Глава 21. Чердак
26 апреля 2022 г., 12:13
— Где она? — прорычал Северус, расшагивая по кабинету Альбуса.
— Мы все обеспокоены, Северус, держи себя в руках, — резко сказала Минерва.
— Прошло почти четыре дня, а нам ничего не известно, кроме того, что она оказалась в Лютном переулке. Мы что, не способны на большее?
Альбус вздохнул:
— Мы можем только отследить, Северус, установлены охранные чары везде, где она...
— И я поэтому говорю вам, что она пошла в «Горбин и Бэркес».
— Но ты не хочешь рассказать нам, зачем, — искоса посмотрела Минерва на него.
— Нет причин, Минерва, я просто знаю.
— Этого недостаточно.
— Минерва, Северус, прошу. Если ты так уверен, Северус, тогда ты можешь пойти туда и заняться поисками, которые тебе необходимы.
— Альбус! Ты не можешь так просто отправить Северуса к Горбину и...
— Я не ребёнок, Минерва. Я умею добиваться от людей того, чего хочу, и я найду вашего золотого львёнка.
Минерва долго и пристально смотрела на него.
— Да. Ты, как никто другой, способен на это. Однако обычно ты не проявляешь такой готовности.
— Это не ваше дело.
— Я знаю, что говорят девочки в школе, Северус. Я не придаю большого значения слухам, но мне вдруг стало любопытно.
— Что за слухи? — Альбус заинтересованно наклонился вперёд.
— Не берите в голову, старик. Вы действительно не сказали Минерве?
— Не сказали мне что?
Северус не разрывал зрительного контакта с Альбусом, позволяя всей ярости и негативу, похороненным внутри него, выплеснуться между ним и директором.
— Возможно, это было недальновидно с моей стороны, — в конце концов признал Альбус. — Хотя ты так и не подтвердил, что мисс Грейнджер...
— Конечно, дело в ней, Альбус. Конечно, это она. Вам не нужно, чтобы я это подтверждал.
— Ну, что ж, — выражение лица Альбуса говорило обо всём: он знал это уже давно и был доволен собой, но также был крайне недоволен реальностью. — Минерва, я думаю, тебе стоит присесть.
Альбус объяснял, и Северус позволил ему, наблюдая, как слова выливаются на свет и как Минерва реагирует на их абсурдность. Объяснение Альбуса о Стерлинге, пророчестве и родственных душах длилось недолго. Северус отметил, что Альбус снова опустил фрагменты пророчества, о котором Стерлинг рассказал ему в Тупике Прядильщиков. Минерва уставилась на него.
— Вы уверены, что это и правда вы двое?
— Абсолютно.
— Но откуда вы знаете?
Северус закатил глаза.
— Кроме того, что мы раньше чувствовали это, Гермиона нашла пророчество, пока была в Отделе тайн, на нём оказались наши имена. Мы также встретились со Стерлингом Эмброузом.
Глаз Минервы дёрнулся:
— Гермиона, теперь, да?
— Ничего предосудительного не случилось с вашим львёнком, Минерва, но в свете всего этого, формальности кажутся немного... бессмысленными.
— Мы пока отложим это обсуждение. Почему ты думаешь, что в «Горбин и Бэркес»?
— У Тёмного Лорда там есть свой человек, Мернер. И я полагаю, что Гермиона в курсе того, что происходит в этой лавке. Могу предположить, что она трансгрессировала туда случайно, а какой Пожиратель Смерти не схватил бы одного из лучших друзей Поттера?
— Но она уже была в плену!
Северус перевёл взгляд с Минервы на Альбуса:
— Честно говоря, нет.
— У меня были подозрения.
— Конечно, Альбус. Я забрал Гермиону из Отдела тайн и спас ей жизнь. Просто не было подходящего момента для её возвращения.
— И где вы двое были всё это время? — Минерва выгнула бровь, поглядывая на него.
— В Тупике Прядильщиков.
— Не говори мне, что мисс Грейнджер месяцами жила в твоём доме детства! — прошипела Минерва.
— Жила.
— Ах, ну разумеется. Мне показалось, что я узнал её школьную сумку, — глаза Альбуса загорелись весёлым огоньком.
— А раны, с которыми она вернулась?
— Заклинания моего собственного изобретения. В действительности ей не причинили никакого вреда, но я постарался сделать так, чтобы на это походило.
