In Every Lifetime Before | В прошлых жизнях

      Гермиона, затаив дыхание, ждала, пока гости внизу разговаривали со Снейпом. Она не могла разобрать, о чём шла речь, но поняла, что это были две женщины. Их высокие голоса не доносились до лестницы столь же хорошо, как низкий баритон Снейпа. Кажется, наконец-то они ушли, Гермиона подождала ещё несколько минут, прежде чем встать с кровати, поморщившись от скрипа старых половиц. Как только она достигла двери своей спальни, что-то чёрное пролетело по коридору, и она ахнула, отпрянув назад, пока не осознала, что это всего лишь мантия Снейпа. Ей потребовалась доля секунды, чтобы понять, что он уходит. Она помчалась вниз за одеждой, прорвавшись сквозь дверь-стену в тот же момент, когда входная дверь захлопнулась. Она смотрела ему вслед, внезапно почувствовав себя одинокой из-за того, что её оставили одну в тёмном доме после наступления ночи без всяких объяснений. Гермиона обвела взглядом комнату и моментально заметила бутылку вина.       Сгорая от любопытства, она прошла по ковру, чтобы поднять бутылку, которая оказалась холодной в её руках. Она была эльфийская. Гермиона предположила, что её принесли женщины, поскольку она хорошо знала о его пристрастии к маггловскому скотчу. Его коллекция была искусно спрятана в укромном уголке одного из книжных шкафов. Один бокал был пуст, другой наполовину полон, а один выглядел так, словно к нему вообще не прикасались. Гермионе пришло в голову, что последний, возможно, принадлежал Снейпу. Внезапно ощутив наличие бокалов и вина подобно вторжению, чего быть не должно, она собрала их все и помчалась на кухню, поставив бокалы в раковину, а бутылку в холодильник. Если эльфийскому вину вообще полагалось быть холодным. Откуда ей знать? Паника захлестнула её с головой, и она погрузилась в мучительно простую работу по мытью трёх бокалов.       

***

      — Такое развитие событий вызывает любопытство.       Челюсть Северуса болела от того, что он так крепко сжимал её, и ему пришлось потрудиться, чтобы разомкнуть её:       — Я бы сказал, что замысел убить вас руками студента более чем любопытен.       Альбус взглянул на него поверх оправы очков:       — И твоими руками в качестве запасного плана.       — Из этого нет хорошего выхода, Альбус.       — Нет, по-видимому. Что ты будешь делать?       — Я поступлю точно так, как пообещал.       — Даже если тебе придётся... вмешаться?       — Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы Обет отнял у меня жизнь.       Слова прозвучали искренне в скромной комнате, хотя на его языке они казались фальшивыми. Он знал, что погибнет на этой войне, чёрт возьми, он не мог вообразить, что будет делать, если выживет, но тогда как быть с ней? Позволить Обету забрать его жизнь — сродни тому, чтобы сдаться. Она этого не заслужила.       — Северус, я должен попросить, если младший мистер Малфой не сможет выполнить это поручение, то исполни его за него.       — Вы приказываете мне убить вас?       — Да, мой мальчик.       Северус сделал медленный глубокий вдох, чувствуя, как напрягается его грудь:       — Это уже чересчур.       — Ты уже дал Обет, и, как мне ты сказал, Том тоже обратился со своей просьбой. Тебе необходимо продержаться в живых немного дольше после того, как я умру.       — Почему?       Вместо ответа Альбус поднял руки из-под стола. Одна выглядела иссохшей и разложившейся, чёрная гниль расползалась по его руке. Отвлекающий манёвр сработал.       — Что это, Альбус?       — Боюсь, это ужасное проклятие. Альбус разглядывал свою руку, как будто это было безобразное произведение искусства, в котором он пытался найти красоту. Когда Северус приблизился к нему, Альбус протянул руку, чтобы её тщательно осмотрели.       — Это очень тёмная магия.       — Так и есть.       — Как вы его получили?       — Полагаю, пришло время рассказать тебе кое-что.       

