Дело было так...

Елена: *Наконец-то нас выпустили наружу. Я выдохнула и направилась к лифту, протиснувшись сквозь толпу. Как только я начала приближаться к нему, двери медленно, но верно, заскрежетали. – Постойте, придержите дверь, пожалуйста. Молодой парень полицейский со стрижкой под машинку сначала долго изучал меня взглядом, рассматривая практически каждую морщинку, а потом всё-таки обработал мою просьбу и несколько раз нажал на кнопку в лифте. Я немного улыбнулась в знак благодарности, как только зашла. – Прошу. Елена, верно? – Верно. Интересно, откуда этот "солдат" знает такие данные. Я ему точно не представлялась. Володя что ли сболтнул? Хм, интересно, ведь люди запоминают только то, что им нужно. И зачем ему это? Пока я думала, лифт тряхнуло, крепежи задребезжали, свет на секунду погас и снова включился. Лифт осел. Движение вниз прекратилось. Замечательно! Нет ничего лучше, чем застрять прямо сейчас! – Похоже что мы тут надолго... Я нажала на кнопку с изображением колокольчика. Послышался слабый гудок. – А может и не всё так плохо,- я слегка растянула губы в улыбке и рукой убрала прядь волос за ухо* (Никита) — Похоже, что мы тут надолго... А, может, и не всё так плохо. — Да уж, интересная ситуация, — хохотнул я, — Прямо как в старой рекламе «Eclipse». * я демонстративно закинул в рот пару подушечек орбита. Надеюсь, это умно, шутить, чтобы разрядить обстановку. Взгляд скользнул к длинному настенному зеркалу. Рядом со своей подневольной спутницей я выглядел облезлым псом: потрёпанные кеды, растянутое худи, из-под которого выглядывает старая, ещё отцовская кобура, уже сутки не спавшее лицо и разбитые в кровь костяшки пальцев. Хоть бы форму додумался с утра надеть, идиот, всё бы солиднее выглядел. Оторвавшись от своего безрадостного отражения, я несколько раз нажал на кнопку связи, в очередной раз убедился в том, что диспетчера на положенном месте нет, достал из кармана телефон и попытался набрать номер Макарова, оставшегося снаружи. — Связи нет, ну конечно... Сидеть нам тут и сидеть... Стало быть, давайте знакомиться. Никита, — я коротко кивнул и протянул руку Елене. Выглядела она на удивление спокойной. Даже не вскрикнула, когда лифт встал, и сейчас в панику не ударялась. Вот это женщина! Пожалуй, лучшая из всех, с кем можно было бы застрять в этом чёртовом лифте. Кабина стремительно наполнялась сладким запахом её духов. Пахло и средством для укладки волос, и кондиционером для белья — совсем слабо, еле ощутимо, но оттого не менее приятно. Она явно тут не частая гостья, от местных за километр разит хлоркой, медицинским спиртом и крахмалом с халатов. Елена: *Гудок гудком, но на рабочем месте никого не оказалось... Мда, видимо, работы 9А я не проверю сегодня. Ну и чёрт с ними, на самом деле. Отдохну хоть. Даже если отдыхом то, что сейчас происходит, назвать можно только с натяжкой. Для учителя старших классов и это отдых. Главное, что детей рядом нет, а это значит – можно быть собой. – Сидеть нам тут и сидеть... Стало быть, давайте знакомиться. Никита,- оттарабанил легавый и протянул мне руку. – Ну, а моё имя Вы уже знаете, Никита. Очень приятно,- я слегка улыбнулась и пожала руку. – Хорошо, Никита. Расскажите о себе, раз уж мы оказались в такой ситуации,- я заинтересованно приподняла брови и облокотилась на стенку лифта. До этого случая я всего один раз застревала в лифте, 9 лет назад. Ситуация тогда была далеко не из приятных, но я взяла себя в руки и смогла это пережить, спасибо моему чудесному психологу. После той истории я не могла ездить в лифте ещё несколько лет точно, сейчас же я делаю это спокойно. Тем более в данном случае мне нечего бояться, паренёк-то с "погонами". Это почему-то придаёт некий шарм не только в плане красоты, но и успокоения. Считается же, что такие люди - мол защитники Родины, законов и простых граждан России. Но некоторые товарищи всё равно смеют позволить себе слишком много, судя по новостям, которые всё равно до меня долетают, даже если я не смотрю телевизор и редко листаю ленту в инстаграмме. Россия – страна чудес.