Яблоня

      Когда я был младше, марлийцы доставляли огромные проблемы. Марли были большой страной, нашими самыми близлежащими соседями, а соседи островного государства всегда оказываются недругами. Мама говорила, что всё это глупости, и мы один народ, только вот не поделили ресурсы, а убивать из-за ресурсов нельзя. Папа говорил, что марлийцы живут в постоянном стрессе, и их можно понять. По новостям говорили, что наш остров трудом ветеранов отстоял свою независимость и сокрушил Марли, значит это хорошо. А я делал вид, что не находил у отца паспорт гражданина Марли. Быть Марлийцем - это плохо, думал я, значит паспорт - нелепая ошибка, ведь папа хороший. Он доктор, и на груди у него военный жетон, ещё он любит печенье, маму и меня, значит он добрый человек. А марлийцев положено ненавидеть, и я их ненавидел, и до сих пор автоматически готов бросить едкое "Уничтожить всех марлийцев".       А теперь я думаю, что надо бы называть вещи своими именами. Теперь было бы гораздо проще не вздрагивать, особенно когда Леви говорит что-то о марлийцах.       Шло время, но дело Марко так и не становилось яснее. Леви еще несколько раз отвозил меня в определенные места, и говорил, что делать. Иногда мне нужно было просить мужчину дать позвонить с его телефона или помочь пожилой женщине сделать покупки и проводить её домой. На все мои вопросы Леви говорил, что мы ищем. Это всё. И я даже не противился, всему было объяснение, кроме того, что происходило прямо сейчас.       Леви и Ханджи стояли напротив, то ли как гордые родители, то ли как недовольные учителя.       — Я должен что? — переспросил я.       — Мы вели переписку с теми, кто называет себя Воины Марли, — по слогам разжевывал Леви, — От твоего лица. Тебя пригласили на встречу.       — На встречу с террористами? — мне не верилось, что они это всерьёз, — Какого хрена, Леви?       — Гриша и Карла сказали что можно. — бодро сказала Ханджи, поправив очки на носу.       — Родители здесь не при чем. Но мне нужно будет хотя бы знать что делать? Это сложнее, чем прикинуться стажером в отеле и всё такое.       До меня дошло осознание того, что меня не страшит мысль проникновения в логово преступников. Леви за эти месяцы много рассказывал о группировке Воины Марли, и я представлял, что меня ждет. Похожее могло быть в Южной Корее, куда пробрались люди из Северной Кореи, но которые при этом хотят не спокойной жизни, а уничтожения Южной Кореи. Так и здесь, только я совсем не понимал, зачем им это нужно. Войны происходят постоянно, а учебники по истории не рассказывают правду, особенно когда ты живешь на острове, который много веков терроризировал мир.       Леви смотрел на меня, как будто точно знал, о чём я думаю. А я снова попал в тупую ловушку, и теперь прокручивал в голове что случилось бы, не струсь я на балконе. Мне кажется, я клянусь, что и сейчас он так же, как и я, прокручивает в голове эту сцену, и задается вопросом, какого черта он меня остановил.       Блять, это уже выходит за рамки пьяных поцелуев с друзьями, точно выходит.       Я не был гомофобом, и без всякого "но" мог с уважением относиться к кому угодно. И несмотря на всё это, я был уверен что я гетеро, даже ходил на свидания с девушками, и они мне вроде как нравились. Да, я в курсе, что можно ловить и то, и это, но... Гадкое но.       Если бы не Ханджи, я бы точно сделал что-то, чтобы оказаться ближе к Леви. А так нужно готовиться, потому что эти двое явно хотят использовать меня, как расходный материал. И я позволяю, слушаю их, киваю, запоминаю и принимаю участие в обсуждении. До встречи с воинами у меня два дня, так что время подготовиться есть, и морально, и физически.       — Прикинешься добрым простаком, скажешь что дедушка марлиец, и ты хочешь уничтожить дьявольское отребье. — бодро и жизнерадостно наставляет Ханджи, — Но покажись им слегка пугливым, в бой не бросайся. Наша задача - знакомство с их главарями. Нам не нужны подростки, нам нужен их лидер. Понял?       — Понял. А кто из вас будет со мной?       — Я, — коротко кивнул Леви, — но только довезу. Буду рядом, с тобой на связи.       