Яблоня

      Мы стояли на улице перед клубом, пьяные и напуганные. Каждый думал о своем. Райнер нервно курил, Бертольд смотрел в одну точку, Жан и Микаса искали новости о взрыве, Саша звонила кому-то, и каждый раз, когда раздавались гудки вместо ответа, шлепала телефоном по ладони. Кони сидел на бордюре, Имир обнимала Хисторию, а Армин смотрел на меня. Не просто смотрел, буквально пялился.       Леви я потерял из виду сразу, как только вышел из курилки. Теперь вкус его кожи смешался с горечью, я представлял, как горит почтовое отделение. Там не должно было быть людей, ночь ведь. Может сторож или дежурный?       Как бы страшно это не звучало, особой разницы не было. Если марлийцы начали взрывать здесь, в Шиганшине, они будут давить дальше, продвигаясь в центр острова, пока не доберутся до своей цели, если она у них есть.       Какими бы пьяными мы не были, даже у нас были свои пределы. И все веселье улетучилось после новости о взрыве. Я боялся проверять телефон, наверное потому что если бы там не было сообщения от Леви, у меня началась бы паника.       Что я должен буду делать сейчас? Мы с ним ни черта не продвинулись к цели, абсолютно. Это даже если забыть про смерть Марко.       В конце концов, холодный воздух сделал свое дело, мы протрезвели и начали разъезжаться по домам, пока Имир не поцапалась со всеми подряд. Мы с Армином молча стояли, когда Микаса садила Жана в такси. Сейчас это было неуместно мило. Они любили друг друга, и это было ясно без слов. Жан поправлял ее шарф, она целовала его в щеку. Прежде чем уехать, он попросил ее написать, как она доберется, а Мика сфотографировала номера машины и потребовала паспорт водителя.       Искала марлийца?       Тогда лучше бы ей зайти в комнату брата.       В такси мы втроем сидели как в детстве, приобнявшись. Мика положила на меня голову, я закинул длинные конечности на фыркающего Армина.       Родители не спали и встретили нас с перепуганными лицами, без следов сна. Пальцы мамы покраснели, значит она снова нервничала.       Мне стало интересно, они нервничают из-за подрыва или потому что знают, что завтра Леви скажет мне идти к марлийцам? Леви. Теперь все, что произошло этой ночью, казалось мне пьяным бредом, потому что он не может быть правдой. Я не мог поверить, что Леви хоть на каплю может отвечать на мои чувства. Без разницы, любил ли он моего отца, видит ли он во мне его замену, использует ли он меня или просто манипулирует. Когда он скулил прямо в мои губы, все было искренним.       Не удержавшись, я отправил ему сообщение, где сказал, что жду его указаний по поводу марлийцев и жду на семейном празднике.       — Кому пишешь? — спросил Армин, — Леви?       — Почему ты так думаешь?       Армин плотнее закутался в одеяло и поправил челку, выдавая своё волнение. Я смутился не меньше, нужно было решить, врать другу или нет. Наверняка он знает про меня всё, видит как облупленного.       — Почему ты так думаешь?       — Вы пропали посреди ночи, вернулись почти в одно время. Мистер Аккерман был красный и растрепанный. Да и ты. Эрен, я знаю. Зачем тебе это?       — Армин, я не могу объяснить.       Утром я получил сообщение Леви, он говорил что попробует прийти и предупреждал, что эти несколько дней будут тяжелыми. Вместе с сообщением от Леви были пропущенные от Ханджи. Перед завтраком я перезвонил ей.       — Хэй, именинник! — голос майора Ханджи прозвучал преувеличенно радостно, мне уже были известные эти её состояния.       — Доброе утро, Ханджи.       — Ну что, начал уже жить взрослой жизнью? Алкоголь, наркотики, распутные женщины... Хотя, — она остановилась, а я начал грызть ноготь на большом пальце, — наверное, у вашего поколения всё иначе.       — Да, да. Именно так. Ханджи, всё в порядке?       Вместо ответа послышался неуверенный смешок, но следующие её слова заставили меня почувствовать страх.       — Ты должен прямо сейчас поехать к своим марлийцам. Ничего не говори Леви и родителям, просто едь. Ок?       — Ханджи, что происходит?       — По нашим донесениям, они планируют серию взрывов, к тому же пропал парень из управления. Не задавай лишних вопросов, только сейчас. Приедь и скажи, что кто-то крупно облажался, когда взрывал почту ночью. Понял?       Не понять Ханджи было трудно, каждый её мотив был вполне ясен, кроме того, почему я не могу сказать об этом Леви. За завтраком у меня заболела голова, я быстро съел тосты с беконом и достал из аптечки упаковку с аспирином. Таблетка отказывалась проходить дальше, застряла в горле, и мне пришлось выпить стакан воды, прежде чем стало хоть немного легче. Семья и Армин почти всё время фоном говорили о чем-то вроде экзаменов, о корпусе мира и о планах на лето. Я стоял у раковины, облокотившись о неё, и медленно дышал через нос в попытке успокоиться хоть чуть-чуть.       — А куда поедет Жан? — спросила мама, обращаясь к Микасе.       — Мы будем решать по итогу, хотим остаться вместе, с Армином и Эреном.       С каким Эреном? Со мной? Я еду к марлийцам и буду выводить их на разговор. Ни черта не понятно, они опасные ублюдки или шуты, но я не вернусь назад. Не поеду в корпус мира, не буду путешествовать с друзьями.       — Ребят, я уеду, ненадолго, Саша попросила помочь. Буду к ужину.       Постарался сделать так, чтобы голос звучал весело и бодро, и они мне поверили. Так и случилось, все было прекрасно, в их мире. Даже Мика и Армин не напряглись, никак не насторожились. Мои губы перекашивала улыбка, значит всё отлично.       Сел на автобус, у окна, и по кругу повторял, что скажу марлийцам. Через час я подхожу к штабу Красной звезды, предварительно повязав на предплечье повязку. Меня встречают как своего, здороваются по имени, я пожимаю им руки. Пара парней, имена которых для меня херова тьма, спрашивают, что я думаю о взрыве.       — Эффектно, слов нет. Но бессмысленно. Зачем взрывать ночью, а?       — Это для устрашения. — отвечает парень, кажется Ханс.       — Ясно, но так ведь нас, — специально брошенное, — могут поймать. Лажа, как по мне.       — Их разведчики сами напрашиваются, Ривай. Им нас не поймать, пусть попробуют, и мы спалим их всех.       Врезать бы этому мудаку, или лучше вызвать сюда Леви, и пусть их всех арестуют. Но это тоже самое, что вместо того чтобы вырезать больной орган, клеить на опухоль пластырь. Я досчитал до десяти и кивнул под одобрительные комментарии.       Сегодня людей много, больше чем в прошлый раз. Кто-то в обычной одежде с повязкой на руке, кто-то в тех светлых униформах. Не понимаю, они стебутся или как?       — С кем я могу поговорить о том, чем буду полезен? — спрашиваю прямо, без утайки, — Надоело сидеть сложа руки.       — Хороший настрой. — довольно кивает пожилой марлиец, — Командующий у себя, поговори с ним.       Стучу в дверь, сердце глухо повторяет каждый удар, голос позволяет зайти. Пара дежурных фраз и я начинаю свой разговор.       — Командующий, я хочу быть полезным. Что я могу сделать, чтобы ситуация с почтой не повторялась?       — Что ты можешь предложить?       — Могу выйти на мэра города или достать оружие. У меня есть связи. А ещё я знаком с одной специалисткой в хим.оружии. Это может нам помочь.       — Мэр города? — Могат смотрел на меня исподлобья, даже не оценивающе, а просто с сомнением, — Это интересно... Что за хим.оружие? Можешь назвать владелицу лаборатории?       Черт, я не мог сказать, что это Ханджи, но других имен не знал. Даже фамилия её помощника могла где-то засветиться.       — Я сам вас сведу, не уверен, что она была бы рада, если бы я просто так рассказывал о ней.       — Она марлийка? — вопрос простой, но звучит так, как будто он знает ответ.       — Не совсем, но она специфическая женщина. — без понятия, что я несу.       — Хорошо, Ривай. Замечательно. Когда ты сможешь организовать нам встречу?       — Давайте сделаем так, я свяжусь с ней и сообщу вам.       Когда я выходил из кабинета, меня встретил Флок. Он обрадовался, увидев меня, и весело закричал:       — Ривай, привет!       — Привет, — придал своему лицу максимально дружелюбное выражение и похлопал по спине, — как поживаешь?       — Отлично. Невероятно, здесь всё именно так, как я полагал.       — Хочешь выпить кофе?       Он согласился, и мы пошлепали к ближайшей закусочной, где подавали скользкие сэндвичи и горький кофе со сливками из маленьких пластиковых контейнеров. По пути говорили о том, что произошло вчера, и про взрыв деревни на краю Сины. Как будто это что-то простое, такое, что нужно обсуждать молодым парням.       Нам принесли кофейник и оставили наедине. Тогда я решил поднять вопросы, касающиеся Флока.       — Чем ты занимаешься сейчас?       — Оружие, — без уловок ответил Флок, — мы перевозим оружие, очень маленькими партиями.       Я заинтересованно наклонился к нему, округляя глаза и понижая голос. Флок горделиво подпер голову руками и просиял.       — Ничего себе, вот это да! Через границу?       — Да, через местный порт. Деталей не знаю, но вроде оружие не из Марли, а из Хизури.       — Думаешь, что-то готовится?       — Слышал про развед корпус?       Вопрос на секунду поставил меня в тупик. Неужели Флок и другие раскусили меня? Неужели они догадались, чем я себя выдал?       Несмотря на страх, со знанием дела кивнул и доверительно выдал:       — Ты про этих выскочек Смита?       — Ага, про них.       Я раздраженно стиснул зубы, пытаясь не выдаваться откровенно. Флок отпил из чашки и многозначительно дернул бровью. Ударить бы его сейчас головой о стол, чтобы понаблюдать за шоком на лице, чтобы из носа брызнула кровь и он потянулся к салфеткам. Но я бы опередил его и воткнул ему в ладонь острый носик от сахарницы, а потом он бы перестал умничать, и сказал все как есть.       Но я все так же восхищенно ждал его ответ, а когда его не последовало, цокнул.       — Наши что-то планируют? Убить Смита?       Флок пожал плечами, но вид ехидный, если не сказать лукавый. И это выдало все его мысли. Нихера он не знает, но уже что-то.       Сразу после разговора с Флоком я поехал к Ханджи и рассказал всё, что узнал. И про оружие, и про планы Могата, но ничего не сказал про Смита. Весь мой рассказ она покусывала карандаш, а глаза за стеклами очков блестели нездорово. У неё в кабинете пахло аммиаком и порохом, каждые две минуты заходил Моблит, её помощник, и неловко пытался найти на столе хоть что-то, но среди хлама это было невозможно. Ханджи с интересом следила за этими потугами, отвлекаясь от нашего разговора, и если бы не серьезность ситуации, то я бы смеялся в голос.       — Мисс Зое, я же просил тебя, мне нужно делать отчет, а нет никаких документах о использовании реагентов. — тихо жаловался Моблит, — Ханджи, ты меня слушаешь?       — А?       — Ханджи, я же... — Моблит с отчаянием в голосе прижал к груди стопку папок и недовольно пошел к дверям, — Черт, у меня стресс из-за всего этого.       Ханджи дождалась пока он выйдет, громко хлопнув и топая по коридору, и подмигнула мне.       — Ещё чуть-чуть и он позовет меня на свидание, вот увидишь.       Когда мы покончили с планами, я был измотанным, как последняя тварь, Ханджи выпроводила меня из кабинета, немилосердно напоминая, что завтра мне нужно ехать знакомиться с девушкой, которая будет выполнять роль химика, и что Леви не должен знать об этом. Я предвкушал скорое развитие событий, наконец-то я смогу сделать хоть что-то важное.       