Яблоня

      Пить хочется ужасно, но ещё сильнее хочется умереть со стыда. Перед тем, как встать с кровати, я пытаюсь вспомнить, чем закончилась ночь. Слава богу хоть проснулся в своей квартире. Помнить бы ещё, как добрался.       — Блять... — со стоном вспоминаю, что целовался с Брауном в ванной Жана.       Ещё хуже становится когда понимаю, что в это же время звонил Аккерману и устраивал ему сцену. Интересно, перед кем я ещё успел опозориться?       С этим можно разобраться позднее, а сейчас мне просто необходимо немного воды и аспирин. С трудом встаю с постели и натягиваю на себя первую попавшуюся футболку, искать штаны сил нет, и я надеюсь, что домашние не будут против. Мотает прилично, но мне удается выйти из комнаты и пройти пару шагов в сторону кухни.       — Эрен, срочно иди к нам. — зовет мама, до того, как я успеваю добраться до воды.. Её голос тревожный, и, судя по всему, дело серьезное.       Приходится плестись в гостиную, где уже ждёт мама с отцом, Микаса и Леви. Он сразу хмурится, стоит мне только зайти, и морщится. Микаса вскакивает со своего места и идёт ко мне.       — Доброе утро, ребят. — бодро выпаливаю я, чтобы скрасить обстановку.       — Марко, — шепчет она, — О, мой бог, Эрен, Марко…       — Что? — спрашиваю, и по спине ползут мурашки, потому что на лице Микасы все читается кристально четко, — Что? Что с Марко?       — Сын, что вчера случилось на вечеринке? — вопрос отца звучит слишком громко, я ошарашенно отстраняю от себя Микасу.       Если я ещё раз спрошу "Что?", то окончательно свихнусь.       — Не... Ничего. Ничего. Ми... Микаса, что-то случилось?       — Марко мертв, его убили, Эрен. — сестра говорит это, и тут же издает странный звук, как будто захлебывается.       — В смысле?       — Эрен, — тянет Леви, — сегодня утром Марко, ваш одноклассник, был найден на территории школы с проломленным черепом. Ты понял?       Я нихрена не понял и побежал за телефоном, чтобы проверить, или проснуться, или, я не знаю. Мне нужен был телефон, чтобы появилось ощущение реальности. Вдруг это всё похмельный бред?       И пока разряженный телефон включался, я повторяю про себя, что всё в порядке. Что я видел Марко, и что всё отлично. Он нормально выглядел, был трезвым и должен был остаться в доме Жана.       Но телефон включился, и первое же сообщение было от Армина, и больше не было смысла убеждать себя. Марко действительно был мертв.       Началась череда абсолютно диких событий. Допрос в полицейском участке, разговор с директором, постоянные попытки отца выяснить, не скрываю ли я чего.       А я ни хрена не понимал. Армин говорил, что в стрессовой ситуации у людей обычно активизируются все способности, но я, кажется, жестко отупел.       — Эрен, — почему-то Леви поехал со мной в полицейский участок, — если есть что-то, что ты знаешь, но не можешь сказать, то ты должен знать, мне ты это доверить должен. Понимаешь?       Я не понимал. Говорил ли он о том же самом с Микасой? И не мог спросить, её родители увезли в участок раньше, чем меня, и сказали, что нам нельзя оставаться наедине до того момента, пока со всех не снимут показания.       Стоит ли говорить Леви о том, что Марко пытался сказать, но так и не произнес?       — Ты пойдешь со мной? — спросил я Леви, и он кивнул, — Тебя пустят? — он снова кивнул.       В участке было очень много людей, в том числе наши одноклассники и их родители. Я, всё ещё находясь в состоянии, близкому к шоку, двигался медленно, и Леви пришлось толкнуть меня, когда вышел коп, который должен был проводить допрос.       — Эрен, скажи мне, на вечеринке были наркотики?       — Не знаю. Я не интересовался.       Леви посоветовал не говорить "да" или "нет", и я решил довериться ему, несмотря на скандал накануне.       — Мистер Ботт употреблял наркотики?       — Вы же делали экспертизу? — я глотнул, перехватил настороженный взгляд Леви, — Он не был наркоманом, даже не пил в тот вечер, насколько я знаю.       — Вы можете сказать что делали в тот вечер?       Черт, только этого не хватало. В горле стало сухо, я потер лоб и нервно застучал ногой. Леви рядом напрягся.       — Могу я... — полицейский нахмурился, — Это личное. —       Эрен, — Леви тяжело вздохнул и сложил руки на груди, — я знаю, рассказывай полицейскому всё. — он сделал акцент на последнем слове.       — Я приехал туда с сестрой, и мы сразу разошлись. Немного выпил, поговорил с друзьями, потом вышел на улицу и там посидел с Армином Арлертом. Вернулся в дом и потанцевал там, а потом пошёл в ванную, понял, что мне плохо, и позвонил мистеру Аккерману.       — Что потом?       — Наверное, потом я облевал все вокруг и меня довезли до дома без сознания. У вас есть подозреваемые? — на одном дыхании проговорил я.       — Нет. — коротко ответил.       