Страсть

      Нейтан мерил шагами раздевалку на катке. Кажется он теперь с точностью может ответить кому угодно ее размеры в длину, ширину и даже по диагонали. В последнем направлении он метался чаще всего, взволнованно ероша кудри. Мысли проносились в голове подобно стрижам и даже со свистом, от чего непрерывно ныл левый висок. Нейтан морщился и растирал его пальцем, не прекращая беготню по раздевалке.       Все эти метания явились следствием разговора с Шейлой. Иначе и быть не могло. Одного лишь звука голоса было достаточно, чтобы кровь понеслась по его жилам с бешеной скоростью. А тут еще совершенно ошеломительные и даже обескураживающие новости.       — Ты ведь знаешь, ради твоего спокойствия я на многое готова, — мягко ворковало в трубке, и Нейтан мысленно видел легкую улыбку на алых губах. — Один очень крупный полицейский чин мой давний поклонник. Надеюсь, ты не ревнуешь? Впрочем, можешь даже слегка поревновать. Мне будет приятно. Я кажется скатываюсь в пустую болтовню. Просто я не видела тебя две недели и … Хорошо, хорошо … только факты. Итак, я устроила якобы случайную встречу с моим высокопоставленным другом. Если ты еще помнишь: «мисс Внезапность» и все такое. Он был просто счастлив меня видеть. Раз десять повторил эту фразу. Ну и, разумеется, не мог отказать в крошечной просьбе старой подружке… Хотя, не такой уж и старой… В общем, согласно новейшим данным, пока еще не попавшим на новостные сайты, этнографическая экспедиция нашей общей знакомой уже вне опасности. Представь себе, они связались с проводником, болваном, каких мало. Местность он знал плохо, но желание срубить побольше зеленых американских денег было слишком сильным. Язык у этого горе-проводника был подвешен великолепно, говорил убедительно и вот результат: группа из пятнадцати человек проплутала в мексиканских джунглях две недели. Ни слуху, ни духу. Но все хорошо, что хорошо кончается. Ребята отделались легким испугом. А синьор проводник вовремя смылся. Такая вот история. Что-то я не слышу криков радости. Эй, там на проводе! Ты жив вообще?       — Д-да, жив, — с трудом произнес Нейтан. Трубка плясала в его руке. Крошечные молоточки пульсов бились и трепетали почти по всему телу. Подобного спектра эмоций не доводилось ему испытывать никогда раньше. Соображение работало плохо. Сейчас он смутно вспоминал, что задыхаясь от волнения бормотал в трубку какие-то глупости, с трудом подбирая слова благодарности. На другом конце Шейла уловила неладное. Шутливый тон ее как ветром сдуло. Теперь она старалась успокоить Нейта, и даже предложила приехать. Однако он взял себя в руки и уверил, что с ним все нормально. Просто он немного растерялся. От радости.       — Но теперь уже незачем терзаться, — продолжил он уже более спокойным тоном. — Олив жива и все будет хорошо. Спасибо, Шил. Ты сняла огромный камень с моей души.       «Я сняла, а ты положил», — вздохнула про себя Шейла, но вслух сказала, что тоже рада этим новостям и надеется, что все обернется в хорошую сторону.       — Шил, — выдохнул в трубку Нейтан. — Ты удивительная. И мне иногда кажется, что мы еще не все сказали друг другу. Какие-то очень важные вещи не были произнесены вслух.       — У нас еще будет время их обсудить, — отозвалась певица. — Встретимся. А пока желаю тебе счастья.       — И я тебе тоже, — прошептал Нейт, завершая разговор. Эмоции продолжали бушевать в нем. Поначалу выплескивалась радость от осознания того, что его девочка нашлась. И вроде бы даже не очень пострадала. Хотя … он ведь не знал точно подробностей. Мало ли что могло случиться в тех джунглях. Но, по крайней мере, она жива. А ведь он уже начинал бояться самого страшного. И чувство вины за собственное легкомыслие терзало бы его в таком случае всю жизнь. Но все обошлось. Вроде бы обошлось. Но вот только … Почему она не звонит? Ведь он должен быть первым, чей номер она бы набрала, чтобы подать вести о себе. По всей логике вещей. Однако этого не случилось. Она молчит. И это молчание сильно тревожит его.       