Страсть

      До чего же ты безвольный человек, Нейтан Чен. Абсолютно бесхарактерный. Ты ведь твердо решил бежать сегодня из этого места. Исчезнуть, испариться из жизни женщины, чтобы не терзать ее лишний раз. Не втягивать в трясину своих любовных разборок. Она вовсе не обязана тебя из нее вытаскивать. Сам запутался, сам и выбирайся. А ты? Чем ты вот сейчас занят? В жаркой истоме, в абсолютно бесстыдном, обнаженном виде, раскинулся на лежанке у бассейна на той самой вилле. Ни о чем не думаешь. Голову уютно устроил на ее животе, а взор твой устремлен на беспокойно искрящуюся звездочку в небе, безмолвную свидетельницу всего, что здесь происходило. Не одобряя и не осуждая, тысячи лет бесстрастное небесное светило наблюдает за проявлениями человеческой страсти. И мерцание пульсации, кажется, совпадает с ритмом биения твоего сердца. Ты смотришь на эту звездочку, чуть прищурясь, и готов заурчать от удовольствия, потому что в это самое время пальцы Шейлы рассеянно и очень нежно перебирают твои кудри.       Вот только не надо сейчас говорить, что она сама появилась. Примчалась на бешеной скорости в своей манере. Кто бы мог устоять перед этой чаровницей. И ты не смог, кто бы в этом сомневался. Теперь вы предаетесь разного рода безумствам, выпивая друг друга с алчной ненасытностью умирающих от жажды. Воистину достойная картина, завершающая сегодняшний безумный день.       Разумеется, он был ошеломлен там, у океана, когда узнал вначале машину, а затем увидел и ее ослепительную хозяйку. Нейтан был уверен, что проведет эту ночь в компании лишь ветра и океанских волн. Он хотел подумать над создавшимся положением и успокоиться. Но Шейла ворвалась в его уединение. С улыбкой, несколько растрепанной прической, в коктейльном платье. Она не стала тратить время, чтобы сменить этот ультра-короткий дизайнерский шедевр нежно-розового цвета с массой перекрещивающихся ремешков и лямочек на левом плече и правом бедре. Все это больше открывало, чем скрывало ее роскошное тело. И выглядела Шейла в нем столь дерзко-юной, что Нейтан мысленно застонал и стиснул руки в кулаки так, что ногти впились в кожу. Между тем женщина приближалась, и он порывисто шагнул ей навстречу. И вот она уже в его руках, теплая, гибкая, живая и до боли желанная. Нейтан почувствовал легкую дрожь, едва только упругая грудь и крепкие бедра Шейлы прижались к нему. Тело мгновенно отреагировало, вспомнив пьянящие ощущения, связанные с их страстной близостью, а голова слегка закружилась от знакомого аромата, сводящего его с ума. Как он только жил целых две недели, не чувствуя как ее тело впивается в его собственное, сливаясь с ним в единое целое. Да, она была необходима ему именно сейчас. Именно этих безумных объятий и близости он хотел, когда без цели носился по дорогам, вместо того, чтобы крепко спать после изнуряющих тренировок. Хотел и боялся себе в этом признаться. Потому что все это снова и снова заставит его забыть обо всем на свете. Забыть самого себя.       — Ты сумасшедшая, — выдохнул Нейтан в золотые волосы Шейлы. — Куда ты подевала гостей?       — Разогнала всех, — женщина засмеялась тихим переливчатым смехом. — Они все ужасные зануды. Как только поняла, что из-за них некий молодой человек на белой «Тойоте» так и не решится переступить порог моего дома. Очевидно по причине крайней застенчивости.       — Но… как же ты меня нашла? Я сам не знал, куда еду.       — Ну вот и я тоже не знала. Здесь одна дорога. И машин не так много в столь поздний час. Искала какое-нибудь романтическое и уединенное местечко. И, как видишь, не ошиблась. Здешний пейзаж просто восхитителен. Здесь наши вкусы совпали.       — Интуиция, значит, — Нейтан прищурил глаза. — Что ж, может быть. Но я бы скорее поверил в то, что ты узнала о моем местонахождении с помощью магического шара. Ну или карты раскинула, в крайнем случае. Такой способ тебе больше подходит.       — И ничего то от тебя не скроешь, — притворно кротко вздохнула Шейла. — Пожалуй, стоило оставить всю эту маскировку с машинами и прилететь сюда на метле.       — В жизни не прощу, что лишила меня столь впечатляющего зрелища, — насмешливо пробормотал Нейтан, целуя ее в шею.       — Ну признавайся теперь, от кого бежал на край света?       — От себя самого, — Шейла почувствовала, как он вдруг напрягся. Волнистая прядка упала на лоб. Женщина легко и нежно отвела ее на место. Какое же это было удовольствие — вновь сражаться со змейками-искусительницами.       — Что-то в этом роде я и ожидала услышать, — задумчиво проговорила Шейла. — Ты все рассказал Олив, и вы поссорились?       — Я с ней не ссорился, — Нейтан как-то резко и нетерпеливо дернул плечом. — Да и вообще ей все равно. Там уже есть утешитель. Двухметрового роста, с бородой джихадиста. Я видел их, в аэропорту.       — А ты, друг любезный, не мог, не разобравшись в ситуации, просто нафантазировать себе всякой ерунды? А теперь с ума сходишь от ревности.       — Ничего я не схожу, — упрямо буркнул Нейтан. — И давай оставим это.       — Хорошо, давай оставим, — согласилась Шейла после минутного размышления. — Вижу, тащить тебя надо. Из темноты, в которую ты себя загоняешь. Знаю один способ. На себе проверено. Побольше адреналина. Так что пошли. — Она схватила его за руку.       — Куда? — парень слегка опешил от неожиданности.       — Вершину покорять будем, — рассмеялась женщина, наслаждаясь ошарашенным выражением его лица. — Чертовы ходули, — она живо скинула босоножки на шпильках. — Если заберемся на этот вот утес, сможем насладиться еще более прекрасным видом. Или ты боишься?       — Я не боюсь, — пробурчал Нейтан. — Хотя убежден, что лазить по скалам в темноте и в вечернем платье — страшная глупость.       — Ты предлагаешь мне его снять? — глаза Шейлы озорно блеснули.       — Нет, ты все-таки ненормальная, — вздохнул ее компаньон. — Пошли, что ли.       Утес был невысоким, и не представлял особой сложности в восхождении. Его уже покоряла не одна тысяча туристов. Но Нейтан был прав в том, что ночью задача несколько усложнялась. Неверное освещение, незнакомый путь. Однако ему показалось, что незнакомый он только для него. Шейла же двигалась уверенно, поднимаясь все выше и выше. И Нейтан невольно любовался свободными движениями ее тела и той диковатой грацией, с которой она карабкалась все выше и выше. Она казалась беспокойным световым лучом, указывающим ему путь.       — Здесь остановись, — голос Шейлы звучал почти ровно. Будто она совершала променад в парке. — С этой площадки и город видно. Весь в огнях. Можешь передохнуть.       — А ты? — тревожно спросил парень, видя, что она не собирается останавливаться.       — А мне нравится вон тот уступ, — Шейла указала на место выше, узким треугольником разрезающее пространство.       — Да тебя ветром снесет! — Нейтан схватил ее за руку.       — Значит, улечу, как птица, — с беззаботной улыбкой женщина высвободила руку, все-таки поднялась наверх и остановилась на самом краю. Нейтан даже ощутил легкую дурноту, глядя на это безумие.       — Сумасшедшая и упрямая, — Нейтан закрыл глаза. Видеть, как она подходит к самому краю, было не в его силах. С минуту он слышал только шум ветра и океанских волн. Но вдруг: Casta diva, chi inargenti, Queste sacre antiche piante, al noi volgi il bel sembiante senza nube a senza vel!       Это больше походило на сон. Великая и вечная «Casta diva» в этот час и в этом месте. Неужели Шейла … Нейтан открыл глаза. Да, ее голос, глубокий и сильный, удивительно гармонично вплетался в природный аккомпанемент. И сама она, стоящая на краю обрыва с руками, воздетыми ввысь, напоминала ту самую друидскую жрицу, с мольбой взывающей к далекой и девственной Луне. Сходство усиливало и платье, в свете той самой луны кажущееся белой туникой.       Нейтан вдруг вспомнил свои полусны в ароматическом мраке. Исида… Иштар… Снова зазвучали в его голове древние имена. Разве могла обычная смертная вот так запросто стать над обрывом, полностью отдаваясь во власть ветра? Да еще этот голос, переворачивающий душу. Нейтану хотелось, чтобы голос этот звучал вечно, и в то же время ему было страшно за Шейлу. Он предпочел бы все-таки, чтобы она спустилась к нему, чтобы сжать ее в объятиях как можно крепче и больше никогда не отпускать в такие опасные места.       