— Она согласилась?
— Может, вернёмся к делу! — рявкнул Северус. — Я не знаю, дежурит ли Мернер с кем-нибудь по очереди, но я очень сомневаюсь в этом. Скорее всего, она находится у него.
— Мернер? Чарльз Мернер? Безусловно, нет, он же хаффлпаффец! — Минерва потрясённо посмотрела на Северуса.
— Да, уверен, это он. Редкий тип среди Пожирателей. Он никогда не нравился остальным, был слишком тихим, а благодаря своей чистокровности он смог добиться многого. Он впал в немилость как раз перед падением Тёмного Лорда.
— Ты знаешь, куда он мог её забрать?
— Нет. Но я выведаю у него информацию.
— Северус...
— Что, Альбус? — рыкнул Северус.
— Я не советую пытать Пожирателя Смерти, особенно в твоём положении.
— Мы с вами оба знаем, что я могу сделать это без последствий.
— Может быть.
***
Гермиона прищурилась, разглядывая человека в тени. В пыльном полумраке трудно было определить, знакомо ли ей его лицо, но она могла сказать, что, даже сидя, мужчина выглядел крупным. Она отвела взгляд от него и посмотрела вниз на удерживающие её цепи. Широкие металлические наручники обхватывали её запястья и соединялись с толстыми, тяжёлыми цепями, которые вели к болту в полу недалеко от неё. Было видно, что длина цепей не позволит ей отойти слишком далеко от болта и приблизиться к одной из стен. — Где я? Он не ответил, вместо этого он встал и потянулся, стул, на котором он сидел, казался недостаточно прочным, чтобы выдержать его. Это был грузный мужчина с широкими плечами, с зачёсанными назад вьющимися волосами, которые доходили ему до челюсти, и большой бородой. В его внешности была какая-то мягкость, которую компенсировал острый, стальной взгляд серебряных глаз. Он подошёл к ней гулкими шагами и наклонил голову, словно наблюдая за каким-то диким существом. — С новым домом, принцесса. — Не называйте меня так. В его выражении лица было что-то самодовольное, но он больше ничего не произнёс. Мужчина ушёл, скрывшись за поворотом, его шаги становились всё тише и тише. В его отсутствие Гермиона осмотрела себя и комнату. С ней всё было в порядке, если не считать ноющей головы, а вот сумка, которую она всегда носила с собой, исчезла вместе с палочкой. За исключением стула и цепей, комната была пуста и выглядела так, словно ею не пользовались долгие годы, впрочем, Гермионе не хотелось думать, для чего она может быть предназначена. В третий раз оглядев комнату без окон, Гермиона заметила свёрток под креслом и с облегчением узнала сумку. Возможно, её палочка цела, и, возможно, она была там. — Лучше бы ты был прав, Мернер. Я не хочу быть замешанным ни в одной из твоих оплошностей. Гермиона замерла, услышав смутно знакомый голос, и в напряженной тишине ждала, прислушиваясь к звукам шагов, которые становились всё громче, и только потом перед ней предстали двое мужчин. Грузный мужчина вернулся, рядом с ним встал Антонин Долохов, который с каждой секундой выглядел всё более довольным. — Невозможно. Ты на самом деле поймал девчонку. Тот здоровяк, который по предположению Гермионы был Мернером, кивнул. — Так, так. Я весьма удивлён, что снова вижу вас, юная леди. Ходили слухи, что вы пережили моё проклятие, я должен был убедиться в этом сам. — Ну, вот я и здесь. — Да. Да, это так. — Что вам от меня нужно? — Я хочу закончить то, что начал. Но на этот раз я собираюсь делать это медленно, раз ты выжила. Он собирался запытать её до смерти. Вот что поняла Гермиона. У неё так и не появился шанс стать полезной. Попрощаться с друзьями. Увидеть, что может случиться с Северусом... Последнее, что она увидит, — заплесневелую комнату без окон и эти два мрачных лица. Гермиона закрыла глаза. Нет. Это означало сдаться. Она знала, что никогда и ни за что не сделает этого. Она должна выжить, сбежать ради победы, ради Гарри. Ради Северуса. Гермиона проверила свою окклюменцию, осторожно потянувшись к пульсирующей головной боли, пока боль не утихла, и она не убедилась, что ей ничего не угрожает. — Уверен, что она не сбежит? Мернер кивнул. — И никто не знает? Мернер покачал головой, и на лице Долохова появилась злобная