Эти мысли не оставляли Нейтана и в машине, когда он ехал домой с тренировки. Он продумывал варианты. Могло ведь что-то случиться с телефоном? Могло. Потерялся, сломался, связь не ловит. Но в таком случае, она бы могла попросить у кого-то. Всего лишь два слова: «Я жива, любимый». «Любимый»… Нейтан ощутил укол в сердце. Пальцы его нервно дрогнули на руле. Если бы она только знала … А может быть уже знает? Но откуда? В конце концов, может быть Олив просто не оправилась еще от нервной поездки. Или она в больнице, и ей просто не до него. А он торопит события, потому что хочется поскорее увидеть ее глаза, и понять, что там, в душе.       Нейтан довольно резко затормозил у дома. Долго возился в бардачке, разыскивая там входной ключ. Потом дважды ронял его уже у входной двери. Мысли … мысли … проклятие какое-то. Рухнул на диван, чтобы пара минут мертвой неподвижности как-то освежили его. Да куда там. И снова заметался маятником по комнате.       Он должен ее увидеть. Сейчас. Немедленно. Да, у него на душе тяжелое признание, слова, как камень, которые он должен будет произнести. Сейчас или лучше потом, при встрече глаза в глаза. Тогда он сможет. Впрочем, как получится. Пусть даже будет больно, но все же лучше так, чем терзаться этой неопределенностью. И Нейтан торопливо завозился с планшетом, устанавливая связь.       «Только бы все удалось … не сорвалось, — стучало в голове. — Лив, ответь мне».       И его мольбы были услышаны. Олив появилась на экране. Очень загоревшая и похудевшая. Лицо осунулось, а темные тени делали ее синие глаза просто огромными. Он ведь так хотел заглянуть в них. А теперь казалось, что он смотрит прямо в бездну.       — Привет, — осторожно произнес Нейтан, вглядываясь в лицо девушки, стремясь найти в чертах тот образ, что хранился в его сердце. Что-то в ней изменилось. Что-то было не так. Какая-то лихорадочность в движениях, во взгляде. Как будто ее что-то тяготило.       — Привет, — отозвалась Олив. В голосе не было ни радости, ни сердечности. Лишь усталость и легкое напряжение.       — О тебе не было вестей две недели, — фразы давались Нейтану с трудом. Разговор увязал, словно путник в горячих песках пустыни. А ведь они и десятком слов еще не обмолвились. — Я очень волновался и … — какая-то фальшивка. «Волновался»… Не так то уж он и волновался. Находил время и для развлечений.       — Да, мы влипли в историю с проводником, — как-то равнодушно ответила ему девушка. — Он оказался аферистом, а мы дураками.       «Да, я знаю», — чуть было не ляпнул Нейтан, но вовремя прикусил язык. Как ей объяснять, откуда он узнал эту информацию? Шейлу вспомнить будет ну просто очень к месту.       — Но сейчас ты … вы … уже в безопасности?       — Да. — Чувствовалось, что разговор тяготит и Олив тоже. — Нас привезли в Мехико. Экспедицию прервали. На время. Мы кое-что успели сделать. Но мало. Будем решать через время, когда соберемся еще.       С каждым сказанным ею словом Нейтан мучительно ощущал, что теряет не только нить разговора, но и саму Олив. Она будто изо всех сил старалась отгородиться от него. И он пытался понять, почему, чтобы сломать ту стену между ними, что становилась все выше и выше.       — Олив! — наконец его прорвало. Слова полились водопадом. — Я понимаю, что ты пережила сильное потрясение. Вернее даже не понимаю еще в полной мере, что там было. Сейчас ты очень устала и подавлена. Ты должна отдохнуть. Но скоро ты приедешь, и мы все обсудим. Не через чертов экран, а … ну ты понимаешь. Нам очень нужно поговорить. Я тоже должен тебе рассказать … но это все подождет. Главное, чтобы ты пришла в себя.       — Нейтан, — ее голос слегка дрогнул. — Я знаю.       — Что знаешь? — он почувствовал как похолодели пальцы.       — Все знаю, — Олив отвела взгляд. — Все, что ты хотел сказать. О тебе и … Шейле.       — Откуда? — до чего глупый вопрос.       — Какая разница, откуда? Разве это что-то меняет? В наш век переизбытка информации всегда мелькнет «желтая» страница. Или «добрый» человек найдется, чтобы «глаза открыть». Но … может быть это и к лучшему, — внезапно перебила себя девушка. — В сложившихся обстоятельствах.       — Каких обстоятельствах, Олив?! — в отчаянии воскликнул Нейтан. — Какие могут быть обстоятельства, если речь идет о нашем счастье или сломанных судьбах. Да, я негодяй, подлец, изменник. Ну, ругай меня, как только можешь. Я не стою тебя, да. Но только не руби все вот так сразу. Дай мне как-то объяснить, чтобы ты поняла. Чтобы я сам, наконец, понял, что произошло. У меня это все до сих пор в тумане, Лив.       — Нейтан, должно быть мы поторопились немного, — фраза прозвучала, как приговор. — Приняли за любовь лишь влечение. Чтобы во всем разобраться, нужно расстаться. Так будет лучше.       — Что ты говоришь, Олив? — ошеломленно и даже немного испуганно пробормотал Нейт. — Расстаться … нет, невозможно. Да мы же потом не простим друг другу того, что упустили единственный шанс все выяснить. Лив, скажи, что ты пошутила, — в его взгляде читалась мольба. — Скажи, что ты приедешь и выслушаешь меня.       — Я приеду, — девушка тяжело вздохнула, стараясь не смотреть в глаза своему собеседнику. — На днях приеду. Но … не к тебе.       — Что? — он вздрогнул, как от удара. — То есть как, не ко мне?       — Нейтан, я прошу тебя, — голос Олив дрогнул. Казалось, она пытается сдержать слезы. Ее пальцы так сильно сцепились в замок, что совсем побелели. — Мы не увидимся. Так надо. И, пожалуйста, закончим этот разговор. Только больнее будет обоим. Не мучь ни себя, ни меня. Это слишком тяжело. Прощай.       Связь резко оборвалась, оставив ошеломленного Нейта в тишине и полнейшей прострации. Он так добивался этого разговора, надеясь, что он принесет облегчение его душе. А пришло лишь разрушение. Она исчезла из его жизни. Исчезла навсегда. Неужели навсегда? Неужели он все разрушил и она не сможет простить? Как же она все-таки узнала? Впрочем, действительно, какая разница? Узнала. И он не смог смягчить удар, как надеялся.       «Я приеду, но не к тебе», — всплыла вдруг в мозгу последняя фраза. К кому же тогда? Почему не к нему, все-таки?       Нейтан почувствовал какую-то лихорадочную дрожь внутри. Голова стала тяжелой, а на плечи навалилась такая свинцовая усталость, словно он сто раз без перерыва прокатал свою произвольную программу со всеми квадами. Олив … она другая. Да, она разочарована и убита его изменой и все такое. Но не только. Там что-то еще случилось в этой проклятой Мексике. Но что? О каких обстоятельствах она говорила? Он должен узнать. Но не сейчас. Сейчас он должен уснуть. Хоть на пару часов. Иначе лопнет голова.       «Завтра, все завтра… Олив, почему же все так… нелепо?» — это была его последняя мысль перед тем, как провалиться в черную бездну сна без сновидений.

***

      Утром, приложив серьезные усилия к поискам, Нейтану удалось выяснить, что Олив прилетает через три дня. Он твердо решил встретить ее рейс в аэропорту. И вполне возможно там удастся обнаружить какие-нибудь недостающие подробности всей этой более чем странной истории. Три дня ожидания. Да уж, у Рафа кажется добавилось седых волос. Нейтан отрабатывал финальную хореосеквенцию Моцарта. И тренер, уже много повидавший в фигурном катании, был сейчас свидетелем жутковатых вещей. Вообще-то в этой части предполагалось изображать борьбу добра со злом. Однако Нейтан в его нынешнем состоянии несколько по другому интерпретировал современную версию австрийского классика. У него эта часть превратилась в настоящий ад, а сам он был похож на вырвавшегося на свободу демона. Рычащего и жаждущего крови. Бледный, с горящими глазами и взлохмаченными кудрями, он на бешеной скорости носился по льду, дирижируя каким-то адским оркестром, под который с ледяной улыбкой отплясывала сама Смерть. Изломанная пластика рук, разрывающих что-то, диковатые перепрыжки. Все это вместе работало на какой-то безумный и жуткий образ. В данном случае Нейтан просто выплескивал на окружающих тот ад, что бушевал сейчас в его душе.       Наконец, наступил день Х. Нейтан еще накануне отпросился с тренировки в аэропорт, обещая наверстать все вечером. Раф даже спорить не стал, настолько его вымотали эти три дня. Впору было за голову хвататься, до чего все эти страсти возникли не вовремя.       