***

      Грейнджер сидела на диване, когда он вернулся, совершенно бодрая, хотя каминные часы сообщили ему, что было около двух часов ночи. Света в комнате едва хватало, чтобы что-то разглядеть. Северус наблюдал за мельканием эмоций на её лице: страх, облегчение, беспокойство. Чем дольше он стоял и смотрел, тем больше беспокойства проявлялось на её лице, пока она медленно не поднялась, приняв напряженную позу. Он знал, что она сомневается: стоит ли ей подойти к нему? Прежде чем она набралась гриффиндорской храбрости, чтобы сделать это, он прошагал через комнату к своему шкафчику со скотчем и распахнул его, наполнив половину стакана, после чего снова повернулся к ней.       — Что случилось?       Северус молчал, одновременно наслаждаясь её напряжённым беспокойством и раздумывая над своей новой кучей информации. Информация, которая, как он думал, была ему нужна. Как же он ошибался. Всё, что было до этого момента, ничего не значило. Он напрасно оберегал Поттера, чтобы Альбус мог решить, в какой момент мальчику лучше умереть. Вот к чему всё привело. Гарри Поттер умирает от рук Тёмного Лорда. И вот перед ним стояла Гермиона Грейнджер, решительная и полная надежды, не подозревающая об абсолютной бессмысленности всего этого. Она являлась не более чем лучшей подругой мальчишки, который никогда по-настоящему не жил.       И всё же.       И всё же судьба связала её с ним. Навсегда и бесповоротно. Почему? Какой в этом был смысл для них обоих? Как они собирались избавиться от тьмы?       — Альбус с подозрением относится ко мне.       — Почему?       — Он спросил, слышал ли я что-нибудь о тебе в кругах Пожирателей Смерти.       И старый ублюдок потрудился затронуть эту тему только тогда, когда Северус пришёл в себя от известия о неизбежной смерти Поттера.       — И?       — Я ответил ему, что ничего конкретного не спросил.       — Почему бы не сказать ему правду?       Северус хотел встряхнуть её, заорать, выплеснуть каждую каплю ненависти внутри себя прямо сейчас, чтобы она могла это увидеть. Часть его думала, что это может быть проверкой, освобождением. Но, по правде говоря, она возненавидела бы его, и эта мысль на миг показалась невыносимой.       — Потому что он использовал бы вас. Положение, в котором мы находимся, может быть таким... выгодным.       — И вы не хотите этого.       Взгляд Северуса метнулся от стакана со скотчем к её лицу. Не хотел. Он спрятал осознание под стенами окклюменции и проглотил всё содержимое стакана.       — Чего вы ожидаете от исхода этой войны, мисс Грейнджер?       Она пожала плечами, а на её лице было написано замешательство.       — Надеюсь на победу, но предчувствую смерти и ранения.       — Как это реалистично с вашей стороны.       — А вы?       — Смертей и ранений.       Она пристально посмотрела на него.       — Разве вам не интересно... — Северус махнул пустым стаканом между ними.       Грейнджер приподняла бровь, идеально подражая ему.       — Разумеется. Однако это не выглядит реалистичным или приоритетным.       — Но мы можем одержать победу над тьмой.       — Как? Что мы можем сделать для этого? Вы ведь никогда меня не полюбите, — усмехнулась она.       — А вы бы полюбили меня?       Её щеки порозовели, но разочарование не сошло с её лица. Северус со звоном поставил стакан вместе с бутылкой на полку и приблизился к ней. Вдруг ему потребовалось, чтобы она возненавидела его, подтвердив тот факт, что последние двадцать лет его жизни ничего не стоили. Что он ничего не стоит. Что он совершенно недостоин её. Надо отдать ей должное, она не отступила, но отстранилась от него. На её лице промелькнула тень прежнего страха, который он когда-то вызывал в ней. Всё это заставило его ухмыльнуться, смертоносно изогнув губы.       — Какая вы наивная, мисс Грейнджер. Я не хороший человек и не заслуживаю вашей привязанности. Метка на моей коже непременно должна это подтверждать, — он закатал рукав на левой руке, чёрная бездна Тёмной метки извивалась на его бледной коже. — Я высокомерный, эгоистичный и злобный. Я не смогу измениться или искупить свою вину.       В тесном пространстве между ними повисла гнетущая тишина. Северус подумал, что, возможно, он одержал ту победу, к которой стремился. Её лицо не изменилось, и её глаза не отрывались от его подбородка.       — Вы забыли — грубый, жестокий и хладнокровный. Её глаза поднялись, чтобы встретиться с ним взглядом, и решимость в них заставила его выпрямиться, подавив его хищный взор. Мрачная ухмылка, поселившаяся на его губах, пропала, и его лицо окаменело.       — Я знаю, что вы за человек. По крайней мере, ровно настолько, чтобы понять, что любые отношения с вами — это не прогулка в парке. За всё это время у вас не было ни одного дружеского визита. Я понимаю, вы намеренно усугубляете ситуацию. Даже находясь здесь, где от вас ничего не требуется, помимо моего лечения, вы постоянно язвите и уверяете в своём превосходстве, а когда уступаете хоть на дюйм, возвращаетесь, ведя себя в десять раз хуже. Но я не верю, что кто-то таким рождается.        Грейнджер поняла его. Она поняла его, и он возненавидел это.       — Итак, моим единственным положительным качеством является то, что вы верите, что я не всегда был мерзким? Уверяю вас, это не так.       Грейнджер улыбнулась. Она улыбнулась, и он снова возненавидел это.       — Может быть, я и наивна, но не глупа, профессор.       Она проскользнула мимо него и открыла дверь на лестницу, задержавшись на пороге пылающего света и гнетущего мрака. Через мгновение она повернула голову, чтобы что-то сказать через плечо:       — Что бы по-настоящему ни случилось сегодня вечером, я рада, что вы целы и невредимы.       Она шагнула на хорошо освещённый лестничный пролёт и закрыла дверь, оставив его в темноте.       

