Квартал кровавой зари

Куртизанкам не позволено грустить. Не позволено долго оплакивать усопших или искать пропавших. Почему? Ответ прост, он лежит на ладони. Мы — вещи. Наше предназначение — развлечения и ублажения. Никто не захочет видеть в своей постели обливающуюся слезами девушку, которая думает не о клиенте, а о своём горе. Это даже не правило, это константа. И всё же я не могла сдержать слёз. Ни на обеде, ни на занятиях, ни в одиночестве, когда так отчаянно хотелось ворваться в комнату сестры Марико, броситься в её объятья и знать, что с ней всё хорошо, ойран жива и здорова. Марико… Наша добрая и понимающая наставница, сердце которой всегда было открыто для нас с Манами и Манакой. За годы жизни в доме Токито она стала мне родной и незаменимой, словно глоток воздуха под толщей воды. Так отчаянно хотелось знать, где она сейчас, жива ли вообще? Я днями и ночами терзала себя этим вопросом, понимая, что вряд ли узнаю ответ. Скорбели обитатели дома долго, но никто, кроме меня, не мог делать этого в открытую. Все натягивали фальшивые улыбки, вели псевдо-спокойные разговоры, а по ночам тихо молились за здоровье двух пропавших ойран, пытаясь успокоить душу. Для нашего публичного дома это была большая потеря, и господин Токито места себе не находил от беспокойства за благополучие бизнеса и всех тех, кто был его частью. Но то, какая молва шла о нас в городе, повергло всех в шок. Зайдя в одну из чайных в центре Токио, мы с Манакой заняли столик в углу и завели тихий разговор, как вдруг я услышала знакомые имена. Вздрогнув, я сделала над собой большое усилие, чтобы не обернуться на соседний столик, откуда доносились голоса. — Сестра Манака… — прошептала я. Девушка поняла меня без слов. Кивнув, она отвела взгляд к картине на стене, делая вид, что очень заинтересовалась изображением. Мы обе внимательно слушали. — Я говорю тебе, две ойран из одного дома — это неслыханно!.. Я наклонилась, небрежно поправляя край юкаты, одновременно бросая быстрый взгляд назад. За соседним столиком отдыхал пожилой господин в сопровождении молодого мужчины, судя по всему, его помощника. Я поднялась и села вполоборота, чтобы можно было незаметно на них оглядываться. — Может, у них в доме нечистая сила завелась? Или заболевание какое, — задумчиво поддержал разговор мужчина. — Боюсь, перестанут мужья в дом Токито ходить. — Да ничего вы, юнцы, не понимаете, — отмахнулся господин. — Не слышал разве, что по всему Кварталу красавицы пропадают? — Слышал, конечно. Но тут сразу две ойран… — А ими не писаные красавицы становятся, а умные и опытные женщины. Потому-то в других домах ойран и не пропадают, что они не самые красивые. Это дом Токито опять отличился — от их девушек взгляд не оторвать, — старик с удовольствием отхлебнул из своей чашки. — Бывал я в молодости у них, вызывал тогдашнюю ойран Койнару. Такая была женщина… — Вы правы, господин, — не стал перечить мужчина. — Но разве станут люди ходить в дом, где пропали две ойран? — Я тебе вот что скажу, — старик вдруг стал серьёзным. — Красавиц становится меньше, а значит спрос на них растёт. «Пока есть — надо брать», как говорил мой дед. Вон у них, новая ойран только-только церемонию прошла. Красавица, умница, вежливая и услужливая. Такую с руками оторвут, точно тебе говорю! А на место ойран Марико они точно уже кандидатку подготовили, и, помяни моё слово, она будет не хуже. Мы с Манакой переглянулись. Девушка поджала губы и лёгким движением руки подозвала к себе одну из работниц чайной. Вложив в её руку оплату за чай и угощения, она поднялась и кивком дала мне знак тоже собираться. Мы, незаметно для остальных гостей, покинули заведение.

