Как приручить дикого зверя

Я уже сбился со счета, сколько дней Артур не выходит на улицу. Нет, район у меня не опасный, да и я его насильно в квартире не держу, он просто не хочет. Я, когда иду, например, снимать деньги с карты, предлагаю Артуру прогуляться вместе со мной, правда, он отказывается. Одежда у него есть, да и вроде в последнее время не хворает... Ладно, его всё равно надо вытащить на улицу. Пусть погуляет. У меня такое чувство от этих мыслей возникает, что Артур — собака, которую надо выгуливать. Ну не хочет — ну и не надо. Но нет, мне же надо просто взять и вытащить его на улицу. Погуляем, может, поесть возьмём. Или снегом друг в друга покидаемся. Короче говоря, решил я Артура на улицу вытащить. Заранее предупредил. Его недовольное лицо не заставило себя очень долго ждать. Опять его дёргают, да и тем более — на улицу. Но он давно не гулял. Вытащу я его наружу, ничего страшного не случится. Я, по крайней мере, на это надеюсь. Примерно в час дня я ему ещё раз напомнил о том, чтобы начал собираться. С максимально недовольной физиономией он натянул черные тёплые штаны с небольшой цепью, куртку, немного драный плащ, шарф и сапоги. Длинные лохматые волосы (стоп, когда он мыл голову в последний раз?) завязал в низкий хвост. Взял мою шапку. И как всегда закрепил свой образ величайшего Артура Рыжего амулетом в форме волчьей морды. С такой расцветкой фиг на него внимание обратишь, правда такой огромный рост и телосложение всё портят. У меня почти всё — чёрное, и только цепи на ошейнике, браслетах и брюках — серебристые. Толстовка хорошо закрывает мне горло, поэтому могу позволить себе такую роскошь, как ходить без шарфа. Мы вышли из лифта и направились к выходу из подъезда. Ох, эта маленькая дверь... Я кое-как через неё пролезал, а Артур непонятно как через неё протискивался. Конечно, не для нас же отдельные двери ставить. Хоть каску носи. Артур вышел первым, а я за ним. Он оставался на небольшой платформе, где как раз и была дверь. Пару секунд постоял, посмотрел, пооборачивался, потом вздрогнул, развернулся и стал вводить код от подъезда со словами: "Да ну эту улицу, тут холодно! " Холодно ему! Да вы что! Просто гулять не хочет. Мне тоже больше по душе целыми днями не вылезать из кровати, сидеть в телефоне и лишь изредка есть полуфабрикаты. Так, стоп, если я буду злиться из-за него, то точно ничего хорошего из этого не выйдет. До сих пор помню, как он мне тогда локтем в щеку двинул, что я неделю не то что есть, но и говорить нормально толком не мог. С ним шутки плохи. Я его конечно оттянул от двери в тёплое местечко. План побега провален. Я вижу, когда он опять обернулся и увидел группу людей, то потянулся обратно к замку. Пришлось держать его за плечо. Артур вздрогнул... Опять он испугался. Интересно, чего на этот раз: того, что мы на опасной улице, или что там люди? Впрочем, это не играет огромной роли. Он опять испугался, вот что важно. Я беру его за руку и тяну в сторону выхода со двора. Осторожно, медленно. Лед, зараза, скользкий. Мне с трудом удаётся пройти все участки с таким опасным препятствием. А Артур с невозмутимым видом и как всегда с немного прищуренными глазами спокойно шагал по крепкому льду, не боясь навернуться. С такой лёгкостью он встал слева от меня и, наверное, стал ждать дальнейших указаний. Как раз в это время посыпались снежинки. Крупные, лёгкие. Они постоянно цеплялись за одежду, волосы, усы, бороду. До сих пор умиляюсь тому, как Артур сначала морщится, потом вздрагивает, отряхивается и руками убирает снежинки с лица. А потом опять устало протирает глаза. Пару минут назад он вроде был бодрый, а теперь — опять спать его тянет. Нет, так нельзя: я его вывел, жду того, чтобы он подышал там, побегал и всё такое, подурачился немного, а не спал. Собственно говоря, если я хочу