Глава 20. ...вызывает паранойю во всём мире
22 апреля 2022 г., 15:00
Северус обвёл взглядом комнату и пришёл к выводу, что собрание будет коротким. По крайней мере, он на это надеялся. Присутствовало не так много Пожирателей Смерти, хотя объединение ближайшего и дальнего кругов было, безусловно, любопытным. Многие, включая его самого, сидели за чересчур большим обеденным столом Малфоев. Остальные прижались к стенам и ждали. Тёмный Лорд призвал их, но ещё не проронил ни слова. Нагайна обвилась вокруг кресла своего хозяина, к счастью, не в состоянии поднять на Северуса свой острый взгляд. Он ненавидел эту змею и то, как она глядела на него, да и на любого другого человека.
— Мои верные слуги, похоже, в наших рядах зреют разногласия, – красные глаза оглядели комнату. — К счастью, среди присутствующих здесь сегодня нет тех, кто мог бы отвлечь нас от нашей цели. Поэтому я хочу передать больше поручений тем, кому я больше всего доверяю, и выслушать отчёты о вашей деятельности.
Глаза Тёмного Лорда неотрывно следили за каждым Пожирателем Смерти, когда они говорили, пока, наконец, не остановились на Северусе. Не дожидаясь приказа, Северус приступил к рассказу.
— Старик слабеет с каждым днём, он отошёл от большинства своих обязанностей и стал замкнутым. Он держит мальчишку рядом с собой.
— А что с твоей подопечной?
— Она отчитывается передо мной еженедельно. По её словам, у Поттера всё чаще проявляется паранойя и страх, его беспокоит, что все могут переметнуться на нашу сторону. Его встречи со стариком ослабляют связи между ним и его сверстниками. И он по-прежнему подавлен смертью своего крёстного отца.
— Это отличные новости, Северус. Похоже, Гарри слабеет, а его ближайшие сторонники терпят неудачу. Почему это так важно?
Вопрос был риторическим. Северус знал, что большинство Пожирателей теряются в нюансах жизни Гарри Поттера и в том, что именно их лидер извлекает из этого. Конечно, всё это было немного безумно — удовольствие или разочарование, которое Тёмный Лорд получал от таких крошечных деталей. Недовольно оглядев комнату и посмотрев на пустые лица, Тёмный Лорд ответил на свой вопрос.
— Безнадёжность, друзья мои. Безнадёжность — мощное оружие. Твоя подопечная хорошо справилась, прошу... вознагради её вместо меня.
— Разумеется, мой Лорд.
— А младший мистер Малфой?
— Он с уверенностью справляется со своим поручением. После нескольких неудачных попыток он разработал надёжный план.
— Да, я слышал об этом от своего человека в «Горбин и Бэркес», и Мернер, похоже, доволен. Хорошо.
В этот вечер Тёмный Лорд был в приподнятом настроении, когда не требовал никаких подробностей. Ещё один Пожиратель Смерти отчитался перед распределением новых поручений. Пока шло обсуждение, Северус пытался вспомнить Мернера. Он был моложе Северуса и присоединился к ним через год после него. Он никогда не пользовался особой благосклонностью; странно, что именно он будет участвовать в задании Драко. К неудовольствию Северуса, собрание продлилось ещё какое-то время, прежде чем их отпустили, и Северус не стал задерживаться, чтобы поговорить с Нарциссой, что считалось бы вежливым.
Вместо этого он прошёл в сад через дверь для прислуги и вышел за ворота ещё до того, как большинство других посетителей покинули поместье. Укрывшись от посторонних глаз за большим деревом, Северус трансгрессировал обратно к территории Хогвартса. Он зашагал по направлению к замку, проклиная, уже не в первый раз, свою неспособность трансгрессировать прямо в личные покои или даже в свой кабинет. Несомненно, для шпиона, приходящего и уходящего в любое время суток, можно было бы сделать какое-нибудь исключение. Он успел привести себя в порядок, когда ворвался в двери комнаты Защиты и был встречен испуганным визгом.