План мне не особо нравился, каким бы логичным и продуманным не был. Всё проще некуда. Я должен пройти что-то типа собеседования с членами одной из шаек, и попытаться попасть в круг доверия, чтобы они, в свою очередь, познакомили меня со своими руководителями и так далее. Мне нужно было изобразить Ривая Крюгера, восемнадцатилетнего парня из простой рабочей семьи. Судя по переписке, Крюгер был сообразительным, но легко поддавался на любы методы влияния со стороны. У парнишки не было особых идей, но он горячо верил в то, что элдийцы чудовища и насилие у них в крови.       Ханджи кинула мне пластиковый контейнер, в котором лежали сплющенные сэндвичи с мокрой ветчиной. Я понюхал их, чтобы убедиться, что они не испорченные.       — Приятного аппетита, Эрен. — сказала Ханджи, садясь рядом со мной на продавленный диван, — Не вороти нос, они вкусные.       Чтобы не обижать женщину, я с опаской откусил кусочек от бутерброда, и начал тщательно его жевать. Леви ушёл куда-то час назад, и мы с Ханджи готовились одни, она объясняла как пользоваться микрофоном и что делать, если меня начнут досматривать. Но сейчас всем видом показывала, что хочет поговорить на отвлеченные темы, и я решил ей подыграть.       — Мисс Зое, вы ученая?       — Ага, биолог. А что?       — Как вы попали сюда, в разведку?       — Ох, Эрен, долгая история. — она встала и подошла к чайнику, где уже закипела вода, разлила по чашкам и вернулась к нам, — Держи, — я принял чашку из её рук, — кофе поганый, но хоть какой-то.       — Спасибо. Так как вы решили?       — Ты знаешь, что такое биологическое оружие, Эрен? — голос Ханджи помрачнел, — Это завораживает, верно? Но в то же время пугает. Как и многие другие вещи, которые делают марлийцы. Мне показалось, что если я хочу что-то менять, то нужно делать это не в кабинете, а на равне с солдатами, которые рискуют. Понимаешь?       — Да, понимаю. Вы с папой были друзьями?       — Мы с Гришей общались, но только из-за Леви. Они ведь были больше, чем друзья, — Ханджи остановилась и бросила на меня быстрый взгляд, — ну, столько лет вместе, сам понимаешь.       — Если честно, не очень.       — Ох, Эрен, Леви мне голову оторвет! — она сняла очки и потерла переносицу, удивительно, но без дурацких полукруглых очков она была куда симпатичнее, — Но столько воды утекло, да? Я даже не знаю, в курсе ли была Карла...       И тут до меня дошло, я понял, о чем говорила Зое, и по-честному охренел.       — Стойте. Леви и папа встречались? — Ханджи звонко захохотала, услышав мой вопрос, и поставила кружку на пол, рядом с диваном.       — Нет, о, черт, Эрен нет!       — Слава богу... — я с облегчением выдохнул.       — Гриша никогда не отвечал на чувства Леви.       Судя по всему, я слишком рано расслабился. Ханджи тем временем беззаботно вернулась к поеданию сэндвича, а я сидел болванчиком и переваривал гадкую ядовитую мысль. Щеки пылали, уверен, Ханджи не настолько глупа, чтобы не понять, что случилось. Вот бы и мне разобраться.       Какое мне дело до того, с кем спит Леви? Может дело в том, что он был влюблен в моего отца? Черт, а вдруг и сейчас он что-то к нему чувствует, и поэтому так часто приходит к нам и общается с семьей?       Сама идея, что Леви любит моего отца, казалась гадкой до скрежета зубов. Я не мог вообразить их вместе, я не мог вообразить Леви с кем-то вообще. Точнее, картинки всплывали в голове, но вызывали стойкий привкус желчи во рту, который тут же попытался запить горько-кислым кофе. Нужно было убираться отсюда, пока не пришёл Леви, иначе я скажу ему что-то неприятное или закачу сцену, как ребенок.       Наспех попрощавшись с Ханжи, я выскочил из здания и зашагал к остановке. В нашем регионе было довольно тепло даже зимой, а теперь, когда февраль подходил к концу, погода вообще радовала. Но сейчас мне было не до прогулок и мыслей о наступающей весне. Послезавтра мне нужно будет произвести впечатление на стрёмных типов, а сегодня я узнал, что мутный военный влюблен в моего отца. Почему? Почему он влюблен в него вообще?       Отец всегда казался мне простым, слишком прямым. Мы действительно были похожи как две капли воды, но во мне, в отличие от него, была мамина искра. Что в нем нравится Леви? Папа высокий, у него спортивное телосложение, он крепкий, гибкий даже на вид. У него хорошая осанка, красивые волосы, он умный, определенно, это подкупает. Интересно, знает ли он о чувствах Леви? Или живет в неведении? Как я мог не догадаться, как мог быть таким слепым?       