На обратной дороге Леви был молчаливее, чем обычно. Не то чтобы я хотел болтать, но такая тишина добивала.       — Думаешь, это сделал кто-то из наших?       — Эрен, я пока не готов с тобой обсуждать эту ситуацию. — голос стальной, как и глаза.       Я неуютно ежусь в машине Леви, и стараюсь не смотреть по сторонам. Он точно что-то недоговаривает.       — Почему не сказал что трахался в ванной с Брауном? — вопрос как гром.       — Твою ма...— недоговариваю, набираю полную грудь воздуха чтобы придумать ответ, — Мы целовались.       — А, ну это видимо всё меняет, да?       — Откуда ты знаешь?       — Эрен, в отличие от тебя я не был бухим.       — Откуда ты знаешь его фамилию?       — Почему ты не сказал про Брауна? — Леви смеривает меня взглядом, — Отца боишься?       — Я не гей. — почти обиженно бурчу.       — Ага, да, очевидно.       — Да я, блять, не гей! — неожиданно сухая ладонь шлепает по губам, и я дергаюсь к окну. Совсем не больно, просто резко, — Ты чего?       — Рот свой с мылом помой, мелкий. Говно сплошное, а не речь. Ты бы слышал себя вчера, надо было прямо тогда тебя уму поучить. — он не отвлекается от дороги не на секунду, — А вообще, мы ещё поговорим о вчерашнем. Уяснил?       — Ага.       — Отвечай нормально, ведешь себя как подросток. Уяснил?       — Да, я понял. — мне не нравится, куда перешла тема, тем более, я все ещё не до конца осознаю смерть приятеля. Спрашивать слишком рискованно, но почему-то у меня есть предчувствие, — Леви, ты знаешь что-то? Ну, об этой ситуации? Просто ты можешь не объяснять, только да или нет. Можно?       Салон погружается в тишину, и я отворачиваюсь к окну, уже не ожидая его ответ, но это день снова заставляет меня испытать недоумение, потому что Леви говорит:       — Да. И, — он прокашливается, — я ничего не говорил твоим родителям, так что тебе не нужно оправдываться. Точнее, они знают, что ты напился, тебе стало плохо и Микаса попросила меня забрать вас.       — Ничего себе, какой ты молодец. Дядя года, получается?       — Немного благодарности, засранец. — он снова цыкает, — Не вздумай лезть в это, Эрен. Хорошо?       Микаса, разумеется, почти всё время была с Жаном, и на похоронах стояла рядом с ним, пока он плакал и причитал, что это он виновен в смерти друга. Когда я попытался поговорить с ним, он только с трясущимися губами повторял, что ему нужно узнать, кто это сделал.       Мне хотелось поговорить с мамой обо всем случившимся, но я не мог найти в себе силы. Она восприняла эту трагедию близко к сердцу, и, обнимая меня после похорон, говорила, что если со мной что-то случится, то она сразу же умрет.       Уроки отменяются, и на день я ухожу к Армину, чтобы немного отвлечься. Его дедушка крепко пожимает мне руку и хлопает по спине.       — Еда в холодильнике, я ухожу, — кричит он из коридора, — буду поздно.       Дверь щёлкает, и Армин сразу кидается с расспросами. Что спрашивали в полиции? Видел ли я что-то? О чем со мной говорил Марко?       — А ты что говорил им?       — Мне нечего было сказать, я не видел Марко после того, как мы вернулись в дом.       Поговорив ещё немного, мы понимаем, что у нас нет никаких идей, и всё что мы можем, это постараться поддержать Жана, когда он сможет говорить с нами. В желудке урчит, и Армин предлагает приготовить еду, а потом посмотреть новости.       Конечно, все каналы гудят о произошедшем и изгаляются как могут. Составляют рейтинг самый загадочных смертей города, называют возможные причины гибели Марко, и того хуже.       — Как у них язык поворачивается всё это говорить? — с горечью выплевывает Армин.       Я пожимаю плечами и снова принимаюсь уничтожать сэндвич, смотря куда угодно, кроме экрана телевизора. Армин смущённо тянется к пульту, наверное совсем не хочется сейчас слушать про все эти зверства, но когда он собирается выключить телевизор, на экране появляется директор школы.       Он с важным видом говорит, что будут приняты все меры по безопасности, и что все ученики могут ходить на занятия, не боясь ничего. Кончики пальцев покалывает от волнения или смутного предчувствия, но я отбрасываю это неприятное состояние, и отвожу взгляд с двигающихся губ директора. Он вызывает только раздражение. Он, его прическа кирпичом, дурацкий галстук в ромбик и мимика, как у какого-то политика, который всеми силами пытается выглядеть более компетентным, чем есть на самом деле.       Видимо, Армин разделяет мое мнение, потому что хмыкает, не отрываясь от экрана, и качает головой.       — Ага, меры безопасности. Металлоискатели на входе, и те работают, наверное, только по понедельникам. Как будто тот маньяк среди учеников, как будто это мы представляем опасность. — выдаю я.       — Но... — Армин откладывает пульт и поворачивается ко мне, — А вдруг это правда кто-то из школы?