На улице полным ходом загорелась весна, после ночного дождя асфальт был усеян мелкими лужами. Люди мелькали, огибая лужи, смешно ежились, если на них попадала грязная вода и начинали идти быстрее. Меня удивляла каждая мелочь, и к концу дня настроение было не просто хорошим, а прекрасным. Как бы много проблем меня не окружало, я могу повлиять на них, помочь стране. В конце концов, сегодня мой день рождения и я иду праздновать с семьёй и Леви.       И если бы в подъезде не пахло хлоркой, я бы различил лимон и чай, и без удивления встретил бы Леви, ожидающего лифт.       — Привет. — поздоровался он, я кивнул, натянуто улыбаясь, — Ездил к Ханджи?       — Я? Нет, капитан.       — Врешь же, засранец. — Он смерил меня презрительным взглядом и покачал головой, — Отлично, можешь не рассказывать.       Лифт приехал, и Леви сразу зашел в него, с таким видом, как будто нам с ним не просто не на один этаж, а на разные планеты.       Но вот дверцы со стуком соприкоснулись, и мы с Леви синхронно повторили их действие. Наши губы встретились очень быстро, как резкий вздох тонущего под льдом, когда прижимаешься к толстой корке, сердце глухо стучит, адреналин разрывает ребра, под которыми горящие лёгкие. И я горел, мучительно считая жалкие пару секунд, потому что знал, стоит только звякнуть колокольчику, и я окажусь утянутым на самое дно, дальше от Леви, чем можно представить и вообразить.       Леви холодный, держится холодно, выходит из лифта первый и равнодушно нажимает на звонок, не оглядывается. Мы оба хотели этого, я уверен. Эти несколько секунд каждый из нас молился, чтобы лифт застрял. Но Леви уже похлопывал папу по плечу, и улыбался ему так, как не улыбаются другу, сына которого ты только что с упоением целовал.       Я попытался отбросить все мысли и остаться в моменте. Рядом с близкими и любимыми. Атмосфера в квартире была веселая, уютная и дружеская. Армин никогда не воспринимался родителями как чужой человек, а с годами стал запросто вхожим в дом, это же касалось и Леви, поэтому не было даже минуты неловкости. Микаса, я и мама доделывали салаты, а папа с Армином накрывали на стол. У Леви была самая сложная задача, клянусь.       — Твою мать Эрен, прости Карла, ты что, вообще слепой? У тебя сельдерей где? В заднице?       Или вот еще.       — Гриша, ну ты не видишь что ли, на скатерти пятно?       И только его любимица получила мягкое:       — Отличная техника, Микаса.       Еда была вкусной, разговор легким, и я чувствовал себя невозможно счастливым, сидя совсем рядом с самыми любимыми людьми.       Хотя у Леви было лицо, как будто кто-то наплевал прямо на его обувь. Он отставил от себя чашку и всем телом развернулся к Армину.       — Так ты думаешь, что единственный шанс на победу над Марли - это мирный диалог?       — Да, — кивнул друг, — силы стран примерно равные, но мы в своей же ловушке.       — Ты говоришь как сраный хиппи. — пробубнил Леви, — Надо бы Смиту послушать тебя.       — Э... Командующему Эрвину Смиту?       — Ага, ему.       Почему-то когда Леви говорил про Смита мне хотелось отвлекать его, переводить тему. Наверное все из-за первого знакомства, когда Смит показался таким взрослым и мудрым, а я чувствовал себя шкетом, глупым ребёнком.       Микаса пошутила про военного Армина, который вместо сражения будет обсуждать с врагами их детские травмы, а мама с Леви подхватили, выводя тему в другую сторону.       Примерно тогда я заметил, с каким видом отец смотрит на Леви, а потом на меня, и так по кругу. Шанс на то что он догадывается мизерный, почти невозможный. Скорее уж он беспокоится за мою жизнь. Хотя Леви ни разу не сказал точно, о чем из того что я делаю знают родители.       Что он им вообще говорил?       На следующий день я пришел в отделение, где меня встретила Ханджи и сразу сказала, чтобы я тихо сидел в ее кабинете и не высовывал носа. Я подозревал что это из-за того что мы врем Леви, и Ханджи больше меня боится что он поймает нас с поличным.       Я наматывал круги по кабинету Ханджи, пока не заметил фотографию в тяжёлой рамке. Она была чуть ли не единственныи предметом без толстого слоя пыли. На старом снимке красовались несколько молодых ребят. Все в камуфляжных штанах, с жетонами на груди и в серых майках. Ханджи, уже хорошо знакомые Петра и Майк, сам Леви, до ужаса красивый и устрашающий, и Смит. Видеть его не в костюме было непривычно, да и антураж фотографии не располагал. Фотография была сделана в радостный момент, трое ярко улыбались, очевидно позируя, но вот Леви и Смит смотрели друг на друга, и, казалось, автор фото специально хотел подхватить их в уединенный момент, за разговором.       Почему я не сказал никому о разговоре про Смита?       Что за хуйня?       — Ну, привет, Эрен. — вздрогнув, я обернулся и увидел в дверях Леви, — Что ты тут делаешь? А? — он плотно закрыл дверь кабинета, несколько секунд стоял ко мне спиной, а потом развернулся, — Хотя не отвечай. Я скажу сам.       — Леви, все не так.       — То есть, ты и очкастая дура не строите планы за моей спиной? — он метал искры, хотя внешне сохранял холодное спокойствие, — Не так было?       — Она сказала не беспокоить тебя, прости.       — А, — протянул Леви и шагнул ко мне, — Не решил подумать, почему?       По мере того, как Леви говорил, до меня доходило, как я ошибся. Но все оправдания были излишни.       — Может быть потому что в отличии от Ханджи твоя безопасность для меня имеет хоть какое-то значение? Может быть потому что я бы не одобрил ее тупой план и сдал Смиту?       — Что мне теперь делать?       — Слышал про культ из Марли? Там ещё людей сбрасывают с высоты... — Леви замолк, очевидно довольный моей реакцией.       