***

Слава о доме Токито гремела по всему городу. Господин из чайной словно в воду глядел — его слова передавались из уст в уста, словно красивая легенда: «В уважаемый дом Токито хозяин берёт только самых лучших куртизанок, потому у них и пропали ойран. Ещё немного, и совсем достойных девушек не останется. Надо успевать!» Слухи о пропажах красавиц были разные: кто-то говорил, что девушки сбегают с любимыми, кто-то с пеной у рта доказывал, что это массовые похищения, а кто-то считал, что богатые господа начали выкупать куртизанок для личного пользования. Но сути это не меняло. Словно пожар, молва о нашем доме раскинулась по всему Токио, и от новоприбывших клиентов не было отбоя. Господин Токито, стараясь поймать момент, готовил церемонию, ещё более грандиозную, чем предыдущая. Ни у кого не возникало вопросов, кто станет новой ойран. Раз хозяином дома был отец Манами, которая отказалась уходить из куртизанок, то было ясно, что он захочет продвинуть свою дочь как можно выше. Манака приняла эту новость молчаливым согласием, как и сама Манами, которая и не ожидала другого исхода. Дом Токито плавно перетёк из скорбного состояния в предпраздничную кутерьму.

***

Лето подходило к концу, и знаменательный день, словно лавина, обрушился на дом Токито через вопиюще малое количество времени. Никто не был готов к такому быстрому развитию событий, поэтому в воздухе висело почти осязаемое напряжение. Все куртизанки дома во главе с Манакой ещё днём отправились в главный чайный дом Токио — место проведения церемонии — чтобы проследить за процессом подготовки и встретить ранних гостей, а я предпочла остаться с Манами. В комнате сестры с самого утра начался переполох: все мыли, причёсывали, одевали и подбадривали будущую ойран, не оставляя её в покое ни на минуту. Ближе к вечеру Манами усадили за туалетный столик и две помощницы с особым усердием начали наносить девушке традиционный макияж. Я задумчиво поправляла край кимоно сестры, стараясь её не потревожить. Ткань в моих руках была такой же жемчужно-белой, как и на Койнацу в день её церемонии, и я с тихим восторгом разглаживала мелкие складки, любуясь искусной серебристой вышивкой. — Всё готово, Манами-сан, — отложив кисточку, помощница почтительно поклонилась. Вторая последовала её примеру и сделала шаг назад, открывая девушке обзор на зеркало. — Пожалуйста, скажите, если нужно что-то подправить. Манами покрутила головой, придирчиво рассматривая своё отражение. Я не могла не отметить восхищённым вздохом, как хорошо на девушке лежал торжественный макияж, особенно выделяя алыми тенями её тёмные, почти чёрные глаза. Напряжённое лицо сестры наконец расслабилось, принимая довольное выражение. — Вы хорошо постарались, — удовлетворённо кивнула Манами. — А теперь попрошу покинуть мою комнату. Я поклонилась и развернулась вслед за быстро удаляющимися помощницами. — Маюки, а ты останься. Дверь за нами захлопнулась, и я растерянно взглянула на Манами сквозь отражение в зеркале. Девушка кивнула мне, давая знак подойти. — Что-то случилось, сестра Манами? — я встала возле туалетного столика так, чтобы мы могли спокойно смотреть друг другу в глаза. — Маюки… — будущая ойран поджала ярко-красные губы, выдавая своё напряжение. — У тебя нет какого-то странного ощущения? Я на секунду задумалась, прислушиваясь к происходящему вокруг. — Душно, — наконец сказала я. — С самого утра это чувствую. Ощущение, что скоро пойдёт дождь. Манами глубоко вздохнула. — Ты права, — девушка нервно сплела тонкие пальцы в замок. — Я не люблю момент перед дождём. В такое время почему-то приходит тяжёлое ощущение неизбежности. — Вы волнуетесь? — я постаралась улыбнуться как можно более жизнерадостно. — Если так, то не стоит. Я уверена, всё пройдёт просто замечательно. — Пропажи ойран не дают мне покоя, — лицо Манами скривилось в болезненной усмешке. — А ещё я ужасно скучаю по сестре Марико. Ощущение, что она пропала уже целую вечность назад. Я сделала шаг вперёд и аккуратно коснулась кончиками пальцев плеча сестры. — Прошу вас, не волнуйтесь и не беспокойтесь ни о чём сегодня. Это ваш день, ваша церемония. Обо всём остальном можно подумать завтра. — Точнее и не скажешь, — девушка вздохнула и поднялась со стула. — Ты уже одета? Нам пора выдвигаться. Невежливо заставлять гостей ждать.