его развеселить, то это надо постараться: этого ворчуна обрадуют только деньги на день рождения. Он что, ребёнок, чтоб его веселить? Я знаю, как сделать так, чтобы его сонливость сразу пропала. Я обхватываю его за бока, прижимая его руки, и поднимаю над собой. Безусловно, для меня он тяжёлый. Но он выше меня, а при этом легче. Артур начинает брыкаться, дёргать ногами, извиваться, даже визжать от неожиданности и страха. Никто его никогда так не хватал, а тем более и не носил на руках (ну, кроме меня). А может быть, он заметил тот хорошенький, огромный сугроб и понял, в чем тут прикол. — Нет! Нет-нет-нет! Даже и не думай, скотина! Пусти-и-и-и-и! Как только я подошёл ближе к сугробу и готов было уже скинуть Артура, он упёрся в твёрдый снег ногами. Не просто упёрся, а ещё и отталкивается! Нам обоим тяжело, но всё же у меня получается кинуть его на сугроб. Как только я хочу отскочить от него, Артур каким-то неведомым для меня способом хватает меня за рукав куртки и кидает рядом. Не уж-то борьба не закончена, и Артур хочет ещё что-то добавить? Не знаю, но, как я понял, у него появилось просто огромное желание выбраться отсюда. Получилось так, что он придавил мне ногу, а я как-то упал ему на ту руку, которой он меня схватил. Ещё мы в его плаще запутались... Артур хотел выползти из-под меня, но не учёл, что я-то тяжелее. Ладно это, у него ещё снег за шиворот засыпался, теперь он недовольно ерзает. Как только встал, стал смешно подпрыгивать, ругаться себе под нос и отряхивать весь снег. А он ещё сыпался прямо под кофту. Он начинал повизгивать. Я над ним посмеялся и кое-как вылез из этого сугроба. — И что это было?! Родион, ты, по-моему, с ума сошёл... — Че сразу с ума сошёл?! — Там снег! Ты кинул меня в огромную кучу жёсткого, холодного снега! Он у меня итак в волосах и в усах застрял, а ты мне ещё за шиворот его сыпешь! — Да ну успокойся ты, весело же было. — И нихрена не весело. Знаешь, быть опрокинутым в кучу снега не такое приятное ощущение. Поругались мы с ним пару минут, потом успокоились, и я предложил ему дойти до универмага. В качестве извинения за мою выходку я обещал ему дать карточку. (Совсем забыв о том, что на ней нет денег). Пошли мы через арку, и я стал замечать, что Артур опять кимарит. Глаза прикрыл и едва заметно замедлился. Собственно говоря, для чего я его в сугроб кидал? Уж точно не для этого. Я скидываю с него капюшон, быстро снимаю шапку и убегаю в сторону к детской площадке. Черт, не надо было так резко разгоняться! Зато Артур побежал за мной в ответ. — Отдай! Гадина, отдай! Ты хочешь, чтобы я заболел, а?! — Артур разорался на весь двор, неуклюже пытаясь догнать меня и отобрать себе эту несчастную шапку. Я сворачиваю налево, к небольшому магазину, и трясу рукой, будто приманивая его. В боку колит… Скорее всего, и ему не по душе так резко и быстро бегать. — Отда-а-а-а-а-ай! Ноги-то у него длинные, поэтому бегает он побыстрее меня. Но ничего, я ловчее и изворотливее. Мне уже тяжело бегать из-за боли в боку, поэтому я замедляюсь. У него такие тяжёлые шаги, и с каждой секундой его приближения складывается впечатление, что он хочет хлопнуть меня чём-то тяжёлым. — Ну-ка, мразота! Только он на меня накинулся и потянулся за головным убором, мой рост позволил проскользнуть у него под руками и убежать обратно, влепив дружеский поджопник. Снежинки хлопьями летели нам в глаза и рот, и иногда на бегу приходилось отплевываться от них, что не очень удобно. Мне снежинка вообще закрыла правый глаз. Нам уже тяжело так долго бегать, поэтому я останавливаюсь и упираюсь руками в колени, шумно пытаясь отдышаться. Через несколько мгновений Артур догнал меня, нагло выбивая из моих рук эту несчастную шапку, натягивает себе на голову. А дальше едва не падает: выдохся. — Родион, не шути так с дедом. Ты же