Я сразу вспомнил все эти вещи, которые читал про секту. Жертвоприношения, каннибализм и жестокость, это лишь малое из того что можно найти, если вбить в поисковике Культ Стен или что-то подобное. Нехороший, липкий ужас шарахнул по нервам, и я живо представил ту девочку, о которой говорила Имир.       — Иди, Эрен. — резко выдохнул Леви, — Вали к Ханджи, она точно знает что делает. Она сможет проконтролировать ту бабищу.       — Ты пойдешь со мной? — робко спросил я, — Пожалуйста.       — Нет. Я с радостью понаблюдаю за тем, как чокнутая позволяет религиозной фанатичке подставить тебя. Будет здорово, да, Эрен?       — Леви, я уже понял что облажался! Помоги мне!       Леви остановился около широкого захламленного стола Ханджи, и прислонился к нему. Вид у него был устрашающе скучающим, он точно прикончит меня, точно. Я встал напротив Леви, сжал кулаки и испытывал детский стыд и нехилый испуг. Из-за того что я еще не понимал многое из того что происходит с марлийцами, верил всему что мне говорили. А сейчас мне говорили, что я жестко затупил.       — Леви, я больше никогда тебя не обману, клянусь! — замотал головой для пущей убедительности, — Скажи как все исправить, пожалуйста.       — Проси прощения на коленях.       Я ошарашенно уставился на Леви, он говорил серьезно и при этом не был рассерженным. Тонкие прямые брови почти сходились на переносице, а губы плотно сжаты. Даже когда он угрожает, грубит и говорит гадости, всё, о чем я могу думать это его красота и то, что бы он сделал, поцелуй я его. Но адекватность берет верх и я гоню из воображения Леви на рабочем столе.       — Что?       — На колени. — по слогам, вызывая волну мурашек по рукам и жжение где-то в лёгких, — Проси прощения так.       И я встаю на колени, не прерывая зрительный контакт, и это перестает быть чем-то нормальным, Леви понимает, дышит быстрее, и явно мечется.       — Леви, прости меня. — даже не говорю, скорее выдыхаю, и жду реакцию.       — Капитан Леви, кадет. — рука Леви касается моих губ, но голос всё ещё ледяной, — Если извиняешься, то делай всё как следует. Ясно?       Пальцы не дают покоя, и я прикладываю усилия чтобы не поцеловать на удивление мягкие подушечки.       — Прошу прощения, — каждая буква - поцелуй, — капитан Леви. — на букве "Л" кончик языка проходится по коже, но Леви не одергивает руку.       — За что ты просишь прощения, Йегер?       — За то что подумал что... — пальцы сильно сцепляются на подбородке, — За то что обманул вас, капитан.       — Хороший кадет. — довольно заключает он, и я невольно улыбаюсь, забыв про культ, террористов и прочее дерьмо.       Реальность обрушивается когда Ханджи ведет нас куда-то вглубь здания, и мы оказываемся в коморке перед допросной, где за прямоугольным столом сидит высокий человек со светлыми короткими волосами. В комнате пахло кислым кофе и, из-за отсутствия кондиционеров, затхлостью.       — Ты с нами, Леви? — на вопрос Ханджи Леви фыркает, — Эрен, — она обращается ко мне, — эта женщина элдийка, но родилась и росла среди марли. Она фанатик культа стен, но крайне полезна, если мы хотим вбиться в доверие марлийцам. Наверняка они знают про неё, и это сыграет нам на руку.       — Подождите, так она предатель марли? Ну, я про то... Она на нашей стороне?       Повисла пауза, Леви многозначительно развел руками. Я набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы хоть как-то успокоиться, но не особо вышло. Ханджи попыталась объяснить, что в комнате камеры, они запишут весь наш разговор, и все пройдет как надо, но меня это уже не особо волновало.       Когда мы зашли в комнату, женщина встала, и я смог разглядел ее получше. Если бы не огромный рост и круглые на выкате глаза, она была бы ничем не примечательна. Короткий светлый боб, почти как у Армина, черный брючный костюм и массивный браслет на левой руке. Ее вид никак не намекал на ее личность.       — Знакомься, Эрен, это Елена. — Ханджи кивает в сторону дылды со светлым каре. На ее фоне и без того невысокий Леви теперь казался крохотным и хилым, поэтому привычное для него высокомерие можно было сейчас замерять прибором для проверки радиации.       — Рада встрече, Эрен Йегер.       Елена слегка поклонилась, но в этом жесте не было почтения, только насмешка. Я хотел пожать протянутую руку, но Леви помешал, вставая между нами.       — Работа с тобой вынужденная мера, Елена. Так что держи дистанцию.       Ханджи закатила глаза, но не стала перечить капитану, просто усадила нас за стол и принялась объяснять суть плана, который, наконец, походил на что-то продуманное.       Если кратко, то я должен был стать организатором терракта, в который будет вовлечено максимальное количеством марлийцев. А в последний момент нас бы накрыли, наконец ловя марлийцев с поличным.       Елена в этом плане была центральной фигурой. Будучи человеком марли она бы выступала дополнительным гарантом для Могата, а ее репутация позволила бы списать ошибки или реальные проблемы.       Кроме этого, я должен был сделать так, чтобы в конечном итоге меня вывели на тех солдат, прибывших от марли.       Ханджи и Леви по кругу гоняли Елену одними и теми же вопросами, попутно напоминая, что они сделают ей, если она скажет лишнее слово.       — Я думала, после того что я сделала для Элдийскго народа, ко мне будет немного другое отношение.       — Пиксис четко дал понять, как именно с тобой следует обращаться. — грубо выпалил Леви.       Ханджи воздохнула и продолжила говорить более дипломатично.       — Мы ни в чем тебя не обвиняем, Елена, но действуем по инструкции.       