— Мерлинова борода, Северус!
— Гермиона.
— Обязательно так входить каждый раз?
— Обязательно, — огрызнулся он. — Пойдём.
Северус прошёл к входу в класс и поднялся по узкой лестнице в свой кабинет, делая вид, что не замечает, как Гермиона пытается собрать свои вещи, разбросанные на парте, чтобы последовать за ним. Как только двери кабинета закрылись, и их накрыло чарами, Северус сорвал с себя мантию и опустился в кресло.
— Вас вызывали.
— Да. Не стоило ждать меня.
— Я... Я хотела убедиться, что с вами всё в порядке.
Северус постарался сосредоточиться на ней. Его поражало, как каждый раз, когда она оказывалась в этом кабинете, то становилась совершенно другой, не похожей на ту, что сидела в его классе. Молодость и непокорность сменились зрелостью и преданностью. Девушка, сидевшая в его классе, была незнакомкой, а эта женщина — нет. Но что сделало её такой? Какой ярлык он должен был повесить на порождённое обстоятельствами и судьбой нечто, которое казалось совершенно естественным, если не совсем сюрреалистичным? Быстрее, чем обычно, его гнев улетучился.
— Я в порядке.
— Хорошо.
— Как у вас обстоят дела с окклюменцией?
— Я использовала слабое жалящее заклинание, чтобы проверить болевой порог, но не пойму, то ли я просто привыкаю к жжению, то ли она действительно помогает.
— А что насчёт кошмаров?
– Я на самом деле попробовала несколько техник окклюменции, которым вы меня научили, чтобы держать под контролем свои мысли перед сном. И сейчас я чувствую себя более отдохнувшей.
— Уже неплохо. И вы уже полностью отвыкли от Сна без сновидений?
— Да. Я записывала все сны, когда они начали повторяться. Они слегка изменяются; в начале — меньше страха и бега, а в конце сна стало больше... Тупика Прядильщиков.
— А огонь?
— Он изменился, но не уверена, как именно.
— Принимали ли вы сегодня пищу?
— Эм, да.
— Прекрасно, тогда мы начнём прямо сейчас. Я пошлю в вас слабое заклинание, а вы должны заблокировать боль с помощью окклюменции.
Гермиона кивнула, Северус поднял руку со стола и взмахнул пальцами в сторону Гермионы. На тыльной стороне её ладони, у основания большого пальца, образовался небольшой порез. Она чуть поморщилась и посмотрела на него. Через несколько секунд Северус закрыл порез ещё одним взмахом руки.
— Так ли это было необходимо?
— Вы сказали, что использовали жалящее заклинание, я посчитал нужным применить другое. Это заклинание должно было сымитировать порез бумагой, что вы почувствовали?
— Ничто не сравнится с порезом бумагой. Неприятно, но не совсем больно.
— Хорошо. Есть прогресс. Мне бы хотелось, чтобы вы были способны использовать эту технику против чего-то более болезненного.
— Вроде Круциатуса?
— Да.
Гермиона на мгновение замолчала, её глаза задержались на поверхности его стола, прежде чем она снова подняла на него взгляд. Выражение её лица полностью изменилось.
— Спасибо, что спасли мне жизнь.
— Я не...
— У вас не было выбора, я знаю. Но вы сделали всё возможное, и я благодарна вам за это.
Чувствуя себя неловко, Северус опустил голову, надеясь, что она больше не будет затрагивать эту тему.
— Итак, какие ещё заклинания у вас имеются для меня?
— Вы хотите, чтобы я начал осыпать вас заклятиями после всего лишь трёх недель обучения?
— Да. Мне нужна настоящая практика.
В ответ Северус начал швыряться в неё заклинаниями. Он бросил ей вызов более сильными, быстрыми, вербальными и невербальными заклинаниями. Какая-то его частичка чувствовала что-то вроде вины, но её решимость оказалась заразительной. Как только ему показалось, что они должны остановиться, она вынуждала его колдовать снова. Так продолжалось несколько часов, пока они оба не выдохлись. Северус, сняв сюртук, остался в рубашке, а Гермиона сбросила джемпер и откинулась на спинку стула в футболке.
