Страсть

      Дело о торговцах оружием наделало много шума. Очень много. Телевидение, газеты, интернет просто захлебывались в экстазе, обрушивая на обывателя все новые и новые подробности. Пульпито был последним арестованным из тех членов банды, что были посланы в США. А вскоре повязали и основной костяк в Мексике. Журналисты радостно потирали руки, предвкушая серию громких разоблачений. А может и смертей. Кто знает, может быть, найдутся люди, которые не захотят, чтобы были произнесены чьи-то имена, а также подробности некоторых деяний. Словом, ожидались горячие денёчки для прессы. Репортеры, словно голодные волки, шли по следам, высматривали, вынюхивали, дежурили. Какое-то время они вели охоту и на Нейта, как на одного из тех, кто стал жертвой бандитов. Каток в Ирвайне был взят в осаду, так что работать стало совершенно невозможно. И Раф, и Нейтан, да и другие фигуристы находились на грани срыва.       Разумеется, состоялся крайне неприятный разговор с руководством федерации. Высокое начальство много лестных слов произнесло по поводу некоторых кандидатов в члены олимпийской сборной, которые вместо тщательной подготовки к ответственным стартам заняты поисками приключений на свою пятую точку. Раф и Нейтан стоически вынесли приступ начальственного гнева. Но после громов и молний, все-таки наступила благодатная тишина, и были приняты необходимые меры для защиты от обнаглевших репортеров. Спустя неделю вокруг катка все утряслось. И Нейтан смог более-менее спокойно передвигаться по улицам. А то ведь несколько раз ему и ночевать на катке приходилось.       Олив страшно переживала, что невольно вовлекла любимого человека во все эти страсти. Она уже не знала, как ей еще перед ним извиниться. Но Нейтан лишь улыбался:       — В какой-то степени, мы можем считать все это моим искуплением за то, что не смог хранить тебе верность.       — Да какое там искупление, — Олив в отчаянии махала руками. — Ты мне ничего не должен, и вообще … Такая страшная цена.       — Ну все, все, — Нейтан привлекал девушку к себе и нежно гладил ее растрепанные волосы. — Успокойся, глупышка. Мы вместе. А это главное. Только я тебя очень прошу, не попадайся на глаза Рафу. Он уже несколько раз довольно энергично высказывался по поводу наших отношений. И у меня есть повод побаиваться нехороших для тебя последствий.       — Он меня убьёт, — не то вздохнула, не то всхлипнула Олив. — И правильно сделает.       — Ну уж нет, — смеялся Нейтан. — Ты слишком ценный экземпляр, чтобы вот так вот взять и лишиться тебя. Стреляешь без промаха. Выпишу тебе ставку телохранителя и все.       — Ты вот шутишь, а телохранитель бы тебе, в самом деле, сейчас не помешал, — девушка смотрела на него с беспокойством. — Если не от репортеров, то от этих ненормальных фаню точно. Среди них и совсем безбашенные имеются. Если почитать, что они о тебе пишут в Твиттере. Волосы дыбом встают.       — Плата за мои какие-то успехи, — вздохнул Нейтан. — Я должен терпеть. Но у меня есть ты, — он снова заулыбался. — А с тобой мне не страшны даже легионы фаню.       —Давай, смейся, — проворчала Олив, тоже пряча улыбку. — Я тут с ума схожу от беспокойства, а он смеется. Вот оставлю тебя одного, будешь знать. Мне ведь и правда пора. Да и тебе тоже.       — Ты снова в больницу? — Нейтан помрачнел. — К этому своему Харди.       — Он мой друг, — Олив резко вскинула голову. — И ты ведь знаешь, в каком состоянии его нашли в подвале. На грани смерти и …       — Я помню, — грубовато прервал ее парень . — Можешь не перечислять мне его героические заслуги.       — Чен, прекрати это, — девушка нахмурилась. — Тому сейчас нужна моя поддержка. В конце концов, мы занимались общим делом. Я не могу вот так бросить его в сложных обстоятельствах.       — Не лез бы в пекло, не возникли бы обстоятельства, — пробурчал Нейтан. Потом нервно взъерошил кудрявый чуб. — Прости, — произнес он уже виноватым тоном. — Я не хотел ссориться. Просто все еще вспоминаю вас в аэропорту и …       — И все еще не могу сдержать ревность, — с улыбкой продолжила за него Олив. — Чудо мое, — нежно прошептала она ему на ушко. — Я тебя обожаю.       — Я тебе верю, — по-кошачьему прищурился Нейтан. Потом вздохнул: — Может, познакомишь?       — Конечно, когда у тебя будет время, съездим вместе. Но только без фокусов. Ты ведь у меня умный, рассудительный, благородный.       — Продолжай, продолжай, — снова заулыбался парень. — Да, я такой.       — Главное, скромный, — подытожила Олив.

