Глава 17. Нечто незначительное
7 апреля 2022 г., 14:55
Северус остался в Тупике Прядильщиков до конца выходных. Барьеры, упавшие между ними, остались опущенными. В их общении появилась какая-то новая разновидность фамильярности. Хотя обращение по именам всё ещё выглядело грубым и странным, по-видимому, действовало негласное соглашение о том, что нет причин возвращаться к формальностям. Северус заказал еду на вынос, когда Гермионе захотелось перекусить, и он только поднял бровь, когда она попросила у него немного скотча. Необъяснимое переплетение их жизней достигло комфортного уровня; непрерывное ноющее чувство, которое жило в сознании Северуса с тех пор, как Стерлинг явился к нему на порог и чересчур многое объяснил, вдруг исчезло. Вместо него появилась та сторона Северуса, о которой он никогда раньше не знал: спокойная, нерешительная и неуверенная. Она была весьма незначительной, но он знал, что она есть.
На следующей неделе Северусу было тяжело оставить Гермиону одну, и поэтому теперь он возвращался каждую ночь и останавливался на все выходные. Он не был убеждён, но ему пришло в голову, что Гермиона была бы довольна его решением. Невзирая на его беспокойство, она достойно справлялась с забвением своих родителей и восприняла его новость о нападении Пожирателей Смерти на оставшиеся убежища сносно, как и следовало ожидать. Сопутствующие новости о смерти матери Ханны Аббот задели её сильнее, в результате чего она, надувшись, сидела на диване и смотрела в пустой камин. Она завершила учёбу за несколько дней, и Северус принёс ей ещё лекции в конце недели. Они обсуждали, практиковались и варили зелья в любое свободное время вместе, оба работали над общей целью — подготовить Гермиону к меняющемуся миру и убедиться, что она сможет сдать ЖАБА... если экзамены когда-нибудь состоятся.
В действительности, это продолжалось неделями, а затем недели обернулись месяцами, и прежде, чем кто-либо из них осознал, наступил ноябрь. Не было никаких разговоров о возвращении Гермионы в Хогвартс, и ни один из них, казалось, не был заинтересован в том, чтобы затронуть эту тему. Серый Коукворт побледнел от выпавшего снега, Гермиона быстро развела огонь в камине, гораздо раньше, нежели это когда-либо делал Северус. Независимо от этого, было что-то приятное в том, чтобы однажды утром спуститься по лестнице и обнаружить огонь в камине, горячий чай с блинами наготове под стазисом и Гермиону, читающую книгу. Должно быть, она приложила огромные магические усилия, чтобы расчистить маленькое окошко, потому что он действительно мог увидеть снегопад через него.
— Надеюсь, что никто не заглянет сюда из-за такого окна.
Она улыбнулась ему:
— Уверяю вас, что снаружи всё выглядит точно так же.
— Хорошо.
Северус сел на диван и взмахнул руками над блинами, чтобы снять заклинание стазиса. Он передал Гермионе одну из тарелок и откинулся назад со своей собственной, выгнув бровь.
— Неужели мы отказываемся от кухонного стола?
Она пожала плечами, кусочек блина был на полпути ко рту.
— Всего на одно утро. Здесь так уютно у камина.
Северус ответил молчанием, но выразил согласие, убрав тарелку и устроившись с чашкой чая. Утренняя тишина дала время Северусу на размышления. Пока им удавалось сохранять свой кокон нетронутым и отгороженным от всего мира. Альбус слишком сосредоточился на своих тайных встречах с Поттером, а Волдеморт чрезмерно интересовался выполнением поручения Драко. В глазах двух его хозяев они с Гермионой в значительной степени отошли на второй план. Но всё менялось, и он знал, что совсем скоро необходимо будет что-то предпринять. Северус взглянул на девушку рядом с ним сквозь завесу своих волос. До нового года ему нужно будет оберегать её или вернуть её друзьям и Ордену. Северус выдохнул через нос.
— Что-то не так?
— Ничего.
— Вы задумались.
— Мы должны действовать.
— В каком смысле?
— Вы достаточно долго находитесь в Тупике Прядильщиков.
— Мне нужно быть полезной.
— Верно.
— Хорошо. Я как раз думала о том же.