Я уже понял, что и у Леви, и у Ханджи были личные проблемы с Еленой, и строил безумные догадки. А сама виновница с почти беззаботным весельем следила за невербальной перепалкой Леви и Ханджи. Я не мог понять, что из себя представляет Елена, и просто запоминал всё что говорили вокруг меня. Голова кипела, и под конец беседы я едва улавливал смысл происходящего.       Наконец Ханджи подала сигнал с помощью маленькой красной кнопки на стене и в допросную вошли два мужчины в форме. Ханджи указала на Елену.       — Проводите нашу гостью обратно, господа.       Елена не спорила, когда на её запястьях щелкнули наручники, только вздернула бровь, всё так же наблюдая. На последок она подмигнула мне, и проговорила что-то вроде "Я ждала тебя".       Через минуту мы пошли обратно в кабинет Ханджи. По дороге я заметил что в коридорах более оживленно, чем было прежде. Интересно, это из-за Елены? Или случилось что-то ещё. Полицейские и ребята в гражданском, скорее всего люди Смита, шли в сторону конференц зала. Я был там однажды.       Леви проверил что-то в телефоне, недовольно цыкнул и проскользнул в кабинет Ханджи, сразу садясь на продавленную софу.       — Что если мы не сможем вытащить Эрена оттуда?       — Леви, мы сможем. Самое главное чтобы ты, Эрен, не спустил с поводка Елену.       Леви был темнее тучи, сидел подперев голову рукой, и дергал носком ботинка. Мне захотелось утешить его, сказать что-то или просто обнять, но он бы не одобрил.       За окном уже потемнело, я не думал что меня не будет так долго и не предупредил никого из домашних. Они точно устроят мне выволочку, но не могу же я им каждый раз придумывать новые оправдания?       Дверь кабинета резко распахнулась и забежал молодой парень в форме. Выглядел он напуганым.       — Капитан, майор, в больницу доставили сержанта, вас срочно ждут.       Ханджи кивнула, Леви жестом показал идти с ними, и мы втроем направились к служебной машине. Я припомнил звонок Ханджи, наверное сержант тот самый пропавший парень из управления. Спрашивать не хотелось, по изменившимся лицам Ханджи и Леви я понял, что они не в том состоянии.       В больнице мне сказали ждать, и я сидел на пластиковом стуле, прислушиваясь к голосам в кабинетах. В нос било спиртом и латексом, но даже этот запах не мог отбить аппетит. Я встал, размял затекшие ноги и пошёл искать автомат с шоколадками. Обнаружил его только на втором этаже. Мозг отказывался соображать и даже выбрать батончик было трудно. На какой-то момент я подумал, что девушка со светлым хвостом - Энни, хотел даже поздороваться, но потом решил, что это было бы слишком странное стечение обстоятельств.       Желудок болезненно заурчал, когда я откусил первый кусочек, и сахар тут же понесся по крови, запуская и активизируя все нейронные соединения в голове. Только в этот момент я заметил, как много полицейских на этаже. И, почему-то, я не обманывался идеей о совпадении. С Леви не бывает совпадений. Дожевал подсохший Твикс и выбросил фантик в ближайшую урну. За стойкой администратора сидела пожилая медсестра, она говорила с кем-то по рации и паралельно с этим держала папку с документами.       — Мэм, — я привлек её внимание, — вы знаете, почему тут так много полицейских?       — Они здесь уже час, — заметила медсестра, — наводят панику, пугают пациентов.       — Что-то случилось?       — Ну, как сказать... — она понизила голос, — Мне бы лучше не распространяться...       — Понимаю, мэм. Просто немного обеспокоен. Мы не в опасности?       — Нет, — она решительно покачала головой, — они приехали на опознание.       — Кого-то убили?       — Нет, но шансов мало.       — Ривай!       Сначала я не понял, что произошло и обернулся. Прямо передо мной стояли парни из ВМ.       — Привет, Ханс, Джон, рад вас видеть.       Мы пожали руки и отошли от стойки администратора. На них не было формы и даже повязок, но держались они так же, как и в штабе.       — Что вы здесь делаете, парни?       — То же, что и ты. — ухмыльнулся Джон.       — Пришли добить того элдийца, разумеется.       Я сглотнул, судорожно соображая что сделать дальше. Убить они его не смогут, слишком много наших, но и уйти с пустыми руками не получится. Сколько полицейских они увидели уже? Или им повезло и они ничего не подозревают?       — Кто с вами?       — Никого, Ривай, только ты. Нам сказали, что кто-то из людей Могата подстрахует нас, да?       Я медленно кивнул, пусть думают что я в их связке. Нужно было срочно думать, что им сказать. Или тянуть время.       — Ага, у меня тут есть знакомый.       — Наш? — я покачал головой, Ханс недовольно цокнул, — Ладно.       — Позвоню ему.       — Звони на громкой. — резко сказал Джон.       Я поджал губы, кивнул и мотнул головой в сторону скамеек около кулера с водой. Парни пошли за мной. Был только один человек способный понять меня, по крайней мере, я надеялся, что он поймет.       Набрал номер, прикрывая рукой имя, включил громкую связь и выпалил сразу, как только закончились гудки:       — Йоханесс, мы с парнями здесь. Ждем твоих указаний.       За секунды тишины я уже представил, что меня сдают марли. Живот понятуло и я ощутил легкий тремор в пальцах.       Но после паузы, ровный голос в трубке четко произнес:       — Отлично, Ривай, сколько вас?       —Трое.       — Вы сразу к тому офицеру?       Мы говорили так, как будто между нами с Леви ментальная связь. Я знал, что он скажет дальше, а он знал, как у меня трясутся руки, и как я стою, вцепившись в стену и телефон, чтобы скрыть страх.       — Если это будет возможно, сэр.       — Отлично, тогда спускайтесь на нулевой этаж, вас пропустят. Северное крыло, кабинет 105. Понял?       И мы пошли, я впереди, молясь, чтобы никто не встретился на нашем пути. Ривай отбивал каждый шаг, а Эрен как хищник принюхивался, чтобы понять, откуда будет угроза.       — Ривай, этот твой Йоханесс поможет нам с уколом?       — Посмотрим, главное что мы доберемся до него.       Что нас там ждет? Засада или ничего? Сколько будет людей, как они нас арестуют, что произойдёт?       Звон в ушах заглушал шаги, я считал повороты и пытался предугадать план Леви. Есть ли этот план?       Удивительно, но спускаясь, мы не встретили ни одного военного или полицейского. Хотя до этого они суетились и ходили по больнице, как муравьи. Хочется верить, что все пройдет гладко, без жертв и проблем, но, сдается мне, это невозможно.       Интересно, что нас ждёт? Ребята не видят ни одного подвоха. Их не смущает то, как быстро я иду, что открыл дверь в служебку без карточки и что писк, иммитирующий аппарат жизнеподдержания, слишком быстрый и рваный. Но когда мы заходим в небольшое помещение с кроватью, покрытой пластиковой шторой, а дверь за нами с щелчком захлопывается, до них доходит запоздалое осознание. И, конечно, они догадываются кто их предал. Но это уже не важно, потому что назад не вернуться, там стоят три элдийца в гражданке, у каждого в руках пистолет. Леви там же, смотрит мимо меня, прямо на Джона.       — Прямо сейчас положи оружие на пол и никто не пострадает. — четко, незнакомым голосом выдает Леви.       Оружие? О чем он?       Взглядом наткнулся на странного вида пистолет в руках Джона и у меня похолодели конечности. Он нацелен не на кого-то из военных, он нацелился на Леви. И в ту же секунду как я это понял, меня захлестнул инстинкт.       Рванул на Джона, сбивая с ног и придавливая грузом тела. Началась суматоха, каким-то образом Ханс оказался у двери, в то время как люди Леви были почти рядом со мной. В следующую секунду я почувствовал сильный удар в живот, и как меня стаскивают вниз.       Еще секунда, оба арестованы. Леви стягивает кисти Джона наручниками, пока тот выплевывает проклятия, брыкается и лягает Леви. Ханс не сопротивляется, но не мигая смотрит на меня. Я отвожу взгляд, слишком гадко, слишком стыдно. Даже не осознаю откуда взялся стыд.       Марлийцев выводят, а мы с Леви поднимаемся на первый этаж и останавливаемся, чтобы передохнуть.       У Леви на лбу выступила испарина, футболка пропиталась потом и он быстро дышал. От адреналина горело лицо, вообще вся кожа, и ещё от самого Леви. От того Леви, которого я представлял в голове тысячу раз. Мы стояли посреди коридора, а между нами проходили пациенты и врачи. Шаркали и по плитке, звонко отбивали каблуками ритм и посматривали на нас исподтишка. Где-то в палате по кусочкам собирали людей, но я мог думать только о Леви напротив. А он знал, поэтому кивком головы приказал идти за ним, мы вышли из больницы и остановились у дороги. Трудно было понять, чего от меня хочет Леви, зато по мне все было понятно. Духота нависала над городом, а мы молчали, потому что слова застревали где-то в животе, не добираясь до горла. Леви искал что-то в телефоне, но экран был отвернут от меня. Мне до боли хотелось поцеловать его в лоб и зарыться носом макушку. От него вечно пахнет как от стиральной машинки, и я хотел почувствовать запах пота, целовать его шею и гладить мокрые волосы.       — Ты хочешь этого? — тихо спросил Леви.       — Да, — голос прозвучал сдавленно, Леви дернул щекой, — да, да. Хочу.       Без объяснений Леви пошел на остановку, не оборачивался, потому что знал, что я рядом. Темнело, силуэт Леви казался угольным на фоне красного заката. Он нетерпеливо поймал такси рукой, забрался на заднее сидение, дождался пока я заберусь в удушливую тесноту салона и сказал водителю адрес. Мы сидели, откинувшись на продавленные спинки и смотрели друг на друга, я уже привычно наступал на его ступню, и это было самое убийственное затишье перед бурей.       — Напиши матери, что не приедешь.       Внутренности связались в тугой узел, я посчитал до десяти, прежде чем смог ответить.       — А я останусь?       — Как ты хочешь. — Леви смерил меня тяжелым взглядом, останавливаясь на губах, — Могу отвезти, машина на стоянке у дома.       — Хорошо. Я напишу позднее.       Леви кивнул. Неужели он думал, что я могу отказаться? Таксист спереди насвистывал мелодию, подражая пению из колонок, старался не смотреть в зеркало заднего вида. Интересно, он слышал наш разговор? В висках гудело, и я считал повороты до дома Леви. А потом шаги до лифта. На этот раз мы не набросились друг на друга, стояли настолько далеко, насколько позволяла кабинка, и изучали друг друга. До квартиры шли медленно, след в след. Как хищник, который дает своей добыче убежать, чтобы она почувствовала превосходство, чтобы успела спрятаться в своем укрытии. Но жертва радушно открыла дверь, запуская меня в свою квартиру и щелкнула на кнопку включения света.       Как только дверь захлопнулась, я навалился на Леви, перехватывая его запястья одной рукой, заводя за спину, придавливая грудью к стене. Он издал слабый тихий стон, слишком быстро, слишком мрачно, как будто я задеваю сломанное ребро. Прижался губами к основанию шеи, наконец вдыхая тот самый запах, принадлежавший только моему Леви, всё такой же лимонный, свежий и мужской. Слизывал его с шеи и подбородка, а рот наполнялся слюной от его вкуса и тела, жмущегося ко мне.       — Не в коридоре. — Леви выпутался из моих рук и скрылся в темноте спальни.       