожал под ним, его руки больше не оставались спокойными, робко и нерешительно скользнув Тони на талию, не делая попыток притянуть ближе, но обозначая собственный интерес.       Не прекращая поцелуй, Тони зарылся рукой в кудрявые пряди — гладить, перебирать, расчесывать пальцами, массировать кожу головы, довольно вслушиваясь в сбитое дыхание. Он оторвался на секунду от губ и с наслаждением сунул нос в волосы Питера, вдыхая сумасшедше родной запах, сходя с ума от накативших эмоций.       Питер рядом, в безопасности, в тепле их кровати и никакие монстры больше не заставят его оторваться, и пусть Фьюри к черту катится со своим магом…       Внезапно все еще полусонный мозг заклинило, и марево прекрасного сна о заслуженном отпуске и теплом океанском побережье слетело с Тони со скоростью, превышающей скорость Марка на максималках. Ничего этого нет — ни теплого океана, ни уютного уединенного бунгало, ни теплого тела под боком.       Минуточку!       Тони дернулся, распахивая глаза, и тут же натолкнулся на совершенно ясный и абсолютно не сонный взгляд Питера. Питера, на котором он сейчас лежал, увлеченно лаская его губы, щеки и шею, притираясь собственным крепко стоящим членом о точно такой же стояк напротив.       Превосходно, блять!       Да что ж за херня такая!       Однако, прежде чем Тони успел до конца все осознать и как-то отреагировать, Питер резко рванул его обратно на себя, не давая отстранится.       — Вы снова это делаете, мистер Старк, — горячо прошептал он на ухо, — Сначала маните, а потом — отталкиваете. Так может, хватит делать вид, что это случайность? По крайней мере, имейте совесть признать, что ваше тело честнее вас.       Он провел ладонями вдоль спины Тони, поглаживая плавными круговыми движениями. Прижался губами к щеке, скуле, вновь вернулся к уху.       — Не надо, — шепнул. — Не думайте ничего, пожалуйста. Я так вас хочу…       Знаете, любое самообладание, здравомыслие и терпение имеют точку невозврата, и свою Тони уже прошел. Что касается самосохранения… этим качеством его природа и так обделила.       В конце концов, кто бы там что ни говорил, он — не железный и вовсе не святой.       Он смотрел в лицо Питеру, отчетливо осознавая, что никогда так никого не хотел. И от этой его прямолинейности, от такой честной, безыскусной просьбы, к горлу снова подкатил комок.       Да все, что угодно.       Питер мог попросить вообще абсолютно все, что угодно.       Хочешь жизнь? Бери, не раздумывай. Вся твоя. Все, что от нее осталось…       Мысли и сомнения вылетели из головы, когда с губ Питера сорвался тихий стон, и он откинул голову, доверчиво открывая шею. К ней невозможно было не потянуться. Губы коснулись кадыка, прихватили гладкую кожу, а пальцы ловко забрались под футболку, пробегая по ребрам, крепкому животу, и внезапно Тони понял, что позорно близок к краю. Желание накрывало с головой, отправляя в небытие последние остатки самообладания, и только мысль о том, что для них обоих это в новинку, удерживала от слишком поспешных и необдуманных действий.       — Еще, — прошептал Питер и сильнее откинул голову, вздрогнув от легкого укуса. От его откровенной реакции тело свело судорогой, и Тони зарычал, уже без особой нежности впиваясь в шею. Хотелось зацеловать каждую частичку, каждый участок кожи. Быстро, коротко, почти грубо, и тут же замедлиться, смакуя чуть солоноватый вкус.       Питер завозился, путаясь в чрезмерно-пуританском наряде Тони, пытаясь вытряхнуть его из смятой пижамной куртки, которая страшно мешала гладить горячую спину, пальцами от лопаток до поясницы. Он дрожал, цеплялся за небольшие пуговицы и едва не срывался на ругательства, потому что Тони ни капли не помогал, не в состоянии оторваться хоть на секунду от вкусной кожи шеи. Поняв, что не справится в одиночку, Питер разочарованно вздохнул и безуспешно попытался сдернуть проклятую тряпку через голову.       — Рви, — прохрипел Тони, решительно мотнув головой. Он был твердо уверен, что больше никогда в жизни не наденет в собственную кровать ни одну из своих модных пижам.       И Питер радостно-облегченно рванул плотный ворот, без особых усилий превращая куртку в лохмотья.       Нужно было отстраниться, дать завершить начатое. И самому раздеть пацана. От мысли о полном соприкосновении кожа с кожей захватывало дух, но это совершенно невозможно было сделать, потому что прижаться еще сильнее, бедра в бедра — сейчас важнее, чем дышать. И целовать, целовать, целовать… Горячо и жадно одновременно, пока в висках стучит в такт чужому сердцебиению.       Тряхнув головой, Тони буквально заставил себя немного отодвинуться. Торопливо выпутался из рукавов, едва протиснувшись в разорванный ворот. Глубоко вдохнул и потянулся к Питеру, стягивая с него футболку, а после с силой прижал к себе, так что в груди отдавался рваный ритм его сердца. Нервы закоротило от бешеного удовольствия, и он вновь заскользил губами по шее Питера вверх — к бьющейся под челюстью жилке. Зубы прихватывали кожу, и тут же, следом по укусам ласково скользил язык, зализывая следы.       Низ живота свело еще сильнее, когда ладони пацана, еще раз проведя по спине, спустились на поясницу, притискивая к себе еще ближе, хотя это уже казалось невозможным. Тони не сдержал стона и уперся лбом в лоб Питера, пытливо заглядывая в глаза.       — Чего ты хочешь? — тихо спросил он.       — Всего, — ответ Питера прозвучал слишком быстро, чтобы усомниться в его решительности. Сердце сжалось от его взгляда, откровенно голодного и вместе с тем полного такой сдержанной, спокойной нежности, что дыхание перехватило уже по другой причине, совсем не от возбуждения. Так легко было представить себе, что Питер станет смотреть так только на него. Всегда. До самого конца.       Тони понимал, что, несмотря на ответ совершенно потерявшегося в удовольствии парня, торопиться не стоит. Внутренние страхи и блоки, сдерживали неуемную страсть. Больше всего ему не хотелось увидеть в глазах Питера сожаление, когда марево удовольствия схлынет, обнажая истинные чувства.       Да и времени, несмотря на абсолютную тишину, было не так уж и много. То, что их пока никто не потревожил, и так было чем-то невероятным.       Пальцы вцепились в кожу, наверняка оставляя следы, жадно, с напором прошлись от колена до бедра, и Питер понял намек, обхватил Тони ногами, скрещивая лодыжки на пояснице, подался вперед и вверх, застонав и откинув голову. Тот чудом не сорвался от первого же соприкосновения двинувшихся навстречу бедер. Кровь вскипела в жилах, растеклась по венам жидким огнем, а Питер, не контролируя себя, повторил движение. Еще раз. И еще. И уже сам целовал, притягивая за затылок, перебирая волосы.       Помедлив, переводя дыхание, Тони стянул с собственных бедер пижамные брюки и запустил пальцы под резинку штанов Питера, обхватив горячий, каменно-твердый член.       — Бооооже, — задохнулся тот, зажмуриваясь и откидывая голову так резко, что не будь он Человеком-Пауком, точно сломал бы себе шею. — Еще! Пожалуйста, еще, еще, еще! Я не могу… не останавливайтесь… — он бормотал на одной ноте, сбивчиво, жарко, лихорадочно скользя ладонями по голове, по плечам, по спине. Тони с силой прикусил губу, потому что сдержаться вдруг стало невыносимо сложно. Он прижался чуть плотнее, удобно обхватывая ладонью два члена одновременно, чутко прослеживая на лице Питера малейшие изменения эмоций. Хотелось запомнить каждое микродвижение влажных ресниц, каждый стон и вздох, срывающийся с приоткрытых губ.       