Глава 2. Кто мы такие
20 февраля 2022 г., 17:53
Северус не сбавлял агрессивного темпа всю дорогу до огромных дверей и распахнул их, вызывающе поглядывая на любого, кто попадался ему на пути. Его колени ослабли, а голова наполнилась электрической магией, которая заставляла его вернуться в теплицы, обратно к ней. Но Северус знал, что ему нужно держаться от неё как можно дальше. Он должен был находиться где угодно, но только не там, где была Грейнджер. Изначально он подумал о подземельях, их благословенном холоде и хорошо знакомой бутылке скотча. Он мог бы утонуть в этом, мог бы оттолкнуть то, что только что произошло, и отрицать всё, что это значило. Это было так заманчиво. Вместо этого, он помчался вверх по лестнице, вздымаясь чёрным облаком ярости и миллионом других вещей. Он ворвался в кабинет Альбуса, в котором старый чудак прятался с чаем и тарелкой десертов. Северус облокотился на спинку ближайшего стула и пригвоздил директора к месту глазами, полными огня и гнева.
— Ты был чертовски прав.
***
Гермиона не имела понятия, как долго она так простояла, пока её рука не потяжелела, а холод не вывел из состояния шока. Что, чёрт возьми, только что произошло! Она опустила руку и обхватила себя руками, дрожа. Магнетизм, отнимающий время, который она всегда чувствовала, глядя в глаза профессора Снейпа, вблизи был в тысячу раз сильнее. У неё не было абсолютно никакого контроля над собственной рукой, когда она потянулась, чтобы коснуться его лица, и, конечно же, поняла, тот же зов, должно быть, контролировал его движения. Она дотронулась пальцами до своего лица, чтобы проверить, не изменится ли её кожа в том месте, в котором прикоснулась к нему. Но почему? Почему это произошло, почему они себя так чувствовали, когда смотрели друг на друга? Она покорно игнорировала неестественное притяжение и мужчину, появившегося вместе с ним более трёх лет назад, но теперь... Теперь она больше не могла игнорировать его. Она должна была знать. Гермиона помчалась на максимальной скорости, её босые ноги вывели из садов, мимо того места, где лежали её забытые туфли, в библиотеку. Она наугад срывала книги с полок, не имея ни малейшего представления о том, что ищет, и рванула к дальнему столу библиотеки. Бросила книги туда и на мгновение замерла, уперев руки в бока и глядя вниз на мешанину названий. Магические узы: Набор связей. Этот. Она пролистала том, пробегая глазами какие-либо признаки, которые соответствовали бы её собственным, но на страницах упоминались только клятвы на крови, обеты и договоры, все из которых, она могла быть уверена, не имели места между ней и профессором. Джилли Уид и любовь: Как я женился на русалке. Мерлин, нет, определенно нет, она в ужасе отбросила книгу в сторону. — Гермонина? Гермиона вскинула голову, уставившись на Виктора, её разум лихорадочно пытался вспомнить, всё, что произошло до теплицы. — Виктор! — её голос прозвучал сдавленно, — Как прошла вечеринка? Его брови оставались нахмуренными: — Она была очень весёлой. Я желал, чтобы ты была там. Чувство естественности предложило ей спасательный круг, и она ухватилась за него, улыбаясь: — Я тоже, мне просто действительно нужно было немного побыть наедине с собой. Виктор опустил взгляд на стол и на случайный ассортимент книг, лежащих на нём, и она наблюдала, как он сопоставляет тот факт, что ни у одной из книг не было ничего общего. Не было ни перьев, ни пергамента для записей. — Я просто искала что-нибудь интересное почитать, пока ждала. Она встала и приблизилась к нему, довольная тем, что её близость отвлекла его внимание от беспорядка на столе. Виктор улыбнулся, накрутил выбившуюся прядь волос на палец и когда наклонился, чтобы поцеловать её, Гермиона позволила ему. В учащённом сердцебиении возбуждение охватило её, и она потянулась притянуть его ближе, благодарная за быстрое, восхитительное отвлечение. У Виктора были ожидания этим вечером, она чувствовала это по тому, как он целовал её и по медленному, но преднамеренному движению одной из его рук по её рёбрам. Она застонала, выгибаясь навстречу ему. Может быть, ещё немного было не такой уж плохой идеей, она ощутила его растущее возбуждение напротив своего живота, и оно дразнило её, вызывая