***

      Пять часов спустя Гермиона спустилась по лестнице, разбуженная кошмаром и острой болью в груди. Длительные часы беспокойства прошедшей ночью, казалось, усилили проклятие. Ноющая боль, к которой она привыкла, переросла в приступы и импульсы боли, которые нарастали с каждой мрачной мыслью о том, что Снейпа чересчур сильно пытали, поэтому он не мог вернуться. Она предположила, что всё это могло послужить предлогом, чтобы сбежать к друзьям и рассказать им какую-нибудь фантастическую историю о побеге, но всё, что выходило за рамки магии первого курса, обременяло её, да и зелий почти не осталось. Она терпеть этого не могла, но ей нужен был Снейп. И более того, она не была уверена, что хочет оставлять его наедине с теми демонами, которые постоянно являлись за ним.       Гермиона поставила чайник на огонь и принялась печь булочки. Как только они оказались в духовке, она вытащила позаимствованную палочку и приступила к практике нескольких заклинаний. Она поправлялась, хотя всё ещё чувствовала отдачу проклятия, пульсирующую в её жизненно важных органах. Она практиковалась до тех пор, пока булочки не были готовы и чайник не засвистел. Её выносливость улучшилась, но силы по-прежнему не хватало.        Дверь-стена открылась, и вошёл Снейп, его глаза метнулись к палочке, которую она оставила на столе, затем к полному чайнику. Он выглядел измученным и настороженным, как будто она могла напасть на него, только он слишком устал, чтобы защищаться.       — Я испекла булочки с лимоном и черникой.        Гермиона указала на всё ещё теплый из духовки противень, надеясь, что, если притвориться, будто всё нормально, так оно и будет.       — Вам снились кошмары.       Её взгляд пробежался по столешнице и остановился на его лице: суровое изваяние, ничего не выражавшее. Как он узнал?       — Да       — Они всегда одни и те же?       — Нет.       Его губы сжались плотнее, а взгляд вернулся к палочке на столе.       — Что насчёт вашей магии?       — Я чувствую себя первокурсницей. У меня совсем нет сил. Но осталась выносливость.       Снейп немного помолчал, хватая булочку и чашку чая. Он опустился на стул у стола. Гермиона налила чай и тоже села.       — О чём вы думаете, сэр?       — Думаю, вам нужно начать активно пользоваться заклинаниями.       Мгновение она смотрела ему в глаза, пытаясь найти какой-то способ преодолеть барьеры, которые ей там виделись, чтобы прочесть его и узнать, что произошло прошлой ночью. Она знала, что всё было плохо, учитывая то, как он себя вёл. Уставившись на него, она вдруг поняла, что он имел в виду.       — Вроде физиотерапии для магии.       Его губы дрогнули:       — Именно так, мисс Грейнджер.       — Когда?       — Мы должны начать сегодня. Занятия возобновятся через три недели.       Поражённая, Гермиона опустила булочку, от которой собиралась откусить кусочек.       — Уже? Что вы намерены со мной делать?       — Самым логичным решением было бы доставить вас в Хогвартс. Надеюсь, замок согласится поменять мои покои и...       — Вы не можете этого сделать. Сэр.       Его брови подпрыгнули, и на лице медленно проступило хмурое выражение.       — Просто у Гарри есть карта, и на ней показано, где все находятся в замке, и думаю, что моё нахождение в ваших личных покоях после того, как я отсутствовала всё лето, будет довольно подозрительным.       Он снова уставился на неё, его совершенно непроницаемое лицо означало, что он переживает какие-то эмоции или глубоко о чём-то думает. Он разомкнул губы и вдохнул. Глаза Гермионы метнулись к его рту, идеальному изгибу верхней губы, уголкам, соединяющимся с изящным изгибом нижней губы.       — Уверен, карту можно одурачить, — наконец сказал он.       — Не думаю. Она показала нам, когда Питер Петтигрю был в школе, и знала, что Грюм не был самим собой на четвёртом курсе, хотя мы на самом деле не придавали этому значения.       — Кто сотворил эту карту?       Гермиона сглотнула.       — Мародёры, — прошептала она.       Губы Снейпа сложились в усмешку.       — Естественно. Что ж, тогда вы останетесь здесь. Также будет весьма подозрительно, если вы внезапно появитесь в первый день занятий.       Гермиона улыбнулась:       — Да, весьма подозрительно.       Пристальный взгляд Снейпа на миг задержался на ней, затем он полностью сосредоточился на своём завтраке. Закончив, он откинулся на спинку стула и снова оценивающе посмотрел на неё. Гермиона наблюдала за ним, пока он смотрел на неё, в маленьком пространстве медленно нарастало напряжение, и Гермиона не выдержала.       — Вы останетесь в школе?       — Я распределю своё время.       — Вы будете давать мне... уроки?       — Да, я могу кое-что устроить.