Питер оказался потрясающе открытым и честным в своих реакциях, без грамма жеманства или кокетства. Он не думал над каждым своим словом или движением, в стремлении выставить себя в самом выгодном свете. И эта первобытная жадность, откровенность, кружила голову куда сильнее, чем нарочитые сексуальные взгляды или позы.       Тони сжал пальцы чуть сильнее, стараясь не взорваться прямо сейчас, от мысли, что Питер уже сам толкается навстречу, неуклюже пытается накрыть своей ладонью его, в стремлении помочь, но срывается, снова теряясь в ослепительном удовольствии. Замерев, Тони смотрел и смотрел. Нежность к этому юному, но уже такому взрослому парню засела в сердце острой иглой. Не вытащить, да и не хочется.       «Что же ты со мной делаешь», — думал он, лаская костяшками розовую от залившего ее лихорадочного румянца щеку. «Совсем с тобой рассудка лишусь, маленький. Мой. Мой Питер. Мой родной мальчик».       Но, глядя в широко распахнутые, ничего не соображающие, расфокусированные глаза, не смог произнести ни слова, просто тихо целовал переносицу, скулы, обе щеки, ритмично и сильно двигая рукой по обоим членам.       Конечно, все это не могло продолжаться слишком долго, и Питер в силу повышенной чувствительности, первый закаменел каждой мышцей, вцепился зубами в плечо Тони, до боли сжал бедрами его бока, и, задрожав всем телом, выдохнул его имя. Впервые не «мистер Старк», а просто «Тони», и в его исполнении оно прозвучало так горячо и развратно, что мир вокруг помутился, теряясь в кипящем, стремительном удовольствии.       Их общая сперма, протекая сквозь пальцы, падала Питеру на живот и безумно хотелось его вылизать, сцеловать каждую каплю — свидетельство общего удовольствия, но сил никаких не осталось совсем. Впервые обычная, по сути, дрочка, вытянула из Тони не то что всю выносливость — всю душу. Он закрыл глаза, привалившись щекой к плечу распростертого под ним тела, продлевая минуты близости. Мышцы, еще недавно напряженно дрожащие, жадно стремившиеся за невероятным удовольствием, наполнились истомой, ленивой, тягучей. Густой. А сердце, заходившееся в бешеном ритме, замедляло бег, возвращаясь к прежнему, спокойному, размеренному.       Вместе с осознанием себя в пространстве возвращались и страхи.       Что теперь?       Всегда красноречивый, Тони абсолютно не знал, что сказать или сделать теперь, чтобы это было… правильно.       Виска коснулись влажные губы, а ладони на спине пришли в движение, и он заставил себя приподняться на локте, вглядываясь в утомленное, но расслабленное лицо. Ни одна из его обычных фраз после секса не подходила к ситуации.       «Хей, детка! Ты увидела звезды, как я и обещал?»       «Прекрасно, малышка, никуда не уходи, через полчаса повторим!»       «Красотка, ты была на высоте».       Чушь. Глупая и бездарная.       Оказалось, что гуру секса Тони Старк, оказался совершенно неопытным в делах любовных.       Впрочем, спасибо Питеру. Кажется, он и не требовал от Тони задушевных постельных разговоров, просто поглаживал ладонью по колючей щеке, по волосам, а потом одним слитным движением перевернул их в постели, оказываясь сверху. Тони охнул от неожиданности — он и позабыл в любовном угаре, что Питер гораздо сильнее, и мог бы с легкостью раздавить его в процессе. Однако, не то что не раздавил, синяка не поставил — даже во время оргазма четко контролируя свою силу.       — Я не перестарался? — с беспокойством спросил он, убирая ладонь из-под затылка Тони, которой страховал его голову от удара о спинку кровати.       — Нормально — выдохнул тот, с любопытством ожидая дальнейших действий. И Питер не подвел — склонившись, вовлек Тони в новый, все еще не очень умелый поцелуй по собственной инициативе. И тот отдался ему, расслабился, позволяя вести, делать с собой все, что угодно.