***

      Спустя несколько дней Нейтан, в самом деле, поехал в больницу.       «Нашелся добрый самаритянин», — мысленно издевался он над этим своим поступком. Что он здесь забыл? Нейтан сидел молча, и чувствовал себя полным идиотом. Наверняка этот верзила внутренне смеется над ним. Вон какой вымахал. Не руки, а лопаты. Чуть кисть не вывихнул, когда здоровался. Немощный он, как же. Уже вон по парку с костылём своим скачет. Нейтан продолжал злиться. Он нередко испытывал неловкость, когда рядом оказывались рослые мужчины. Сам себе кажешься каким-то хлипким. Хочется залезть куда-нибудь в угол. Чтобы не сравнивали.       А друг Олив, напротив, обрадовался, когда понял, что девушка захотела их познакомить. Ему уже разрешалось гулять в больничном парке. Могучий организм далеко не в первый раз вытаскивал любопытного журналиста из тяжелых передряг. Не подвел и теперь. Хотя, случай был самым тяжелым из всех. Харди был на волосок от смерти. Он до сих пор не мог понять, почему его не прикончили в том подвале.       — Может, все-таки надеялись добиться еще каких-то сведений, — предположил Том, когда разговор зашел на эту тему. — В башку к ним не залезешь. Да и какая разница. Повезло опять, вот и все.       — Ох, Харди, — вздохнула Олив. — Ты вечно испытываешь судьбу. А когда-нибудь ей надоест.       — Жизнь в любом случае конечна, — усмехнулся Том. — А рано или поздно, для меня без разницы.       — Балбес великовозрастный, — девушка стукнула его по лбу. — Ладно, посидите тут. Я пойду с доктором твоим поговорю. Насчет твоего состояния. И что дальше с тобой делать.       — Да я здоров, как бык, — Харди внезапно схватил обеими руками Олив за талию, легко приподнял и поставил на парапет маленького паркового фонтана.       — Вот дурной! — воскликнула девушка. — Давно тебя зашивали? Разойдется там все. — Она легко спрыгнула вниз и покосилась на мрачно взиравшего на них Нейта. — Я пошла. А вы обещайте вести себя хорошо.       — Обещаем, — Том ответил за обоих.       — Смотрите мне, — на всякий случай Олив погрозила им кулаком и быстро направилась к больничному корпусу.       — Ну что, убедился? — негромко поинтересовался Харди, провожая взглядом удаляющуюся девушку.       — Убедился в чем? — Нейтан также не смотрел на собеседника.       — Да ладно, вроде не понимаешь. Ты ведь здесь появился, чтобы понять наши отношения. Надеюсь, понял, что ничего такого-эдакого.       — Обращаешься ты с ней довольно свободно, — криво усмехнулся Нейт.       — Мы давно знакомы, — пожал плечами Том. — Иногда дурачимся, вот и все       — Да, но она тебе нравится, — взгляд фигуриста стал каким-то жестким       — Нравится, — Харди не отвел глаза. — Даже слишком. Она идеальная подруга журналиста. Отчаянная девчонка. Да только ты ей встретился. И всё.       — Так уж и всё? — недоверчиво прищурился Нейтан. — Девчонкам обычно нравятся здоровяки, вроде тебя. С медвежьими объятиями.       — Да ладно, — журналист усмехнулся и обреченно махнул рукой. — У нее пристрастие к грациозным людям. Которые красиво двигаются. А я неуклюжий. Да еще и с бородой. Такие ее просто бесят. Так что можешь не кокетничать. Я проиграл по всем статьям. У нее глаза сияют, когда о тебе говорит.       — Она с тобой обо мне говорила? — недоверчиво уточнил Нейт.       — Немного. Но вполне достаточно, чтобы я понял. Ты ее свет в окне. Ради тебя она на многое пойдет.       «Даже на убийство?» — вдруг промелькнуло в голове Нейтана. Он вспомнил недавние события. Смогла бы Олив пустить пулю не в ногу, а в голову Пульпо, если бы в том возникла необходимость? Жутковатый вопрос, пожалуй. И как ему относиться ко всему этому? Сейчас он не готов ответить однозначно. Здесь нужно подумать. И не на ходу.       — Так что мне остается уйти в сторону, — продолжил неторопливо Харди. — Но и ты береги ее. Она мне слишком дорога. Обещай только это.       — Я обещаю, — Нейтан протянул руку, которую журналист снова сжал, как в тисках.       — Ох, ну ты и медведь, — поморщился фигурист, потирая ладонь.       — Извини, — спохватился Том. — Никогда не соразмеряю свою силу. Слушай, а сигарет у тебя нет? Мне здесь запрещают. Уже умираю просто, так задымить охота.       — Нет, — с сожалением покачал головой Нейтан. Было что-то трогательное в том, как этот огромный бородач спрашивает о куреве, будто ребенок о любимой игрушке. И против воли фигурист почувствовал нарастающую симпатию к тому, кого считал своим соперником.       — Жаль, — тяжело вздохнул Харди. — Хотя все равно бы не успел. Вон наша принцесса бежит. Небось, методикой лечения сейчас стращать будет. А самый действенный метод только один: виски и сигарета. Точно тебе говорю. На собственной шкуре проверено.       — Я тебе верю, — усмехнулся Нейт. — Так и лечись. Только ей не говори.       — Что я, сам себе враг?       — Что-то вид у вас больно загадочный, — подошедшая Олив подозрительно оглядела обоих мужчин. — Никак задумали чего?       — Ну что ты, — захлопал глазами Том. — Мы просто мило побеседовали.       — Все, как ты хотела, — добавил фигурист с самым невинным видом.       — Не верю я вам, — покачала головой девушка. — Ну да ладно. Доктор мне тут поведал о методике твоего восстановления.       Нейтан и Том переглянулись, и, не удержавшись, дружно расхохотались.