И она спустилась к нему. Не богиней, ни жрицей. Обычной женщиной шагнула прямо в его протянутые руки.       — Шейла, Шейла, — шептал Нейтан, прижимая ее к себе. — Ты явно хочешь довести меня до инфаркта такими трюками.       — Я всего лишь пытаюсь вытащить тебя из тупиковой ситуации, — тихо смеялась женщина. — Методом шоковой терапии.       — Я тоже сейчас применю этот метод, — слегка разозлился парень и впился прямо в эти алые насмешливые губы. Было что-то необыкновенно притягательное и возбуждающее в том, чтобы целоваться до одурения именно здесь. Когда ветер бьет прямо в лицо, а ты вознесен над всеми, счастлив и недосягаем. Порой им не хватало воздуха, но прерывать восхитительное безумие никому не хотелось. Рука Нейтана ласкает открытое бедро женщины. Однако пальцы его то и дело натыкаются на туго переплетенные ремешки и веревочки.       — Хотел бы я знать, кто придумал эти штучки, — Нейтан почти рычит, пытаясь поддеть очередной ремешок.       — Платье из последней коллекции дома Чензано, — Шейлу откровенно забавляет его пылкость.       — Доберусь до его инстаграмма, напишу, что он садист, — пообещал разгоряченный парень.       — Поехали ко мне домой, — прошептала Шейла ему на ухо, и слегка прикусила мочку. — Пока ты не разнес тут по камешку прибрежные скалы.       На вилле они были уже примерно через полчаса. Шейла не умела ездить спокойно, а Нейтан в этот раз азартно пытался ее обогнать. Но, к вящей его досаде совершенно в этом не преуспел.       — Надеюсь, скрасить сегодня этот не слишком приятный для тебя момент, — сказала Шейла и небрежно чмокнула парня в нос. — Однако должна признать, что идея с покорением вершин была неудачной. Я заметила, что ты стал прихрамывать. Тот самый ритт или еще более древние шрамы?       — Бандитская пуля, — нехотя ответил Нейтан и отвел глаза.       — Ничего, я тебя живо вылечу.       — Это как, вылечишь? — подозрительно поинтересовался фигурист.       — Увидишь, — Шейла напустила на себя загадочный вид. — Но сначала накормлю. Кажется, мои троглодиты-гости не все съели и у нас полно еды. А ты можешь падать в этот шезлонг. Ужин будет на лоне природы по причине жуткой духоты.       И пока Нейтан стащив с себя футболку, с наслаждением располагался в указанном месте, она успела кажется сто раз смотаться в дом и обратно. Сменила дизайнерское платье на шелковое кимоно, едва прикрывающее бедра. Попутно натаскала к столику у бассейна легких закусок и любимое мартини. Иногда Шейла успевала покормить своего кавалера в прямом смысле, поднося к его губам какой-нибудь особенно вкусный кусочек. Ее умиляла его умеренность в еде. Эта вечная спортивная диета. Зато какой роскошный результат. Он такой тоненький и легкий. Но в руках его была сила. И ей очень хотелось испытать силу этих рук в очередной раз.       — Ну что, насытился? — поинтересовалась Шейла примерно через полчаса. — Отлично. Перемещайся теперь на лежанку. А вот и лекарство, — она показала очередную изящную баночку зеленого стекла. — Не бойся, мазь на травах. Никакой химии. Давай твое бедро. Нет, не приоткрывать. Раздевайся. Да чего я там не видела. Глупости какие. Вот так.       Шейла примостилась рядом и зачерпнула целебную мазь. Мягкими, осторожными движениями тонких пальцев она принялась втирать ее. Вначале Нейтан ощутил прохладу и легкую боль в поврежденном бедре. Но через минуту все прошло. А Шейла все скользила пальцами по его коже, нараспев шепча какие-то слова на непонятном языке. Она раскачивалась в такт им, а Нейтан силился вспомнить, где он видел что-то подобное. Ну конечно, «Хоббит. Пустошь Смауга».       — Тауриэль, — пробормотал он и Шейла улыбнулась. Она тоже вспомнила этот эпизод. — На каком языке ты говорила?       — На гэлльском.       — Ты ирландка? — Нейтан был почти не удивлен. — Так вот откуда эти глаза-изумруды       — Да, мое настоящее имя, Шиннед О`Райли. Согласно семейным приданиям, в числе моих предков были целительницы и прорицательницы, близкие к друидам. Мне перешло кое-что из их знаний.       — Стало быть, я не так уж и ошибался, — пробормотал Нейтан, снова вспомнив собственные видения. Жрица, Иссида… Вроде бы женщина, но не совсем обычная. Таинственная и обольстительная. Casta diva. И боль ведь в самом деле ушла.       Шейла же кажется уже покончила с лечебными процедурами, потому что руки ее будто бы невзначай соскользнули на живот парня, легко массируя самый низ его. Нейтан мгновенно вышел из состояния легкого транса, в который погрузился было под действием гэлльских заклинаний. Ах, какое же чувствительное место нашла сейчас эта зеленоглазая колдунья. У него вырвался полустон-полувздох. Шелковое кимоно сильно распахнулось, почти полностью обнажив маленькую грудь, вызывавшую неизменное желание прильнуть к ней губами. Нет, сейчас Нейтану не хотелось отдаваться во власть своей колдуньи. Хотелось властвовать самому. Он резко сел, и обхватил ее руками прямо под распахнувшимся кимоно. Однако плутовка, одним ловким движением вывернулась из крепких рук и вскочила, скинув с себя кимоно. Один лишь миг постояла в лунном свете, будто давая насладиться совершенством своего тела, а потом с тихим русалочьим смехом бросилась в прохладу бассейна. Восхищенный и чуть ошеломленный Нейтан последовал за ней.       Он всегда считал себя хорошим пловцом. Однако этот заплыв в бассейне изрядно поколебал его уверенность. Шейла похоже родилась наядой или нереидой. С легкостью ускользала она из его рук, разгадывая любые маневры по поимке. Словно русалка кружилась вокруг него под водой и ныряла в самые неожиданные моменты, когда ему казалось, что уже вот-вот, и она окажется в его руках. Все это бешено возбуждало и в то же время вызывало восхищение у Нейтана. Он видел, как легко и грациозно, словно во сне, двигалась в прозрачной воде фигура женщины. Сходились и расходились в процессе отталкивания стройные ножки, плавно покачивались изгибы крепких бедер, а кончики прелестных грудей, словно наконечники стрел, устремлялись вверх, когда она, отталкиваясь от дна бассейна, с быстротой молнии взмывала на поверхность. Лишь прикоснуться рукой к ее телу удавалось ему. Она же вечно ускользала в водяную бездну, словно одна из дочерей морского царя.       Нейтан злился, и в конце концов, обманным маневром ему все-таки удалось схватить в объятия свою нереиду. А может быть, ей самой уже захотелось быть пойманной. Они всплыли на поверхность, тяжело дыша, однако Шейла улыбалась, видя бешеный голод в глазах Нейтана. Что ж, она сдается на милость победителя. Руки женщины обвились вокруг его шеи, ноги оплели его бедра. Нейтан подплыл с ней к более мелкому месту, где бы он мог стоять, и прислонил спиной к стенке бассейна. Слегка отдышавшись, он приподнял Шейлу, и точным, сильным движением буквально вонзился в ее лоно, крепко прижимая к себе и сминая пальцами ее ягодицы. Вздох торжества сорвался с ее губ. Нейтан слегка улыбнулся этой реакции, недвусмысленно намекающей, что после возбуждающих игр в воде ей хотелось именно этого. Он начал двигаться в не слишком быстром темпе, рассчитывая подольше растянуть приятный процесс. Ему нравилось слушать вздохи ее удовольствия. Нравилось наблюдать, как взгляд заволакивается туманом желания, как она изгибается в экстазе, от чего грудь приподнимается над водой. Нравилось ощущать, как ноги ее в нетерпении все крепче сжимают его бедра. Уступая желанию женщины, он увеличивает темп, стремясь ускорить приближающийся финал их танца любви, что двое избранных танцуют без свидетелей, под аккомпанемент лишь собственных стонов и вздохов…       И вот наступает блаженное затишье, когда оба крепко прижимаются друг к другу, все еще слегка вздрагивая от возбуждения. Нейтан осыпает лицо и тело Шейлы сотней легчайших и нежнейших поцелуев, словно в благодарность за то, что она подобно скрипке, откликается телом на любые проявления его чувственности. Наградой ему были сияющие глаза любимой женщины.       