Пятьдесят оттенков Поттера

      Я нервно оглядываю бар, но не вижу его.       — Драко, что случилось? Ты словно увидел призрак.       — Это Гарри, он здесь.       — Что? Правда? — она тоже оглядывает бар.       Мне не хочется рассказывать ей об одержимости Гарри слежкой.       Я вижу его. Пока он идет к нам, сердце буквально выскакивает из груди. Он здесь — из-за меня. Гарри пробирается сквозь толпу, в свете галогеновых ламп его волосы отливают красноватой полированной медью. Яркие зеленые глаза сверкают… гневом? Губы сжаты, нижняя челюсть напряжена. Боже правый… Только что я готов был убить его, и вот он здесь. Как я буду ссориться с ним на глазах у мамы?       Он подходит к нашему столику и настороженно смотрит на меня. Он одет в свою обычную белую льняную рубашку и джинсы.       — Привет, — пищу я, не в силах скрыть своего шока и благоговения от того, что вижу его здесь во плоти.       — Привет, — отвечает он и, наклонившись, целует меня в щеку, застав врасплох.       — Гарри, это моя мама, Нарцисса, — мои врожденные манеры берут верх.       Он оборачивается.       — Миссис Малфой, рад познакомиться.       Гарри одаривает Нарциссу своей фирменной обезоруживающей улыбкой, устоять перед которой невозможно. Она и не пытается. Мамина нижняя челюсть едва не стукается о столешницу. О господи, мам, возьми себя в руки! Она молча жмет его протянутую ладонь. Неужели терять дар речи в минуты потрясения — наше семейное?       — Гарри, — наконец выдыхает она.       Он понимающе улыбается ей, в зеленых глазах пляшут искорки. Я хмурюсь, разглядывая их обоих.       — Что ты здесь делаешь? — возможно, я спрашиваю резче, чем намеревался, и его улыбка гаснет, а на лице появляется тревожное выражение. Сердце ликует, но я потрясен, а при воспоминании о миссис Робинсон кровь вскипает. Я не знаю, чего мне хочется больше: накричать на него или заключить в объятия, и не представляю, чего хочется Гарри. Интересно, кстати, как долго он за нами наблюдает? А еще меня беспокоит мое последнее письмо.       — Решил с тобой поздороваться, — безмятежно сообщает Гарри. О чем он только думает? — Я забронировал номер в этом отеле.       — Ты останешься здесь? — я блею, словно второкурсник на амфетаминах.       — Ну, вчера ты сказал, что хотел бы, чтобы я был здесь, — он делает паузу, пытаясь оценить мою реакцию. — Наша цель — угодить клиенту, мистер Малфой, — в его спокойном голосе нет и тени иронии.       Он что, совсем чокнулся? Возможно, мне не стоило так высказываться о миссис Робинсон? Или все дело в моем третьем (а на подходе четвертый) «Космо»?       Мама смотрит на нас с беспокойством.       — Выпьете с нами, Гарри? — она машет официанту, который через наносекунду возникает у столика.       — Джин-тоник, — говорит он. — «Хендрикс», а если нет, то «Бомбейский сапфир». В первом случае с огурцом, во втором — с лаймом.       Вот черт… он умудряется устроить шоу, просто заказывая коктейль.       — И еще два «Космо», пожалуйста, — добавляю я, с тревогой глядя на Гарри. Я пью с мамой — он никак не может сердиться из-за этого.       — Садитесь, Гарри.       — Спасибо, миссис Малфой.       Гарри придвигает соседний стул и грациозно садится рядом со мной.       — Так что ты делаешь здесь, именно в тот момент, когда мы выпиваем? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь сохранить легкий тон.       — Я только что закончил ужин, зашел сюда и увидел тебя. Я отвлекся, думал о твоем последнем письме, поднял взгляд — а там ты. Совпадение, да? — он наклоняет голову на одну сторону, и я вижу намек на улыбку. Слава богу — в конце концов, мы можем спасти вечер.       — Сегодня утром мы с мамой ходили по магазинам, а днем были в бассейне. Мы решили выпить несколько коктейлей вечером, — бормочу я, чувствуя, что должен ему что-то объяснить.       — Ты купил эту рубашку? — он кивает на мою совершенно новую зеленую шелковую рубашку. — Тебе идет этот цвет. Конечно, я полагаю, ты купил ее, потому что ты слизеринец? — он ухмыляется, и я краснею. Я купил ее, потому что знаю, что зеленый цвет мне идет. — Ты прекрасно выглядишь.       Я вспыхиваю, не зная, как ответить на комплимент.       — Ну, я собирался нанести тебе визит завтра. Но вот ты здесь.       Гарри берет мою ладонь, мягко сжимает и проводит туда-сюда большим пальцем. Я ощущаю знакомое стеснение. Электрический разряд проникает под кожу, воспламеняет кровь, которая разносит жар во все уголки тела. Мы не виделись больше двух дней. О боже… я хочу его. Дыхание учащается. Я моргаю, смущенно улыбаюсь Гарри и вижу, как его безупречные скульптурные губы раздвигаются в улыбке.       — Я-то думал, что удивлю тебя, Драко, но, как обычно, это ты удивил меня, оказавшись здесь.       Скосив глаза на маму, я замечаю, что она не сводит взгляда с Гарри. Хватит, мам! Гарри не экзотическая зверушка. Я понимаю, у меня никогда не было бойфренда, а назвать Гарри бойфрендом можно лишь условно — но неужели так трудно осознать, что я сумел привлечь такого мужчину? «Этого мужчину? Еще бы не трудно, ты только посмотри на него», — огрызается подсознание. Заткнись, тебя не спрашивают!       — Не хочу вам мешать. Сейчас допью и убегаю. У меня дела, — твердо заявляет Гарри.       — Гарри, я очень рада, что мы познакомились, — обретает голос мама. — Драко говорил о вас с такой любовью.       — Правда? — Гарри поднимает бровь, на лице довольное выражение, а я снова заливаюсь краской.       Подходит официант с напитками.       — «Хендрикс», сэр, — провозглашает он с нажимом.       — Спасибо, — бросает Гарри.       Я нервно прихлебываю «Космо».       — Вы надолго в Париже, Гарри? — спрашивает мама.       — До пятницы, миссис Малфой.       — Вы поужинаете с нами завтра вечером? И, пожалуйста, зовите меня Нарцисса.       — С удовольствием, Нарцисса.       — Отлично. Если вы двое меня извините, мне нужно посетить уборную.       Мама, ты же только что оттуда! Я с отчаянием смотрю ей вслед.       — Итак, ты злишься на меня за то, что я ужинаю со старым другом, — Гарри переводит свой горящий, настороженный взгляд на меня, поднимает мою руку к своим губам и нежно целует каждую костяшку.       Мерлин, он хочет поговорить об этом сейчас?       — Да, злюсь, — шепчу я, а кровь грохочет в висках.       — Наши сексуальные отношения давно закончились, Драко, — шепчет он. — Я не хочу никого, кроме тебя. Разве ты еще не понял этого?       — Она растлительница, — в ожидании его ответа я перестаю дышать.       Гарри бледнеет.       — Ты слишком субъективен, на самом деле все не так, — шепчет он, выпуская мою руку. Это я субъективен?       — Тогда объясни, — «Космо» придает мне храбрости.       Он сдвигает брови.       Я продолжаю:       — Она затащила в постель пятнадцатилетнего подростка. Если бы ты был невинной девочкой, а она — взрослым мужчиной, который вовлек бы тебя в садомазохистские игры, как бы ты на это посмотрел? Если бы на твоем месте оказалась Луна?       Гарри хмурится.       — Драко, все не так.       Я пристально смотрю на него.       — Пойми, для меня все было иначе, — спокойно говорит он. — В наших отношениях не было насилия.       — Не понимаю, — приходит мой черед удивляться.       — Драко, твоя мама скоро вернется. Мне неудобно говорить об этом сейчас. Может быть, позже. Если ты не хочешь, чтобы я был здесь, у меня есть портключ наготове. Я могу уйти.       Он разозлился… о, нет!       — Не уходи, пожалуйста! Я рад, что ты здесь. Я просто пытаюсь заставить тебя понять. Я злюсь, что ты ужинаешь с ней, когда меня нет рядом. Вспомни, как ты выходишь из себя, когда на горизонте появляется Блейз! А ведь он всего лишь друг, и мы никогда не были любовниками, тогда как вы с ней… — я умолкаю, не желая развивать эту мысль дальше.       — Ты ревнуешь? — он изумленно смотрит на меня, глаза теплеют.       — Да, и злюсь из-за того, что она с тобой сделала.       — Драко, она помогла мне. Это все, что я могу сказать. А что касается твоей ревности, поставь себя на мое место. Последние семь лет я никому не позволял обсуждать свои поступки. Никому на свете. Я привык поступать так, как считаю нужным. Я ценю свою независимость. Я пригласил миссис Робинсон на ужин не для того, чтобы расстроить тебя. Время от времени мы ужинаем вместе. Она мой друг и деловой партнер.       Деловой партнер? Черт возьми. Вот это новость.       Гарри наблюдает, какое впечатление произвели на меня его слова.       — Да, деловой партнер. Наши близкие отношения в прошлом.       — Почему вы расстались?       Гарри поджимает губы, глаза сверкают.       — Ее муж узнал.       Вот черт!       — Давай обсудим это в другое время, в более подходящем месте, — раздраженно бросает он.       — Вряд ли тебе удастся убедить меня, что она не склонна к педофилии.       — Я не считаю и никогда не считал ее извращенкой. И хватит об этом! — рявкает Гарри.       — Ты любил ее?       — Соскучились?       Приход мамы застает нас врасплох.       Мы оба вымученно улыбаемся, и я резко откидываюсь на спинку кресла. Я чувствую себя виноватым.       Мама пристально смотрит на меня.       — Да, мам.       Гарри молча потягивает коктейль, не сводя с меня глаз. Выражение лица тревожное. О чем он думает? Любил ли он ее? Если любил, я этого не вынесу.       — Что ж, мне пора. Приятного вечера.       Нет… нет… ты не оставишь меня в подвешенном состоянии!       — Пожалуйста, запишите напитки на мой счет, номер шестьсот двенадцать. Я позвоню утром, Драко. До завтра, Нарцисса.       Я встаю, взглядом умоляя его ответить на мой вопрос. Гарри чмокает меня в щечку.       — Пока, детка, — шепчет он и уходит.       Вот негодяй! Привык всеми командовать! Плюхнувшись в кресло, я поворачиваюсь к маме.       — Что ж, должна признать, он сразил меня наповал, Драко. Вот это партия! Однако мне показалось, вы ссорились. Не пора ли вам обсудить разногласия? Вас обоих распирает от желания, того и гляди сам воспламенишься ненароком, — она начинает картинно обмахиваться.       — МАМ!       — Ступай к нему.       — Я не могу. Я прилетел сюда, чтобы побыть с тобой.       — Драко, ты прилетел, потому что запутался, пытался убежать от себя! Я же вижу, вы без ума друг от друга. Поговори с ним. Он проделал весь этот путь, чтобы увидеть тебя, ради всего святого.       Я краснею.       — Послушай, Драко, с тех пор как мы здесь, я пытаюсь понять, что вы не поделили. И единственный способ разобраться с трудностями — обсудить их вместе. Про себя можешь думать что угодно, но пока ты не выскажешь ему своих сомнений, ты так и будешь топтаться на месте.       Я смотрю на нее исподлобья.       — Дорогой, ты слишком любишь копаться в себе. Прислушайся к своему сердцу. Что ты чувствуешь?       Я рассматриваю ладони.       — Мне кажется, я люблю его, — отвечаю я тихо.       — Я знаю, милый. И он тебя любит.       — Нет!       — А я говорю, любит! Чего тебе нужно? Чтобы он написал это на лбу неоновыми буквами?       Я изумленно смотрю на нее, от слез щиплет глаза.       — Драко, милый. Не плачь.       — Я не думаю, что он любит меня.       — Не всякий способен бросить все и пролететь три тысячи миль, чтобы заглянуть на чай. Ступай к нему! Вам не найти лучшего места. Сплошная романтика, и к тому же нейтральная территория.       Под ее взглядом я робею. Я хочу пойти к нему — и не хочу.       — Милый, тебе не обязательно проводить со мной каждую минуту. Я хочу, чтобы ты был счастлив — и сейчас я думаю, что ключ к твоему счастью находится наверху, в номере 612. Если тебе нужно будет зайти ко мне по какому-то вопросу, ты знаешь номер моей комнаты. Если ты останешься с ним — что ж, ты уже большой мальчик. Просто будь в безопасности.       Я вспыхиваю до корней волос. О Мерлин, мама!       — Только сначала допьем коктейли.       — Вот это мой мальчик, — она ухмыляется.       Я робко стучусь в дверь шестьсот двенадцатого номера. На пороге Гарри, говорит по телефону. Удивленно моргая, он широко распахивает створки и машет мне, чтобы я входил.       — Включая компенсации? А издержки? — Гарри свистит сквозь зубы. — Да уж, эта ошибка дорого обойдется. А что Лукас?       Я осматриваюсь. Гарри живет в люксе из нескольких комнат, похожем на тот, в котором он останавливался в Шотландии. Новехонькая ультрасовременная мебель, все в приглушенной темно-фиолетовой с золотом гамме, стены с бронзовыми узорами. Гарри подходит к ящику темного дерева и открывает дверцу мини-бара. Он знаками велит мне налить себе чего-нибудь, а сам удаляется в спальню. Наверное, не хочет, чтобы я слышал его разговор. Я пожимаю плечами. В тот раз, когда я вошел в кабинет, он тоже не прервал звонка. Я слышу шум воды, он наполняет ванну. Наливаю себе апельсиновый сок.       — Пусть Андреа пришлет мне эскиз. Барни уверяет, что решил проблему… — он смеется. — Нет, пятница… Есть участок земли, который меня заинтересовал… Да, пусть Билл перезвонит… нет, завтра… Посмотрим, что предложит нам Париж, если мы будем настойчивы, — Гарри не отрывает от меня глаз. Протянув стакан, он показывает на ведерко со льдом.       — Если их мотивы нас устроят… мы подумаем, хотя эта чертова жара… У Детройта свои преимущества, и там гораздо прохладнее… — внезапно его лицо мрачнеет. Что случилось? — Пусть Билл перезвонит. Завтра, только не слишком рано.       Итак, моя очередь.       — Ты не ответил на мой вопрос, — бормочу я.       — Нет, — произносит он ровно, в зеленых глазах настороженность.       — Нет, ты не ответил на мой вопрос, или нет, ты не любил ее?       Он складывает руки и прислоняется к стене, на его губах играет небольшая улыбка.       — Зачем ты пришел, Драко?       — Я только что сказал тебе.       Он делает глубокий вдох.       — Нет. Я не любил ее, — он хмуро смотрит на меня, но, кажется, приятно удивлен моей настойчивостью.       Я не могу поверить, что задержал дыхание. Когда наконец я выпускаю воздух из груди, то оседаю, словно старый мешок. Слава богу. Что бы со мной было, если бы он сказал, что любил эту ведьму?       — Ты просто сероглазый бог, Драко. Кто бы мог подумать?       — Вы смеетесь надо мной, мистер Поттер?       — Я не смею, — он торжественно качает головой, но в глазах у него лукавый блеск.       — Смеете. И нередко.       Гарри ухмыляется, когда я повторяю его собственные слова. Зеленые глаза темнеют.       — Пожалуйста, перестань кусать губу. Ты в моей комнате, я не видел тебя почти три дня, и я проделал весь этот путь, чтобы увидиться с тобой, — его тон изменился на мягкий, чувственный.       Его «блэкберри» гудит, однако он выключает его, не взглянув на экран. Мое дыхание учащается. Я вижу, к чему он клонит… но ведь мы собирались поговорить! Гарри делает шаг ко мне, взгляд хищный и чувственный.       — Я хочу тебя, Драко. Сейчас. И ты хочешь меня. Вот почему ты здесь.       — Мне действительно хотелось знать правду, — шепчу я в оправдание.       — Теперь, когда ты ее знаешь, останешься? Или уйдешь?       Он подходит ко мне вплотную, и я вспыхиваю.       — Останусь, — шепчу я, поднимая глаза.       — О, хотелось бы верить, — произносит Гарри, глядя на меня сверху вниз. — Признайся, ты страшно разозлился на меня.       — Да.       — Я не помню, чтобы кто-то, кроме моей семьи, когда-либо злился на меня. Мне это нравится.       