ухмылка. Мернер ушёл, а второй Пожиратель подошёл ближе, оказавшись совсем рядом с цепями. — Ты помрёшь здесь, девчонка, и никто и никогда не узнает, что с тобой случилось. Гермиона усмехнулась уголком рта: — Я бы не была столь уверена. С рычанием Долохов рванулся вперёд и с размаху ударил рукой по её лицу, схватив за горло, когда она упала. — Продолжай делать себе хуже и увидишь, что произойдет. Долохов с презрением швырнул её на пол. Скривив губы, он повернулся и покинул комнату. Этот день был первым и наилучшим. Последующие три дня прошли в череде наказаний и отчаяния. Мернер обычно притаивался в каком-нибудь углу, пока Долохов избивал её или «испытывал новые заклинания» на ней. В какой-то момент Долохов решил, что с него хватит, и удалился. А вскоре он вернулся во второй раз. Гермиона с усердием использовала технику окклюменции Северуса, будучи уверенной, что в конце концов это приведёт к последствиям. Но это было не важно, потому что она сохраняла ясность ума ровно настолько, чтобы каждый день с помощью небольшой магии ослаблять болт понемногу. Это было утомительно, и она сомневалась, что сможет когда-нибудь вырваться на свободу с такой скоростью, ведь у неё никогда не получалось хорошо владеть беспалочковой магией. Тем не менее, она должна была попытаться.***
— Мистер Снейп, какая неожиданность. — Горбин. — Могу ли я принести что-нибудь для вас? Книгу? Какой-нибудь товар? — Информацию. — Ах. Что ж, за хорошую цену, уверен, я смогу... — Где остановился Мернер? — Меня это не касается. — Разве? Я точно знаю, что он слоняется здесь почти двадцать четыре часа в сутки, так что вы должны знать, куда он ходит, когда не наведывается в вашу лавку. — Как я уже сказал, информация стоит денег, Снейп. Северус метнулся вперёд, ткнув своей палочкой под голову Горбина. — Я дам тебе возможность сохранить свою жалкую жизнь. Северус не расслышал его ответа, наверняка очередная наполовину заготовленная реплика. Всё, что ему было нужно, находилось в сознании этого человека, настолько открытом, что Северус пробрался внутрь и покинул его ещё до того, как Горбин договорил. — Тогда я пойду спрошу кого-нибудь более полезного. Северус отпустил мужчину, оттолкнув его, и вышел из магазина. Северус знал место, которое витало в мыслях Горбина. Это было старое пристанище Пожирателей Смерти, использовавшееся для пленных и пирушек во времена последней войны. Оно было не очень-то охраняемым, но ничего хорошего там не происходило, и все, кто попадал туда, никогда оттуда не выходили. Он должен был быть готов найти Гермиону в любом состоянии. А это означало, что ему нужно сварить зелья. Северус старался не представлять её мёртвой на запертом чердаке, в то время как он собирал ингредиенты и возвращался в замок, однако нежеланные и неотвратимые мысли приходили. Он не был готов к этому.***
— Она не кричит! Почему?! — зарычал Долохов и пнул стул. — Я знаю, что ты чувствуешь боль, девочка, я вижу это по твоему лицу. Почему ты не кричишь? Я хорош в своём деле, не так ли? Гермиона выплюнула кровь изо рта и прохрипела: — В лучшем случае посредственный. — Ты крепче, чем я думал. Мне не нравится прилагать столько усилий ради небольшого крика. — Значит, надо было взять кого-нибудь другого. Долохов поморщился и вышел из комнаты. Именно этот момент и был необходим Гермионе. Когда он ушёл, она смогла выкрутить болт полностью. Он был почти такой же длины, как её предплечье, толстый и заострённый на конце. Борясь с желанием рассмеяться, Гермиона подобрала цепи и сумку и отыскала дверь. Запустив руку в сумку, она обнаружила, что её палочка пропала. Со вздохом Гермиона сжала в руке болт и распахнула дверь. Она задела что-то, что издало удивлённый звук и сдвинулось с места, позволяя ей полностью открыть дверь. Напротив неё стоял Мернер, изумление на лице которого быстро сменилось яростью. Они среагировали одновременно: Мернер достал свою палочку в ту же секунду, когда Гермиона ударила болтом. Она попала первой, болт вошёл в его руку чуть выше локтя. Он вскрикнул и отпрянул в сторону, а от удара его рука