Квартал кровавой зари

Время не щадит никого и ничто, особенно наше стремление к знаниям. Эту простую истину я поняла не сразу. Прошло несколько лет с тех пор, как я считала, что желания учиться вполне достаточно для достижения своих целей. Святая наивность. Движения в танцах с Манами постоянно менялись, количество экзаменов с Марико росло вместе с количеством книг на голове, которые Манака грузила на меня почти каждый день. Добавились уроки пения, игры на инструментах и ведения чайной церемонии. Всё в моей жизни находилось в движении. Константой оставались лишь наши уроки с Койнару-сан. Долгих три года. Из месяца в месяц, изо дня в день я появлялась на пороге комнаты старейшей жительницы дома Токито и практиковала искусство ведения беседы. В начале занятий я держалась на чистом энтузиазме и любви к знаниям, но через полгода поняла, что мне начинают наскучивать интересные, но однообразные уроки. Я не перечила, продолжая прилежно посещать Койнару-сан, но внутри зрел конфликт с самой собой, настойчиво твердящий мне о заманчивости перспективы устроить бунт и покапризничать, выражая тем самым своё детское возмущение, которое, благодаря тяжёлой, совсем несладкой жизни, я почти позабыла. Было сложно пересилить детскую сторону себя в этой схватке внутреннего я с внешним, но, спустя ещё полгода, я чётко осознала, что была неправа. Уроки с Койнару-сан давали очевидные, очень перспективные результаты. Моя речь, бывшая когда-то запутанной и несвязной с незнакомцами, выровнялась и приобрела необходимые по этикету интонации. Я почувствовала себя гораздо уверенней, особенно после того, как, будто бы невзначай, заговорила с одним клиентом. У нас завязался довольно сухой, но вполне дружелюбный диалог, в котором я постаралась применить свои знания по максимуму. Господин Токито, вышедший встретить, как оказалось, довольно почётного гостя, тут же услышал от него похвалу в мою сторону. Клиенту очень понравилось, что в нашем доме с малых лет готовят таких талантливых и красивых девочек, как я. Господин Токито улыбнулся и кивнул мне. В тот день я была на седьмом небе от счастья. После этого, узнавшая о моём маленьком успехе Койнару-сан, наконец, изменила монотонности наших занятий. Мы приступили к изучению каллиграфии уже после моего одиннадцатого дня рождения. Тёплым майским утром моя учительница выставила на стол баночку с чернилами, выложила небольшой лист пергамента и кисть, с довольной улыбкой объявив, что с этого момента я начну познавать искусство письма.

***

Странности начались через год, в конце весны. В тот день Койнацу, спешащая на урок к своей наставнице, вдруг не обнаружила её в комнате. Койраги-сама, ойран дома Токито, не было ни в доме, ни в бане. К сумеркам того же дня все девушки линии Кой вышли искать ойран на улицы Ёсивары. Койсуми-сан была бледна, как полотно. Её ученицы, Койнери и Койбара, с холодной решимостью заходили в каждый дом и не стеснялись задавать нескромные вопросы. Обычно замкнутая и тихая Койвара сейчас дикой кошкой носилась меж прохожих, стараясь узнать хоть что-то о местонахождении Койраги-сама. Койнару-сан не позволили выйти на поиски. Старейшей жительнице дома Токито Койраги-сама приходилась младшей сестрой по обучению и они были очень близки. Койнару-сан, узнав о пропаже любимой ученицы, схватилась за сердце и чуть не повалилась на пол. Её проводили в комнату и уложили на футон, насильно оставив с ней Койнацу. Подскакивающая от волнения девушка не стала возражать, но было видно, что она, как и порывающаяся встать Койнару-сан, находится на грани срыва. Видя состояние двух самых близких к ойран людей, я всю ночь продежурила на крыльце дома, вылавливая изредка возвращающихся девушек, чтобы узнать хоть какие-то новости, и тут же доносила их Койраги-сан и Койнацу. С наступлением мелькнувшей среди домов зари все осознали горькую правду, что ойран действительно пропала. Господин Токито, ещё вечером отправивший письма покровителям Койраги-сама, теперь принимал их в своём кабинете, договариваясь о поисках. Девушки линии Ма, коротко посовещавшись, в рассветных сумерках покинули дом и разбрелись по районам, выкрикивая имя пропавшей и спрашивая о ней у каждого прохожего. Вместе с Марико и несколькими помощницами мне тоже пришлось уйти и оставить Койнару-сан и Койнацу одних в доме. Пообещав последней вернуться с новостями, я с щемящим сердцем взяла сестру Марико за руку. Мы отправились в центр города, заглядывая в чайные и на постоялые дворы, обошли улицы и расспросили всех встретившихся на пути прохожих. Когда солнце оказалось в зените, Марико скорбно объявила, что пора возвращаться. Тяжело наступая на стёртые ступни, я шла, мрачно оглядывая шумные улицы. Сестра Марико тихо, обречённо вздохнула. — Сестра, вы в порядке? — беспокойно сжав руку наставницы, произнесла я. — Маюки, я… — женщина осеклась, напряжённо кусая губу. — Я не знаю. У меня дурное, очень дурное предчувствие.