Подушечками пальцев он проводит вниз по моей щеке. О боже, его близость, его волнующий запах! Мы собирались поговорить, но сердце стучит как бешеное, кровь вскипает, страстное желание охватывает все тело. Гарри наклоняется и проводит кончиком носа от плеча к уху, а его пальцы зарываются в мои волосы.       — Мы собирались поговорить, — шепчу я.       — Позже.       — Мне так много нужно сказать тебе.       — И мне.       Он нежно целует мою мочку. Потянув за волосы, запрокидывает голову назад, открывая доступ губам к моему горлу. Нежно покусывая кожу, впивается в горло поцелуем.       — Я хочу тебя, — шепчет он.       Застонав, я сжимаю его в объятиях.       — Ты забрал свое зелье? Принял его?       — Да, и да, — пробормотал я. Он улыбается.       — Пойдем, примем ванну.       О?       Гарри берет меня за руку и ведет в спальню, большую часть которой занимает огромная кровать с изысканными драпировками, но мы проходим дальше. Ванная комната — мрамор и аквамарин — состоит из двух помещений. Во втором ванна с каменными ступенями, в которой легко поместились бы четверо. Пар поднимается над пеной, вокруг установлены каменные сиденья. Мерцают свечи. Ох… выходит, он зажег их, пока разговаривал по телефону.       От тепла и влаги рубашка липнет к телу. Гарри наклоняется и закрывает вентиль, затем ведет меня в первое помещение и ставит перед зеркалом в пол напротив раковин, а сам становится за спиной.       — Сними обувь, — пробормотал он, и я повиновался, быстро сбросив ее.       — Подними руки, — шепчет он сзади. Я послушно поднимаю руки, и он стягивает рубашку через голову, оставляя меня обнаженным до пояса. Не отрывая от меня глаз, Гарри расстегивает пуговицу моих джинсов и дергает молнию.       — Я собираюсь трахнуть тебя в ванной, Драко.       Он целует меня в шею. Я склоняю голову набок, чтобы дать ему больший простор. Присев, Гарри медленно стягивает с моих ног джинсы и боксеры.       — Подними ногу, теперь другую.       Вцепившись в край раковины, я делаю, как он велит. Теперь я полностью обнажен, а он стоит на коленях позади меня, целуя и слегка покусывая мои ягодицы. Дыхание перехватывает.       Затем Гарри встает и смотрит на меня в зеркало. Мне очень хочется прикрыться, но я преодолеваю искушение. Он накрывает мой живот своей ладонью.       — Не отводи глаз. Ты такой красивый. А теперь смотри, какой ты чувственный, — он берет мои ладони в свои, переплетает пальцы, и кладет обе ладони на живот. — Ощути, какая нежная кожа, — голос низкий и мягкий. Гарри медленно гладит моими ладонями живот, затем поднимается к груди, большими пальцыми нежно теребя соски.       Со стоном я выгибаю спину. Гарри сжимает и нежно тянет соски, заставляя их набухнуть. Я с изумлением наблюдаю в зеркале за охваченным вожделением созданием. О Мерлин, как это приятно. Со стоном закрываю глаза, не в силах смотреть, как похотливый мужчина передо мной изнемогает от страсти, возбуждая себя своими ладонями… его ладонями. Я глажу свою кожу, словно я — это он, теряя разум от его прикосновений и тихих, мягких приказов.       — Хорошо, детка, — шепчет он.       Он опускает мои руки ниже, от пояса к бедрам и лобку, где чуть ниже, мой полностью твердый член. Раздвинув сзади бедра коленом, и проводит руками по моему члену, задавая ритм. Это так эротично.       — Посмотри, как ты светишься, Драко, — шепчет он, проводя поцелуями и мягкими укусами по моему плечу. Я стону. Внезапно он отпускает меня.       — Теперь сам, — командует Гарри, делая шаг назад.       Я пытаюсь продолжать, но, увы, это невозможно сравнить с прежними ощущениями. Мне нужен он, только он! Без него я погибаю.       Гарри через голову снимает рубашку, быстро стягивает джинсы.       — Ты бы предпочел, чтобы это сделал я? — его зеленый взгляд обжигает меня в зеркале.       — Да, о, да, прошу тебя, — выдыхаю я.       