Яблоня

      Мне стоило думать заранее о последствиях, о последствиях каждого своего выбора. Мне стоило понимать, что связавшись с Леви, мне уже не получится стать маминым любимым сыном и гордостью отца, сестра будет побаиваться меня или за меня, тут уж не понять, а лучший друг скажет по дороге из школы:       — О тебе начинают болтать, Эрен.       Я кивнул, так как лучше ничего не нашлось, а Армин закусил губу и остановился.       — Хочешь поговорить об этом?       — Да, — оживился Армин, — очень.       — Кто говорит?       — Ну, Энни спрашивала… — щеки друга покраснели, несчастный пацан.       — Думал, она, как ушла, со всеми связь разорвала. Нет?       — Нет, мы с ней иногда переписываемся.       — К чему этот разговор?       Спросил прямо, как Леви.       — К чему это?       Как только мне хватило мозгов отстраниться от сухих губ, отдающих привкусом чая и выпитого алкоголя, Леви тут же стал ледяным. Он висел надо мной, а глаза были совершенно пустые. Я растерянно опустил руки, освобождая его, но он не торопился ломать мне конечности, просто смотрел.       — Мы можем поговорить?       — К чему этот разговор? — Леви отклонился назад, и теперь мне казалось, что я голый и грязный, — Эрен, ну, давай, скажи мне, к чему?       — Леви, я поцеловал тебя.       Тонкая черная бровь насмешливо выгнулась, Леви поджал губы.       — Да, заметил. Кстати, отвратительно целуешься, малец. Лучше потренируйся на своих друзьях подростках, а потом уже слюнявь нормальных людей. Договорились?       Стало не по себе, мерзко и обидно, ещё и от уродского тона этого самодовольного ублюдка. Мне стало интересно, сможет ли он подняться и сбежать в свою спальню так, чтобы я не увидел его стояк, или будет продолжать сидеть, пока не придёт в себя. Наши взгляды встретились, и по спине побежали мурашки, Леви точно понимал, о чём я думаю. Гребаный милый Леви, капитан и наёмник, возбудился из-за меня.       — Ты хочешь, чтобы я стал опытнее? — нагло спросил я, наблюдая за реакцией Леви.       — Я хочу, чтобы ты вёл себя нормально, а не как ебливый ребенок, понял? — я кивнул, хотя ни черта не понял, — И я хочу, чтобы ты завтра же прошёл подготовку по стрельбе.       — Завтра школа, Леви. — почти издевательски бросил я.       — После?       — Работаю у Саши.       — Плевать, значит после.       Мы ещё немного попререкались, но сошлись на том, что завтра я посвящу день только себе, без Леви и террористов. Договорились, что он напишет мне, когда Смит будет ждать меня на стрельбу, и что через пару дней встреча с марлийцами.       Потом мы поспорили на тему того, кто первый идет умываться, меня отчитали за то, что я не вытер после себя раковину и пзорно уложили спать на пол.       В голове было пусто. Леви лежал буквально в паре метров от меня, и я мог слышать его дыхание, тихий шаг часов, время от времени пшыкающий увлажнитель воздуха и медленный скрип ветра за окном. Этот день слишком насыщенный, тяжелый и непонятный. Если бы я сейчас увидел себя вчерашнего, то не смог бы узнать, или же просто посчитал другим человеком. Те же глаза, тот же нос, волосы и худое лицо, только вот совершенно другой я.       Кулаки отдавали приятной болезненной тяжестью, на губах всё ещё дыхание Леви, а внутри чувство абсолютной уверенности в правильности происходящего. Плевать кто мой отец, плевать из какой мы страны. Я должен остановить этих говнюков, потому что они угрожают моему дому, моей семье и моим близким, только это имеет значения, больше ничего.       А спящий Леви вообще не должен волновать.       Мне захотелось зажмуриться, закричать, пока из легких не выйдет весь дурацкий воздух. Пока Микаса не перестанет сжимать мою ладонь, так уверенно, словно она считает меня достойным человеком. Её холодные, красивые глаза казались такими ужасно честными, что я просто захлебнулся в раздражении.       — Можно помочь тебе? — в очередной раз спросила Микаса.       — Нет, всё в прядке.       — Я сильная. Если ты вляпался в беду, то я могу помочь, ты знаешь.       — Всё в порядке, правда.       — Если я нужна дяде, то я готова. — она выпустила мою ладонь, откинулась на спинку дивана, в голосе явно появилась решимость, — Я ничуть не хуже чем ты, а дерусь лучше. Что бы это не было, Леви связан с миром насилия, я знаю. Я знаю Леви и знаю тебя.       — Микаса, — сестра поежилась, видимо почувствовала, что сейчас я скажу что-то важное, — я не стану посвящать тебя в то, что делаю. И не потому что считаю тебя недостаточно способоной.       — Тогда почему?       Я пожал плечами, перевел взгляд на стену, и случайно натыкнулся на карту мира, которую мы с Микой ещё в детстве повесили на стену. Мы нашли её в вещах мамы, и она разрешила забрать её. Тогда мы взяли гвозди и хилый молоток, и Микаса вбила карту прямо поверх светлых обезличенных обоев. Армин потом с восхищением смотрел на проделанную работу, не замечая, что гвозди вошли под косым углом, и вырвать их из стены теперь можно забрав добрых пять сантиметров в глубину, с мясом.       — А ты не думала, что я хочу защитить тебя? — внезапно для себя, я задал тот самый вопрос, на который Микаса точно не хочет отвечать.       — Меня не нужно защищать, Эрен.       — Но я хочу, хочу чтобы ты жила в безопасности, чтобы не боялась, и чтобы мама была в безопасности, и Армин. — я ухмыльнулся, — Даже мистер лошадиная морда...       На несколько секунд комната погружается в тишину, мы сидим рядышком, смотрим в одну сторону, дышим одним воздухом, у нас похожее прошлое и я хочу быть с ней в настоящем, но в эту секунду мне показалось, что Микасе не нужно быть частью моего будущего. Темная волна, которая захлестнула меня в том магазине,так и не отступила, и теперь я с нетерпением ждал следующей встречи с марлийцами, только чтобы проверить, что я почувствую.       — Микаса, по-моему, я гей. — снова неожиданные слова из собственного рта, — Что думаешь?       — Не знаю, — она пожала плечами, посмотрела на меня, как будто изучала впервый раз, — Тебя это тревожит?       — Вроде. Ну, — я показал руками непонятную фигуру в воздухе, — типа, какой гей, бред какой-то... Армин вот похож на педика, я то чего?       — Ты влюбился в парня? — я кивнул на вопрос сестры, она вздохнула, —Жестко. А он?       — Не знаю. Ему плевать на меня.       — Он гей?       — Да вроде да.       Что бы удивило Микасу больше, то, что я внедряюсь в террористическую группировку, или то, что я запал на Леви? Поразмыслив, я решил не проверять сестру на прочность и перевёл тему. Вскоре она засобиралась на тренировку, а я решил попробовать наверстать упущенное, чтобы суметь получить хотя бы аттестат об окончании школы.       Посидел пару часов над учебниками, и получил смс от Саши, что она ждет меня в кофейне. Я быстро забросил в себя сухой бутерброд и пошёл на подработку. Саша была непривычно молчалива, но на мои слова отвечала дружелюбно и мягко. Чтобы поддержать её, после смены я сбегал в пекарню через дорогу, где продавались чесночные баггеты, которые не могла печь сама Саша.       — Ох, Эрен, — Саша отложила выпечку в стороны и потянулась обнять меня, — спасибо.       — Саша, говори, о чём ты беспокоишься?       Заброшенная с правильной наживкой удочка сработала, и Саша начала быстро говорить.       — Что говорить-то, что говорить? Ты ведь читал газеты? Говорят, что эти бандиты снова взялись за свое. Все молчат об этом, полиция, мэр, все... Думаю всё, что делать, коли эти изуверы доберуться до нас? В городе моём-то они уж больно зверствовали. Эрен.       — Ты... — я нервно сглотнул, — Саша, ты о марлийцах? — она быстро закивала головой, — В твоём городе были марлийцы?       — Да. Ты думаешь, они уже здесь?       Мне было нечего сказать, поэтому я просто слушал, как в её крохотном городишке марлийцы взрывали автобусы и целые дома. А когда их поймали, оказалось, что это кучка молодых парней и девушек, которые отравились раньше, чем их предали суду. Я слушал, а внутри меня закипала ярость, болезненная и душащая. Захотелось ворваться в кабинет Эрвина Смита, и просить его сделать так, чтобы я стал подходящим оружием, которое может остановить марлийцев. Продать всего себя с потрохами элдийским военным и Леви Аккерману, который точно знает, что нужно делать, чтобы я без вопросов сказал "Да", и помчался стрелять, чтобы меня похвалили.       Так и есть, размяв руку и восстановив навык, я показал сносный результат, и помощник Смита сказал, что это подходит. Леви на тренировке не было, но он приехал на ужин. Сидел напротив меня, недовольно копался в телефоне и перебрасывался короткими фразами с Микасой.       — Не думала, что ты приедешь сегодня, дядя. Чего раньше не предупредил? — спросила она, не замечая моей сконфуженности.       — Мы с Леви потом уедем, —объяснил папа, — хотим вспомнить молодость.       — Ага, будем пить за гаражами и обсуждать, что Карла самая видная девица на всю Шиганшину.       Мама хохотнула, забросила в рот ещё кусочек печеной картошки, прожевала его и повернулась к Леви.       — Ты чего такой мрачный? На работе проблемы, или личная жизнь?       Я молчал, мне было интересно, что скажет Леви, но он продолжал заниматься содержимым тарелки.       — Карла, — мягко произнес папа, — тут же дети.       — Ой, брось, — отмахнулась мама, подмигивая нам с Микасой, — они уже не дети, да? Так что, Леви, есть какая-то особа?       — Ты охренеешь какая. — Леви сказал это между делом, но мама зацепилась.       — Рассказывай! — её ликование разительно отличалось от загнанного вида отца, — Я сразу поняла, дела сердечные! Господи, Леви, впервые вижу тебя таким.       У меня явно не все дома, потому что иначе я не могу объяснить, зачем позволили своей ноге наступить на ступню Леви. Наверное, мне было интересно, как он отреагирует.       Он не подал вида.       — Симпатичная? — не унималась мама.       — Смазливая. — как будто играют в пинпонг.       — Она тебе нравится?       Нога выскальзывает из тапочка и скользит выше, упирается пяткой о его подъём.       — Нет, типичная дешевка, липнет ко мне.       — Она с работы?       — Типа того.       — Думаешь, у вас что-то получится?       — Карла, мне это не интересно.       Как только нога оказывается у его колен, я слышу резкий вздох, и значит всё что он говорит - ложь.       — Ты даже не хочешь попробовать? — возмущается мама.       Колени резко смыкаются на моей ноги, рука сбрасывает на пол, и я без сожаления понимаю, что разозлил Леви.       — Карла, не при Микасе будет сказано, но я не собираюсь трахаться с кем попало. У меня есть стандарты, как минимум. К тому же, Карла, я ведь могу просто брезговать. — на секунду мне кажется, что он смотрит прямо на меня, может так и есть, — Ясно? Надеюсь, допрос закончен?       — Ты умрешь в одиночестве. — подытоживает мама, — Хотя нет, ты должен быть благодарен судьбе за то что у тебя, этакого сварливого старика, есть мы.       Микаса что-то хмыкнула, и напомнила, что нам нужно торопиться, потому что море домашки, и вытащила меня из-за стола. В её комнате мы сели за уроки, но я не мог сосредоточится ни на чем, кроме голосов из гостиной. Я гадал, успею ли подловить Леви одного, до того как они уйдут с отцом. Микаса заметила, что я не собран, щелкнула пальцами перед лицом.       — Эй, да что с тобой?       Со мной то, что я стал одержимым. У имени моей одержимости было четыре буквы.       