выронила палочку. Гермиона схватила её свободной рукой и бросила в мужчину оглушающее, пустившись бежать. Она не знала, где находится и как добраться куда-нибудь, лишь бы не остаться здесь, и она побежала, спускаясь по лестнице здания, которая, кажется, могла уходить вниз до бесконечности, пока не нашла ещё одну дверь, которая вывела её на середину улицы. Поражённая, Гермиона нырнула в ближайший переулок и продолжала бежать, пока не убедилась, что никто не может её остановить. Было только одно безопасное место, куда можно было пойти, и единственный способ попасть туда — трансгрессировать. Что означало, ей придётся отпустить дни избиений и проклятий и впервые по-настоящему почувствовать их. Гермиона глубоко вздохнула и откинула покрывала, которыми она накрыла свой разум, и ожидаемые волны боли вырвались наружу. Почти так же больно, как от огня. Может быть, даже хуже. Она не могла думать об этом, она должна была сосредоточиться на своих трёх Отвратительно. Она должна была добраться до единственного оставшегося безопасного места.***
Северус стоял перед зданием, выглядевшим как всегда заброшенным.Он не хотел возвращаться сюда, но тут находилась единственная зацепка о Гермионе, и за неё он нёс ответственность. Укрепив свои барьеры, Северус переступил порог, Тёмная метка жгла от узнавания. В небольшой комнате перед ним было две двери, и он проигнорировал ту, что справа, отдав предпочтение той, что слева. Дверь выходила на бесконечную винтовую лестницу, которую покрывали пятна свежей крови. Северус стремительно поднялся по лестнице, и на самом верху обнаружил двух ругающихся Пожирателей Смерти. — Как она могла наброситься на тебя! Ты, чёрт возьми, в четыре раза больше её! У неё даже палочки не было! — Она ранила меня. — О чём вы? Оба резко повернули головы и посмотрели на Северуса. Долохов и Мернер. Северус подавил огонь, пытавшийся прожечь его насквозь. — У нас была пленница, а Мернер позволил ей сбежать! — Вы доложили об этом Тёмному Лорду? — Нет, я... Он не... Это личное, — пробормотал Долохов. — Понятно. Северус взглянул на Мернера и почувствовал нечто, что можно было назвать гордостью. Мернер никогда не отличался особым умом, по крайней мере, из того, что Северус помнил из Хогвартса, но он был огромным, особенно по сравнению с Гермионой, и всё же она сбежала, оставив весьма приличное отверстие в руке мужчины. Она жива. Или, как минимум, была жива, когда... — Когда она сбежала? — Прошлой ночью. — Что ж, желаю вам удачи. Могу я посоветовать не спорить так громко о своих провалах? Я услышал вас внизу, на входе. Хорошего дня. Северус исчез прежде, чем они успели понять, почему он пришёл и ушёл, не занявшись своими делами. На улице он пытался сообразить, куда могла направиться раненая Гермиона. Конечно, не в Хогвартс, он бы уже знал. На площадь Гриммо? Вряд ли. В Нору? Слишком далеко. В Тупик Прядильщиков. Идея казалась безумной, невозможной, но это был единственный реалистичный вариант. Северус трансгрессировал. Как только он преодолел первый слой защиты, он понял, что что-то не так. Гермиона здесь, он это чувствовал. Облегчение и тревога одновременно подтолкнули его вперёд, и он быстро перешагнул через второй слой защиты, и споткнулся, ухватившись за перила лестницы, чтобы посмотреть вниз на вторгшегося. Северус замер, затаив дыхание. Он знал, что окровавленная масса перед ним — Гермиона, только потому, что она была единственным из всех живых людей, кто мог войти в его дом без приглашения. Если бы не это, Северус едва ли определил, кто это. Беспокоясь о том, что подняв её на руки, можно причинить ещё больший вред, Северус осторожно левитировал её. Он отпер входную дверь и вошёл внутрь, ведя парящее тело Гермионы за собой до самой комнаты, которую он ей приготовил. Он положил её на кровать и принялся за дело. Было легко отодвинуть в сторону какие-либо чувства, пытавшиеся выбраться на поверхность, поскольку нужно было сделать так много, чтобы просто привести её в порядок и удостовериться, что она жива и что она не умрёт. Счищать кровь пришлось с помощью заклинаний и влажных полотенец, а когда он понял, что не вся кровь принадлежит ей, то на долю секунды почувствовал облегчение, прежде чем приступить к диагностическим заклинаниям и осторожному прощупыванию то тут, то там. Сотрясение мозга, два сломанных ребра, вывихнутое запястье, различные порезы и ушибы. Северус призвал свой запас зелий и мазей и сделал всё, что мог. С ней всё будет в порядке. Северус очистил окровавленные простыни, заменил магией её одежду на свою и трансфигурировал тумбочку в стул, чтобы присмотреть за ней.***