* (Никитос) – Хорошо, Никита. Расскажите о себе, раз уж мы оказались в такой ситуации. * Елена поиграла бровями и выжидающе склонила голову набок. Как непривычно, оказывается, слышать своё имя после сыплющихся со всех сторон «Исаев!», «Товарищ майор!», «Молодой человек!». Должно быть, учитель она что надо: учительская мягкая интонация, учительская привычка быстро запоминать имена и активно использовать их в разговоре, учительская инициативность и чисто учительский вопрос, с ненавязчивым требованием. Игра на знакомство. — Да я, знаете, как-то привык задавать вопросы, а не отвечать на них, — рука в растерянном жесте метнулась к затылку, — И на «вы» откликаться не приучен, ко мне так даже подчинённые не обращаются. Лучше на «ты». * Я задумался, напряжённо вспоминая, когда в последний раз рассказывал кому-либо о себе. Наверняка ведь на каком-нибудь дебильном свидании с девушкой из «Тиндера» или в баре случайному собутыльнику по пьяни... Не люблю это дело. Детсадовщина какая-то: «Я Никита, мне 7, давай дружить». — Даже не знаю, что и рассказать то о себе... Одним словом, цепной пёс режима. С работы не вылезаю, ношу мвд-шный китель с 18-ти: сначала расхаживал с курсантскими погонами, к 27-ми дослужился до майора. * Скучно? Возможно. Хвастливо? Куда без этого. Работа была чуть ли не единственной причиной, почему я ещё мог собой гордиться. Мои сверстники вовсю женятся, заводят детей, покупают дома и машины, а я... я один, как жигули в московской пробке, зато делаю статистику по раскрываемости преступлений всему отделу. — Но вы не подумайте, этот пёс не только кусаться умеет. Ещё он любит мелодрамы и мороженое, классическую музыку и лакричные конфеты. * Я рассмеялся, устало сползая по стене на пол. После часов беготни по больнице и триумфального стояния у дверей столовой ноги ныли адски. И отчаянно молили о пощаде. — Бокс любит и горные лыжи, вкусно поесть, крепко, и, что самое главное, долго поспать; в последнее время с этими простыми радостями напряжно. * В третьем лице разглагольствования о себе давались в разы проще. Я с удивлением отметил, что разошёлся и небывало разболтался. Ох уж мне этот эффект попутчика. И государственную тайну выдашь за милую душу, даже глазом не моргнув. — И он будет очень рад, если его рассказ будет вознаграждён взаимностью. * Я растянул уголки губ в слабой улыбке и запрокинул голову, чтобы встретиться с собеседницей глазами. Елена: *Никите хоть и было достаточно сложно начать свой рассказ, но в итоге он разошёлся и закончил, как говорится, за здравие. Было интересно послушать, что же скрывается за маской "я мистер полицейский со стрижкой под машинку и серьёзной миной". Оказалось, много чего приятного и, на удивление, общего. –... И он будет очень рад, если его рассказ будет вознаграждён взаимностью,– Никита улыбнулся и выжидающе посмотрел в мою сторону. Сначала мне в голову стрельнуло привычное: "Добрый день, класс. Меня зовут Елена Сергеевна. Сегодня и ближайшую неделю уроки истории и обществознания у вас буду вести я". Я мгновенно постаралась заткнуть внутреннюю училку и выдохнуть. Как оказалось, намного проще рассказывать изо дня в день про времена Ильича, Петра Первого, Ельцина или же причины и последствия Ледового побоища... но только не о себе настоящей. О той самой Лене, которая обычно тоже скрывается за различными масками, диктуемыми социумом. Мол "это нельзя, то нельзя". А что вообще можно? – Хорошо, перейдём на "ты", это не слишком проблематично,– я слегка улыбнулась.