любопытство. Ей не нужно было идти до конца, она могла просто... Виктор протянул руку, чтобы убрать волосы с её лица, тыльная сторона его ладони скользнула по её скуле, так же, как её рука скользнула по щеке Снейпа. Разве вам не следует где-нибудь обмениваться слюной со всемирно известным ловцом? Гермиона ахнула и оттолкнула Виктора от себя, её пальцы впились в его грудь. Её кровь пылала огнём, она чувствовала ядовитое отвращение к ухаживаниям парня, стоящего с обеспокоенной рукой на её плече. Она ухватилась за веское оправдание: — Слишком быстро. Беспокойство на его лице сменилось чем-то другим, она подумала, что, возможно, это было пониманием. — Я думал... но я не был уверен. Я не буду давить на тебя, Гермонина. Гермиона покраснела от ярости при упоминании о её собственном отсутствии опыта. Хотя это и смущало, это была идеальная тактика, чтобы не дать её крови закипеть в жилах, и она почувствовала, как медленно отступают шок и возбуждение. — Я думаю, мне нужно пойти спать. Слова сорвались с её губ, подобно откровению. Виктор медленно проводил её обратно в гостиную Гриффиндора, остановившись перед портретом Полной Дамы. Он пожелал ей спокойной ночи, нежно поцеловав в щёку. Гермиона заверила его, что с ней всё в порядке, и встала, наблюдая, как он бредёт по коридору к временным спальням. Как только Виктор скрылся из виду, Гермиона повернулась и понеслась обратно в библиотеку, где её ждала куча хаотично разбросанных книг.***
— Прав в чём, мой дорогой мальчик? Северус прорычал, выпрямляя спину: — Ты прекрасно знаешь, в чём. Альбус выглядел слишком довольным собой. — Значит, ты нашёл её? Северус бросил на него испепеляющий взгляд. — Я отказываюсь быть частью этого. Пророчество, всем этим. Директор тепло усмехнулся: — Я не думаю, что у тебя есть большой выбор, мой мальчик. Кто она? Не похоже, чтобы у Северуса имелся большой выбор в чём-либо за последние двадцать лет. О нет, он не собирался доставлять Альбусу удовольствие, зная кто это был. Хотя часть его наслаждалась мыслью о возможном ужасе Альбуса от того, что Грейнджер принадлежала ему, и у неё не было выбора в этом вопросе. Северус ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Тогда ладно. Альбус уступил: — Я уверен, что скоро выясню, кто это. Северус не мог не согласиться, старик сейчас будет настороже, и если они с Грейнджер когда-нибудь встретятся глазами... что ж, он был убеждён, что игра в гляделки вызовет подозрения. Он содрогнулся от мысли, что произойдёт, если в следующий раз они снова окажутся в непосредственной близости. Они уже пересекли достаточно границ. Что случится, если в следующий раз он не сможет освободиться от контроля связи? Он не прикасался к ней, её пальцы на его лице вызывали больше любопытства, чем что-либо ещё, но это не было уместным. Северус отступил, не сказав больше ни слова, и отправился прямиком в подземелья и к своей верной бутылке скотча. Может быть, он смог бы похоронить инцидент в достаточном количестве алкоголя, чтобы утром ему не понадобилась Окклюменция, дабы спрятать воспоминание от себя.***
Это заняло несколько часов. На самом деле, это заняло всю ночь, следуя по запутанному следу хлебных крошек от одной книги к другой, пока, наконец, кто-то не вспомнил что-то полезное. Гермионе не приходилось искать текст на полках, она знала только по названию, что книга находится в Запретной секции. Она огляделась вокруг, хотя библиотека пустовала уже несколько часов, и отперла ворота, попробовав несколько разных заклинаний. Она почти ожидала, что зазвучит сигнал тревоги, но в библиотеке царила угнетающая тишина. Не потребовалось много времени, чтобы найти книгу, она светилась, как лунный свет при слабом освещении. Души: Любовь, Утрата и Раскол. Она избегала последних двух тем, мерзкий холодок пробежал по спине, и начала бегло просматривать списки побочных эффектов под подзаголовками, пока не нашла нужный. Список признаков идеально описывал её состояние. Гермиона посмотрела на подзаголовок, к которому принадлежал список. Господи. Она покинула библиотеку, чтобы встретиться с мальчиками за завтраком, записи с ночи тяжким грузом лежали в кармане. Два слова, дважды подчёркнутые внизу страницы, крутились у