Он так и вынес ее на руках из бассейна. Шейла все также оплетала тело Нейтана шелковистыми путами. Он бережно опустил ее на лежанку. Сам же устроился рядом, уложив голову на ее живот.       И вот теперь Нейтан лениво размышляет о разных глупостях. Например, о капризах калифорнийского климата, где погода меняется примерно раз за десять минут.Сейчас они изнывают от жары, а только недавно, на берегу, слегка поеживались от довольно свежего ветра. И он слушал, как звучал ее голос над океаном.       — Шил, — тихо позвал Нейтан, не меняя позы. — А почему ты не поешь в опере?       — Опера требует серьезной дисциплины, — лениво отозвалась Шейла. — Существуют каноны, за которые нельзя выходить. А я не хотела стеснять свободу. В эстраде с этим проще.       — Вообще-то я не думаю, что для тебя такое уж большое удовольствие петь все эти легкомысленные, нередко пустые хиты. Прости, конечно. — Нейтан повернул к ней голову и виновато посмотрел в глаза.       — Ты уже и репертуар мой успел изучить, — усмехнулась певица.       — Да нет, — парень смутился. — Слушал кое-что.       — Но на концертах ведь не был. А там я стараюсь вставлять более серьезные вещи. Которые трогают мою душу. И оперные арии в том числе. Но только пою я их, как сама чувствую. Не по канону. Так интереснее. Моя публика сейчас не столь многочисленна. Но есть люди со вкусом. Им нравится именно такой подход. А шлягеры это для ротации на радио. Не более. Это, конечно, не творчество. Хочу напомнить, что сам ты тоже не остался в балете. Можешь объяснить, почему? Для себя я решила, что тебя тоже стесняла эта классическая каноничность. Тебе хотелось большего. Хотелось выражать в танце свое видение мира, верно?       — Верно, — улыбнулся Нейтан.       — На льду у тебя было больше возможностей. Ты из тех, кто пробивает себе дорогу сам, не оглядываясь на авторитеты. Из первопроходцев. Потому у тебя всегда будет масса недоброжелателей. Но ты со своей дороги не свернешь. Потому что ты милый, пушистый зайка со стальным стержнем внутри. И пусть попробует кто-то прижать тебя к стенке. Мигом узнает, насколько остры у зайки зубы.       — Какое точное сравнение, — Нейтан искренне рассмеялся. — И когда только ты успела так меня узнать.       — У меня слишком большой опыт общения с людьми, — вздохнула Шейла. — Научилась кое-чему. Но хватит умных разговоров. Не самая подходящая тема в такую духоту, когда кажется плавится мозг.       — Духотааа … — протянул Нейтан, лукаво сузив глаза. — А мы сейчас это исправим.       Он оглянулся на столик с едой рядом и потянулся к бокалу. Вытащил со дна еще не растаявшую льдинку. Она была не слишком велика. Как раз то, что надо. Хотя следует поторопиться. Не то напоминание о зиме в этой жаре растет без следа, а он не успеет сделать то, что хотел. Осторожно, двумя пальцами Нейтан взял льдинку и коснулся ложбинки между грудями Шейлы. Женщина слегка вздрогнула от контраста температур, но с любопытством ждала продолжения. Нейтан сосредоточенно склонил голову набок, и с видом художника, создающего шедевр, медленно повел льдинку по ее телу дальше. Кожа Шейлы просто пылала в этой жаре, и там, где прикасалась льдинка, образовывался узкий ручеек воды. Нейтан остановил этот процесс в самом низу ее живота. Льдинка стала совсем крошечной, и он с дразнящей улыбкой положил ее прямо на лобок. Полюбовался завершенной картиной. Шейла застонав от испытываемого ею томления, прогнулась в пояснице и слегка развела бедра. Нейтан же наклонился, снял льдинку губами, затем язык его стал подниматься по ее телу. Дважды медленно провел он вокруг маленького аккуратного отверстия пупка, с удовольствием ощущая, как сокращаются и напрягаются мышцы плоского живота. А дальше его язык проделал весь обратный путь по водяной дорожке, наслаждаясь чуткой реакцией ее тела, что сладко трепетало от его прикосновений, и восхитительным ароматом кожи.       