Гермиона медленно просыпалась, то приходя в сознание, то теряя его, страшась подумать о том, где она находится, или даже оглядеться вокруг, чтобы выяснить. Она глубоко вздохнула, успокаиваясь, и тут же уловила знакомый запах. Тот, который означал, что она в безопасности. Гермиона открыла глаза и чуть не рассмеялась, узнав простыни. Она справилась. Она поморщилась, пытаясь сесть, и вздрогнула, увидев, что в комнате кто-то сидит вместе с ней. — Северус. Его внимание моментально переключилось на неё, он отбросил в сторону книгу, которую просматривал, и оказался у её кровати прежде, чем она успела сделать ещё один вздох. — Как вы себя чувствуете? — Хорошо. Лучше, чем ожидала. Вы?.. — Да. Но когда действие зелий закончится, вы почувствуете сильную боль. — Я справилась, — ей нужно было рассказать ему, чтобы он гордился ею. — Я всё время использовала ваш метод, и мне удалось сбежать. — Да, я увидел довольно хорошее отверстие, которое вы оставили в руке Мернера. — Как? — При попытке найти вас. Но вас уже там не было. Он пришёл, чтобы её разыскать. И сейчас он был здесь, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. Гермиона не могла испытать большего облегчения или большей благодарности, и она сглотнула слёзы, которые пытались вырваться наружу. И вместо этого она потянулась и сжала его руку. — Спасибо вам за старания. — Разумеется. — Можете посидеть со мной? Вопрос был смелым и показался ещё более нелепым, когда Северус замер, словно статуя. Она открыла рот, чтобы взять свои слова обратно, но он уже неловко присел на край кровати. Он не отпустил её руку, а лишь долго всматривался в то место, где они соединились. — Что им было нужно? — Долохов хотел закончить начатое, только гораздо медленнее. — Он пытался убить вас, потому что вы выжили. — Да. Она видела, как подёргиваются мышцы на его челюстях, и как он крепче сжимает её руку. — Почему сюда? — Тупик Прядильщиков? — удивлённо спросила она. — Это казалось единственным безопасным местом. И я хотела быть рядом... Гермиона сглотнула и отвела взгляд. Она хотела быть рядом с ним. С единственным человеком, рядом с которым она чувствовала себя в полной безопасности, абсолютно самой собой. Может быть, это из-за связи или времени, которое они провели вместе, но ничто не могло сравниться с осознанием того, что он был рядом. — Ясно. — Простите, возможно, я вмешиваюсь. Мне следовало просто вернуться в Хогвартс. Я могу... — Не двигайтесь, глупая девчонка. Вы никуда не пойдёте. — О. — Я подготовлю для вас зелья и книги. Мне нужно позаботиться о нескольких делах, а потом я вернусь. — Вы уходите? Северус встал и опустил взгляд на неё: — Лишь ненадолго. Обещаю, я вернусь. Северус сделал, как сказал, расставив перед ней зелья, мази, несколько книг и даже еду. Он бросил на неё напоследок долгий взгляд и, ничего не сказав, покинул дом. Гермиона уставилась ему вслед, её терзали тревожные предчувствия.***
Северус бесшумно поднимался по извилистой нескончаемой лестнице, с зажатой в руке палочкой. Маловероятно, что Мернер и Долохов были ещё где-то поблизости, но надо было с чего-то начинать. На лестничной площадке чердака было пусто, но из самого помещения доносились отчётливые голоса и скрип предметов. Северус распахнул дверь и заглянул внутрь. По комнате были разбросаны металлические прутья, некоторые из них при помощи магии были подняты вертикально, протягиваясь от пола до потолка с небольшим промежутком между ними. — Этой суке ни за что не выбраться из этой клетки. Долохов планировал снова напасть на