Северус наклонил голову, чтобы получше рассмотреть её. Она поставила чашку с чаем на стол и наклонилась к нему, сильно стиснув челюсть. Он не ожидал, что она будет возражать и умолять остаться, но почему-то всегда недооценивал её решимость, стремление сделать то, что было необходимо.
— Лучшим выходом было бы убедить Тёмного Лорда, что вы будете шпионить за Поттером для нас. Таким образом, вы бы оказались со своими друзьями и... — Северус умолк.
— И вы всё ещё могли бы обеспечить мою безопасность.
Он удивлённо вскинул брови. Это было правдой, но он никогда не смог бы заставить себя сказать это. Он не был уверен, как она узнала, о чём он думал, но надеялся, что её ход мыслей отличался от его собственных.
— Если бы мы это сделали, вы бы просто вернули меня в Хогвартс, притворившись, что я ничего не помню?
— Пожалуй. Я бы назначал вам дисциплинарные наказания, чтобы вы могли докладывать мне обо всём.
Её губы насмешливо скривились:
— А какие у нас есть другие варианты?
— Вы уйдёте отсюда, не сказав когда, и вернётесь к своей жизни.
— У вас будут проблемы.
— Переживу.
— Какие-нибудь другие варианты?
— Каким-то способом мы избавимся от карты Поттера, и я доставлю вас в Хогвартс. Но это едва ли что-то меняет на фоне текущей ситуации.
— Я допускаю первый вариант.
Северус приподнял бровь.
— Нам нужно будет тщательно разобраться в мелочах и подготовить всё для вашего возвращения в следующем году.
***
Они провели выходные, обговаривая некоторые детали и обсуждая, как будет проходить операция. Гермиона не понимала, почему всё это казалось ей забавным, однако так оно и было. Возможно, это было как-то связано с тем, что она была в союзе со (вторым) самым ненавистным профессором Хогвартса и знала, что в нём было нечто большее, чем в противной летучей мыши, за которую его все принимали. А может быть, это как-то связано с ощущением теснения в груди, когда она осознала, что они оба проведут здесь выходные. Или, может быть, она была просто счастлива, что сможет вернуться к какой-то нормальной жизни, и ей не придётся избегать Северуса. Какой бы ни была причина, слегка клокочущее чувство не покидало её на протяжении всех выходных и вплоть до понедельника. Ноябрь пролетел с невероятной скоростью, всё время Гермиона занималась дополнительным обучением и разработкой неплохой истории для прикрытия. Еженедельно она рассказывала свою историю Северусу, а затем вносила изменения, исходя из его ответов. Несмотря на усилия, которые они приложили к этому, Гермиона не знала, поверит ли в это кто-нибудь из её друзей. Время шло, а Северус становился всё более и более нервным и всё реже и реже возвращался в Тупик Прядильщиков. Она знала, что что-то происходит, но не была уверена, что именно. Последние две недели учебного года Северус вовсе не появлялся. В попытке улучшить его настроение, Гермиона провела время, украшая маленькую гостиную в Тупике Прядильщиков. Она боялась переборщить, хотя и подумала, что, пожалуй, немного праздничного настроения поможет ему справиться с тем, с чем он столкнулся.***
Северус стоял в своём пустом кабинете с напряжёнными плечами и сжатыми кулаками. Драко оказался в ужасном положении, определённо — это была вина его отца, и всё, чего Нарцисса хотела от сделки — это, чтобы её сын был в безопасности. И вот Северус, чёрт возьми, оказался втянут во всё это. Драко даже не нуждался в его помощи. Мальчишка с неистовой яростью отвергал его на каждом шагу. Северус вздохнул, тяжело оперевшись костяшками пальцев на стол. Его волосы свесились вперёд, закрывая лицо от окружавшего его пространства. В скольких сторонах этой войны он был вынужден принять участие? Казалось, их было больше, чем он мог вынести. Секрет о Поттере. Дамблдор, и что Северусу придётся с ним сделать. Пророчество. Шпионаж. Обеспечение безопасности Драко. Пророчество. Северус выпрямился, вышел из-за стола и расправил плечи. Он не мог сдаться, не сейчас. Ему ещё многое предстояло сделать, и самым неотложным делом в настоящий момент была ведьма, живущая в его доме и ждущая его. Он должен позаботиться о ней. А он за две недели даже не проверил, как она. Презрительно скривив губы, Северус вышел из кабинета и