III. Охота на ведьм

США, Нью-Йорк Тишина в гостиной Ноэля становилась угрожающей. Молчали все, ощущая, что любой звук станет последней каплей в пресловутой чаше терпения. Но и вечность это хрупкое равновесие длиться никак не могло. — Ладно, я собираться, — Виви поднялась с кресла и сделала несколько шагов в сторону лестницы. — Не желаешь ничего нам рассказать, Вивиан? Обманчиво спокойный голос отца заставил её остановиться. Медленно повернуться. — Полагаю, время для сказок ещё не пришло, — она криво усмехнулась, — или же напротив, безнадёжно упущено. — Виви, — Мия тяжело вздохнула, предвосхищая продолжение беседы, — прекращай паясничать. Звонила Джаннет. На лице девушки не отразилось ни единой эмоции. — Тебя не было на занятиях вчера, — продолжила Мия, — и сегодня. — Не было, — сухо подтвердила еë дочь. — И не будет. — Но… — ошеломлённая, Мия подалась вперёд, вспугнув сидевшего на спинке кресла филина. — Как же так? Ты же… Танцы… Ты занималась с трёх лет. Это же почти вся твоя жизнь! Губы девушки чуть дрогнули, но тон, пренебрежительно-равнодушный, не изменился: — Значит, «король умер, да здравствует король». Начинается новая жизнь. Виктор сделал шаг, становясь рядом с супругой: — Прежде чем принять столь ответственное решение, следовало его обсудить, не находишь? Виви нехорошо улыбнулась: — Какая верная мысль, отец. И главное, очень своевременная. С этими словами она развернулась и легко взбежала по лестнице. Виктор направился было следом, но на плечо ему легла сухая, крепкая рука: — Подожди. Возможно, следует дать ей немного времени. Ты предупреждал, что вы оба будете заняты. Пусть пока побудет здесь. — Ноэль… — мнение Ван Арта по этому вопросу, очевидно, отличалось. Но неожиданно его запястье обхватила другая рука, изящная, хрупкая. — Вик, я думаю, что Ноэль прав. Переведя взгляд на супругу, Виктор поджал губы и едва заметно кивнул. Из дома Ноэля они вышли вдвоëм. На плече у Мии, нахохлившись, сидел недовольный чем-то Говард. *** Сорель, только завершивший разговор со своим информатором, задумчиво поднëс к губам бокал вина, сделал глоток. Удовлетворëнно прикрыл глаза, вернув бокал на прикроватную тумбу. Впрочем, вкус вина — единственное, что удовлетворение сейчас приносило. Цель короткого пребывания Князя Нового Света в Мадриде по-прежнему была неясна. Зато вдруг обнаружилось, что недавно столицу Испании навещала и супруга Князя. И вернулась оттуда не одна. Возможно, это совпадение, но чутьë уверяло Сореля в обратном. Значит, стоило начать с выяснения личности спутницы мадам Ван Арт. И проще было бы устроить случайную встречу, знакомство, личную беседу. Но проще не значит правильнее. Встреча едва ли останется тайной, а шансы, что Ван Арт наивно поверит в еë «случайность», стремились к нулю. Тогда… визит во владения испанского Князя представляется вынужденной необходимостью. Полетит не он. Ему пока стоит задержаться здесь, да и привлекать внимание к своей персоне ни к чему… Жан, безусловно, в состоянии найти необходимую информацию о девушке, прилетевшей вместе с мадам Ван Арт. И о другой, что, так или иначе, тревожила его мысли, тоже. До вылета успеет вполне. Виктория… Презанятная мадемуазель Виктория… Контраст на контрасте. Прелесть юности? Безусловно. Глубина восприятия? Абсолютно. Чувствительность… Спесивость, язвительность, острота… Наивность, неопытность, осторожность… Смелость, бесспорно, чувственность… Естественные науки и интерес к искусствам… Вампир вновь пригубил вино. И что не менее любопытно, и Этьен был почти уверен в этом, девушка знала, кто он на самом деле. Язык еë тела (а вампир был более чем искушëн в этом вопросе) говорил о том, что он смог произвести впечатление (иного и быть не подразумевалось), но взгляды, невольно и постоянно обращëнные к его губам далеко не в ожидании поцелуя, страх, причиной которого являлась отнюдь не его излишняя напористость (Этьен не преступал границ приличия), наводили на определëнные подозрения… И при всём при этом не сбежала сразу. Интригующая… И, следует признать, весьма привлекательная. По крайней мере, некоторое время ему было бы не скучно (так пусто)… — Моя леди в беде, кто же вы такая?.. Ухмыльнувшись, он набрал номер Жана. Формально Этьен бы даже не нарушил данное ей обещание. Однако, вопреки всему, Жан получил инструкции и указания только касаемо визита в Мадрид. В конце концов Сорель никогда не любил делиться своими игрушками. Потому он оставил исключительно себе эту маленькую, сладкую тайну, этот искушающий флëр загадочности, хрупкий баланс неопределëнности, азарт ожидания: во второй раз в огромном мегаполисе их свела фортуна — будет ли