знаешь, дыхалка у меня — не то, что раньше. — Артур, какой дед, я старше тебя на четыре года. А бегаю, между прочим, лучше тебя! — Да?! Серьёзно?! Лучше меня?! Да ты лучше меня только глазки строишь, а по нормативам я всегда был лучше тебя! И бегаю я немного быстрее тебя! — А шапку-то ты не отобрал! — Это был запрещённый приём! Так было не честно! Уставились мы друг на друга со злостью на глазах, пару секунд поливали друг друга русским матом, потом решили пойти в другой магазин. Вряд ли он на меня обиделся: я так много раз делал, и он не обижался на меня очень сильно. Тяжело дышал Артур где-то минуты три, потом успокоился и... Опять сонный?! Да что же это с ним такое происходит?! Ну уж точно не в спячку впал. Постепенно стал замедляться. Я решил идти в его темпе. Он снова состроил грустное выражение лица, опустил голову и прикрыл глаза. Мда, мои старания оказались напрасными. Ну ничего, у меня есть ещё одна идея, как взбодрить его. На этот раз у него точно не останется шансов уйти таким сонным! Я останавливаюсь и жду, когда Артур заметит это. Прошёл он шагов семь, когда заметил то, что меня рядом нет, и остановился. Как только обернулся, ему в плечо звонко прилетел комок снега. — Ай! Ты чего делаешь?! — Ничего, — я невинно улыбаюсь, хлопаю глазами и прямо перед ним леплю новый снежок, и швыряю в него. Попадаю куда-то в живот. — А-ай! Да чё ты... — я кое-как слепил третий снежок и кинул ему в лицо. Тот успел среагировать, закрыв лицо рукой. —Э-эй, я тебе говорю, прекрати! — А то что? — я усмехаюсь, чтоб всё выглядело так, будто я его дразню и нервирую, перекатывая в руках новый патрон. Артур начал пятится назад, потом зашёл на небольшую площадку, где было много снега, так ещё и настоящий рельеф. С ямами, низменностями и возвышенностями. Неплохой полигон для снежной стрельбы. Как только он нагнулся за небольшой кочкой, я тихо, пригнувшись, забираюсь чуть дальше, за другую горку. Мы оба подготавливаем боезапасы. Ну, как мы: Артур возится, дует и трет руки, а я целюсь в него. Он приподнимает голову, и я в тот же момент отправляю этот снежок прямо в него. Снежок скинул с Артура капюшон и едва не сбил шапку. Мы рассмеялись. (Я был в перчатках, а он нет) Артур перестал медлить и сначала заполз за горку, чтобы я в него попасть на смог, потом начал обстрел: сначала кинул снежок мне в плечо, потом как-то попал в бедро, а потом и вовсе промахнулся. А я ему и кричу: "Мазила! Ни разу не попал! " Артур, видимо, в недоумении: знает, что попал. Да и на моих чёрных вещах следы от снега просто так не скроешь. Он выглянул, и тогда мне удалось закинуть снежок прямо ему в лицо. Он засмеялся и упал, шутливо поднимая руки вверх. Я быстро вскакиваю, беру пару снежков в руку и, подбегая к нему, начинаю кидать снежки ему в живот, ноги, руки. А он закрывается, уворачивается от обстрела и звонко смеется. Как только все мои боеприпасы закончились, я сажусь рядом с ним. Пару секунд мы просто отсмеиваемся, а потом случилось неожиданное: Артур взял снежок и влепил им мне прямо в лицо! Ещё рассмеялся и дал по задним. Я этого так не оставлю! Азартный я решаю схватить Артура за штанину, вынудить его упасть на мягкий снег, потом беру заготовленные им боеприпасы и начинаю обстрел, наспех отряхнув лицо от осколков. Он лежит на животе и ловит спиной и ногами новые комки снега. Потом, когда ему удаётся отсмеятся, отпинывает меня, переворачивается на спину и кидает снег уже в меня, сбивая мне шапку. Мы кидаемся снегом, смеемся, дурачимся, как дети. Как будто в прошлое вернулись, в беззаботное детство. Снег полностью застрял у нас в волосах, усах (а у меня ещё и в бороде), носы и щеки у нас красные, руки у Артура тоже красные. Но, несмотря на это, нам обоим очень весело. Даже если мы заболеем, эта забава, как детская игра в снежки, того стоила.