Дело было так...

(Дёма) Н: оставайтесь на местах * какой-то бритоголовый парень захлопнул дверь столовой и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди. Выглядел он сногсшибательно, просто великолепно: нетипично светлые глаза, чёткие, словно по линейке очерченные черты лица. Я видел у входа в столовую кого-то вроде молодого Дэвида Боуи, только лучше. Даже бритоголовость его не портила. Хотя в моём понимании, лысые - далеко не самые симпатичные люди: это либо скинхэды, либо отмотавшие свой срок зэки, либо не слишком умные парни, пролетевшие с университетом и залетевшие в армию, либо больные раком люди. К какой категории отнести этого парня я не знал. На скинхэда он похож не был, на зэка - тем более (мента в нём выдавали прицепленные к шлёвкам железные браслеты [наручники]). Для только вернувшегося с армии он был староват, а для больного раком - слишком здоровым (причём и на вид, и в размерах). Может, ему просто нравилась своя форма черепа. Я так посмотрел на него и подумал, что вообще-то обстановка и все мы не очень-то ему подходим. Парни с его внешностью снимаются для обложек Vogue, а не таскаются по детским поликлиникам и не тусуются среди покрытых коростами псориаза и прыщами ветрянки детей, чихающих и вечно кашляющих астматиков и бог знает кого ещё. Н: в палатах, кабинетах и коридорах сейчас проводится обыск. Когда он закончится, вам разрешат покинуть столовую * полусумасшедшие, видимо ещё не до конца отошедшие от беременности мамочки, пацаны лет 12-13-ти и медсёстры подняли такой визг, что столовая больше стала напоминать курятник. Парня на входе, правда, это не слишком трогало. С объяснениями он, во всяком случае, не торопился. Многие протестующе кричали и возмущались, ворчали и грозились заявить о своих нарушенных правах во все службы мира, но к парню у входа ближе чем на 5 метров никто не совался и лично претензии ему не высказывал, вполне обоснованно полагая, что рано или поздно терпение у него кончится и он сделает предупредительный выстрел кому-нибудь в голову. Я общих чувств как-то не разделял, поскольку в кои то веки в больнице происходило хоть что-то интересное. Действительно интересное, а не мультики по телевизору в холле с 9:00 до 10:15 и с 17:30 до 18:00. Сложившаяся ситуация будила фантазию и порождала уйму вопросов, ответы на которые мне предстояло выудить. Что же такое страшное случилось, раз сюда согнали легавых для проведения обыска? И что они ищут? Врачи, интересно, в курсе происходящего? А то по их внешнему виду не скажешь. Чья была идея, закрыть нас всех в столовой? Кто этот парень и почему он так невероятно крут? И если он всё-таки из полиции, то почему одет не по форме? Всё-таки он чужак, человек из наружности, совсем-совсем не больничный: здешних то я изучил уже вдоль и поперёк. Своеобразный квест, новое занятие - да я был в восторге! Владимир Сергеевич: Посреди бела дня в нашу больницу вломились парни в омоновских костюмах. Короче, просто прелесть. Конечно, мне было не поработать спокойно уже. Прямо в обеденное время, когда все сидели в столовой, началось нашествие. С нами остался один из полицаев, к которому я почти сразу подошёл. На вид молодой парень (достаточно моложе меня), стриженный под 0.5, с очень большим самомнением. Я старался держать себя в руках, не в первый раз за все годы работы происходит подобное. Кража какой-то части автомата для УЗИ, данного на апробацию больнице, это не страшно. - Как успехи? Уже что-нибудь известно? ~ Нет, док, если бы хоть что-то было известно, мы не проводили бы обыск. - Как долго это будет продолжаться? Дети напуганы,- я огляделся по сторонам, слушая щебетание мамочек со всех сторон. ~ Дети напуганы? С чего бы вдруг? Ни у меня, ни у парней при себе оружия нет, ни один из моей команды ещё не позволил себе крепкого словца. Да и все парни в чёрной и страшной и омоновской форме там, за дверью, а здесь только я, на вид более чем безобидный. Наверное, я подумал о детской психике прежде чем перевернуть больницу с ног на голову. Единственное, что их может действительно напугать, так это вопли их мамаш, но их успокоение - уже не моя компетенция. Больно дерзок оказался парниша, что меня не особо сильно выводило из себя. Возможно, просто работа научила общаться с разными людьми. Конечно, я могу возмущаться где-то глубоко внутри, но я не люблю ни с кем ругаться. - Так сколько?