***

      Как только Олив устроилась на сидении в машине, чтобы ехать уже обратно, Нейтан сгреб ее в охапку и жадно поцеловал.       — Ты что творишь, ненормальный, — притворно возмущалась девушка, хотя глаза ее сияли. — Люди кругом. Увидят.       — Пускай завидуют, — глухо выдохнул парень в ее волосы. — Поехали ко мне.       — А у меня есть выбор? — поинтересовалась с блаженной улыбкой Олив.       — Ни малейшего, — Нейтан чмокнул ее в нос и потянулся к ключам.

***

      Волшебная ночь. Уютная и нежная. Словно после долгой дороги домой вернулся. И какое же это наслаждение снова исследовать любимое тело губами, узнавая столь знакомые родинки и впадинки. Касаться нежной кожи, вдыхать аромат рыжих волос.       — Лив, я даже не подозревал, что так соскучился, — шептал Нейтан, целуя девушку в трогательную ямочку над ключицей. — Как глупо.       И она улыбалась в ответ. Такая светлая. И такая родная. Конечно, она не была совершенной любовницей, как Шейла. Обычная любящая девушка. Но в чем-то это было даже лучше. Можно не опасаться оказаться не на высоте положения. Обнаружить собственную неопытность в каких-то вещах. Можно просто любить и быть самим собой. Такие ощущения ведь тоже делают тебя счастливым.       Обрывки этих мыслей бродили в голове у Нейта, когда утомленные бурными нежностями, влюбленные лежали рядом в полумраке спальни. Олив завладела его рукой и прижалась к ней щекой. Он помнил, что руки были для девушки своего рода фетишем. Иногда это его смущало, но сейчас Нейтан лишь тихонько ласкал тонкими пальцами лицо девушки.       — Что-то мне есть захотелось, — нарушил он тишину, с улыбкой наблюдая за Олив, пребывающей сейчас где-то в своих мирах. — А тебе?       — Не знаю, — пожала плечами девушка. — Не определюсь еще.       — Я все равно принесу. Если отпустишь.       — Даже не думай, — засмеялась Олив и тряхнула рыжими волосами. — Сегодня ты принадлежишь только мне. Никуда не отпущу.       — Что ж, — вздохнул Нейтан как можно более жалостливо. — Тогда я умру от голода. Прямо здесь. У тебя на глазах, жестокосердная.       — Неправда, я самая добрая. Так и быть благословляю тебя в долгий и трудный путь к холодильнику.       — О да, путь нелегкий, — в глазах парня заплясали чертики. — Драконы, кажется, основательно поработали на кухне. Там практически не осталось запасов. — Он поднялся с кровати, и даже не накинув простыню, пошлепал на кухню. — Обещаю вернуться с добычей, — с торжественной театральной интонацией обернулся уже в проеме.       Квартира была совсем маленькой, и разделение на комнаты в ней носило скорее условный характер. Потому Олив, лежа на животе, имела возможность наблюдать, как ее любимый возится на кухне. Она подперла голову руками и откровенно любовалась его слегка ленивыми сейчас движениями, похожими на грацию сытого кота; его великолепным телом, представшим перед ней во всей красе. Светотени будто лепили его фигуру из полумрака, выхватывая то скульптурную вылепленную шею, то прямой разворот крепких плеч, то безупречную округлость упругих, натренированных в спортзалах ягодиц, то сильные, мускулистые ноги. «Генетический шедевр», — улыбалась Олив, наслаждаясь всем этим пиршеством для глаз. В голове у нее мелькнула сумасшедшая идея. Да ведь разве его уговоришь?       — Из того, что не нужно готовить, только сок и фрукты, — доложил Нейтан, подходя с подносом к кровати. — Ах да, еще я купил твои любимые конфеты.       — Обслуживание по высшему разряду, — тихо рассмеялась Олив, продолжая слишком откровенно пожирать глазами любимого парня. — Ты, весь такой карамельный, да еще и конфеты. Перебор может случиться со сладким.       — Не смотри на меня так, будто хочешь съесть. Иначе я подавлюсь, — Нейтан надкусил яблоко.       — По-другому на тебя смотреть не получается, — притворно вздохнула девушка. — Послушай, я хочу попробовать себя в жанре ню.       — Рискни. У тебя должно получиться.       — А ты будешь моей моделью?       — Я?! — Нейтан чуть не подавился соком. — Ты хочешь мне репутацию испортить? Представь, если хоть одно такое фото в сети появится. Накануне Олимпиады.       — Это только подогреет к тебе интерес. И вообще тебя с твоей репутацией уже давно кто-то должен скомпрометировать.       — Ну ты провокаторша, — ухмыльнулся парень.       — А если я тебе клятвенно пообещаю, что эти фото будут на пленке и за пределы моей комнаты не выйдут. Никаких интернетов и тому подобного. Обещай подумать. Ладно? Согласившись немного покрасоваться перед камерой, ты поможешь мне развиваться в профессии. С тобой мне проще будет, чем с чужой моделью.       — Ну … может быть… не обещаю, — пробурчал Нейтан. — Вернемся к этому вопросу после. Если только ради тебя …       — Откуда только в тебе такая девичья застенчивость? — Олив умилилась. —Покраснел даже. Ладно, переспи с этой мыслью. Пока отстану. — Она потянулась к сумочке на полу, чтобы достать салфетки. Сумочка упала на бок от неловкого прикосновения, и из нее с тихим стуком выпал пистолет.       — Мата Хари, — констатировал Нейтан после возникшей паузы. — Ты всегда его с собой носишь?       — Часто, — отозвалась Олив и подняла оружие. — В этой жизни слишком много мерзости. Приходится защищаться. Ты не бойся, он не заряжен.       — Да я как бы и не боюсь. — Но это было не совсем так. Наличие оружия было неприятно. По спине пробежал легкий холодок.       — Не боишься, значит? — Олив стояла на кровати на коленях. Потом присела на пятки. Довольно дерзкая поза со слегка разведенными бедрами да еще с оружием в руках. По губам ее скользнула странная улыбка. Была она сейчас какой-то другой, неизвестной Олив. С потемневшими, как буря в море глазами.       Нейтан почувствовал, как у него перехватило дыхание. Смешанное ощущение опасности и в то же время сильнейшего возбуждения тянуло его как магнитом. Не сводя с него глаз, Олив медленно приставила дуло пистолета к своей шее. Во взгляде появилось нечто первобытно-дикарское. На уровне инстинктов. Продолжая смотреть в глаза парня, она провела пистолетом вниз по телу, остановившись ненадолго между грудей. Нейтан ощутил, как его опять накрывает тьма, с которой невозможно бороться. Совсем как тогда, с Шейлой. Он следил, словно завороженный, как дуло пистолета медленно опускается все ниже по женскому телу, пока, наконец, не останавливается весьма красноречиво в самом низу живота. Неистовое желание просто сводит Нейта с ума. Но чертов пистолет. А вдруг он все-таки заряжен? Ждать больше он не в силах. Осторожно берет Олив за ту самую руку, в которой она держит смертельную игрушку. Она не сопротивляется, когда Нейтан отводит руку в сторону. На губах ее играет все та же странная улыбка. Наконец, пистолет оказывается на прикроватном столике. У обоих вырывается вздох облегчения, и тут же они набрасываются друг на друга, сплетаясь в какой-то невероятный страстный клубок. Резкий ритм, грубоватые движения, поцелуи на грани укусов, стоны, больше напоминающие рычание и темная бездна, в которую летят оба...       Все закончилось слишком быстро, но с ощущением какого-то сумасшедшего торжества в финале. Несколько минут они приходят в себя. Но когда тьма окончательно отпускает Нейта, он чувствует себя не лучшим образом. Опять не совладал с собой. Он ведь всегда старался быть нежным с Олив, помня о шраме на запястье. А вот теперь даже в глаза ей посмотреть неловко. Прикосновение легких пальцев заставило его обернуться. Она лежала на кровати и улыбалась. У парня отлегло от сердца.       — А ты оказывается, и диким можешь быть, — в голосе девушки послышались дразнящие нотки.       — Я как-то … понимаешь … — смущенно забормотал Нейтан, ероша кудри. — В общем, не совладал с собой.       — Ладно, я тоже хороша, — беспечно улыбнулась Олив. — Нашло что-то и захотелось, чтобы в ту минуту ты был со мной именно таким. Наверное, близость чертова оружия сыграло свою роль. Оно убивает в нас все человеческое и выпускает наружу темные инстинкты. Но … все же мне было ... приятно, что ты меня... в общем... так сильно хотел в ту минуту.       — Ты даже не представляешь, как сильно, — Нейтан склонился над ней, заглянул в синие глаза. — Ты опасная женщина. Я снова повторю, что почти не знаю тебя. Но мне очень нравится подобная непредсказуемость. Много новых ощущений. В дальнейшем все же, обещаю постараться приручить своих демонов.       — Нет, иногда ты можешь их выгуливать, — Олив сладко потянулась. — Если будет подходящая погода. В поисках новых ощущений. Но не слишком часто.       — Как ты захочешь, — Нейтан наклонился к ее губам. — Сегодня был, наверное, самый безумный день в моей жизни. И самая безумная ночь. Но ты снова со мной. И я счастлив.       — Я тоже, — пальчики Олив запутались в мягкой массе его черных кудрей.