неё в голове, как брошенные игральные кости, родственные души. Но, несмотря на тяжесть их существования и то, что они могли значить для неё, этот день был хорошим. Утро прошло за просмотром импровизированного матча по квиддичу между Рейвенкло и Дурмстрангом. Виктор вежливо отказался играть, со смехом сказав, что это сделает игру неравной. Вместо этого он сидел на трибунах с Гермионой и мальчиками. Гарри, почувствовав опасность, сел с другой стороны от Гермионы, чтобы служить барьером между парой и Роном. Пока Рон, возможно, пребывал в напряжении, игра закончилась без инцидентов между разъярённым рыжим и сияющим болгарином. После обеда Гермиона уговорила Виктора прогуляться с ней вокруг озера. В какой-то момент она подумывала рассказать ему о том, что выяснила, спросить, знал ли он что-нибудь. Но признание того, что она связана судьбой с другим мужчиной, казалось бестактным. Поэтому она оставила секрет в кармане, когда они гуляли, разговаривали, и Гермиона избегала темы судьбы. Но в ту ночь, когда она спала, информация, которую нашла, проскользнула сквозь преграды разума, позволив подсознанию обработать то, на что она не осмелилась бы, когда бодрствовала. Ей снились чёрные глаза и прохладная бледная рука на её щеке. Утром это оказалось её первой мыслью. С тяжёлым вздохом она вытащила клочок пергамента из своего тайника под подушкой и прочитала записи до конца, задержав взгляд на последних двух словах. Она подумала о фразе, пришедшей ей в голову вчера, связанная судьбой, она эхом отдавалась в голове, когда она собиралась и спускалась по многочисленным ступенькам на завтрак. Она рассеянно потягивала чай и грызла булочку, её взгляд был прикован к пустующему стулу профессора Снейпа за преподавательским столом. Неужели было бы так плохо быть связанной с ним? Он был язвительным, отчуждённым и откровенным грубияном. Но он также был умён, заботлив и храбр. Гермиона никогда по-настоящему не задумывалась о его внешности, поэтому, когда дверь для преподавателей распахнулась, и раздражённый мужчина прошёл к своему месту, она проследила за ним сквозь завесу волос. Его собственные волосы были такими чёрными, что оставалось только удивляться, как они не поглощали окружающий свет. Они были прямыми, но не свисали безвольно. Его лицо было сплошь из острых углов, но её ладонь покалывало от воспоминания, она знала, что оно гладкое на ощупь. Его большой крючковатый нос, немного искривлённый, только усиливал суровость его нахмуренных бровей и постоянный угрюмый вид. Гермиона осознала, что ей нравится его нос. Его телосложение являлось загадкой под теми, что, как она предполагала, тремя слоями и бесконечным количеством пуговиц, и считала, что он хотя бы должен быть сильным. Она почти не видела его рук с того места, где сидела, но случайное лёгкое движение пальцев, когда он подносил еду ко рту, вызвало у неё осознание того, что много раз наблюдала за его руками в классе. Её мотивами служило просто желание изучить его технику, но, когда она повела мальчиков вниз, в подземелья, она была полна решимости обратить на них внимание с другой точки зрения.***
Она пристально смотрела на него. Северус чувствовал её взгляд на протяжении всего завтрака и сейчас, когда расхаживал по классу, читая краткую лекцию. Фактически, натиск её глаз никогда не ослабевал. Северус не понимал, как ей удавалось что-то готовить, не глядя на свою работу, но варево в котле оставалось таким же хорошим, как и всегда. Он любой ценой избегал смотреть ей в лицо, полный решимости не допустить ещё одного эпизода, особенно здесь. Но он жаждал знать, почему она так на него уставилась. Хотела ли она поговорить о том, что произошло? Он надеялся, что нет, и, конечно же, намеревался никогда не давать ей возможности спросить. Для отвратительного, неудобного момента Грейнджер задержалась после урока, собирая свои вещи с решительной медленной скоростью. Затем, как будто внезапно передумав, выскочила за дверь, прежде чем та закрылась за последним учеником.***