Я скинул ботинки и пошёл за ним. Нагнал около окна, неловко и порывисто развернул и впился в губы. Леви с жаром отвечал на поцелуй, в то же время расстегивая на мне джинсы. Я едва сдержал стон, когда по животу прошлись пальцы, оттягивая резинку от трусов. Леви делал всё плавно и медленно, только дразня, но по телу прошел спазм, стоило ему только положить ладонь на член. Леви не казался человеком томящимся от желания, он смотрел мимо меня, затуманено и пусто, но потянулся к шее. Прохладные губы на разгоряченной коже жглись и сомнения отступали, а Леви целовал куда-то в кадык. Решительность, которая накрыла меня в коридоре не возвращалась, весь настрой куда-то пропал, а Леви настойчиво лип. Это был первый раз, когда он касался меня так, но даже это не могло выбросить из головы едкого червя.       — О чём думаешь, Йегер?       Леви запустил пятерню в мои волосы и начал медленно наматывать пряди на пальцы, в этом было что-то угрожающее. Так собаку предупреждающе дергают за поводок, чтобы не думала убегать. Ему не нужен рефлексирующий парень, хотя он этого не скажет, он будет смотреть с осуждением и вызовом.       — Ни о чём.       — Ты должен думать обо мне, Эрен. Хотя, не знаю, можешь представить, что я тот блондинистый качок, если у тебя на него встает. Мне не принципиально, могу телик посмотреть, не велика потеря, да?       Слова кольнули, но я проигнорировал. Проще было не спорить, а выбить из него звуки, которые докажут неправоту. Я потянул его за подбородок, мягко целуя, глотая дыхание и нетерпеливые движения. Если бы он только мог знать, если бы я только мог сжать его до хруста, сминая. Он без сопротивления позволил снять с себя футболку, теперь я мог видеть его грудь, в шрамах и въевшихся синяках, прошёлся по ним пальцами и тут же прильнул к ямке у ключиц. Было заметно, что Леви не по себе, потому что мы трезвые, и он инициатор, сколько бы сейчас не изображал холод.       В какой-то момент Леви легко оттолкнул меня, пробубнил что-то про ванную и ушел, оставляя меня одного. Я повалился на кровать и закрыл глаза, от усталости не чувствуя своего тела.       — Эй, вставай.       Открыл глаза и приподнялся с подушки. Передо мной стоял Леви с едва влажными волосами, в мягких серых штанах, низко сидящих, обнажающих косточки на поджаром животе и аккуратную дорожку волос. Я подполз к нему, обнял за торс и легко поцеловал кожу на рельефе бледного пресса. Леви почти скучающе наблюдал за моими действиями.       — Язык проглотил? Что не так? — недовольно выдал Леви.       Не дожидаясь ответа, он потянулся за чем-то на столе, пока я пытаясь разобраться, чего он хочет.       — Не знал, что ты куришь.       — Только когда нервничаю. — он выпустил дым в открытое окно, — ты против? — я покачал головой, он вернулся к электронке.       — Не ожидал просто.       — Видимо ожидал, что я буду обжиматься с малолеткой? — он оттолкнулся от подоконника и пошёл ко мне, — Хватит болтать, ты приехал не за этим.       — А зачем я приехал? — спросил я, садясь на кай кровати..       — Думал, ты хочешь меня трахнуть, нет?       — Ты всё ещё не подарил мне подарок. — коротко сказал я.       — И что? Ты всё ещё ждешь? — он почти смеялся, — Прости, мне кажется в одном из шкафчиков завалялся.       — Нет. — Леви вздернул бровь, как бы спрашивая.       Могу поклясться, он хочет услышать, он хочет скорее узнать, что я выдумал. Но от этого желание помучать его подстегивает хлеще, потому что наблюдать за тем, как он крутит в руках электронку, было слишком просто. Это я заставлял его нервничать.       — И? Что "нет"?       — Я забуду про подарок, если ты меня поцелуешь. — наконец сказал я, а Леви нахмурился.       — Эрен, нет.       — Почему нет?       — Я не собираюсь играть с тобой в это, мне неинтересно.       Он посмотрел, куда бы сбежать, но бежать некуда, мы в его квартире, дверь плотно закрыта, окна занавешены, выгнать меня нельзя, я подниму шум.       — Ты боишься? — Леви упрямо сжал челюсть, — Леви, скажи мне, что не так. Точно не то, что у меня нет опыта.       — Не должен я тебе ничего.       — При чем тут я, Леви? Ты сам предложил поехать к тебе, а теперь выставляешь меня. Почему ты боишься?       — Я тебя не боюсь!       — Тогда поцелуй... — я не успеваю договорить, потому что Леви хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.       — Я тебя не боюсь. — повторил последний раз, как будто самого себя переубеждая, и тут же скользнул по моим губам своими. Мягко, тепло, но без эмоций.       Когда он отстранился, я почти физически почувствовал тоску, его тоску.       — Леви, пожалуйста. — не знаю, что я у него просил, не понимаю, — Пожалуйста, я умоляю тебя.       — Нет, это я прошу тебя, не лезь ко мне, Эрен. Я тебе не игрушка, которую можно починить, уяснил?       — Никогда так о тебе не думал. — слова утонули в очередном его поцелуе, сухом и скупом, как будто чтобы заткнуть.       Я обхватил его руками, притягивая к себе, он без сопротивления сел на мои колени, но держался далеко, непостижимо далеко. У меня не было права, он не давал разрешения, скорее всего реакция на меня была чисто телесная и не больше, и плевать ему на меня, или нет. Я ничего не понимал, но продолжал удерживать, не решаясь снова поцеловать или просто коснуться.       — Эрен, у меня нет сил сопротивляться, но я хочу вырваться. — признание далось Леви с трудом.       — Ты не уйдешь. — говорю как приговор.       — Послушай меня, я хочу уйти, просто не могу.       — Тогда поцелуй меня снова, потому что я тоже так не могу.       И он целует, всё ещё так, как будто мы находимся на разных частях города, настолько далеко, что становится противно.       Если бы я влюбился в кого-то другого, то сейчас мы гуляли бы по улице, обжимаясь по углам, ласкаясь по любому поводу. Мы бы строили планы, знакомили друг друга с друзьями и семьей, и я точно не чувствовал бы себя гребаным насильником.       