Леви остался в гостиной один, пока папа собирался, и я поймал момент, зашел в комнату и закрыл дверь. Его губы отозвались на поцелуй, хотя в первое мгновение он отшатнулся и, думаю, хотел толкнуть меня. Возможно я пожалел бы об этом позднее, но сейчас с радостью захлебывался в его вздохах и рваных укусах. И если бы не страх попасться на глаза родителей, я бы заставил его забрать каждое слово, сказанное за этим столом. Но вместо этого, в последний раз мокро целую его и шиплю:       — Точно, ты же брезгуешь мной. Так?       А Микаса снова спрашивает, когда я возвращаюсь, и я уже не могу понять что она хочет услышать.       — Эрен, мать твою, что с тобой?       Черт его знает, что со мной происходит. Как на автомате прошли следующие дни, пока Леви не написал, что у меня встреча с воинами марли. Я снова нацепил на себя удобную одежду и приготовился играть свою роль. Леви молчал, я тоже не особо горел желанием сплетничать с ним об уроках литературы, да и нервы пошаливали. Ханджи дала четкие инструкции, что делать, если они меня раскроют и как правильно показать себя.       Поэтому когда меня встретили уже знакомые лица, я держался молодцом.       — Эрик, Роджер, — пожал их широкие ладони и огляделся, по сторонам.       — Ты готов сегодня? — спросил Эрик, я кивнул, — тогда вперед.       На этот раз людей было больше, они приветствовали друг друга, как приятели, и я постарался запомнить все их имена. Как и ожидал, Гуверы и Рудольфы. Среди них были и девушки, две взрослые женщины и одна совсем молоденькая, наверное моя ровесница. Меня снова распрашивали, кто я, чем занимаюсь. На всё отвечал спокойно, как и тогда. Было спокойно от мысли, что на мне микрофон, и Леви точно слышит. Я представил, что он сидит в своей крохотной машине и слушает, как мой голос ударяется в оббивку сидений и звенит, встречаясь лобовым стеклом. Хороший повод храбриться и быть молодцом.       — Покажешь навыки? — спросил Эрик. Мне кажется, что он хотел покрасоваться перед дружками, мол, завербовал неплохого воина. И я согласился.       — Конечно, постреляем на улице?       По комнате прошла волна хохота, Роджер гоготал громче всех, отставил банку с пивом в сторону и наклонился ко мне.       — Ривай, вот ты наивный.       — Сейчас поедем к человеку, который одобряет вступление в Красную звезду. — объяснил Эрик.       — Мы куда-то поедем? — только бы не показать волнение, — Ок, скоро?       — Выезжаем сейчас, с нами ещё один новобранец.       Леви не сможет поехать за мной, и всё будет держаться только на везении. Марлийцы рассказали, что в тридцати минутах езды у них небольшая база, вроде лесного дома. Я не стал спорить, даже когда мне сказали отдать мой телефон, хотя ноги почти дрожали от напряжения. И не спорил, когда все вышли из дома и направились к машинам, припаркованным неподалеку. Я попал в машину с Эриком, Роджером и молодым парнем по имени Флок, тем самым новобранцем. Мы говорили ни о чём, и я иногда говорил что-то типа: "О, надо заехать в эту кофейню.", или "Ничего себе, уже пятнадцатое шоссе.". Надеялся, что в случае чего, Леви сообразит где меня искать.       — Чертовы островные свиньи. — выплюнул Флок.       — Что? — нелепо спросил я.       — Говорю, тошнит от этих тупых эльдийцев. Смотри, — он показал на компанию студентов, которые ехали в одну с нами сторону, — жрут и веселятся, а в их ДНК только жадность и насилие. Тупые ублюдки.       — Вы родились в Марли?       — Не, — Флок прицокнул, — у нас почти все люди родились здесь. Но есть верхушка...       — Флок, — прервал его Эрик.       — Да брось, — Флок кивнул в мою сторону, — всё в порядке. Так ведь, Ривай?       — Именно так. Я тоже отсюда, но дедушка мне говорил, какого это, жить на нашей, — я сделал акцент, — земле.       — Ага, когда эти ребята приехали, они стали как... Гребанные маяки света, понимаешь? — я кивнул, типа да, понимал.       — Черт, звучит круто. Вы ведь познакомите меня с истинными марлицами? Да? Блин, это было бы удивительно. — голос сбился, — Если я стану членом Красной звезды, то это ведь сможет произойти?       — Всё постепенно, Ривай. — следя за дорогой, ответил Эрик.       — А вы тоже из Красной звезды, да?       — Не, мы занимаемся другим, — протянул Роджер, — Но ты ведь хочешь этого, да? Ты ведь хочешь делать большие дела?       — Иначе не сидел бы тут.       Так значит эти двое что-то типа местных хулиганов и вербовщиков, но мне нечего с ними делать, если я хочу выяснить для Леви всё, что может помочь. Мне нужно выше, но и они окажутся полезными, если что.       — Парни, вопрос в лоб, но скажите, скоро ли мы начнем действовать. Я про воинов марли вообще. Знаю, в соседних городах уже были попытки, а здесь?       — Ривай, ты молодец что рвешься в бой, но лучше тебе это обсудить когда станешь Красной звездой, хорошо?       Затошнило, я потер глаза и кивнул. Всё зашло ещё дальше, чем я думал. Мне казалось, что воины марли что-то типа шайки бандитов с самодельными взрывчатками, но всё куда серьезнее. А вот Леви точно был в курсе, и всё равно отправил меня.       Когда мы приехали к простенькому бело дому, я сначала нее поверил, что это и есть штаб, но когда мы зашли внутрь, понял, как ошибался. Нас встретил человек в светло-бежевой военной одежде, а на руке у него была повязка.       — Командующий Магат, — Эрик пожал руку мужчине, — это Ривай Крюгер.       Я тоже поприветствовал его. Командующий Магат был высоким мужчиной среднего возраста, со светлой кожей, черными короткими волосами, усами и щетиной на подбородке. Когда с вежливостью было покончено, мы спустились по лестнице в подвал, где располагалось стрельбище, с манекенами и прочим, прямо как то, на которой я стрелял накануне.       Хорошо, Ривай, — Магат кивнул в сторону оружейной полки, — мне сказали, ты умеешь стрелять. Это правда?       — Так точно, командующий Магат.       — Тогда продемонстрируй это.       Руки предательски задрожали, но я пошёл к полке, пробежался глазами по арсеналу, чтобы отыскать нужный мне кольт, такой, который в детстве показывал Леви. Нашел и подошёл к красной черте на полу. Только бы не сплоховать, мне не нужно, чтобы марэ запомнили меня сраным хвастуном. Чтобы выстрелить, много ума не надо, но нужно быть спокойным, чувствовать себя твердо стоящим на своих двоих. Потому что даже капля волнения уничтожит и выведет из равновесия. Рукоять кольта холодила пальцы, это заземляло. Я встал в стойку, закрыл глаза, поднял руки, вздохнул, открыл глаза и выстрелил, чуть не удержался, и не отхватил от отдачи.       — Неплохо, неплохо. — резюмировал Магат.       Пуля вошла не так, как я планировал, но совсем рядом с целью, буквально в сантиметре. Но командующему этого хватило, и мы поднялись наверх.       — Тебе интересно, как справился Флок? —спросил он, когда мы зашли в его кабинет, обставленный почти так же, как кабинет командующего Смита.       — Нет, не особо.       — Но он показал отличный результат, к тому же я знаком с его семьей. Понимаешь?       — Да, кажется.       — Ну что, Ривай, ты хочешь стать Воином Марли? — Магат уселся за длинный широкий стол.       — Да, командующий. Я был бы счастлив стать частью команды и принести пользу нашей нации.       — Ты кажешься смышленым юношей, Ривай. — он оценивающе посмотрел на меня, прищурился, — Мне нравится. Но ты должен доказать преданность.       Черт, снова.       — Но, я кажется уже сказал, что мне не нравится идея бить, не думая, сэр.       — Речь идет не о пустословии, Ривай. Если ты сделаешь то, что должен, то станешь членом Красной звезды, и сможешь делать то, о чем говорил с Эриком. Ты хочешь этого?       — Да, хочу...       — Тогда прямо сейчас возьми любое оружие, что найдешь в этом доме, выйди на улицу, сядь в машину, и застрели первую попавшуюся элдийскую скотину. Это всё ,что я прошу.       Я начал задыхаться. Ханджи говорила о многом, но она не говорила, что делать, если мне прикажут убить кого-то. Она не говорила, черт побери. И даже с Леви мы этого не обсуждали, хотя это дохера глупо. Почему они не подумали о том, что мне скажут сделать это? Очевидно, твою, мать, очевидно.       — Сэр, не примите мои слова за слабость, но я не хочу загреметь просто так. Прошу прощения, но жизнь одного марэ гораздо важнее сотни поганых свиней. У меня нет должной подготовки, я попадусь и меня посадят. Не думаю, что это подходит. Дайте мне шанс показать себя в деле, я покажу. Но не в переулке. Тут уж решайте сами. — и опять во мне загорелось это ядовитое гнездо, говорил, и сам не успевал осознавать что это значит, — Если вы хотите мне предложить что-то, ради чего будет смысл сидеть в тюрьме, то я сделаю это, как достойный марлиец. Так что?       — А ты наглый, очень наглый. Не боишься нас? Магат откинулся на стул, а на лице довольная ухмылка, которую я сотру прямо сейчас, сотру, потому что я ни за что не сдамся так просто.       — Нет, вас не боюсь.       — Ривай, выполни наше условие, иначе я мы будем считать, что ты маленький трусливый мальчик. — он вынул из ящика кольт, как тот, из которого я стрелял, и с грохотом положил на стол. Пару секунд я смотрел на него, а потом взял и спрятал за пояс.       — Поехали.       Я резко поднялся со стула и, не дожидаясь команды, вышел из комнаты. Рядом с дверью ждали Роджер и Флок, хотели первыми поздравить, но увидев моё состояние, растерялись.       — В машину, парни. — прозвучало как команда, пусть так, — Флок, ты едешь?       Леви сейчас точно думает о том, как меня убить, и плевать. Они не дали мне выхода лучше, чем сесть в машину с двумя недоумками, проверить заряд пистолета и приказать ехать в запущенный квартал. Убивать, так дрянь.       Господи боже, я был в полной заднице. Как ни посмотри, тупик. Повел себя как ребенок, и теперь разгребать самому. В горле встал ком, я зажмурился, до паники хотелось позвонить Леви, но не было даже телефона. Мне просто хотелось сказать ему пару слов и всё.       — Остановите, я на секунду. Ладно?       Машина дернулась и встала на обочине. Я выскочил из салона, хлопнув дверью и отошел от неё, чтобы Роджер и Флок не могли слышать меня. Нужно просто сказать ему что-то.       — Леви, я проебался, жестко. Не волнуйся, я что-то придумаю. — тяжело вздохнул, ощутил, как в груди становится менее душно и тяжело, — Правда, прости меня. Я не специально.       Обернувшись, замечаю что Флок вышел из машины, и встревожено идет ко мне.       — Ривай, мы правда должны убить человека? — этот сучонок тоже боится, очевидно.       — Ты марлиец? — вместо ответа снова вопрос.       — Ну, моя бабушка марли.       — Ты как думаешь, мы должны убивать элдийцев?       — Да, — он ответил неуверенно, загнанно посмотрел на меня, — так ведь?       — Это ты мне скажи. Ты ведь почти элдиец. Думаешь, у тебя есть право убивать их?       — А ты? Ты ведь тоже элдиец.       Мы уставили друг на друга, как будто ожидая, что кто-то сломается первым. И сломаюсь точно не я. Флока бьет мелкая дрожь, он подходит ближе, и до меня доходит, что он напуган до смерти, готов заплакать.       — Я не знаю, как убить человека, Ривай. Что мне делать?       — Ты сам пришёл к Воинам Марли? — он качает головой, — А что так?       — Мама, считает что так нужно. Но я не смогу убить человека.       Тяну Флока ближе, чтобы сказать максимально тихо, как будто боюсь что даже Леви этого знать не стоит.       — Слушай, мы сейчас поедем и найдем бродягу, полного отброса. Ок? Понял? А потом я сделаю всё сам. Не бойся. Ты хочешь стать воином марли?       — Я должен.       — Тогда мы станем, понял?