К концу недели Гермиона решила, что, возможно, она сможет жить с этой штукой, тем более, что в настоящее время она не вмешивалась в её жизнь. У неё даже появилась маленькая надежда, что это просто... пройдёт. Но Гермиона также была до крайности любопытной, и хотя смириться со своей судьбой казалось лёгкой задачей, всё же трудно было поверить, что это реально. По логике вещей, она никогда не верила в настоящую любовь, любовь с первого взгляда или даже в родственные души. Она не верила, что любовь бывает внезапной или предопределённой, мысль о том, что она не только ошибалась, но и это происходило с ней, потрясла до глубины души. Тогда она предприняла единственное, что пришло ей в голову, попросила о встрече с профессором МакГонагалл. Когда Гермиона вошла в её кабинет, её ждали чай, печенье и тёплая улыбка. — Мисс Грейнджер, прошло слишком много времени. Я надеюсь, что в этом году у вас всё хорошо, несмотря на всё это безумие. — О, да! Этот год был интересным, методы профессора Грюма... сомнительны, но я думаю, что-то, чему он учит, важно. Она откусила небольшой кусочек печенья: — И было весело познакомиться с учениками из Дурмстранга и Шармбатона. Гермиона не пропустила лёгкую дразнящую улыбку, пытавшуюся скрыть её декан факультета. МакГонагалл была довольна счастьем своего львёнка, хотя она всё ещё не могла ни за что на свете отыскать связь между ней и Виктором Крамом. Но она также сознавала, что любезности, которыми они обменивались, были тактикой уклонения от того, о чем мисс Грейнджер действительно хотела с ней поговорить. Она позволила ей продолжаться ещё минуту. — Профессор Спраут говорит, что на этой неделе вы стали гораздо больше интересоваться гербологией, и надеюсь, что это стремление продолжится. К её удивлению, девушка покраснела от гнева. Внезапное напоминание о том, почему она проявила новый интерес к гербологии, заставило Гермиону вернуться к теме. — Наверное. Профессор, я хотела вас кое о чём спросить. Очевидно. — Являются ли, эм... родственные души настоящими? Это была, конечно, не та тема, которую ожидала МакГонагалл. Кривая, неуверенная улыбка тронула острые уголки её губ. — Конечно, вы не верите, что вы и мистер Крам... — Нет! Мерлин, нет. Это просто то, на что я наткнулась в книге. МакГонагалл прищурилась: — Насколько мне известно, мисс Грейнджер, единственное упоминание о такой вещи в этом заведении находится в Запретной секции. Ещё один быстрый румянец на её щеках. — Я понимаю. Что ж, они, конечно, редки, но да, они реальны. Гермиона почувствовала, как из нее вышибло дух, тогда она была права. — Что ещё вам известно? МакГонагалл откинулась на спинку стула, подозрительно потягивая чай. — Боюсь, не так уж много. Последний задокументированный случай был около двухсот и более лет назад. Пару всегда тянет друг к другу, думаю, что это начинается подсознательно, но всё это кажется таким... предопределенным. Гермиона сглотнула. Через мгновение она сменила тему, и профессор позволила ей. Они разговаривали до тех пор, пока не закончились чай и печенье. Гермиона взяла свое пальто со стула и накинула его. Ее рука была на дверной ручке, когда МакГонагалл остановила ее: — Я знаю, что она не входит в число ваших любимых людей, но если вам нужны дополнительные ответы, у профессора Трелони они наверняка будут. Гермиона поблагодарила своего декана и закрыла за собой дверь. Трелони была бы последним человеком, к которому бы обратилась, но сейчас она была удовлетворена подтверждением своих исследований. Задохнувшись, она остановилась как вкопанная. Знал ли Снейп? Конечно, он тоже хотел бы знать, почему произошли события в теплице, или, по крайней мере, интересовался их неспособностью проявлять самоконтроль. Что бы он предпринял, придя к тому же выводу, что и она? С другой стороны, она считала вполне возможным, что ему всё равно, что он нашёл какое-то оправдание своим действиям и решил вообще не задумываться об этом инциденте.***
Северус желал бы не думать об этом, но в тот момент, когда его разум был не занят, он почувствовал призрак её прикосновения. По прошествии времени он начал намеренно воспроизводить воспоминания, выискивая любую важную деталь, за которую он мог бы зацепиться, чтобы превратить это не в то, что он думал. Была ли она подвыпившей? Заколдованной? Он вспомнил, как она потянулась к нему, неуверенно и одновременно уверенно, его правая щека согрелась в том месте, куда она положила руку. И тогда Северус вывел себя из задумчивости лучшим из известных ему способов: он задался вопросом, испытывала ли она позже отвращение. Когда она наконец вышла из темноты, где он ее оставил, вымыла ли она руки? Сожгла свою одежду? Воспоминание внезапно изолировалось, и он затолкал его обратно в какой-нибудь забытый уголок своего сознания, пока ему не хотелось снова мучить себя.***