— Это было тяжело.
Несмотря на усталость, в голосе Гермионы слышалось воодушевление, а в глазах блестели огоньки. Она искренне радовалась любому испытанию.
— Этого явно недостаточно.
Сейчас она практически сияла, но выражение её лица медленно сменилось задумчивостью.
— Значит, её вы используете, когда Вол... когда он вас пытает.
— Да.
— Всё ещё болезненно?
— Иногда. Я очень хорош в своём деле, но Тёмный Лорд непредсказуем.
— Как вы думаете, смогу ли я применить её против Круциатуса?
Северус проигнорировал болезненное сжатие в груди.
— С лёгкостью. Вы многого добились за то время, что у вас было, ещё немного, и вы будете готовы.
Она смотрела на него таким взглядом, какого он никогда раньше у неё не видел. Как будто она делала всё возможное, чтобы впитать каждую деталь его внешности. Он лишь несколько раз видел, как она замыкалась в себе, но всё остальное в ней, казалось, стремится к нему. Толчок и притяжение.
— Вы напуганы?
Он едва расслышал её шёпот. Но, конечно же, ему не было страшно. Ведь это его работа. Это было то, к чему сводилась вся его жизнь — к надежде на заключительную войну с Волдемортом. Это его цель. Именно поэтому он был лучшим во всём, что делал. Именно поэтому воспоминания о Лили всё ещё преследовали его. Именно поэтому он стал талантливым окклюментом. Чтобы не поддаваться страху.
Однако он был очень напуган.
Северусу никогда раньше не приходила в голову такая мысль. Он никогда не считал страх чем-то, что принадлежит ему, или чем-то, что он может ощутить. По крайней мере, не думал об этом почти десятилетие. А эта девушка перед ним распустила гобелен небытия, который он так тщательно ткал. Когда она прямо спросила его о чувствах, это раздвинуло шторы, за которые он раньше не заглядывал. Он стал замечать больше, чем ему хотелось бы.
— Глупо было бы не быть.
— Я в ужасе. А иногда я даже не знаю, от чего.
— Война подавляет.
— Так и есть.
Северус наложил Темпус и вздохнул, проведя рукой по лицу.
— Уже давно наступил комендантский час. Я провожу вас обратно в спальню.
С мрачным изумлением Гермиона схватила свой джемпер и натянула его через голову, закрепив старую сумку с книгами на плече. Северус на мгновение задержал на ней взгляд, ощутив внезапную странность того, что эта вещь, принадлежавшая когда-то ему, так естественно болтается на плече другого человека. А еще страннее, что он никогда не видел её без этой сумки. Он снова облачился в сюртук и преподавательскую мантию.
— Здорово, что у меня завтра после обеда занятия по трансгрессии.
— Вам не стоит так сильно давить на своё магическое ядро.
— Всё будет нормально, если я хорошо отдохну и плотно позавтракаю.
— Прекрасно. Я не могу допустить, чтобы вас расщепило.
Северус слишком поздно осознал, что комментарий прозвучал скорее обеспокоенно, чем язвительно, однако последовавшая за этим тишина, пока они шли, не была неловкой. Даже если бы её и расщепило, Северусу предстояла незавидная работа — стать одним из преподавателей, которым поручено бродить по Хогсмиду, следя за тем, чтобы все дурачки были в безопасности. Его посетила дикая мысль, что он предпочтет её всем остальным, и снова что-то похожее на страх охватило его сердце. Северус взглянул на неё, идущую рядом с ним, и внезапное отчаяние овладело им. Оно было его собственным и одновременно не было таковым. Знакомый хаос связи вспыхнул в его груди и вновь и вновь вырезал в его ребрах одну и ту же мысль: она должна быть в безопасности, она должна выжить. Он мучительно надеялся, что ей никогда не придётся применять то, чему он её научил, даже если они будут воевать.
— Дилигроут.