Домашка успешно пошла нахер, Микаса даже не пыталась спросить о том, что со мной. Да и я не знал бы, что ответить. Мика, мне нужно внедриться к террористам? Мика, я узнал что в нашего отца влюблен твой дядя? Бред, да и только.       Чтобы отогнать бардак в голове, я решил приготовить ужин, но лучше не стало. Руки механически нарезали лук и мясо, но заезженная пластинка пела и пела. И к моменту, когда семья собралась за столом, я буквально пылал от раздражения. Сестра видела это и пыталась без умолку говорить, только бы меня не спросили родители. Я, между делом, разглядывал папу, медленно жующего салат. А ночью лежал, уставившись в потолок.       Потом залез в интернет, чтобы поискать информацию про марлийцев, но почему-то в итоге начал смотреть гей-порно. На видео огромный качок вдалбливал худого пацана в кровать. Я ничего не понял. На следующем видео такой же стонущий паренек прогибался под мощным мужчиной.       Моё тело реагировало на происходящее, но мозг мешал члену окончательно сбивать научный настрой. Я листал видео одно за другим, но везде происходило что-то пресное, странное и стереотипное. Я захлопнул ноутбук и откинулся на подушки и прикрыл глаза. Интересно, как трахается Леви? У меня были скупые познания о гей-сексе, но судя по всему, маленькие мужчины должны быть снизу. Воображение тут же подкинуло Леви, в одной из поз, которых у порно-актеров было достаточно.       Леви в моей фантазии стоял на коленях на кровати, и, обернувшись, смотрел маняще и туманно. Его белая тонкая шея открывалась полному обзору, а подтянутая, натренированная задница красиво обтягивалась черный тканью брюк. В моём воображении Леви тяжело дышал и ждал кого-то.       Но это было совсем не похоже на Леви, и в один миг уже я стоял в колено-локтевой, постанывая, потому что Леви стоял рядом и медленным движением вытягивал ремень из шлевок, чтобы затем сложить его вдвое и провести по моей спине.       Этой ночью я позорно дрочил на лучшего друга отца, и пытался уговорить себя, что даже это не снимает с меня статус натурала. А потом вытирал с живота остывшую сперму туалетной бумагой.       Следующий день пролетел слишком быстро, я даже не успел прожевать смешанные чувства по отношению к Леви. И вот он уже крепит на меня микрофон и будто ребенку объясняет, как мне связаться с ним в случае опасности. На мне не любимая кофта и брюки, а белая футболка и синие джинсы, волосы убраны в пучок. Мне страшно, но из-за чувства ответственности, ведь накануне мама рассказывала, какие зверства творили марлийцы. Встретиться с марлийцами - волнительно, как увидеть монстра своими глазами.       Хотя, если паспорт отца настоящий, то я могу видеть марлийцкого монстра даже когда чищу зубы.       — Ты готов? — рука Леви на моём плече.       — Да, всю жизнь к этому готовился. — невпопад шучу я и, не мешкая, выхожу из машины.       — Рад, что ты нашел свои яйца, смотри не растеряй их по пути.       Дорога до домика, где меня уже ждут Воины Марли занимает не больше десяти минут, и за это время я прогонял все лишние мысли. Нужно сосредоточиться на цели. Я заметил нужный мне одноэтажный домик с белым крыльцом и ускорил шаг. До этого момента я думал, что здание должно быть более устрашающим, но передо мной обычный простецкий дом, каких огромное колличество. Газон ровно подстрижен, и есть почтовый ящик. Унимаю волнение и уверенно стучу в дверь. Через пару секунд дверь со скрипом открылась, и меня встретил мужчина лет двадцати пяти. На нем круглые очки, серая рубаха навыпуск и выглядит он безобидно.       — Добрый день, сэр, меня зовут Ривай Крюгер.       — Да, да, Ривай, добрый день, я Эрик. Рад знакомству. — он выглянул из дома, как будто проверяет, не следят ли за нами, и жестом приглашает меня зайти.       Мы обменялись простыми фразами из вежливости и прошли в гостиную, где нас ждал ещё один парень, уже больше похожий на радикала. Он значительно выше, мускулистый, но явно фанат пива. Представляется Роджером, и я едва не смеюсь, до того его имя звучит неуместно. Не знаю ни одного элдийца с таким именем, не то что марлийца, у которых в сплошь Гуверы, Рудольфы, Альберты.       