***

Спустя месяц Койраги-сама так и не вернулась. Перерыв комнату ойран вдоль и поперёк, Койнери и Койбара обнаружили в стопке аккуратно сложенных нагадзюбанов маленький клочок пергамента, на котором почерком Койраги-сама было в спешке выведено, что она сбежала с любимым и просила не искать её. Записка была предоставлена господину Токито лично в руки. Мужчина, не говоря ни слова, разорвал её на клочки и скрылся в своей комнате.

***

19 июня, непривычно скромно, дом Токито поздравил Койнацу с восемнадцатым днём рождения. Все знали, что это значит, но никто бы ни за что не сказал вслух горькую правду: камуро линии Кой пришло время стать ойран. Моя всегда весёлая и целеустремлённая подруга будто внезапно сдулась, превратившись в молчаливую и замкнутую девушку. Она скорбела каждую секунду, а по ночам тихо, замученно рыдала в подушку, стараясь заглушить боль утраты близкого человека. Господин Токито тоже всё понимал, а потому не настаивал на скорой церемонии. После переговоров с покровителями Койраги-сама и потенциальными покровителями Койнацу было решено назначить важное мероприятие на 25 июля. Все сошлись на том, что церемония в преддверии празднования первого года правления императора Ёсихито должна принести новой ойран удачу и неувядающую красоту. Торжественное кимоно заказали заранее в одном из лучших швейных салонов Токио. Ходить на примерки Койнацу наотрез отказалась, так что необходимые замеры взяли по одежде из гардероба, но вот получить своё дебютное кимоно каждая куртизанка должна была лично. Таковы традиции. Рано утром в назначенный день я проснулась и тихонько привстала с футона. Койнацу ещё спала, и я с горечью смотрела на её нахмуренное, заплаканное лицо. Не успевшие высохнуть слёзы тускло блестели в лучах дребезжащего рассветного солнца. Я прикусила губу и легонько потрепала девушку по плечу. — Что такое, Юки? — хриплым голосом выдавила Койнацу, слегка приоткрывая опухшие глаза. — Я тебя бужу, — улыбнувшись уголками губ, прошептала я, подхватывая подругу под подмышки, как когда-то она меня. — Пора идти за кимоно. Сил, чтобы поднять девушку, у меня не хватало, так что Койнацу, сдавшись, добровольно приняла вертикальное положение, усаживаясь на футоне. Я тут же протянула ей заготовленный с вечера стакан воды, и соседка, благодарно зажмурившись, осушила его залпом. — Маюки… — Мм? — Мне обязательно идти? Я вопросительно наклонила голову вбок. — Что ты имеешь ввиду? — Я не хочу идти, — тяжело выдохнула Койнацу, роняя голову на ладони. — Почему именно я должна это делать? — Потому что это традиция! — вскинув вверх указательный палец, поучительно произнесла я. — Каждая уважающая себя куртизанка должна её соблюдать. Это очень важно, Нацу! — Меня всегда поражало, с какой наивностью ты продолжаешь твердить об эфемерной чести куртизанок, — девушка горько усмехнулась. — Тебе так хочется верить в её существование? — Мне хочется верить в лучшее, Нацу. Даже если этого «лучше» не существует. Койнацу подняла на меня ошарашенный взгляд, и в ответ я усмехнулась не менее горько, чем она мгновение назад. — Напомни, сколько тебе лет? — тяжело поднимаясь с футона, произнесла девушка. — Двенадцать, пора бы уже запомнить, — шкодливо улыбнулась я. — Постоянно забываю, — буркнула Койнацу. — Ощущение, словно внутри тебя сидит кто-то постарше и отчаянно себя выдаёт. — Не выдумывай, — я закатила глаза. — Лучше переодевайся быстрее. — Уже бегу, — протянула девушка, распахивая шкаф.