Северус моргнул, когда портрет Полной Дамы распахнулся, а женщина всё это время надменно смотрела на него. Северусу потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями и вспомнить о приличиях. Когда портрет наблюдает за тобой, не стоит оплошать, иначе утром об этом узнает вся школа.
— Спокойной ночи, сэр, — Гермиона взглянула на него, прищурив слегка глаза от удовольствия.
— Мисс Грейнджер, — он наклонил голову, подождал, пока портрет закроется, затем вздохнул.
— Не могу поверить, что вы задержали девочку так надолго! Несомненно, самая смышлёная ведьма её возраста не так уж и отстала!
— Полная Дама, мои методы преподавания вас не касаются. Спокойной ночи.
Северус удалился, прежде чем портрет успел возразить. Сегодня у него не было настроения спорить с картиной. Не сейчас, когда ему нужно было выяснить, почему, во имя Мерлина, он почувствовал силу связи впервые после Отдела тайн.
***
— Не верится, что мы наконец-то научимся это делать! Из них троих Рон выглядел самым взволнованным. Гарри немного взбодрился, но он также несколько раз пытался сказать, что Малфой собирается использовать эту возможность для встречи с другими Пожирателями Смерти, и пытался убедить Рона и Гермиону последовать за Малфоем вместе с ним. Когда ни один из них не согласился, он был в некоторой степени разубеждён. Гермиона, чего бы это ни стоило, практиковала окклюменцию, низкоуровневые приёмы, помогающие ей сосредоточиться на намеченной цели. Если ей удастся очистить своё сознание от посторонних звуков, то она будет уверена, что сможет правильно трансгрессировать. Лекции были познавательными, но скучными, а несколько бесед с Северусом оказались куда более полезными. И вот так её попытка очистить сознание потерпела крах, а мысли устремились к Северусу и Тупику Прядильщиков, к их странному источнику света в стремительно мрачнеющем мире. — Гермиона! — Прости, что? — Ты в этой группе. — О! Спасибо, Гарри! Гермиона шагнула вперёд вместе с группой из четырнадцати учеников, каждый из которых готовился трансгрессировать, испарившись в разное время с разной громкостью хлопка. Ощущение напоминало выдавливание зубной пасты или, возможно, нападение удава. Оно длилось достаточно долго, чтобы причинить страшный дискомфорт, и Гермиона решила попробовать побороть его с помощью окклюменции, прежде чем по её телу пронёсся хлёсткий зимний ветер. Открыв глаза, Гермиона усмехнулась, увидев заснеженный Хогсмид и собравшихся довольных учеников. Гермиона окинула взглядом толпу профессоров и учеников, первые уводили вторых в другую зону, и вскоре засекла чёрную фигуру — Северуса Снейпа, который с раздражением прикладывал пипетку с чем-то к кровоточащей руке мальчика. Гермиона потихоньку пробралась к тому месту, где ученики трансгрессировали обратно к замку. — В следующий раз это может оказаться целая конечность, мистер Мюррей. Помните о трёх Отвратительно. Гермиона ухмыльнулась, услышав колкость Северуса, когда проходила мимо него и поймала его взгляд. На миг на его лице мелькнуло недовольство, а затем он снова принялся рявкать на учеников. Улыбаясь про себя, Гермиона присоединилась к группе, возвращающейся в замок. На этот раз она попробовала воспользоваться навыками, которым научил её Северус, чтобы блокировать неприятные ощущения от трансгрессии. К её удивлению, это лишь усугубило ощущения, и по руке начала распространяться тупая боль, а затем она, запыхавшись, весьма неуклюже, приземлилась на руки и колени в Большом зале. Чувство, что её полностью расплющило, постепенно покидало её, но боль в руке оставалась. Набравшись решимости, Гермиона проигнорировала её и присоединилась к очереди студентов, которые всё ещё чувствовали себя вполне нормально, чтобы попробовать в третий раз. Между расщеплением и тошнотой, два раунда трансгрессии быстро сократили группу, и в мгновение ока Гермиона оказалась на точке трангрессии