***

      Снейп снова ушёл. Гермиона никогда не была убеждена, были ли его вылазки работой на Орден, делами Пожирателей Смерти или подготовкой к новому учебному году. Она заметила, что после встречи с двумя женщинами и его позднего возвращения той ночью, когда бы он ни уходил, его шейные платки были чёрными. Это была небольшая перемена, вероятно, не совсем заметная, но для неё она заставила его выглядеть более мрачным. Что-то случилось той ночью, что безвозвратно изменило всё, даже если она точно не знала, что именно. Пока его не было, она практиковалась в невербальной трансфигурации, пытаясь превратить карандаш в змею. По крайней мере, у него выросли чешуйки, но не было никаких признаков жизни, и она расстроилась.       Снейп вернулся в ослепительной вспышке зелёного пламени и вышел из камина, стряхивая сажу со своей мантии. Он с презрением взглянул на её чешуйчатый карандаш, бросил свою развевающуюся мантию на кресло и ослабил чёрный шейный платок на горле. Гермиона наблюдала за ним, застыв с палочкой, небрежно направленной на карандаш. В последнее время она часто так занималась, забывала о том, что делала, чтобы понаблюдать за тем, что делал он.       — У меня есть кое-что для вас.       Гермиона лихорадочно думала, пытаясь понять, что он мог иметь в виду. Снейп не делал подарков. По крайней мере, такая убедительная версия у неё сформировалась. Хотя он был довольно поразителен со своими продуманными действиями. Она наблюдала за движением его бледной руки, когда она просунулась между двумя пуговицами сюртука и вытащила маленький сложенный кусочек пергамента. Он протянул его ей, и она взяла, не совсем уверенная, что и подумать. Она молча держала его, заострив внимание на том факте, что бумага была тёплой от его груди.       — Мне показалось, вам было бы гораздо интереснее узнать результаты ваших СОВ, мисс Грейнджер.       Её мозг внезапно включился, и она развернула пергамент дрожащими руками. Её глаза расширились, когда она пробежала глазами по бумаге, а после издала тихий недовольный звук из глубины горла.       — Так плохо? — Снейп выглядел удивлённым.       — Выше Ожидаемого по Защите От Тёмных Искусств? Действительно?       — Это ваша лучшая оценка? — протянул Снейп, делая один шаг, чтобы наклониться и заглянуть ей через плечо.       — Ну и ну, мисс Грейнджер, десять Превосходно. Весьма жаль, что я получил должность профессора Защиты от Тёмных Искусств так поздно.       Наступило молчание.       — Подождите, что?       Гермиона повернулась, чтобы взглянуть на него.       — Дамблдор назначил меня на эту должность, когда я украл результаты ваших СОВ.       Её губы изогнулись:       — Вы украли их для меня?       — Ну, у меня найдётся заклинание, используемое для копирования содержимого секретной переписки. Его применение оказалось таким же хорошим, как и любое другое.       — Спасибо, — искренне улыбнулась она, чувствуя то давление в груди, которое возникало с каждым крошечным добрым поступком, который он совершал. — Наконец-то вы получили желаемую должность.       Снейп скорчил кислую физиономию:       — Да, хотя я не думаю, что это обусловлено какими-либо моими собственными заслугами. Альбус снова что-то замышляет.       Гермиона изучала его лицо:       — Он правда когда-нибудь останавливается?       Взгляд, которым Снейп одарил её, позволил ей понять, что это было именно то, что нужно было сказать.       — Итак, кто тогда займет должность зельевара, сэр?       — Гораций Слизнорт.       — Вы знаете его?       — Он был моим профессором. Невыносимый человек.       — Ах, значит, просто ещё один человек, недостойный вашего превосходства. — поддразнила Гермиона.       Снейп прищурил глаза, глядя на неё, но она подумала, что, возможно, в их тёмных пропастях мелькнула искорка смеха. Он направился на кухню, и Гермиона последовала за ним, смотря на свои оценки по СОВ. Она была довольна собой. И просто надеялась, что однажды они пригодятся.       — Есть... и другие новости.       Ей не понравилось, как он это сказал.       — Действия Пожирателей Смерти?       — Да. Олливандер был похищен. Так получилось, я узнал, что он жив и находится в тюрьме. И Глава магического правопорядка был убит.       Гермиона уставилась на чайник, который громыхал, нагреваясь:       — Это действительно так?       — Да, мисс Грейнджер.       