***

Чайный дом, больше похожий на особняк богатых господ, встретил нас шумом взволнованных гостей и поистине великолепным убранством. Большое помещение, отведённое под церемонию, было украшено в старинном японском стиле, создавая ощущение, будто все присутствующие попали в прошлое: стены из тёмного дерева украшали яркие узорчатые веера, пергамент дверей был расписан изящными иллюстрациями знаменитых книг, низкие столики ломились от угощений и напитков, а через окно был виден маленький сад, сквозь листву которого проглядывались улицы Токио. Гости, расположившиеся на бордовых подушках, были одеты дорого и по последней моде, демонстрируя свой высокий статус. Стараясь скрыть восхищённое выражение лица, я быстро проскользнула за один из центральных столиков, где меня уже ждали Манака и Масака-сан, наставница Маку и Мари, а также сестра Марико по обучению. Сами близняшки, как и куртизанки линии Кой, расположились чуть дальше от центра, но всё равно недалеко. Я помахала Койнацу, которая была вынуждена сидеть в окружении своих покровителей. Девушка улыбнулась и кивнула. Прошли пару минут томительного ожидания, и вдруг музыканты, расположившиеся в самом углу, торжественно ударили по струнам сямисэнов. Заиграла уже знакомая мне мелодия, и безмолвные гости развернулись к дверям, чтобы увидеть появление виновницы торжества. Манами, ослепительно прекрасная в церемониальном облачении, вошла в зал. Ото всюду, словно жужжание целого улья, раздались восторженные вздохи и лестные комментарии. Все неотрывно следили за тем, как новая ойран поклонилась присутствующим, а затем совершила торжественный обход по комнате, приветствуя гостей, и наконец изящно опустилась за главный столик, где сидели господин Токито и самые высокопоставленные господа. Мелодия сменилась на более непринуждённую, и зал наполнился шумом разговоров. Я развернулась к столу и подхватила чайник, на правах самой младшей разливая своим спутницам душистый напиток. Манака с благодарностью приняла чашку и сделала пару глотков. Масака-сан с интересом разглядывала рисовый пирожок на своей тарелке, украшенный посыпкой в виде цветка сакуры. — Как вам церемония? — я поставила чайник на стол и посмотрела на девушек, приглашая вступить в беседу. — Манами-сама сегодня блистает как никогда, — вежливо кивнула Манака. — А как вам, Масака-сан? — Не нравится мне всё это, — задумчиво произнесла девушка, приподнимая пирожок кончиками пальцев. Я нахмурилась. Масака-сан и сестра Марико когда-то обе были камуро, но первая, несмотря на все свои усилия, так и не стала ойран. Девушка, которой было около двадцати семи, славилась в доме Токито своим сложным и часто сварливым характером. — Вас что-то тревожит, Масака-сан? — невозмутимо ответила Манака, делая ещё глоток чая. — Душно, — с неудовольствием произнесла девушка, смотря куда-то в сторону. — Не к добру это. — Вы правы, — я растянула губы в милую улыбку. — Будет очень неприятно, если скоро пойдёт дождь. Гостям придётся возвращаться домой по грязи. — Я не о том говорю, деточка, — Масака раздражённо поджала губы. Пирожок из её пальцев выпал и плюхнулся на тарелку. — В преддверье бури всегда затишье. Что-то грядёт. Я открыла рот, чтобы вежливо возмутиться на странные высказывания девушки, как вдруг Манака остановила меня жестом руки. Я удивлённо оглянулась на сестру, но тут же поняла, что что-то не так. — О чём