вместе с четырьмя другими учениками. На этот раз она собиралась просто позволить сдавливанию произойти... Гермиона с криком снова приземлилась на четвереньки. Тупая боль в руке переросла в острую, и она потрясённо уставилась на неё, как будто какая-то тайна могла раскрыться. Страх проникал в самые глубины её души, прорываясь сквозь все защитные барьеры, которые она создала в своем сознании. Что, если это проклятие? Что, если в ней действительно осталась остаточная магия от него, и трансгрессия высвободила её? Огонь вернулся, пополз вверх по кончикам пальцев и поглотил её руку. Вся рука пылала, жар подбирался прямо к сердцу. Вот как она умрёт... — Я сказал, УХОДИТЕ! Сквозь боль эхом донесся рёв, смутно знакомый. — Просто дышите. Это просто порез, огня нет. Дышите, Гермиона. Глаза Гермионы распахнулись, и она нашла источник голоса, который прозвучал так близко от неё, почти шепотом. Она никогда в жизни не видела, чтобы лицо Северуса выглядело так, как сейчас. Он всегда контролировал себя, всегда, но сейчас его границы рушились. Огня нет. Гермиона сделала глубокий вдох. Боль осталась; страх ушёл. Ещё один вдох. Страх ускользал всё дальше, унося с собой след от проклятия Долохова. Она в порядке. Или, как минимум, она не умирала. Северус резко выдохнул через нос, а Гермиона воспользовалась моментом, чтобы прийти в себя. Она лежала в снежном кому, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Северус сидел на корточках рядом с ней, одна его рука крепко упёрлась в стену рядом с ее головой, другая — свободно обхватила её больную левую руку. На светлых манжетах, выглядывающих из рукавов его сюртука, виднелись красные пятна, а его обычно бледные руки окрасились в розовый цвет. Под выразительными складками его мантии можно было разглядеть снег с примесью грязи и крови. — Что случилось? — Вас расщепило. — Я тоже потеряла палец? — попыталась Гермиона отнестись к этому с юмором, однако ей было страшно и неловко. — Вы сохранили все конечности, но у вас достаточно большой порез на руке. Он заживёт быстро. Что случилось с окклюменцией? — Что вы имеете в виду? — Вы кричали посреди Хогсмида, и это было гораздо хуже, чем кошмары. — Я пыталась ослабить её в последний момент, но, видимо, переборщила. — Зачем вам понадобилось её настраивать? — Я хотела использовать окклюменцию, чтобы облегчить дискомфорт от... Что? По мере того, как она отвечала, выражение лица Северуса становилось всё более мрачным. — Вы никогда не должны закрывать глаза во время трансгрессии, по крайней мере, не таким образом. Вас, должно быть, расщепило во второй раз. Гермиона взглянула на свою руку и подумала о боли, на которую она не обратила внимания, потому что она не была такой уж сильной, до тех пор, пока она пользовалась техникой окклюменции Северуса. — Это было глупо, — проворчала она. — В лучшем случае — амбициозно. Мне следовало бы упомянуть об этом, но я не думал, что вы попытаетесь сделать что-то подобное. — Я думаю, что впредь нам следует быть более открытыми в предупреждениях. — Да. Вы можете встать? Потребовалось не так много усилий, и Гермиона быстро встала на ноги, хотя и сильно пошатываясь. Она тяжело прислонилась к холодной каменной стене и оглядела переулок, в котором они оказались. Тут Гермиона поняла, что находится в нескольких метрах от того места, где собиралась приземлиться, и поняла, что действительно облажалась. Небольшая кучка студентов слонялась в одном конце переулка, изредка переглядываясь и перешёптываясь. Смущение захлестнуло её, и она отвела взгляд, увидев, что Северус всё ещё стоит слишком близко к ней, по-прежнему сжимая её раненую руку в своей руке. — Не пытайтесь применять окклюменцию прямо сейчас. Свободной рукой Северус порылся в мантии и достал небольшой свёрток. Ловко открыв его, он передал ей два маленьких пузырька. — Выпейте. Я приложу бадьян к ране. Гермиона воспользовалась