– Я работаю училкой истории и обществознания в гимназии у старших классов. Воспитываю двух чудесных пушистых котов – Альфа и Сеню. Люблю хорошие фильмы и книги. Являюсь сестрой ведущего хирурга данной больницы – Володи Некрасова... пфф (вздох)... В свободное время люблю пить кофе где-нибудь в уютных местечках Москвы и читать, ну или посещать бассейн/спортзал,– я тоже опустилась на пол лифта подобая своему собеседнику,– у меня как раз сегодня должна была быть тренировка и проверка домашек по плану, но по стечению обстоятельств вечер у меня внезапно освободился,– я усмехнулась.– Осталось только покинуть чёртов лифт и добраться до своей квартиры. Никита выглядел вполне спокойно. В некотором смысле я смотрела в зеркало – такой же уставший и вечно невыспавшийся трудоголик. Будто нам за это кто-нибудь памятник поставит, нет конечно.* (Никита) — Что ж, для полного набора уважаемых профессий Союза Советских Социалистических Республик нам не хватает только врача и пожарного, — разулыбался я. * И диспетчера на рабочем месте. Какого чёрта он вообще посреди смены где-то разгуливает? Одно дело наплевательски относиться к своим обязанностям в многоквартирном доме, там и без диспетчера хватает ответственных лиц, но это ведь детская поликлиника. А если бы на нашем месте оказались дети? Ну и натерпелись бы они страху. И с камерами мужик работает так себе, раз уж на то пошло. За нужный мне промежуток времени ни одной записи нет, это ж надо постараться, чтобы забыть их включи... — Какой я наивный баран! Чёрт, надо было сразу догадаться! * И камеры не сами выключились, и лифт не сам встал. Допустим в забывчивость при рутинной работе я ещё поверю, но в то, что между этажами «совершенно случайно» застрял человек, отдающий приказы...? Отряд без меня — кучка слепых котят. Убери главного — и остальные посыплются, как плашки домино. Можно делать всё, что угодно, прямо перед носом у полиции, пользуясь всеобщим отвлечением на людей в форме. И Елена тут оказалась, наверное, только потому, что я по доброте душевной придержал для неё двери. Поймав эту мысль за хвост, я снова выудил из кармана телефон и застучал по кнопкам, составляя в заметках версию, которую требовалось отработать. Ну, Ник, не зря погоны носишь! Идиотская улыбка, по ощущениям, заняла всё лицо ниже носа. Самый сладкий момент — когда пазл складывается, и я вижу целую картинку, а не фрагменты. Возможно, эта версия не имеет ничего общего с правдой, но она разворачивает под ногами дорогу, полную возможностей: можно искать заказчика через сообщника, проводить допросы, отпечатки пальцев снимать и сверять. В конце концов, где есть одна версия, там и все три, как правило, появляются. Ухх, как я это всё люблю и обожаю. — Хорошая новость — нас скоро выпустят. Как только стащат оставшиеся детали несчастного УЗИ-аппарата. Новость похуже заключается в том, что вы... ты тут, похоже, только из-за меня застряла, но я готов загладить свою вину, угостив тебя чашечкой кофе. * Стеснения и комплексов как не бывало. Я моментально плечи расправил и перья павлиньи распушил. — На свидании настаивать не буду. Едва ли такая дама не занята. * Скорее всего, не занята. Рука без кольца, в девках в таком возрасте обычно уже не ходят. Но не скажешь ведь это так в лоб. «Я Никита, мне 7, ты очень красивая, кажешься умной и вроде не замужем, пойдём вино пить и свечи жечь». Смех да и только. Елена: – Хорошая новость – нас скоро выпустят. Как только стащат оставшиеся детали несчастного УЗИ-аппарата. Новость похуже заключается в том, что Вы... ты тут, похоже, только из-за меня застряла, но я готов загладить свою вину, угостив тебя