***

      Оставшаяся часть лета прошла быстро в суматохе магической терапии и подготовки Снейпа к урокам. После первой недели Снейп сократил количество раз, когда ей требовалось принимать зелья. Она думала, что это было плохое решение, пока она нагружала своё повреждённое магическое ядро тренировками, но Гермиона полагала, что он знал лучше. Она становилась сильнее, хотя с каждым возрастанием силы поначалу ей становилось больно, но импульсы стихали, превращаясь в тупую боль. Вне классов и пристальных взглядов окружающих Снейп являлся совсем другим преподавателем. Он всё ещё был язвительным и грубым, но он оказался более способным обучать и во всём был хорош. И почти все известные ему заклинания он мог сотворить с помощью невербальной магии и столько же без палочки. Его нетерпение к дурацкому размахиванию палочкой и глупым заклинаниям не имело ничего общего с его невероятными способностями к Зельеварению, а просто потому, что для него ни то, ни другое не было необходимо.       Поэтому Гермиона надеялась, что они ей тоже не понадобятся. Это было невысказанное предположение. Но каким-то образом она знала, что он будет вполне доволен её успехами только тогда, когда она достигнет этого стандарта. Его стандарта. Она практиковалась намного дольше того времени, которое он рекомендовал, ожидая, пока он углубится в планирование уроков, прежде чем приступить снова. У неё было совсем немного времени, чтобы произвести на него впечатление, и она чувствовала, что на этот раз, возможно, действительно сумеет это сделать.       Гермиона откусила ломтик шоколада, предложенного Снейпом, и стукнулась головой о ближайшую книжную полку. После трёх часов попыток её невербальный патронус превратился из едва заметного мерцания в расплывчатую форму кляксы, которая могла бы быть искажённой выдрой, но он никоим образом не считался достаточно сильным, чтобы отпугнуть дементора. Снейп, казалось, был удовлетворен тем, что ему не пришлось учить её вызывать патронуса, но теперь его терпение иссякло.       — Вы недостаточно стараетесь, мисс Грейнджер.       Она метнула на него сердитый взгляд:       — Уверяю вас, что это не так, сэр. Просто в невербальной магии есть что-то такое, чего я не могу осмыслить.       Он взглянул на неё, приподняв брови.       — Вчера мне едва удалось превратить эту чашку в цветочный горшок, но это была сила воли, не думаю, что это сработает с патронусом.       Он всё ещё наблюдал за ней тёмными непроницаемыми глазами. И тут она осознала. Снейп, непринужденно использующий магию, очаровывал. Может быть, это было как-то связано с силой, которую он демонстрировал, или заклинаниями, которые он колдовал. Однако, что ещё больше притягивало, так это то, как он выглядел, исполняя их. Его сдержанная манера двигаться стала элегантной, в поворотах запястья или изгибе пальцев появилось больше размаха. Всё это казалось почти спектаклем, вроде того, как он закутался в свою развевающуюся мантию на её самом первом занятии по Зельеварению. И что было ещё важнее, так это блеск в его глазах, и то, как сжимались и разжимались его губы. Какие бы стены он ни возводил, они слегка сдвигались, когда он колдовал.       — На что это похоже?       — Простите?       — Когда вы используете магию подобным образом, это должно ощущаться по-другому.       Какую-то долю секунды он никак не реагировал, как будто совсем её не слышал. Затем внезапно в чертах его лица произошло незначительное изменение, такое незаметное, что если она давно бы его не знала, то никогда бы этого не заметила. Она до сих пор не понимала, какие эмоции или мысли скрывались за ним, но они имелись.       — Магия в том виде, в каком мы её обычно используем, не действует. Вы можете почувствовать этот импульс магии от ядра к палочке, но через какое-то время мы перестаем его замечать. Точно так же, как мы перестаем замечать, что произнесённое заклинание пробуждает что-то внутри и снаружи нас. В невербальной магии вы не можете вызвать магию, которая нас окружает, в беспалочковой магии вы не можете полагаться на свою палочку как на проводник. Исключая всё это, наши магические способности независимы.       