***

Тёплые ночи не давали улицам Токио остыть, а потому раннее туманное утро встретило нас ощущением приближающейся жары. Мы с Койнацу шли медленно, наслаждаясь недолгими часами тишины и покоя Ёсивары. — Знаешь… — внезапно протянула девушка, поворачивая голову ко мне. — Мне до сих пор не даёт покоя пропажа сестры Койраги. Я перевела взгляд на подругу и нахмурилась. — Ты уверена, что мы должны говорить об этом сейчас? — Я не хочу, чтобы об этом разговоре знали остальные. А сейчас нас никто не слышит, — девушка обвела рукой почти пустую улицу. — Разве не подходящий момент? — Ты поэтому не взяла с нами помощниц? — Койнацу кивнула. — Тогда… Что тебя тревожит? — Ты когда-нибудь слышала о демонах? — осторожно начала девушка. — Ты про Óни? — улыбнулась я. — Конечно, слышала. Сестра Марико очень любит легенды о них, так что давала мне почитать пару книг. — Нет, я о настоящих демонах, а не о книжных, — поджала губы Койнацу. — В день пропажи сестры Койраги Койнару-сан, словно в бреду, постоянно шептала мне о демонах. — Она считает, что ойран украли демоны? — я удивлённо приподняла брови. — Такое же только в сказках бывает! — Даже если и так, — девушка напряжённо переплела свои пальцы. — Но меня изрядно напугало это. Она, не переставая, бормотала о каком-то жутком демоне… Кажется, его звали Доума. После произнесённого Койнацу имени по моей спине вдруг пробежался холодок, заставивший вздрогнуть. Я нервно растёрла покрывшиеся мурашками плечи, пока девушка продолжала говорить: — А потом Койнару-сан вдруг заговорила о Манаке-сан и о том, что история повторяется, что он пришёл мстить… — Он — это тот самый демон? — не сумев скрыть предательскую дрожь в голосе, сказала я. — Думаю, да, — Койнацу задумчиво потёрла подбородок. — Меня эта история до жути напугала, но как-то времени не было тебе рассказать. Что думаешь по этому поводу? — Думаю, что надо поговорить об этом с Койнару-сан, — сглотнув, медленно произнесла я. — Или с сестрой Манами. — Они нам сейчас ничего не расскажут, — подруга сложила руки на груди. — Койнару-сан заперлась в своей комнате и даже в туалет редко выходит, а Манака-сан занята подготовкой к церемонии. — Тогда спросим после церемонии! — настойчиво выпалила я. — Почему ты так заинтересовалась этим? — Койнацу вопросительно приподняла брови. — Я просто хочу знать правду, — стушевавшись, неуверенно произнесла я. — Разве это так странно?