чашечкой кофе. На свидании настаивать не буду. Едва ли такая дама не занята. В чём-то он был прав, конечно. Я немного неловко улыбнулась: – На самом деле, это не обязательно. Я в порядке. *** *Прошло 3 недели с момента нашего знакомства с Никитой. Мы так больше не встретились. Не могу сказать, что я как-то скучаю или прям хочу увидеться, но... наверное, хочу. Не знаю. Почему бы не познакомиться? В этом же нет ничего плохого? Нет, можно конечно. Я иду пешком с тренировки, как я это обычно делаю, чтобы разгрузить мозги и послушать музыку. До дома не слишком далеко, в самый раз, чтобы дать мозгу отдохнуть и подышать свежим воздухом перед сном. На часах 22.25, город дышит ночным ароматом мокрых улиц и стоянок. В наушниках играет совсем лёгкое и банальное "Lemon tree". Грудью дышится всё легче с каждым шагом. Во время ходьбы будто все твои проблемы отходят временно на задний план и не беспокоят тебя. Ты можешь быть свободным от ежедневной беготни и рутины. Это кайф. – Эй, красотуля. Откуда-то из-за спины доносится мужской пропитый бас. Я ускоряю шаг. Сердце начинает биться всё чаще, тревога растёт. Стараюсь выровнять дыхание. – Кс-кс-кс, не бойся. Мы не сделаем больно такой хорошей и красивой девочке...– слышу второй голос. Более высокий и мерзкий. Я аккуратно открываю диалог с Володей и начинаю писать голосовое, чтобы он слышал, что происходит. Невзначай шёпотом говорю: "я в районе дома, со стороны "Магнита". – Ну ты чего, куда собралась?– на плечо падает рука и разворачивает одним резким движением меня лицом к лицу с одним из мужланов. Их двое, лица закрыты. Они не похожи на адекватных среднестатистических москвичей, они явно с окраины и что-то забыли в нашем районе. – Не смейте меня трогать. Мой брат полицейский. – Тсс, крошка. Он нам ничего не сделает, поверь,– меня грубо толкают в стену ближайшего здания и прижимают. Я пытаюсь ловить ртом воздух и кричать, но ничего не выходит, один из мужиков крепко хватает меня за горло и расстёгивает ширинку, хватает себя за член и начинает дрочить, глядя на то, как я задыхаюсь. Он то отпускал горло, давая немного воздуха, то снова сжимал. Кричать не получалось. Второй спускает штаны и хватает меня своей мерзкой потной ручищей снизу, рвёт на мне джинсы, выкидывает их в сторону. Я начинаю плакать. Паника захлёстывает и бьёт по лицу со всех сторон. Хочется прямо сейчас упасть под землю или раствориться, лишь бы не находиться здесь. Выкинув штаны, он так же поступает с трусами и засовывает свой мерзкий, липкий горячий пенис в меня. Я пытаюсь кричать вновь, мои руки связаны, я не могу ни ударить, ни позвать на помощь. На улице темно, никого в округе нет. Со стороны на мой плащ летит сперма, я сжимаю глаза и пытаюсь не смотреть. – Малыш, а ты чего глазки закрыла? Ну-ка не плачь. Может, ты хочешь эту конфетку? Я верчу головой из стороны в сторону изо всех сил. – Ну же, давай я ей помогу и дам. Отойди. Тот, который был во мне, отходит в сторону. Второй же кидает меня на землю и пытается открыть мне рот, но я не даюсь и делаю попытки укусить за пальцы. – Кажется, ты не поняла, сучка. Смотри,– он достаёт из кармана огромный охотничий нож и подставляет его к моему горлу.– Соси, я сказал. Иначе убью нахер и никто тебя не найдёт больше. Я захлёбываюсь новой порцией страха и открываю рот. Меня тошнит, голова кружится, он периодически бьёт меня головой об стену здания, держа за волосы сзади. Второй в это время всё-таки пристроился и тоже находится внутри. Я плачу. Это невозможно. Мерзко, унизительно, грязно. Я такого ничем не заслужила. Тушь растекается по лицу, глаза болят от слёз, руки пережимают верёвки. Мои всхлипы никто не слышит, никто не видит мою кровь на земле. Мужлан кончает мне в рот, закрывая нос рукой, я начинаю задыхаться и непроизвольно проглатываю. – Ты как, завершил?