направился прямо к камину. Он схватил летучий порох и почти в то же время шагнул внутрь, со свистом прорвавшись сквозь каминную сеть. Северус простоял в камине на секунду дольше, чем следовало, будучи поражённым. Вечно тусклая и унылая гостиная в клетке из книг выглядела (смеет ли он так думать) весёлой. Крошечные плавающие огоньки придавали комнате приятное освещение, а рождественская ёлка, размером не больше Гермионы, была втиснута в угол у окна, увешанная разноцветными игрушками и серебристой мишурой. Вспышка жара оповестила его о настоящем огне в камине, и он быстро отошёл от него, пока его мантия не подпалилась. Северус окинул взглядом комнату, не найдя никого, кто мог бы быть виновным за изменение обстановки. Северус стянул с себя преподавательскую мантию и кинул её на кресло, за ним быстро последовал шейный платок. Когда он начал расстегивать пуговицы на сюртуке, дверь кухни открылась, и на пороге появился его постоялец. Гермиона стояла в дверном проёме, показавшись на мгновение ошеломлённой, озаряемая светом на кухне, прежде чем она локтем захлопнула дверь и улыбнулась ему. Северус наблюдал, как она приближается, неуверенно балансируя подносом с чаем в одной руке и держа тарелку в другой. Она положила их на кофейный столик и выпрямилась, нервно проводя руками по передней стороне бёдер. Именно тогда Северус заметил, что ещё изменилось. Вместо её повседневных джинсов и рубашки на Гермионе было тёмно-зелёное вязаное платье, которое почему-то выглядело элегантно и естественно. Северус сразу же перевёл внимание на подносы. — Вы вернулись раньше, чем я думала. — Конечно. Я не счёл разумным задерживаться. — Я как раз собиралась перекусить, если вы хотите присоединиться. К концу предложения её голос прозвучал так, как будто она задала вопрос, и Северус кивнул в ответ. Он повернулся спиной к комнате, чтобы снять сюртук, и вздохнул, бросив его поверх своей мантии. Когда он обернулся, на подносе уже стояла вторая чашка, а Гермиона сидела на диване, смотря на него снизу вверх. Северус сел рядом с ней и взял чашку, поднес её к губам и замер. Он поднял бровь и посмотрел в сторону Гермионы. — Горячий шоколад? — У меня было праздничное настроение. Взгляд Северуса пробежался по комнате, затем снова остановился на ней. — Я так и понял. Она покраснела: — Надеюсь, вы не возражаете. — Всё... в порядке. По какой-то причине она улыбнулась. — Я хотела подарить вам что-нибудь на Рождество, но... — она откашлялась и опустила взгляд на свою чашку. — Ну, я не знала... — Всё нормально. Я правда не… праздную Рождество. Гермиона повернула голову, чтобы взглянуть на него, и её брови сошлись вместе. Северус поджал губы. Он сказал слишком много. И намекал на слишком многое. Он ждал потока вопросов, но таковых не последовало, наблюдая, как выражение лица Гермионы смягчилось, и она отхлебнула из чашки. Перемена произошла слишком быстро и неожиданно, поэтому, когда она сменила тему ради него, у него на мгновение закружилась голова. — Это должно быть странным. — Что же именно? — Возвращение в Хогвартс. На самом деле я пробыла здесь не так уж долго, но мне кажется, что прошла целая жизнь. — Многое изменилось. — Особенно будет необычным находиться в вашем классе. Она взглянула прямо на него, и на миг ему показалось, что её глаза заблестели, а на губах появилась дразнящая улыбка, но потом она исчезла, и она принялась потягивать горячий шоколад. — Я имею в виду, что вы всегда презирали размахивание палочкой. Не могу представить, чтобы вы не склонялись над котлом. — Осторожнее, одно из моих тёмных заклинаний может промахнуться мимо цели. Гермиона криво улыбнулась ему: — Мне казалось, вы преподаёте защиту? — Да, а от чего ещё вы могли бы защититься? Теперь она ухмылялась ему. — Веский аргумент. Уверена, найдётся немало учеников, которые так не считают. Северус тяжело вздохнул. — А именно ваши чудо-близнецы. Они распускают слухи, что я учу пользоваться тёмной магией. — Что ж, во всяком случае, это поддержит вашу репутацию среди ваших менее приятных коллег. Северус издал горловой звук. Это помогало, но в то же время создавало проблемы. Никого из учеников, которым следовало бы воспринимать его всерьёз, не было. И что в этом было нового? Ему было интересно наблюдать за способностью Гермионы идти по этой грани рядом с ним. Пожалуй, её единственным спасением было то, что она не была двойным агентом, как он. Она могла быть самой собой, не беспокоясь о том, что подумает кто-то, за исключением Поттера и Альбуса. Северус будет выполнять за неё грязную работу. На мгновение тяжесть ещё одного нового бремени взвалилась на его плечи, но ненадолго. Почему-то эта задача не представлялась тяжёлой, не ощущалась как несправедливое ожидание. Возможно, потому, что он сам решил. Возможно, потому что... Нет.***