Наконец, он остановился в той самой ложбинке меж двух маленьких и крепких белоснежных полусфер. О это дивное совершенство, которое тысячи раз воспевали художники, скульпторы и поэты. Пожалуй, сегодня он должен создать собственную поэму. Нейтан положил горячую ладонь на ее левую грудь и слегка сжал ее. Интересно, правду говорят, что если правильно массировать соски, то можно довести человека до оргазма? Стоит проверить. Двумя пальцами он стал разминать алый, разбухающий сосок. У Шейлы вырвался легкий не то стон, не то вздох. Ко второй груди он прижался губами, и умело ласкал сосок уже языком. Реакция не замедлила последовать. Стоны стали громче и чаще. Шейла изгибалась, как тетива лука, и прижимала его голову к себе.       — Да, да, о, да! — то и дело срывалось с ее губ. Она снова безумно его хотела. — Иди ко мне, — шептала Шейла. — Иди же скорее… — И бедра ее призывно раскрывались.       Но Нейтану хотелось еще немножко поиграть. Он оторвался от своего приятного занятия, мысленно отмечая и ее затуманенный желанием взор, и полуоткрытые влажные губы. До чего же соблазнительная картина.       — Не сейчас. Немного позже, — на губах его играла коварная улыбка. — Ты слишком нетерпелива, моя девочка.       — Ах так, значит, — выражение лица Шейлы стало слегка угрожающим. Один момент, одно точное движение, и положение изменилось. Теперь она с торжествующей улыбкой сидела на бедрах Нейтана. — Сейчас ты мне ответишь за каждую минуту промедления.       — Хочешь узнать, какие у зайки зубки? — поддразнил ее Нейтан.       — О да, непременно, — Шейла слегка склонилась к нему и медленно облизала губы. Черт возьми, и где только она научилась делать это именно так? Нейтан почувствовал, как в животе его отчаянно забили крыльями бабочки. А дальше несчастные насекомые уже беспорядочно хлопали крыльями в состоянии, близком к панике. Потому что с бесстыдством дочери природы, прямо на его глазах, Шейла принялась ласкать себя. Руки ее вполне уверенно и со знанием дела скользили по всему телу, эффектно задерживаясь в самых пикантных местах. Нейтан же следил за всем этим эротическим представлением горящим взором и, кажется, ревновал. Он сам хотел принять в этом участие, сам хотел ласкать ее. Очень скоро на губах Шейлы мелькнула удовлетворенная ухмылка. Она телом своим ощутила как поднялось в нем бешеное желание. Что ж, она готова была уступить.       — Крепкий и сильный, словно побег молодого бамбука, — выдохнула она, впустив его в себя.       — Прямо японская поэзия, — не выдержав, прыснул Нейтан. — Тебе хокку надо писать.       — А ты ведь меня здорово вдохновляешь, — проворковала Шейла, томно прикрывая глаза. Она начала медленно, почти медитативно раскачиваться, задавая ритм им обоим. — Я даже сочиняю иногда поэму, воспевающую все твои прелести. Там и про прекрасные, жаркие губы, и про сильные руки. Про чуткие пальцы, которые умеют сделать кое-что приятное. Ну и особая часть конечно о побеге бамбука. Если бы ты прочел, уверена, что непременно бы начал краснеть.       — От тебя я мог и не такого дождаться, — Нейтан приподнялся на локтях, а потом сел, обхватив руками ее талию. — И главное, чтобы я не краснел за то, что ласкал тебя не слишком умело, — прошептал он ей на ухо.       — О, за это можешь не беспокоиться, — тихо засмеялась Шейла. — Любовник ты великолепный. — Она продолжала свои медленные и плавные движения. Нейтан то и дело ощущал, как соски ее трутся о его тело. Это возбуждало еще сильнее. Он ласкал и оглаживал ее всю: спину, ягодицы, бедра, живот. Шейла запрокидывала голову, и Нейтан целовал ее шею, иногда слегка прикусывая нежную кожу, даря тем самым еще большую остроту ощущениям.       Оба они плавились от желания, от пьянящего наслаждения близостью тел и соединения двух душ. И сейчас являли собой олицетворение того самого «зверя с двумя спинами», что наводит ужас на людей благочестивых и богобоязненных. Но упоительный восторг и счастье познания друг друга, что накрывало их с головой в эти минуты, не променяли бы они даже на райские кущи.