– он достаёт из моего рта свой мерзкий член. – Да, можно сворачиваться. – Не развязываю? – Нет, ты чё, дурак? – А, ну да, точно. Прощай, киса, было приятно повеселиться. Надеюсь, тебе понравилось. Они уходят. Я лежу на земле, полуголая, вся в грязи, сперме и крови. Плачу и тихонько постанываю от боли. Меня трясёт, всё тело трясёт, мышцы от напряжения будто бы скоро лопнут. Я хочу умереть прямо сейчас, мне не хочется разбираться с последствиями и делиться с кем-то этой историей. Это ужасно, ужасно мерзко и дико. Меня использовали как секс-игрушку каких-то два дегенерата, а я даже не смогла дать отпор. Телефон лежал где-то далеко в стороне, если они его ещё не забрали, хотя вряд ли бы додумались. Оставалось просто ждать помощи и молиться. Рвотный позыв не удалось сдержать. Стало ещё более омерзительно. Это так низко. Мне страшно. Мне очень страшно. Я боюсь того, что будет дальше. Прочитал ли мои сообщения Вова? Увидел ли он? Я закрываю глаза от усталости. *теряет сознание* (Никита) —...и она меняет цвет. Тачка оказалась покрыта термохромной краской, поэтому мы две недели искали чёрную мазду и не замечали точно такую же белую под боком. * Ида удивлённо угукнула и с силой нажала на моё плечо. Под её пальцами мышца расслабилась, по спине растеклась волна тепла. Я прикрыл глаза, чувствуя, как тяжелеют веки и как реальность ускользает, уступая место хрупкому сну. Вдребезги разрушенному айфонной трелью. Я вытянул руку, чтобы ответить на звонок, но Ида оказалась проворнее и схватила коммуникатор первой. — Никит, я же просила звук выключать. О каком расслаблении вообще может идти речь, если тебе каждые полчаса с работы названивают? — Может, что-то срочное случилось, дай телефон. — Срочное не срочное, а рабочий день у тебя давно закончился. * Она демонстративно отложила трубку подальше от меня. Та сопроводила это действие издевательским звуком уведомления о сообщении. — Дай посмотрю, это быстро. * Ещё одно сообщение. Звонок. Только расслабившиеся было мышцы снова налились свинцом. В голове зажглась привычная красная лампочка и завопила тревожная сирена. Что-то случилось. Надо куда-то нестись. Кого-то спасать, кого-то ловить, что-то решать. — Исаев, надо учиться отстаивать свои личные границы, — деловито протянула девушка, пытаясь уложить уже вскочившего на ноги меня на место, — Ты круглосуточно при исполнении, куда это годится? — Ида, мать твою! Какие ещё личные границы? Там кого-то, возможно, убивают прямо сейчас. Просто дай мне чёртов телефон! *** * Я осторожно убрал упавшие на лицо женщины пряди. Она. Это она. Чёрт возьми... Опоздал. Елена, белая, как полотно и заляпанная бог знает чем, выглядела неживой фарфоровой куклой. Растрёпанной и поломанной куклой, с которой наигрались и выбросили за ненадобностью. Кажется, одно неверное движение — и осколков не соберёшь. — Её что... изнасиловали? — проблеяла откуда-то из-за спины увязавшаяся со мной Ида. Я оставил вопрос без ответа. Снял верёвки с запястий, проверил пульс, искренне порадовался, что нашёл не хладное тело и... запаниковал, не понимая, что делать дальше. На такие вызовы мы всегда выезжаем со Скорой и нашим штатным психологом. Я не спасаю утопающих, я ловлю виновных и в зубах приношу их под ноги судьи, так что ни малейшего понятия о том, как вести себя с пострадавшими, у меня нет. — Надо её в сознание привести. Есть идеи, как это можно сделать? — в тупом бессилии я повернулся к Иде, не особо надеясь на поддержку и ожидая, что сейчас помимо себя придётся успокаивать и её. Но я просчитался. От былого испуга на её лице не осталось и следа. Брови сдвинуты, глаза горят, щёки пылают. Ида была в бешенстве. От