Но у меня был только Леви, который хмурился, даже целуя меня. Леви, который никогда не сможет полюбить меня, никогда не примет, никогда, никогда, и ещё сто раз никогда. Но это неважно, пока он путается в моих волосах, путается в моих губах, почти непонятным образом умудряясь целовать меня так, что я не чувствую ничего, кроме отвращения.       У Леви тонкая кожа, у Леви холодные пальцы. Леви не издает ни звука, растворяется в тишине спальни, и я боюсь нарушать это. Леви углубляет поцелуй, наши языки сталкиваются, я уже не хочу думать о том, что у него там в голове. Если он собирается продолжать, то я тоже, пусть потом будет хуже в сто крат. Дышит Леви через нос, ни на секунду не отпуская мои губы, его глаза закрыты. У меня не получается сосредоточиться, пока Леви старательно трется о мой слабый стояк, я всё ещё далеко.       Раньше мы ругались, спорили, и всё это напоминало соревнование, гонку, в которой точно кто-то может победить. А сейчас всё не так, а как будто это повинность. Слишком пусто, заполнить чем-то кроме обжигающей нервные окончания страсти почти невозможно.       И тут Леви остановился.       — Ну? Что не так? Всё как ты хотел. Или мне что, станцевать для тебя? Ты ведь так хотел, нет?       — Чувствую себя предметом.       — Нет, малыш, предмет тут только я. — Леви непонятно откуда достал электронку, затянулся и выдохнул прямо в лицо, — Езжай домой, Йегер. Подрочи на гей-порно и ложись спать, главное простынку не запачкай.       Сказав это, Леви застегнул пуговицу на моих джинсах, равнодушно слез и вышел из комнаты. Я сидел как оплеванный и не понимал, откуда взялась эта хрень. Что я сделал не так? В очередной раз Леви устраивал мне сцену, при этом делая вид? что я виноват и всё испортил. Этот заносчивый гандон что, считает, что я буду это терпеть? Он придумывает что-то, потом заставляет меня поверить, принять участие. Плевать что. Я раз за разом делаю то, что он хочет, я делаю это всю жизнь, сколько себя помню. Он говорил ждать и я ждал все эти годы, злясь и проклиная, а потом всё равно возвращаясь к нему. А ему всё мало, он хочет от меня всего и сразу, и чтобы я догадывался сам.       А сейчас он наверняка кипятит воду на чай, полностью уверенный в том, что я сейчас приползу к нему, буду извиняться и замаливать. А он как добрый дядюшка простит меня, позволит пару раз поцеловать, а потом всё по новой.       Наверное он правда не в себе. Иначе зачем так себя вести. Зачем отталкивать, злить и вынуждать все время быть тем, кто всё рушит. Он постоянно отталкивает от себя, а потом обвиняет, что это я шёл за ним недостаточно быстро. Чего ему нужно от меня?       Перед глазами была не пелена, но пол казался слишком далеко, а в висках пульсировало. Это вышло за грани нормального, Леви добился, чего хотел.       Он стоял на кухне, как я и думал. Чайник шипел, уже плевался. И он точно знал, что я никуда не уйду, но доводил меня и доводил. Припоминал мне всех подряд, вынуждал верить в свои идеи, отталкивал, отвергал моё обожание, но снова и снова заставлял себе поклоняться.       Я встал прямо за ним, так, что Леви оказался зажатым между мной и кухонной тумбой. Ударить бы его головой о выступающий угол полки, чтобы пробить, чтобы увидеть что там за форфором, понять как он работает. Раскусить тонкие жилы на шее и связать с собой, чтобы боялся еще больше. Уйти я не могу, хлопнуть дверью не вариант, это будет последний раз, когда вижу Леви, знаю это, почти готов поклясться.       Чего ему от меня надо?       Единственным объяснением был страх, нежелание брать на себя ответственность. Леви врал, он боялся меня. Именно меня, потому что знал, как воспитал, знал, что я догоню его, буду раздумывать над тем, как проломить ему череп, а в итоге сдамся и вместо наказание делая то, что скажет.       — Ты хочешь, чтобы я сделал что-то плохое?       — Хочу, чтобы ты оставил меня. — бросает, даже не оборачиваясь, — Давай, поугрожай мне тут.       — Тогда выгони меня.       Сам не понимаю что говорю, почему руки сминают мускулистые бедра до синяков, но внутри загорается душное желание. Леви рад сносить грубые приставания, они нужны ему, он ждет возможности подчиниться, я вижу это на дне прозрачных пустых глаз. Как они вспыхивают, стоит только выпалить хамскую фразу, и мутнеют от мальчишеских порывистых ласк. И Леви ожидаемо подставляется, за секунды превращаясь из угрюмого капитана в сплошной оголенный нерв.       Он хотел чтобы его заставили.       — Леви, в твоем кабинете я подчиняюсь без лишних вопросов и споров. Но здесь, как и везде, ты принадлежишь мне. Ясно?       Рывком повернул и посадил на столешницу, ожидая, что мне прилетит в челюсть. Но зря. Леви ничего не говорил, но явственно раздвинул ноги, позволяя встать ближе.       — Ты много себе позволяешь, Йегер. — цедит Леви.       Не отвечал, не грубил, заломил голову, упираясь в дверцу шкафа, подставляя шею, почти сползая вниз, куда-то мне под ноги. Но я не позволял, крепко держал за колени, отбрасывая его бьющиеся руки в сторону, чтобы не мешал. Леви нервничал, и ему не нужно было моё почтение, он хотел выплеснуть энергию, почувствовать себя не несущим ответственность ни за что.       — Отцепись, Эрен... — шипит, и тут же сам целует, выпрашивая больше.       В какой-то моменты мы оказались на полу кухни, его тело странно дергалось подо мной, и теперь я точно знал, это не желание избавиться от меня, это усталось, страх, гнев, боль и бесконечный ужас, и я могу избавить его от этого. Это оказалось просто, принять правила игры, давить на него, заставлять вырываться. Если бы я ударил его, он бы не издал и звука, но когда я нежно касался, он стонал и ломал пальцы.       — Кивни, если можно идти дальше. — тихо сказал я.       Леви коротко кивнул, и мне показалось, что от этого простого кивка зависела вся моя жизнь.