Гермиону. Огонь, пробиравшийся по венам Северуса, разгорелся с новой силой. Нет. Долохов больше никогда и ни за кем не будет охотиться. Он не станет держать Гермиону в этой клетке. Скривив губы, Северус левитировал один из прутьев и метнул его вперёд с такой магической силой, на какую только был способен, прут прошёл сквозь спину Мернера и пригвоздил его к стене. В мгновение ока палочка Долохова была извлечена и направлена на Северуса. — Что ты здесь делаешь? — Я пришёл закончить то, что она начала, — рявкнул Северус. — Как ты можешь? Возможно, Белла не так уж и ошибается насчёт тебя, в конце концов, ты предатель до мозга костей. — Она — моя подопечная согласно приказу Тёмного Лорда, и я не могу позволить, чтобы такое нарушение осталось безнаказанным. — Конечно, ты же не собираешься убить и меня, — усмехнулся Долохов, глядя на свисающего со стены здоровяка Мернера. Приподняв бровь, Северус послал беззвучный Круциатус в другого мужчину, который слишком поздно осознал, что произошло. Северус наблюдал, как тот рухнул, и подошёл ближе, не снимая заклятия, пока судороги тела Долохова не затихли. Он отпихнул от себя палочку мужчины и присел на корточки. — Ты никогда больше не тронешь её, — прошептал он. — Это мы ещё посмотрим, — прохрипел Долохов. — Нет. Не посмотрим. Авада Кедавра. Северус долго разглядывал неподвижного Долохова, ожидая хоть какого-то признака того, что его душу разрывают. Он не думал, что зайдёт так далеко; это не входило в его планы, когда он направлялся на чердак. Но видя, как Долохов и Мернер устанавливают решетку, и зная, что они собираются снова прийти за Гермионой... он должен был остановить их. И только одно останавливало Пожирателей Смерти. Вместо намеков на то, что его душа разрывается, Северус почувствовал тяжесть внутри. Он и прежде не был убийцей и провёл много месяцев, думая, что Альбус будет единственным и неповторимым; ему удавалось не убивать раньше, и он был уверен, что не проживёт достаточно долго, чтобы сделать это снова. И вот теперь это. Что бы подумала Гермиона? Будет ли ей противно, что он зашёл так далеко? Загнав эту мысль куда подальше, Северус убедился, что на чердаке не осталось его следов, и вернулся в Тупик Прядильщиков.***
Гермиона услышала, как внизу закрылась дверь. Он действительно возвратился. Тяжесть внутри неё поднялась вверх, превратившись в нечто похожее на облегчение. Гермиона села, морщась от боли в боку, и стала ждать. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Северус вошёл к ней, слегка постучав костяшками пальцев по двери. Гермиона не была уверена, что это было, но что-то в нём изменилось: новый груз на плечах, незнакомый взгляд. Она проследила за тем, как он молча опустился в трансфигурированное им кресло. — Вы в порядке? — Не меня пытали несколько дней. — Северус... — Вам больше не придётся тревожиться из-за этих людей. — Что вы имеете в виду? — Я позаботился о них. Мысли Гермионы завертелись и остановились. Он убил этих людей; она была уверена, что это было то, что он подразумевал. Её переполняли множество эмоций. Победа, облегчение, грусть, беспокойство. Разобравшись в своих чувствах, она поняла, что Северус наблюдает за ней, и каждый из его барьеров поднят. — В них не осталось ничего хорошего, Северус. Северус издал горловой звук. — Посидите со мной ещё раз? — Я сижу с вами. — Вы понимаете, о чём я. Гермиона внимательно смотрела, как Северус тяжело и медленно переместился со стула на край кровати, словно это потребовало от него невероятных усилий. Гермиона решилась протянуть руку и взять его ладонь в свою. Она долго молча держала её, проводя большим пальцем взад-вперёд по его коже. Они сидели так в течение долгого времени, минуты молчания переходили в часы молчания. Пошевелились они только тогда, когда Северус предложил ей выпить ещё зелий, а сам скрылся на лестнице, чтобы найти им что-нибудь поесть. Гермионе нравилось думать, что её немая поддержка поможет ему справиться с тем, что ему сейчас требуется. Но тревожная ноющая боль не проходила, оставшись в груди рядом со сломанными рёбрами.