третий?.. *** Несмотря на идеальный порядок, дом как будто сегодня не ждал их. Внутри было чисто, пусто, темно и прохладно. Мия зябко поëжилась. Ван Арт молча разжëг камин. Стало уютнее. — Давай расположимся здесь, — она сама удивилась тому, как глухо прозвучал еë голос. — Устала, — констатировал вампир. — Милая, тебе необходим отдых. — Вик, — мягко возразила она, — пока мне необходим хоть какой-то результат. Завтра у меня будет достаточно свободного времени. Сейчас я снова хочу попытаться понять. Иначе этот день будет прожит впустую: всё, что сегодня произошло, в сухом остатке — ничего. Меня выбивает из колеи бездействие, беспомощность, неопределëнность. Ты же знаешь. — Да. Мужчина поправил поленья в камине, они протестующе выпустили сноп искр, зашипели, но тут же утихли. — Тогда я быстро приму душ, переоденусь и спущусь. — Что ж, в таком случае последую твоему примеру. *** На сердце у Мии было тяжело, а в голове пусто. Или наоборот, слишком много всего. Мысли о странной флешке, Марии, Ордене, Клане, Эмилии, Виви, своём предназначении, Викторе и Викторе, правильности действий, о чём-то прочем странно путались, сплетались, сплавлялись в тугой ком, увязали в нём, становясь единой плотной, бесцветной массой. Она устала. Устала. Виктор прав. Она всё же отправила Виви сообщение с пожеланием спокойной ночи. Сообщение было прочитано, но осталось без ответа. Нужно было выждать… День, два… Сколько? Или всё стоило решить там, у Ноля… Может быть, ожидание сделает только хуже, лишь углубит разверзающуюся между ними пропасть. Готового ответа не было. Даже здесь. Даже в их маленьком мире. После душа стало чуть свежее, легче, но не проще. Однако благотворную иллюзию лëгкости хотелось удержать. Мия заглянула в гардеробную. С удивлением обнаружила свой багаж: когда Виктор успел? Тут же поняла, что займëтся им завтра. Бездумно проскользила пальцами по полке с бельëм. Выудила сорочку и халат из натурального шëлка чистого мятно-голубого оттенка. Дорогая ткань деликатно заструилась по изгибам тела. Еë прохладные касания сейчас были даже приятны. Бросив сожалеющий взгляд на уже подготовленную ко сну постель, Мия покинула спальню. *** Виктор расположился на диване. Перед ним на журнальном столике мерцал экран ноутбука. Чуть в стороне стоял поднос с двумя чашками свежезаваренного чая, разносящего по гостиной тонкий травяной аромат с нотками лаванды. Строгий костюм-двойку сменили более просторные брюки и хлопковая белая рубашка. Непривычно растрёпанные волосы влажно поблëскивали, ловя блики пламени в камине. Такой обыкновенный домашний вечер, которых, как когда-то обещал вампир, у них будет много… — Ты… — Мия замолчала, остановленная тем, как неуместно громко прозвучал еë голос, беспощадно рушивший хрупкий баланс желанной иллюзии, продолжила тише, — ты понял что-нибудь? Молчание Виктора всколыхнуло все худшие опасения и наконец вывело еë из странного оцепенения: — Не молчи, Вик, прошу! Что они собирали на тебя? Это опасно? Чем тебе грозит?.. Вампир поспешно поднялся с дивана, почти мгновенно приблизился, обняв её за плечи. Мия испытующе вглядывалась в бездонную черноту глаз в надежде отыскать ответы, но находила и видела только особенную, пронзительную нежность, которую трудно было ожидать от этого мужчины и которая предназначалась лишь ей одной. — Не тревожься, родная, — бархатный полушëпот бережно укрощал, утишал волнение, — думаю, прямой угрозы ждать не следует. По крайней мере, не сейчас. — Ты просмотрел всё? Мужчина выпустил еë из рук, подошëл к окну. Мия последовала за ним. — Мой файл значительно объëмнее предыдущего. Работать с ним… — он остановился, подбирая слово. — Я понимаю, — Мия коснулась прохладного запястья. — Но… объëмнее? Значит, это полноценное досье? — Нет. Здесь очень скупо представлены мои деловые интересы, но весьма скрупулëзно исследованы межличностные взаимодействия. — Те, к кому ты испытывал или испытываешь чувства? Эмоциональную привязанность? Виктор поправил ворот рубашки. — Твой вариант формулировки имеет право на существование. Между ними повисла тишина. Но Мия испытывала яростную потребность еë нарушить. — Ты задумался о… прошлом? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро и неожиданно, заставив поднять глаза и встретиться с его взглядом. — Напротив, — Виктор коснулся еë лица, очертив линию скул, — о настоящем. О том, что мне следует быть немыслимо благодарным судьбе. И вместе с тем о том, что сама судьба — удобное изобретение для оправдания собственных ошибок и упущенных возможностей. Для обесценивания самостоятельности выбора, ответственности, значимости каждого шага на нашем пути. Я немыслимо благодарен тебе. Тебе, любимая. — Вик… — она тонула, тонула во всеобъемлющей нежности чëрного бархата его взгляда, его голоса. — Позволь, я завершу. Я понимаю, насколько важно нам обоим получить ответы на свои вопросы. И вероятность, найти их там, — взгляд вампира переместился к потухшему экрану, — высока. Но я прошу, Мия Ван Арт, подари эту ночь мне. Еë ответ: «Конечно», — на выдохе забирает поцелуй. Ответ и всю еë. Вампир отрывается от девушки лишь на мгновение, чтобы развернуть еë спиной к себе, прижать к своему телу, отбросив розовое золото волос, приникнуть губами к тонкой шее, медленными поцелуями опутать голубоватую венку, опуститься к ключицам, услышать первый стон пробуждëнного желания. Следом за лукавой змейкой пояса, покорно скользит вниз лëгкая ткань, открывая его рукам и губам белоснежные плечики, такие опасно уязвимые в его ладонях, откровенные в розовой нежности своей, острые точки под дразнящим полупрозрачным кружевом сорочки. Его неодолимый соблазн, чистое наваждение… Несколько шагов назад, словно в странном, гипнотическом танце, — и вампир мягко падает в кресло, усаживая Мию к себе на колени, снова завладевая припухшими от поцелуев губами. Она изгибается, становясь ближе, намеренно задевая ягодицами бесспорную твëрдость его желания. И снова. Пальцы вампира, чуть царапая, оглаживают внутренюю поверхность её бëдер, принуждая развести их шире, совершенно отдаваясь в его власть. Виктор оставляет на ней сорочку: переменчивая, непостоянная в отблесках пламени красота её фарфоровой кожи в плену невинного в своей свежести шëлка и порочного в сути своей кружева, вкрадчивая томность медно-змеиных волос восхищают, одурманивают, волнуют. Вампир ласкает Мию сквозь бельë, завороженно прислушиваясь к тому, как отвечает её тело. Бретелька сорочки сползает, приоткрывая упругую, небольшую грудь. Тëмно-розовая, порочно беззащитная плоть необратимо искушает уступить, и вампир не противится этому искушению. Низкие, мурчащие звуки, которые рождают его изысканно острые ласки, её сладко-терпкий запах кружат голову, застя разум дурманом вожделения. Мию совершенно сводит с ума его запах и собственный, в самом воздухе, на его пальцах, уверенная неторопливость его движений, эта сосредоточенная морщинка над переносицей, его предельная внимательность, его смертельно красивые губы, сокрушительная нежность и страсть в плену чëрных, густых ресниц, собственная беззащитность, его одежда, которой так много. А хочется коснуться, сорвать ощутить… Проворная ладошка ловко пробирается к пряжке ремня, но вампир настойчиво возвращает её на подлокотник, продолжая ласки. И остаëтся лишь терпеть эту сладостно-медлительную пытку. К тому моменту, как основательно намокший предмет белья становится ненужной преградой, Мия окончательно теряется во времени, стонах и ощущениях. Раздразнëнное тело горит и молит, требует большего. Но безжалостные пальцы вампира лишь дразнят, всякий раз вознося к самой вершине и оставляя. Непослушные, истерзанные губы с трудом складываются в еле различимое: — Я прошу, Вик… Возьми… И словно неведомая стихийная сила подхватывает Мию, увлекает с собой. Вампир устраивает её на мягком подлокотнике кресла, подхватывая под коленом ногу и придерживая за шею и волосы. Она открыта предельно. Предельно уязвима, зависима. Но его блестящий, полный восхищения взгляд говорит, что покорëн он. Мия прикрывает глаза, едва справляясь с тем, что чувствует, ощущает, понимает: этого много, этого пóлно, слишком… — Единственно любимая, — слышит она, — моя совершенно особенная, смотри на меня. Не в силах противиться его или своей воле, она размыкает веки. Щелчок пряжки — и тело её наполняет долгожданное вторжение. Виктор двигается, уже не уходя, не отстраняясь, и оттого кажется, что больше нельзя, нельзя больнее и слаще. И с каждым разом, каждым движением вампир доказывает обратное, заставляя еë балансировать на грани, почти теряя связь с реальностью, хвататься за его шею, как за спасательный круг: удержаться и удержать его. Ничего, только его пронзительный взгляд, дрожь ресниц, только глубокие, предельно распирающие движения внутри, там, где кончается он и начинается она, там, где он и она всегда. До грани, до помрачения, до предела… За ним… Кутая в объятья, уже совершенно обнажëнную и ослабленную, вампир несëт её в спальню, бережно укладывает на простыни, неторопливо раздевается сам. Мия не отводит глаз, странно отчëтливо запечатлевая балансирующим на грани сна и яви сознанием каждое его движение, каждую чëрточку невыносимо идеального, невозможного облика. — Люблю, — слышит он, накрывая её своим телом, сплетая пальцы. И ночь длится.