В аэропорту Нейтан смешался с толпой. От нетерпения он приехал раньше. Пришлось ругаясь про себя, бесцельно слоняться по светлому посещению, тупо разглядывая в окно прилетающие и улетающие самолеты. А заодно напряженно вслушиваться в голос диспетчера, объявляющего рейсы, опасаясь пропустить тот самый, нужный. К счастью, он прилетел без задержки, и Нейтан, со своего наблюдательного поста вглядывался в лица прибывших пассажиров, словно охотник, выслеживающий добычу. И вот, наконец, знакомая хрупкая фигурка с рюкзаком за плечами. Он кажется слишком массивным для нее. Сильно уставшая, с напряженным взглядом, но такая родная. И очень одинокая в этой толпе. Нейтану мучительно захотелось броситься к ней и обнять. И он уже даже дернулся, но тут же замер и сделал пару шагов назад. Ибо к Олив подскочил какой-то крупный и неуклюжий бородач. Он радостно размахивал огромными ручищами и выкрикивал что-то, чего Нейтан не мог слышать. Потом сгреб девушку в охапку. Она не сопротивлялась, только улыбнулась устало. Кивнула в ответ на его болтовню. Бородач подхватил ее рюкзак, приобнял Олив за плечи и увел по направлению к выходу. Нейтан незаметно проследил, как они оба сели в видавший виды пикап и укатили куда-то. Возможно даже домой к этому бородачу. Мысль эта пронзила сердце Нейтана острым ножом. Так вот какие обстоятельства она имела в виду. Всего лишь банальная интрижка и ничего больше. Быстро же она утешилась.       Нейтан просто весь кипел от бешенства. Как и большинство мужчин, собственную измену он уже воспринимал в этой ситуации, как легкий проступок. А вот то, что девушка нашла ему замену, казалось страшнейшим преступлением. Это просто жгло его каленым железом. Он задыхался, вспоминая улыбки, нежные взгляды, ночи, что она дарила. И все это ложь, ложь, ложь! Нейтан стучал кулаком по рулю в машине. О женщины, все вы одинаковы! Вползете в сердце, словно змеи, отравите сладким ядом, а потом смеетесь над нашими муками. Ненавижу!       Можно себе представить настроение, с которым прошла вечерняя тренировка. А закончилось все тем, что Нейтан стал снова ощущать боль в бедре. Еще только этого не хватало в главном сезоне в карьере. Он даже стал слегка прихрамывать, когда шел к машине, чтобы ехать домой. Плюхнулся за руль и на минуту задумался. Ехать к себе в этом взвинченном состоянии, чтобы валяться на кровати мучаясь от бессонницы, совершенно не привлекательное занятие. А в том, что уснуть он сегодня не сможет, Нейтан даже не сомневался. Что же делать? Куда ехать? Да куда-нибудь. Лишь бы двигаться. Чтобы пейзаж за окном быстро сменялся. На какой-то радиоволне в машине мурлыкала песня на французском: Parfois j'y pense, parfois ça m'élance Ces images, ces états, ces ébats où toi Avec qui et comment... C'est un mal viscéral qui me rend différent C'est ma jalousie       «Ma Jalouse» (моя ревность), единственное, что было понятно Нейтану из текста. Он сейчас бешено ревнует. А ведь всегда считал себя свободным от этого чувства. Ревность есть чувство собственника. Это довольно гадко. И разве Лив его собственность? Разве ему хотелось бы запереть ее под замок, чтобы мир она могла разглядывать лишь сквозь эти самые жалюзи, как поступил ревнивый супруг в легенде? Ведь нет. Но почему же его тогда изнутри пожирает огонь? Уязвленное самолюбие? Да, это и есть ревность. Черная и отвратительная до тошноты. Да впрочем, к черту все! Иначе его разорвет на куски. Смотри-ка лучше на дорогу. Кстати, знакомое что-то. Куда это меня занесло? Да это же вилла! Разве я хотел попасть сюда? К Шейле… А ведь в самом деле, подсознательно он стремился сейчас к ней. Искать забвения? А может утешения раненому самолюбию? Но здесь кажется гулянка.       Роскошный дом сиял огнями. Около бассейна с бокалами толпились гости. Слышался смех и громкая музыка. Кто-то даже вытанцовывал замысловатые па. Словом, веселье было в самом разгаре. Если его машину сейчас заметит Шейла? Нет, нужно как-то незаметно исчезнуть. Не должен он со своими этими душевными разладами лезть сейчас к Шейле. Не по-мужски это, как-то. Она сказала тогда, что их дальнейшие встречи будут болезненны для нее. Он обязан уважать ее чувства. Если хочет считать себя человеком, мужчиной.       Нейтан выехал к океану. Отсюда открывался красивый вид, и ему захотелось остановиться и подышать. Парень выбрался из машины и прислонился к капоту. Было довольно прохладно. Ветер слишком свежий. Нейтан ёжился, но все же ему было приятно, что порывы так сильно треплют его волосы. Казалось, что и мысли в голове должны проясниться. А это весьма и весьма к стати.       Он не знал, сколько стоял вот так, в оцепенении, глядя на перекатывающиеся волны океана, подставив лицо освежающему ветру. Шум волн мешал ему слышать другие звуки. Но яркая вспышка фар за спиной, заставила Нейтана с неудовольствием подумать, что он здесь больше не один.