свободной рукой, чтобы вытащить пробку из пузырьков и проглотить содержимое, состроив гримасу. Северус зажал один кончик свертка между зубами, демонстрируя множество пузырьков, пипеток, игл и других инструментов. Гермиона поняла, что это медицинский набор, причём его личный. Кожа была потёртой и поддерживала форму на изгибах и краях содержимого. Она совсем не походила на дешёвую чёрную сумку, которую он использовал ранее для мальчика, потерявшего палец. Северус заклинанием разорвал рукав её джемпера, отпустив её запястье только для того, чтобы ткань выпала, а затем снова сжал в тисках. Он достал пипетку из одного из пузырьков и капнул коричневатую жидкость на весьма уродливый порез по всей длине её руки. Из раны с шипением повалил тёмно-зелёный дым, а когда он рассеялся, её плоть выглядела почти зажившей. — Всё, что я вам дал, даётся в очень концентрированных дозах, вы можете плохо себя чувствовать сегодня вечером, но вы должны поесть. — Так и сделаю. — Пойдемте, вернёмся в замок. — А как же остальные ученики? — Сопровождающие сейчас ведут всех обратно. Гермиона обхватила себя руками и последовала за ним из переулка. Главная улица освободилась от профессоров и учеников, и, к облегчению Гермионы, рядом с ними никого не было. Ей придётся иметь дело со случившимся: сплетни о том, что она кричала на улице, несомненно, распространятся. Хотя в этом году число несчастных случаев среди учеников было особенно велико, может быть, никого это не будет волновать. Она окинула взглядом мужчину, идущего рядом с ней. Он был искренне обеспокоен. Даже испуган, она рискнула предположить. Вот только это не имело смысла. Между ними, безусловно, было что-то другое, и его забота о ней, казалось, всегда имела пределы и рамки. Однако выражение его лица не давало ей покоя. И что подумают ученики о том, что он пришёл ей на помощь? Наверняка сплетни, уже распространяемые Лавандой и другими девочками, разрастутся из-за этого. Она лишь надеялась, что кто-то из учеников поймёт причину. Северус был самым близким к ней сопровождающим, или самым квалифицированным, чтобы справиться с расщеплением, или, вероятно, он был единственным, кто не пришёл в ужас от её криков. А может быть, только он мог заставить её остановиться, потому что только он знал, почему она кричит. Пара молча шла обратно к замку, отставая на значительное расстояние от всех остальных, каждый из них был погружен в свои мысли.***
Всю следующую неделю Северус не спускал глаз с Гермионы. Возможно, это было чересчур, но он не мог избавиться от тревожного чувства, которое зародилось внутри него с того момента, как он услышал её крик в переулке, и не прекращалось до сих пор. Он тщательно искал её во время еды и проверял её тарелку, когда она уходила. Следил за ней в коридорах, когда мог, и наблюдал за ней на уроках. Он проводил их две еженедельные встречи просто и тихо, призывая Гермиону практиковать медитацию вместо окклюменции. Казалось, что с ней всё в порядке, кроме нового стыда, который преследовал её повсюду. И всё же. Северус не мог избавиться от ощущения, что с ней что-то происходит, должно произойти, и осознание того, что он почувствовал притяжение в ту ночь, когда провожал её до спальни, не облегчало его душу. Именно так он оказался на следующих выходных, когда взволнованно вышагивал по улицам Хогсмида, прислушиваясь ко всему вокруг и ожидая появления Гермионы. Вчера вечером у них произошла короткая ссора, когда он потребовал, чтобы она пересмотрела своё решение о практике трансгрессии в эти выходные. Но Гермиона не успокоилась после ошибок предыдущих выходных и была полна решимости попробовать ещё раз, и Северусу ничего не оставалось кроме как постараться, чтобы он был рядом, если что-то пойдёт не так. Он наполовину погрузился в тёмную спираль своих мыслей и размышлений, когда увидел её, появившуюся на противоположной стороне улицы, недалеко