***

      Спустя примерно час Шейла сидела в шезлонге и рассеянно наблюдала, как ночная темнота начинает постепенно растворяться. С океана потянуло легкой прохладой, и она плотнее запахнула вырез кимоно. Она с улыбкой поглядывала на Нейтана, который сидел у ее ног в одних шортах, согнув одно колено, и покусывая коктейльную соломинку. Его кудри были в таком романтическом беспорядке, что парень напоминал ей забавного домовенка. Хотя сам Нейтан сильно хмурился, как будто что-то его беспокоило. Наконец, он выбросил соломинку на стол, словно на что-то решившись, и резко развернулся:       — Шил, я люблю тебя, — его взгляд, устремленный на нее снизу вверх, был полон трогательной юношеской чистоты. Сердце Шейлы сжалось, и она смогла ответить лишь молчаливой печальной улыбкой.       — Ты мне не веришь? — в голосе его зазвучали нотки легкого отчаяния, потому что во взгляде ее было совсем не то, что он надеялся увидеть. — Люблю, и хочу быть с тобой       — Я верю, милый, — Шейла нежно провела рукой по его щеке. — Но через день я уезжаю. Начинается гастрольный тур.       — Ну и что? — пожал плечами Нейтан. — Я тоже буду пропадать на тренировках с утра до вечера. Но ты же вернешься. Мы ведь не умираем, правда? — При последних его словах лицо Шейлы слегка дрогнуло. Как будто облачко набежало. Нейтан даже был слегка озадачен, реальность это или игра теней. — Я что-то не то сказал? — неуверенно спросил он.       — Да нет, все нормально. Давай перенесем наш разговор, — тихо сказала Шейла. — Когда встретимся в следующий раз. А ты за это время разъясни лучше до конца вашу ситуацию с Олив. Что-то странное есть во всем этом. Не похоже на нее. И лучше будет, если ты все поймешь сейчас, чем будешь грызть себя потом.       Нейтан тяжело вздохнул. Он и сам уже стал смутно понимать, что не все там так просто. Однако снова испытывать муки выбора… Как же это ужасно.       — Не хочу без тебя, — глухо пробормотал он, уткнувшись лицом в ее колени.       — Бедный мой мальчик, — почти неслышно прошептала Шейла, нежно лаская его спутанный кудри. — Милый и нежный, глупый мой мальчик.

***

      С их встречи прошла неделя. Шейла уехала на гастроли. Нейтан сутками пропадал на катке. Ему удалось затолкать все свои страсти куда-то вглубь сознания, рассчитывая на то, что разберется с ними когда-нибудь потом. Теперь все его силы были отданы лишь оттачиванию новых олимпийских программ. Раф просто нарадоваться не мог, видя перед собой снова собранного, сосредоточенного, амбициозного Нейтана. Своего ученика. Мечты об олимпийском золоте снова приобретали вполне реальные очертания. И только личные чувства регулярно напоминали о себе тупой ноющей болью. Особенно по ночам, когда сложно было уснуть.       Однажды он лежал вот также без сна, глядя в потолок. Время было уже за полночь, когда в дверь робко позвонили. Нейтан лениво удивился, кто бы это мог быть. Сонно шаркая ногами, он побрел открывать. На пороге стояла Олив. Она вздрагивала, словно от озноба, а взгляд было отчаянно-потерянным. Нейтан тяжело сглотнул и почувствовал, что сердце его готово остановиться. Казалось, что видел он ее в последний раз еще в прошлой жизни.       — Мне нужно бежать, уехать как можно скорее, — лихорадочно заговорила девушка. — Но я не смогла. Я должна была увидеть тебя. Хоть на мгновение…       — Так, — Нейтан уже пришел в себя. — Ты никуда не поедешь. — Он взял ее за руку и втащил в дом. Прижал к стене, а руки расставил по обе стороны от девушки, упершись в эту самую стену, как бы закрыв ей выход. — Я никуда тебя не отпущу. Ты останешься здесь и наконец все мне расскажешь. Все, слышишь? Во всех подробностях и со всеми нюансами. Ты поняла?       — Да, — еле слышно прошептала Олив.       — Ну вот и славно, — выдохнул Нейтан и отпустил ее.