— Эта мерзкая женщина! — прошипела Гермиона, взглянув на спину Снейпа, чтобы убедиться, что он её не услышал. — Посмотрите на эту ерунду! Гермиона положила статью Ведьминого досуга себе на колени так, чтобы Гарри и Рон могли её прочитать. — Вот что ты получишь за то, что провоцируешь Скитер! — прошептал Рон. — Она сделала из тебя какую-то... шлюху! Гермиона фыркнула: — Ну, это не лучшая её работа, не так ли? Она пошевелила пальцами и саркастично улыбнулась слизеринцам, которые глазели на неё и перешептывались. Гермиона толкнула их локтем, указывая подбородком на доску, и они приступили к готовке зелий в классе. Она взглянула на статью, невинно лежащую на стуле рядом, и вздохнула. — Странно, но Виктор действительно просил меня навестить его летом. Но она никак не могла этого знать. Рон уставился на неё, разинув рот: — Ты сказала, что приедешь? Гермиона проигнорировала его и продолжила помешивать свое зелье. — Он... он также сказал тебе, что он никогда ни с кем раньше не был таким —пробормотал Рон, его голос звучал слишком громко. — Не сейчас, Рон. — прошипел Гарри. — Я просто хочу знать, планирует ли Гермиона навестить его через... — Какой бы захватывающей ни казалась личная жизнь мисс Грейнджер, — раздался позади них мрачный голос Снейпа, — это неприемлемая тема в классе. По пять баллов с Гриффиндора с каждого. Гермиона почувствовала, как её лицо покраснело, когда она наблюдала сквозь волосы, как ботинки из драконьей кожи переместились из-за их стола в сторону. В ту сторону, где лежал журнал. Её сердце забилось чаще, отчаянно желая, чтобы он этого не заметил. — Ну-ну, читаете неподобающий материал под столом? Его бледная рука протянулась и схватила журнал, глаза метнулись к названию статьи, а затем снова к ним. — Я полагаю, мистеру Поттеру было бы трудно избежать чтения статей о себе. К ужасу Гермионы и Гарри, он принялся читать статью вслух. Гермиона сидела очень тихо, глаза были прикованы к котлу перед ней. Она чувствовала, как с каждой строчкой её лицо становится всё более горячим. Как он мог! Слизеринцы даже не потрудились сдержать смех, и никто из гриффиндорцев не осмелился пошевелить ни единым мускулом. Закончив читать, он швырнул журнал на письменный стол так близко к Гермионе, что она вздрогнула. — Какой бы важной ни казалась ваша паутина романов, я не позволю им мешать занятиям. Я думаю, что разлучу вас с вашими дружками, мисс Грейнджер. Уизли, рядом с Крэббом. Поттер со мной. Снейп повёл Гарри в переднюю часть класса к пустому рабочему столу прямо перед столом профессора, которого избегали даже слизеринцы. Гермиона подождала, пока шумное поведение слизеринцев утихнет, прежде чем успокоиться и осмелиться продолжить готовить своё зелье.***
Забавно, как всё это закончилось. Кажущаяся безграничной шумиха вокруг Турнира Трёх Волшебников умирает вместе с Седриком Диггори. Возвращение Волдеморта. Гнетущий мрак и ужас, в котором все члены трёх школ распрощались. Гермиона освободила Виктора от любых обязательств, которые он мог испытывать по отношению к ней, и позволила ему крепко поцеловать её в последний раз. Она так и не ответила на его просьбу навестить её, а теперь сказала ему, что, возможно, в следующем году она приедет. Единственным плюсом была стеклянная банка, которую Гермиона теперь повсюду носила с собой. Она сердито посмотрела на незарегистрированного анимага в банке, объясняя Гарри и Рону, как именно Рита Скитер узнала всевозможную личную информацию. Ей очень повезло, что она поймала жука в больничном крыле, но банка была подготовлена заранее. Гермиона была полна энтузиазма, желая разоблачить Скитер, пока не поняла, что шантаж гораздо эффективнее. Сказать, что этот опыт не изменил её, было бы ложью. А потом внезапно они просто разъехались по домам, подобно тому, как это было обычным летом.