вы? — непривычно нервная Манака внимательно смотрела на девушку. — Бедняжка Манака… — губы Масаки вдруг растянулись в странном подобии улыбки. — А ты готова встретиться со своим прошлым? Сестра вдруг побледнела как полотно. Резко вскочив, она шумно сглотнула. — Мне нужно отойти, — Манака коротко поклонилась и спешно скрылась за дверями помещения. — Глупая девчонка, — пригубив чашку, прошелестела Масака. — Как всегда, бежит от проблем… И вдруг девушка пару раз рассеянно моргнула и посмотрела на меня совсем другим взглядом. — Извини, деточка. Я, кажется, отвлеклась. Душновато здесь, — вполне дружелюбно произнесла она. Я оторопело кивнула, проглатывая вставшие комом возмущения. В голове вдруг всплыли старые воспоминания, в которых четырнадцатилетняя Койнацу бодро рассказывала мне о каждой куртизанке дома Токито. Когда же очередь дошла до Масаки-сан, то девочка понизила голос до шёпота и, нервно оглядываясь, произнесла: «Я знаю, что сплетничать нехорошо, но… Есть в линии Ма одна девушка, бывшая камуро. Её зовут Масака-сан. Ходит в нашем доме странная молва, что она то-ли будущее предсказывает, то-ли с потусторонним миром общается. Ты в это особо не верь, но у неё действительно бывают такие… Припадки. Если начнёт что-то странное говорить, то ты выслушай со спокойным лицом, а потом вежливо поклонись и уходи. Масака-сан сама своих слов не помнит, так что делай вид, что всё нормально». Я осторожно тряхнула головой, стараясь не выбить шпильки из причёски, и задумалась. Если слова Койнацу — правда, то всё встаёт на свои места. Но почему тогда Манака так отреагировала?.. Остальная часть вечера прошла для нашего столика в тяжёлом молчании. Масака-сан, всё ещё слегка растерянная, не пыталась завести разговор. Я же боялась спровоцировать у неё новый «припадок», поэтому лишь тихо подливала нам обеим чай и наблюдала за другими гостями. Когда на город стали опускаться сумерки, то в комнату, перед этим предусмотрительно прикрыв окна, стройной процессией внесли небольшие красные фонарики. Работники чайного дома расставили их на каждом столе, создавая в зале чарующую атмосферу. Духота в помещении усилилась, но никто не рискнул воспользоваться веерами, чтобы случайно не сдуть огоньки свечей, находящиеся внутри красного пергамента. Манака вошла следом за работниками и, пресекая все вопросы, безмолвно кивнула, усаживаясь на свое место. Манами поднялась из-за стола, и тут же все гости прекратили беседы, создавая гробовое молчание. Девушка медленно проплыла к свободной части комнаты, становясь посередине. Одна из музыкантов положила на свои колени кото и перебрала по струнам, начиная играть волнующую, тягучую мелодию. Новая ойран дрогнула всем телом, а затем начала свой танец. Я не знала его, и никогда не видела, как Манами репетирует, но все движения были безупречными, словно танцевал не человек, а неизвестная, совершенно прекрасная богиня. Девушка изгибалась, проводила по воздуху руками и наклоняла голову, заставляя каждого мужчину восторженно вздыхать. Создалось ощущение, что даже пол под нами загудел от великолепия танца. Но через секунду я поняла, что это не волшебная иллюзия. Не только пол, но и всё здание дрожало, словно при сильном землетрясении. Сестра Манака, бледная, словно сама смерть, вскочила и что-то прокричала испуганным гостям, но я уже не слышала её. С оглушительным грохотом потолок над нами рухнул.