от «Сладкого королевства». Она сразу же отыскала его взглядом, улыбнулась и показала на себя, как бы говоря, что с ней всё в порядке. Его глаза проследили за ней, пока она шла по улице к точке трансгрессии. На полпути к ней присоединились её болваны, и Северус слегка нахмурился, когда они начали препираться. Было очевидно, что они не хотели, чтобы кто-то слышал, о чём они говорят, но Гермионе и Поттеру, похоже, было сложно разговаривать тише. Они продолжали спорить, пока Поттер не исчез, и Северус пронаблюдал, как она что-то сказала мальчишке Уизли, а затем скрылась. Северус снова продолжил идти, и за весь оставшийся день был остановлен лишь дважды: один раз учеником, которого тошнило, а второй — тем, кто расщепился и получил неровный порез на шее. После двух очередных обходов учеников Северус понял, что Гермиона так и не вернулась в Хогсмид. Он понял, что что-то не так. Всё стало ещё очевиднее, когда появилось несколько патронусов, и профессора начали настойчиво подгонять студентов к дороге, ведущей к замку. Северус чуть не наступил на патронуса-кота, обвившегося вокруг его ног. — Пропал ученик. Немедленно возвращайтесь в замок. Гермиона. Северус едва справлялся с собой, чтобы помочь студентам подняться в замок и при этом не оторвать кому-нибудь голову. К счастью для него, чувство неотложности распространилось, и люди не стремились слоняться без дела. Северус не стал задерживаться, чтобы выяснить план действий для толпы шестикурсников, собравшихся в Большом зале. Вместо этого он направился прямо в учительскую, где уже начали собираться другие профессора. Заставляя себя сохранять спокойствие, Северус прислушивался к разговорам вокруг. — Мы много раз теряли учеников во время занятий по трансгрессии. — Да, они всегда объявляются. — Исчезновение всегда приводит к лучшему результату, чем расщепление. — Помните того мальчика, которого нашли в Лондоне? — Кто на этот раз? — Вы думаете, это было намеренно? Шёпотки словно терзали его мозг, и Северуса спасло то, что он не стал срываться на всех, когда в комнату вошёл Альбус, за которым быстро следовала Минерва. — Как я уверен, вы все знаете, сегодня пропал ученик. — Подобное уже случалось. — Случалось, Ротмор, но боюсь, что в этот раз всё немного иначе. — Как так, Альбус? — Поскольку война уже так близка, мы должны быть более осмотрительными. Особенно учитывая, что мисс Грейнджер уже похищали. Северус почувствовал, как его кровь стынет в жилах. — Вы думаете, её похитили? — Это ещё предстоит выяснить, однако мисс Грейнджер не вернулась сегодня с первой прогулки в Хогсмид. Кто-нибудь видел её в течение этого времени? Повисло тягостное молчание. — Я видел, — все головы повернулись к Северусу. — Она прибыла в целости и сохранности, поспорила со своими друзьями и, похоже, трансгрессировала обратно в замок с одной из групп. — Ты видел её после этого, Северус? — Нет. — Я договорюсь с Министерством, чтобы они отследили её магическую подпись, если потребуется, а пока я хочу, чтобы все были начеку. У нас есть поисковая группа, которая уже ищет в лесу и окрестностях, Минерва отправится с отрядом в ближайшие города. Северус знал, что без каких-либо доказательств того, что произошло что-то плохое, сделать можно было не так уж много, но этого всё равно недостаточно. Северус первым вышел из учительской, с силой рванув дверь. Он собирался провести собственные поиски. На краткий миг ему захотелось, чтобы притяжение вернулось, и он мог бы узнать, где она находится.***
Гермиона застонала и заставила себя открыть глаза. Её голова раскалывалась, а запястья болели. Когда она пошевелилась, чтобы потереть лицо, кандалы звякнули на её руках. Испугавшись, она огляделась. Ничто не выдавало, где она находится и что произошло, она знала только, что находится на чердаке, прикованная к полу, а из дальнего угла за ней наблюдает мужчина. — Ну, привет, принцесса.