***

Нейтану казалось, что в его жизни, наконец, наступила полная гармония. Он ощущал необычайный подъем сил, и это отражалось на тренировках. Он проводил их воодушевленный и полный энтузиазма. Все получалось наилучшим образом. Оттачивались до блеска программы. Совершенствовалась техника. Даже Раф был почти доволен. «Почти», потому что не слишком доверял подъему, построенному на отношениях с девушкой. Уж больно это зыбко все. И он был прав. Вскоре снова начались сложности.       Это случилось спустя неделю после возобновившейся близости. Однажды ночью Олив была погружена в состояние легкой дремоты, утомленная бурными ласками. Она лежала на боку, отвернувшись от Нейта. Он же какое-то время тихо любовался прелестными изгибами тела. Потом осторожно протянул руку и принялся повторять эти плавные контуры. Сначала не касаясь, а потом его пальцы нежно заскользили по гладкой коже. Он придвинулся совсем близко и крепко прижался к любимой. Руки ласкали ее живот, а потом перешли к груди. Нейтан целовал ее в шею и ощущал все нарастающее возбуждение. Олив тоже его почувствовала, потому что у нее вдруг вырвалось мучительное: «Нет!»       — Пожалуйста, нет! — она вскочила. В глазах плескался почти ужас.       — Лив, — ошеломленный Нейтан протянул к ней руку, пытаясь успокоить.       — Пожалуйста, не надо так, — дрожа, словно в лихорадке повторила девушка. Она соскочила с кровати, схватила первое, что попалось под руку, мужскую рубашку. Накинула ее и выскочила на кухню.       Нейтан остался сидеть на кровати с тяжело бьющимся сердцем. Все это было так неожиданно. И так непонятно. А впрочем, почему не понятно? Именно сейчас, случайно, он столкнулся с прошлым Олив. И прошлое это, несомненно было очень и очень болезненным.