- он так и не ответил на мой вопрос своей немалой речью. ~ В лучшем случае час. Уже хоть что-то. - Ясно. Пойду утихомирю пациентов. Я повернулся к детям и их мамочкам: - Послушайте! Минуту внимания уделите, пожалуйста!... Дорогие мои, не стоит нервничать. Ничего серьёзного и суперстрашного не произошло. Мамочки, успокойте себя и своих чад. Всё будет в порядке. Долго это продолжаться не будет. Спасибо. Я отвернулся от пациентов и столкнулся нос к носу с Леной. ~ Володь, так в чём дело? Ты так и не сказал, хоть и обещал. - Да там украли какую-то часть от аппарата для УЗИ. Ничего такого. ~ Пришла на обед к брату, называется... - У тебя на сегодня ещё дела какие-то были? ~ Да, вообще-то. Тетради... как минимум. - Ладно, не волнуйся. Всё будет хорошо. Надолго это не затянется. Тут к нам подошёл тот самый Никита, с которым я только что говорил. ~ док, на минуту. - Прости, я отойду. Можешь заказать себе кофе. Всё за мой счёт. Я отошёл в сторону вместе с опером. Сестра пошла куда-то к кассе. ~ А что за дама из Амстердама? Я в этой вашей больнице тусуюсь уже почти неделю и что-то ни разу её тут не видел. - Сестра это моя. Елена. Учителем истории и обществознания в школе работает. Что-то ещё Вам знать надо, молодой человек? Если хотите, то сами можете с ней поговорить. Только без глупостей. Опер смотрел на неё оценивающим взглядом. Изучал. Видимо, возникли какие-то подозрения, или его просто заинтересовала моя сестра. Я старался не думать ни о каком из вариантов, потому что голова была забита другими важными вопросами. (Никита) * Народ начал лениво разбредаться по своим делам и палатам, но пробиться в коридор удалось далеко не сразу. Большинство людей столпилось у выхода из столовой и в пылу разбушевавшихся эмоций принялась обсуждать случившееся. Терпеливо ожидая, пока пробка рассосётся, я узнал, что больше похож на зэка, хоть и мент, и выслушал с десяток предположений о том, что же всё-таки заставило согнать господ в серых кителях в детскую поликлинику. Злые языки, требующие хлеба и зрелищ, доходили даже до убийства. О, сама наивность, они даже не представляют, насколько вероятность осуществления этой теории может подскочить, если меня немедленно не пропустят к выходу и не дадут спокойно покурить. — Граждане, посторонитесь! * Я попытался изобразить на своём лице тюремного заключённого что-то более-менее дружелюбное, натянул извиняющуюся улыбочку и принялся аккуратно протискиваться вперёд через толпу. Всё-таки образ служителя закона в представлении народа должен быть худо-бедно положительным, поэтому нельзя давать своему циничному нутру лезть наружу. Но кто бы знал, как же этот самый народ мне «дорог». Со своими вечными жалобами, тупизмом и беспросветным эгоизмом. Не думаю, что доработаю в участке до пенсии. Я уже, в свои 27, ненавижу людей и законы этой страны идиотов. Страшно представить, какой монстр из меня может получиться к сорока годам. В лифте можно было согнать с лица приторное выражение, потому что в кабинке я оказался один. Кайф. Зажглась кнопка первого этажа. В кармане зажужжал телефон. Ида: «Во сколько тебя сегодня ждать?» «Не раньше восьми, я только освободился» Ида, конечно, из тех, про кого принято говорить, что они «с приветом»; со своей йогой, кармической аурой и очищением души и тела она как не с этой планеты, но массаж делает первоклассно. Каждый раз чувствую себя как новый. — Постойте, придержите дверь, пожалуйста. * Я оторвался от экрана и резко поднял голову. Ко мне торопливо приближалась какая-то там родственница главврача. Видная женщина, даже очень. Старательно накрашенные красной помадой губы, белокурые локоны, элегантная блузка с парой небрежно расстёгнутых верхних пуговиц. Металлическая дверь лифта. Я отчаянно забарабанил по кнопке, отвечающей за открывание дверей. Те послушно отъехали в разные стороны. — Прошу. Елена, верно? * Телефон с непрочитанным ответом Иды моментально отправился в карман джинс. Уж не знаю, на что я надеялся больше: завязать с ней разговор или впечатлить её своим видом хотя бы в половину так же сильно, как она впечатлила меня.