Не совсем тот ответ, который она искала, но он натолкнул её на мысль. Она подняла палочку и вызвала своего патронуса, громко произнеся заклинание в небольшой комнате. Её выдра порхала и ныряла, один раз облетев хмурого Снейпа, прежде чем испариться. Как и сказал Снейп, она почувствовала это. Она пробудила к жизни проклятое магическое ядро, пропитанное магией и болью. Боль осталась, но гул магии распространился по её телу, вниз по руке и собрался в сконцентрированный поток, перед тем как слететь с палочки. Заклинание ощущалось как призыв, который вытягивал магию из неё и черпал что-то извне, скрытую вездесущую магию, существовавшую в мире.       Гермиона положила палочку на стол, сосредоточившись на ощущении собственной магии внутри себя, и снова произнесла заклинание. Она ощущала себя глупо, размахивая рукой и пальцами как оружием, но патронус, вырвавшийся из кончиков её пальцев, был самым сильным, что ей доводилось вызвать до сих пор, хотя и не совсем телесным. Гермиона ухмыльнулась, и Снейп лениво приподнял бровь, глядя на неё:       — Это ваш первый патронус без использования палочки?       — Да.       — Очень хорошо, мисс Грейнджер, это именно тот прогресс, которого вам так не хватало на невербальном уровне.       Ухмылка Гермионы осталась прежней, теперь она была более не в духе, чем когда-либо. Он похвалил её и в своей очень типичной для Снейпа манере сопроводил колкостью. Она откусила ещё ломтик шоколада, а затем вынудила себя попробовать ещё раз. Результат был тот же самый, и что-то не давало ей покоя. Она бросила взгляд на Снейпа, чьё строгое выражение лица было полностью сосредоточено на патронусе, как только он исчез. Какое воспоминание он использовал, когда вызывал своего собственного патронуса? Она и представить себе не могла, каким счастливым может быть его воспоминание. Оно было давним? Окружённое защитными слоями преувеличенных эмоций, подобных её личным? Или он прибегал к другой эмоции? Заставляло ли его воспоминание вместо этого чувствовать себя довольным? Безусловно, такое возможно, поскольку удовольствие — это всего лишь подкатегория счастья.       Охваченная любопытством, Гермиона подумала о своём собственном удовольствии, пытаясь найти самый яркий момент, когда она его почувствовала. На каникулах с её родителями? Не совсем, как бы сильно она ни любила их и любила дом, всегда существовало противоречие, раскол между тем, кем она была раньше, и её волшебным «я». Рождество у Уизли? Радостно, да, но также и сумбурно. Неужели она никогда не была просто довольна? Радоваться в какой-то момент своей собственной внутренней ценности? В мире... уютно, спокойно.       — Экспекто патронум!       Выдра Гермионы нетерпеливо вырвалась из её руки, взмыла к потолку, затем нырнула вниз, коснувшись щеки Гермионы, а затем неспешно опустилась на плечо Снейпа, прежде чем окунуться в ковёр и исчезнуть. Она с восхищением уставилась на на ковёр.       — Что вы изменили?       Голос Снейпа прозвучал напряжённо, и она резко подняла голову, чтобы посмотреть на него, его брови были сдвинуты.       — Воспоминание.       — Это, должно быть, яркое воспоминание, мисс Грейнджер.       Яркое. Но не совсем. Воспоминание было простым: они вдвоём читали на диване, который сейчас находился всего в шаге от неё. Она сидела, прислонившись спиной к подлокотнику дивана, и, на миг, забыв, где она и с кем, немного вытянула ноги, чтобы подсунуть пальцы ног под своего собеседника. Это было нечто такое, чем она занималась с Гарри или Джинни и что делала, будучи маленькой, со своими родителями. Ей потребовалось полсекунды, чтобы вспомнить, что человек напротив неё не был ни другом, ни членом семьи, и она в ужасе подняла глаза. Снейп посмотрел на неё, приподняв бровь, затем вернулся к своей газете. Ощущение в тот момент, когда он позволил ей задержаться, было тем, ради чего она вызвала своего патронуса. Гермиона улыбнулась про себя и вновь обратила внимание на Снейпа, сидящего перед ней.       — Это очень приятное воспоминание.       Он изогнул чёрную бровь, точно так же посмотрев на неё, прежде чем скрестить руки на груди:       — Ещё раз.       И так она колдовала снова и снова, пока беспалочковый патронус не стал таким же естественным, как и обычный. Она даже умудрилась отчасти обойтись без палочки и не произнести ни слова, прежде чем Снейп остановил её и сунул ей в руку ещё одну плитку шоколада.       — Ешьте.       Гермиона вздохнула и начала разворачивать шоколад.       — Пожалуйста, скажите мне, что мы можем перейти к другому заклинанию. Меня так тошнит от шоколада.       — Если вы настаиваете.       — По заклинанию в день до начала занятий?       — Как это амбициозно.       — Знаете, это моё второе имя.       Снейп только искоса взглянул на неё вместо ответа. Осталось всего четыре дня, и она наконец-то разобралась в беспалочковой магии. У Гермионы возникло предчувствие, что невербальным заклинаниям придётся подождать, пока её магическое ядро полностью не исцелится, но она знала, что была близка к цели. Сегодняшний вечер определённо был подходящим для хорошей праздничной трапезы. Гермиона точно знала, что она собирается делать с горой морепродуктов, которые она умоляла Снейпа купить. Она помогла ему переставить мебель на место, после чего прошла через дверь на кухню. Некоторые вещи, в которых она нуждалась, необходимо было трансфигурировать из других, и она была рада снова непринуждённо использовать свою магию. Из другой комнаты донеслось шипение и ругательство, Гермиона в мгновение ока вернулась в гостиную, намеренная сражаться, но там был только Снейп, сгорбленный, а один из его стаканов из-под скотча валялся на полу.       — Что случилось? Вы в порядке?       — Меня вызывают, — зашипел Снейп сквозь стиснутые зубы. — И он или по-настоящему зол, или по-настоящему доволен.       — И то, и другое не хорошо.       — Нет. У меня есть… плохое предчувствие насчёт этого.       Догадавшись, Гермиона кивнула и сглотнула, наблюдая, как мантия и маска выскочили из двери-стены, ведущей к лестнице, и уверенно приземлились на протянутую руку Снейпа. Он шагнул к двери, рывком распахнул её и остановился на полпути, чтобы оглянуться на неё через плечо. Гермиона попыталась улыбнуться ему, но её сердце неистово колотилось в горле.       — Будьте осторожны.       На его величественном лице не промелькнуло и намёка на ответ, и следом за ним закрылась дверь.       

***

      Каким бы ни был Малфой-Мэнор раньше, теперь его больше нет. Собственно, если бы Северус не знал, он мог бы подумать, что поместьем и его территорией пренебрегали годами, а не пару месяцами. Было неприятно видеть, что может сотворить с местом отмена нескольких заклинаний. На окраине территории он натянул мантию Пожирателя Смерти и маску и прошёл через защиту. Внутри состояние поместья не улучшилось, но толпа Пожирателей Смерти, которая скрывалась от внешнего мира, стала видна. Их набралось почти пугающее количество, возможно, сорок или около того. Северус знал, что бы ни происходило на этом собрании, имело огромное значение.       Северус вежливо кивнул тем немногим, кто поздоровался с ним, но большинство из них были слишком отвлечены, перешёптываясь, чтобы что-то заметить. Снейп легко нашёл Нарциссу и Драко, как только оказался внутри. Пара прижалась к стене бального зала так плотно, как только могла, прилагая огромные усилия, чтобы остаться незамеченной. Люциус, с другой стороны, играл роль жеманного хозяина, Северус избегал его, как чумы, направившись к двум другим Малфоям. Нарцисса поприветствовала его тёплой улыбкой, не коснувшейся её глаз, и сжала его плечо. Драко кивнул ему один раз. Северусу показалось, что мальчика сейчас вот-вот вырвет. Все трое наблюдали, как бальный зал заполняется последователями, а затем в воздухе повисла напряжённая тишина. Кажется, она мучительно растянулась до неопределённого момента времени. В голове Северуса промелькнула мысль, что Тёмный Лорд может заставить их ждать так всю ночь.       Пока он думал об этом, двери бального зала распахнулись, явив Тёмного Лорда. Нагайна скользила у его ног, когда он проплыл от дверей к большому креслу, расположенному выше всех остальных. Он уселся так, словно был готов вскочить в любой момент, но почему-то выглядел более непринуждённым, чем кто-либо иной в комнате. Его красные глаза изучали толпу вокруг себя, задерживаясь на каждом лице.       — Приветствую вас, друзья мои, — Тёмный Лорд сделал драматическую паузу, а затем на его губах появилось нечто, похожее на улыбку. — Мы быстро развиваемся. Как вы все знаете, я расправился с этой надоедливой женщиной Боунс. А Роули доставил всем нам огромное удовольствие, устранив члена мелкого Ордена Дамблдора с этого света. Как её звали?       — Вэнс, — раздался голос.       Взгляд Северуса нашёл в толпе Роула, который выглядел чересчур самодовольным. Северус отложил эту информацию в уме, отчасти из-за шпионских обязанностей, отчасти из-за желания отомстить.       — Поздравляю с разрушением Брокдейлского моста! — Тёмный Лорд выразительно захлопал в ладоши. — И, конечно же, наших союзников, которые становятся сильнее.       Северус услышал поблизости рычание Сивого, однако оборотни были не единственной проблемой. Великаны спускались с гор, и дементоров становилось всё больше. Северус внезапно понял, что это собрание должно быть праздничным. Что мало чем отличалось от обычного собрания, за исключением большего количества людей, более шумной толпы и высокой вероятности того, что кого-то будут пытать или убивать.       — Драко, прошу, выйди вперёд.       Северус почувствовал, как мальчик вздрогнул, когда проходил мимо, направляясь к креслу.       — Мой Лорд.       — Какого прогресса ты добился для проникновения в Хогвартс?       — Думаю, у нас есть вариант, Мой Лорд. Но его нужно будет испытать, как только я окажусь на территории Хогвартса.       Тёмный Лорд рассматривал его, проводя своими смертоносными пальцами по спине Нагайны:       — Я очень надеюсь, что это подходящий вариант.       — Конечно, Мой Лорд.       Другие отчёты чередовались с порциями алкоголя и кучками похищенных магглов. Северус избегал внимания, стараясь пить в пределах своих возможностей, молча уничтожая всё спиртное, которое ему давали. Он подслушал пьяную дискуссию между тремя мужчинами, от которой у него в панике участился бы пульс, если бы он не был так сильно заблокирован окклюменцией. Ему нужно было рассказать Грейнджер. Он припрятал эти сведения в самые потаённые уголки своего разума и двинулся к новой группе, чтобы подслушать. Чем больше Пожиратели Смерти пьянели, тем меньше они шептались о том, что они делают для общей цели. И чем пьянее они становились, тем больше Тёмный Лорд раздавал наказаний. Массовые пытки давались легче, когда зрители считали это забавным.       Когда Северус наконец услышал, как его имя прозвучало в толпе, он собрал достаточно информации, чтобы это собрание больше не было напрасной тратой времени. Он перешагнул через тело одного из магглов, приблизившись к возвышающемуся креслу.       — У тебя есть что-нибудь для меня, Северус?       — Они предпринимают шаги внутри правительства, Мой Лорд. Руфус Скримджер заменит Фаджа, хотя и не входит в Орден, он... Он — ярый противник нашего дела. Они также разместили авроров в маггловском правительстве.       — Хм, неважно. У нас в Министерстве множество глаз и ушей. Мы будем следить.       — Да, Мой Лорд.       — А что с твоей подопечной?       Вот оно. Вопрос, открывший врата к гибели Северуса. Тёмный Лорд хотел получить информацию от Грейнджер, но её попросту не было. Северус знал то, что знала она, и, следовательно, Тёмный Лорд это знал. За исключением одного. Тот ужасный факт, который знал только Северус.       — Она ничего не знает.       Если бы у Тёмного Лорда были брови, они бы поднялись:       — За всё это время ты так и не извлек из неё никакой информации?       — Да, но для нас это не новость.       — Тогда скажи мне, Северус, почему мне следует позволять тебе держать грязнокровного питомца? Возможно, она была бы лучшим подарком для кого-то ещё.       — Если вам так угодно, Мой Лорд.       Тёмный Лорд вздохнул и пренебрежительно махнул рукой.       — Меня порадовала бы важная информация о Гарри Поттере, но, похоже, все в этой комнате до сих пор несведущи в этой теме.       Северус молчал, упражняясь в ровном дыхании перед тем, что, как он знал, должно было произойти дальше. Он мог уйти, сохранив свою жизнь, и Грейнджер не будет угрожать серьёзная опасность. Всё прошло так хорошо, как только могло. Он пытался не представлять её лицо, когда расскажет ей о том, что узнал сегодня вечером, как вдруг магический огонь проник в его плоть. По крайней мере, когда Тёмный Лорд перешёл к Круцио, огненный хлыст заставил Северуса сильно оцепенеть от боли, чтобы беспокоиться о чём-либо.