жестокости и несправедливости этой жизни, подозреваю. — Ты в своём уме? — прошипела она, — Не надо её сейчас будить. Никит, ты подумай, каково ей будет проснуться в таком состоянии в луже собственной рвоты? Девушке нужен душ и тёплое безопасное место. А потом уже — Скорая, оперативники или кто там ещё такими вещами занимается. Поехали домой. Ко мне ближе. И Ада уже должна была с тренировки вернуться, она нам поможет. * Девушка стремительно рванула к машине и, рывком открыв дверь, принялась освобождать заднее сиденье, вышвыривая в багажник какие-то пакеты, моё табельное оружие и сумку со спортивной формой. Я поймал себя на том, что наблюдаю за ней с открытым ртом. Не знал, что Ида а) вообще способна злиться и б) так реагировать на стрессовые ситуации. Просто удивительные резервы её организма для меня открылись. Я снова повернулся к Елене и аккуратно погладил её по плечу, параллельно печатая Некрасову смс-ку с адресом Иды. Пусть туда приезжает. Ему определённо лучше всего этого не видеть. — Никит, я сиденье освободила! Поехали! *** * По пути к спасительной квартире я успел успокоить и охладить голову, испортить отгул Макарову, упросив его приехать и вещи на экспертизу забрать, и вызвать мвд-шную Скорую. Ида не пустила меня за руль — сказала, что я из-за нервов ещё на пути туда чуть все столбы не пересчитал, так что я послушно сидел на заднем пассажирском с Еленой на руках и благодарил небеса за то, что в нужный момент оказался у того несчастного «Магнита» не один. А ещё Иду брать с собой не хотел... Майор, называется. Растерялся, как школьник какой-то. — Никит, давай сразу в ванную. * Я бочком протиснулся в тесную комнату и в полусидячем положении устроил Елену в ванной. На пороге тут же нарисовалась Ида со стопкой полотенец и запасной пижамой в руках и Ада, которую моя героическая подруга уже успела ввести в курс дела. Ада: Какой кошмар! Бедняжка... Кто это её так? Ида: Пока неизвестно, но Никита им головы поотрывает, когда найдёт — это точно. — Поотрывает. И не только головы. * Я устало вздохнул и поднялся с корточек. — Девчонки, сможете организовать Лене душ? Боюсь представить, что с ней случится, если она очнётся и увидит, что этим занимаюсь я. Ида: Да, непонятно, как она на мужчину отреагирует. Шуруй на кухню, там в шкафчике над раковиной успокоительного пачка. Выпей, а то тебя аж трясёт. И чайник поставь. И дверь открой, скоро Скорая должна приехать. А мы тут сами справимся. Ада, помогай... Владимир Сергеевич: *Я ехал к Лене до тех пор, пока не увидел смс от Никиты. – Чёрт! Ладно, не слишком далеко. Я нажал на газ и свернул в другую сторону. Дорога казалась невозможно длинной и даже бесконечной. Нога, жавшая на газ, онемевала от той силы, с которой я давил на педаль. В висках стучало. Уже в скором времени я добрался до нужного адрес, припарковал тачку и влетел в подъезд. Всё это время я винил себя за то, что живу так далеко и не успел приехать сам раньше. Ничего не успел. Брат из меня, выходит, не самый лучший. Домофон перестал пищать, я сказал: – Вова. Брат... Брат Лены,– в ответ на мои слова дверь открылась. Я пулей взбежал по лестнице. Стоп. Я же помню этот подъезд... но что я здесь делал? Дверь в квартиру распахнулась. На пороге стояла уже знакомая мне Ада. Честно, сейчас я немного не ожидал её увидеть. Я кивнул и зашёл внутрь: – Привет. Спасибо, что привезли сюда мою сестру и забрали её оттуда... Что с ней?- с этими словами я снял ботинки, плащ и прошёл внутрь. Увидел сидящего за столом Никиту, кивнул в знак приветствия. – Расскажите мне, что произошло. Я уже не могу слушать это молчание,– измученно протянул я. Хотелось орать, но пока я сдерживался и ждал ответа. Может, всё не так страшно, а я там надумал всякого...*