Эрены.       Время светских бесед подходит к концу, и я понимаю, что начинается серьезный разговор. Сначала мы обсуждали последние стычки марлийцев с элдийцами, потом цены на бензин и недавно вышедший фильм. Но время бессмысленной болтовни прошло.       Мужчина смотрел на меня сквозь тонкие стекла очков испытующе и внимательно, а его товарища больше интересовало, как бы произвести на меня впечатление. Мои руки вспотели, я попытался вытереть ладони и грубую ткань брюк, но стало только хуже.       — Так ты говоришь, у тебя дед марли? — переспросил очкастый, — И как ты узнал об этом?       — Он сам сказал, когда выпивал. — отрепетированная легенда отскакивала от зубов, я даже не покраснел, — Рассказывал о нашей родине, и всё такое. Мне до сих пор противно думать, что он забыл все и смог жить с этим отребьем.       — Ты любишь свою семью? — резко спрашивает мужчина, и у меня замирает сердце. Вопрос простой, как ответить ясно, но мы не обсуждали это с Леви, и почему-то мысли начинают путаться.       —Да, да, люблю, но сейчас мне кажется, что мы чужие здесь.       — Какие у тебя есть навыки?       — С детства занимаюсь боевыми искусствами, неплохо дерусь, быстро бегаю, умею стрелять. — всё это было совершенной правдой. И хоть я и не держал оружие пару лет, всё ещё мог попасть в мишень, надо только потренироваться.       — Неплохо, Ривай, но я всё ещё не уверен что ты подходишь нам, понимаешь? — я кивнул со знающим видом, — Нам надо подумать, проверить тебя в деле. Что скажешь?       — Без проблем, мне интересно всё, что вы делаете, поэтому буду только рад.       — Ты не понял, Ривай. Ты должен доказать свою преданность. Понял? — ухмыляется парень в кепке.       — Слушаю. — коротко бросаю я, и принимаю самый скучающий вид, чтобы снизить накал.       — Выполни наше задание.       И тут мои инстинкты просыпаются, и я меняю позу, складываю руки на груди и смотрю как бы сверху вниз. Леви убьет меня, если услышит, он точно убьет меня.       — Парни, понять не могу, вы что, гребанные скауты? — слежу за реакцией, жму дальше, — Доказать преданность? Кому? Своей нации?       — Ривай, ты ведь понимаешь...       — Нет, — прерываю я, — Это вы не понимаете, похоже.       — Мы хотим чтобы ты доказал, что ты серьезно настроен.       — Парни, спросите это у Марко Ботта, — выпаливаю я, и тут же понимаю, на какую опасную территорию ступил, — окей?       Они переглядываются, брови того что в кепке поднимаются, а я у меня дрожат пальцы.       — Ты, — очкарик кашляет, немного опускает голову, — ты про того парнишку из новостей?       Похоже они не знают кто на самом деле убил Марко, и это одновременно и очень хорошо, и плохо. Судя по всему, они мелкие сошки и никто не говорит им о реальных делах, ну или Марко убили не Воины Марли, и Леви ошибся.       — Ага, он приставал к моей сестре. Не хочу, чтобы грязные элдийцы трогали мою малышку. — почти тошнит от своего тона. Микаса бы отправила меня к прародителям, если бы услышала, как я о ней говорю, — Сначала думал просто проучу этого ублюдка, но потом решил покончить с ним.       Как же стремно. Если полиция узнает об этом, то мне конец. Я буквально выписываю себе обвинительный приговор, и сам же ставлю подпись. Но, кажется, эти двое впечатлились и теперь я диктовал условия.       — Так что давайте говорить серьезно. Черт, я думал вы серьезные люди, братья по разуму, по духу. Но если у вас приколы, как у местной шпаны, то мне не по пути с вами. — я поднялся, окинул их взглядом, — Господа, мой телефон у вас есть, если захотите связаться. Но давайте говорить о деле, хорошо? До встречи, был рад с вами познакомиться.       И я ушел, не дожидаясь их ответа и реакции. В голове шумело, и, кажется, подступала серьезная мигрень. Если они не остановят меня, то Леви убьет меня, он правда убъет меня, если они не перезвонят. И я не смогу ему возразить, ведь всё рухнуло по моей вине.       — Ривай, стой! — кричат мне в след.       Я оборачиваюсь, и вижу как ко мне бежит очкастый, явно не привыкший к физическим нагрузкам. Опирается о свои колени, как столетний, и переводит дыхание.       — Что-то случилось? — с показным равнодушием спрашиваю я.       — Ривай, мы хотим познакомить тебя с ребятами.