***

Белое дебютное кимоно смотрелось на Койнацу восхитительно. Девушка была похожа на изящного лебедя, когда плыла меж столов, приветствуя гостей. А потом она танцевала, и никто из присутствующих не мог отвести от дебютантки глаз. Койнацу весь вечер не оставляли в покое: она присоединялась то к одной компании, то к другой, и ото всюду её не хотели отпускать. Под конец церемонии девушку усадили в центре и попросили сыграть на сансине. Я блаженно прикрыла глаза, вслушиваясь в мягкую мелодию, которой, без сомнения, подругу обучила именно Койраги-сама. Прозвучала последняя нота, и тихий зал разразился шквалом рукоплесканий и аплодисментов. Я вскочила, чтобы подбежать к Койнацу и поздравить её с дебютом, но меня опередил до неприличного богато одетый мужчина, подхватывая девушку под локоть и уводя из помещения. В ту ночь Койнацу не ночевала в доме Токито, но это не мешало остальным обитателям устроить гуляние по случаю назначения новой ойран. Ненадолго пропавшая наверху Манами теперь о чём-то беседовала с отцом под бутылку хорошего сакэ. Манака, тоже отходившая наверх, теперь стояла на ступени лестницы, подзывая меня рукой. Я извинилась перед болтавшими со мной Маку и Мари и спешно поднялась. — Что-то случилось, сестра Манака? — взволнованно произнесла я. — Тебя зовёт сестра Марико, — покачала головой девушка, указывая рукой на дверь. — Она уже поговорила со мной и Манами, теперь твоя очередь. Я поклонилась и озадаченно начала подниматься по лестнице, как вдруг Манака схватила меня за руку, заставляя остановиться. — Что-то не так, — обычно спокойное лицо сестры вдруг дало трещину, становясь непривычно взволнованным. — Расскажи мне потом, о чём вы говорили. Я ошарашенно кивнула и почти бегом направилась в комнату ойран. В помещении, как и в день нашей первой встречи, пахло курительными палочками, так любимыми сестрой Марико. Женщина, восседающая на подушках, раскрыла руки в широком жесте, приглашая в свои объятья. Я низко поклонилась и подошла к сестре, присаживаясь рядом. Тёплые ладони тут же легли на мои плечи, прижимая к груди. — Всё хорошо, сестра Марико? — после минуты безмолвных объятий произнесла я. Ойран не ответила. Она неспешно, словно растягивая удовольствие, пробежалась пальцами по моим волосам. — Ты знала, почему я назвала тебя Юки, дитя? — женщина нежно улыбнулась. — Нет, сестра, — я заинтересованно обратила взгляд к наставнице. — Юки означает снег, — неспешно начала она. — Когда Манами с Манакой пришли ко мне тем вечером, то с волнением сообщили, что встретили в городе девочку невероятной красоты. Манами сказала: «Её волосы похожи на чернила — такие чёрные. Кожа, несмотря на то, что она беднячка, аристократично-белая, а розовые глаза не отличишь от драгоценных камней. Настоящая красавица!». Тогда мне вспомнилась одна европейская сказка о прекрасной принцессе, имя которой было связано со снегом, и мне показалось очень поэтичным дать тебе такое имя. Когда же я в живую перед собой увидела маленькую принцессу, то убедилась, что не ошиблась с выбором имени. Я с упоением слушала рассказ наставницы, восхищаясь её добротой ко мне. Женщина нежно провела большими пальцами по моим щекам и улыбнулась. — Спасибо, что провела со мной время, Маюки, — произнесла она. — Будь счастлива. — Вы точно уверены, что всё в порядке, сестра? — поднявшись с подушек, настороженно сказала я. — О, всё хорошо, дитя! — Марико добродушно рассмеялась и замахала руками. — Просто на меня сегодня напала сентиментальность. Не обращай внимание. Я глубоко поклонилась и вышла из комнаты, медленно закрыв за собой дверь. С сестрой было явно что-то не так, но я была не в праве расспрашивать, если она не хотела говорить об этом. Почувствовав, как раскалывается голова от большого количества событий за сегодня, я поплелась в свою комнату и, толком не раздевшись, упала на футон, засыпая тяжёлым, беспокойным сном, не обращая внимание на весёлый шум, доносящийся с первого этажа.

***

За окном только-только занимался рассвет. С резким вскриком я проснулась от ощущения липкого, холодного страха, сковывающего каждую мышцу. Непонятное чувство словно нашёптывало: «Пойди и проверь. Ты ведь знаешь, что случилось этой ночью». Плотнее запахнув нагадзюбан, я упрямо встала и вышла в коридор, тихо прокравшись вдоль него к нужной двери. Ухватившись за край, я зажмурилась, открывая её одним резким движением. В лицо мгновенно подул прохладный утренний ветер. Распахнув глаза, я с обречённостью смотрела на настежь открытое окно. Комната ойран Марико была пуста.