Предстоящие несколько дней, предшествовавших Рождеству, были тихими и спокойными, и Северус сделал всё возможное, чтобы задвинуть свои навязчивые опасения за прочную стену окклюменции. По сравнению с любым другим годом его жизни, это было на удивление легко. Он не хотел слишком много думать об этом, а также спрятал само откровение в тёмном углу. Рождественским утром Северус встал раньше Гермионы и подумал, что, может быть, на этот раз он сможет сделать для неё что-нибудь приятное. Поэтому он развёл огонь в камине и взмахнул рукой над всеми лампочкам, чтобы они весело загорелись. Помедлив, чтобы прислушаться к любому движению наверху, Северус вызвал маленький свёрток, который он прятал в своем шкафу, и положил его под нижние ветви ёлки. Вдруг почувствовав себя неловко, он направился на кухню, чтобы заняться завтраком. Несмотря на своё мастерство в Зельеварении, Северус не был хорошим поваром. У него не имелось ни опыта в этом, ни представления о том, что смешивается с чем-то, что делает что-то хорошим на вкус. Но было кое-что, что он умел готовить, и случайно это оказались те же блюда, которые его мать готовила для него на Рождество. Так что на завтрак Северус приготовил пирожки, выудив варенье, который Гермиона купила давным-давно. Чайник засвистел как раз в тот момент, когда Северус услышал движение сверху. Он быстро выключил его. Он предположил, что к тому времени, как Гермиона спустится вниз, чай уже достаточно заварится. Он положил пирожки на стол и погрузил ложку в варенье. Как только открылась кухонная дверь, Северус подливал сливки в чай Гермионы. Увидев её сонное лицо, он немедленно передал ей чашку, затем повернулся, чтобы положить ложку сахара в свой чёрный чай. — Вы рано встали, — проворчала она, беря чашку. — Да. Гермиона плюхнулась на один из обеденных стульев, а потом её глаза распахнулись. — Вы готовили. — Готовил. — Не знала, что вы умеете. — На самом деле не умею. Она сонно улыбнулась ему. — Спасибо. Как только они позавтракали в тишине, Северус повёл её в гостиную, на этот раз оставив посуду на потом. Гермионе потребовалось приблизительно три минуты, чтобы заметить пакет под деревом, и когда она его увидела, то повернулась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Я вам ничего не подарила. Северус пожал одним плечом: — Так или иначе, это не подарок. Гермиона приподняла бровь и пошла за свёртком под елью. Она обращалась с ним с большой осторожностью, баюкая его в руках и глядя на него так, как будто он мог превратиться во что-то живое и взлететь. Она уселась на своё место на диване и принялась снимать обёртку. Развернув её, Гермиона фыркнула. — Понятно, что вы имели в виду. Спасибо, я даже не подумала об этом. Она лучезарно улыбнулась ему. Северус пронаблюдал, как Гермиона развернула свой новый комплект школьных мантий и осмотрела их с чем-то, что Северус счёл за гордость или, может быть, печаль. Осмотрев, она сложила их обратно и аккуратно отложила в сторону. Она сделала глубокий вдох, а Северус проследил за тем, как вздымается и опускается её грудь. — Какая у меня легенда относительно того, что у меня есть мантии и школьные учебники? Я буду казаться слишком подготовленной для недавно сбежавшего заключённого. — Как раз это похоже на вас. Она одарила его смешливым выражением лица. Гермиона снова глубоко вздохнула, и Северус задумался, не начинает ли она нервничать из-за того, что ей предстояло выполнить ответственное задание. Это чувство преследовало его. — Как вы отнесётесь к прогулке по снегу? — спросила она. Северус кивнул ей.