Он снова обхватывает меня руками, продолжая чувственные ласки вверх и вниз по моему члену. Другой рукой он начинает растягивать меня, по одному пальцу за раз. Спиной я ощущаю жесткие волосы у него на груди и его возбужденный член. Гарри покусывает мой затылок, и я закрываю глаза, наслаждаясь мириадами ощущений: моя шея, мой пах, ощущение его позади меня. Он резко останавливается и поворачивает меня к себе лицом. Одной рукой перехватывает мои запястья и заводит руки за спину. Другой тянет меня за волосы, собранные в хвост, запрокидывая голову назад, а губами страстно, яростно впивается в мои губы.       Его прерывистое дыхание сливается с моим.       — Когда ты принял зелье, Драко? — вопрос застает меня врасплох.       — Э… вчера.       — Хорошо.       Гарри отпускает меня и снова поворачивает спиной к себе.       — Упрись в раковину, — командует он и тянет на себя мои бедра, заставляя меня согнуться, как уже делал в игровой комнате.       О матерь божья… Вот он уже во мне!.. Кожа к коже… поначалу он двигается медленно, без усилия… прислушиваясь к моим реакциям… о! Упираюсь в край раковины, тяжело дыша, выгнув спину, ощущая Гарри внутри. О, сладкая мука… его руки сжимают мои бедра. Движения становятся резкими, темп ускоряется, Гарри наклоняется, накрывая рукой мой член и начинает дрочить в такт своим движениям… О боже. Я близок к оргазму.       — Вот так, детка, хорошо, — хрипло бормочет он, бешено вращая бедрами, с каждым толчком попадая по моей простате и этого достаточно, чтобы я взлетел ввысь.       О!.. я кончаю, громко крича и отчаянно цепляясь за раковину. Меня сотрясает оргазм, внутри все сжимается и разжимается. Гарри не отстает. Припав ко мне, на последнем издыхании он выкрикивает мое имя, словно молитву.       — О Драко! — его хриплое дыхание вторит моему. — Детка, тобой невозможно пресытиться!       Мы опускаемся на пол, и руки Гарри заключают меня в ласковый плен. Неужели так будет всегда? Так восхитительно, страстно, так сокрушительно, так волшебно. Слова рвутся с губ, но я слишком ошеломлен и могу думать лишь об одном: смогу ли я когда-нибудь насытиться им?       Сворачиваюсь калачиком на его коленях, прижав голову к груди. Смакуя, вдыхаю его неповторимый запах. Не прижимайся. Я повторяю эту фразу, словно мантру. Мне хочется водить пальцами по его груди, рисуя узоры, но я одергиваю себя, зная, что он ненавидит прикосновения. Мы лежим тихо, уйдя в себя. Я растворяюсь в Гарри, растворяюсь без остатка.       — Давай примем ванну.       Он разжимает объятия, намереваясь встать с пола. Внезапно я замечаю маленькие круглые шрамы у него на груди. Это не драконья оспа, машинально думаю я. Лили сказала, он не болел. О черт… шрамы похожи на ожоги. Но от чего? Неожиданная догадка заставляет меня побледнеть от ужаса и отвращения. Сигареты. Но кто это сделал: миссис Робинсон, его настоящая мать, кто? Возможно, есть другое объяснение, а я надумал лишнего — в груди вспыхивает безумная надежда.       — Что случилось? — Гарри смотрит с тревогой.       — Твои шрамы, — шепчу я. — Это ведь не драконья оспа.       В одно мгновение Гарри замыкается, уходит в себя: спокойствие и безмятежность сменяет настороженность, даже злость. Лицо мрачнеет, губы сжимаются в тонкую непреклонную линию.       — Нет, не оспа, — отрывисто бросает он, очевидно, не собираясь углубляться в предмет, затем встает, протягивает руку и поднимает меня с пола.       — И нечего так смотреть на меня, — сварливо добавляет он, убирая руки.       Я вспыхиваю и опускаю глаза, но теперь я уверен, совершенно уверен, что кто-то тушил сигареты о Гарри. Мне становится дурно.       — Это она? — спрашиваю я, не успев подумать о последствиях.       Гарри молчит. Я поднимаю глаза, наталкиваясь на сердитый взгляд.       — Она? Миссис Робинсон? Нет! Незачем делать из нее чудовище, Драко. Не понимаю, тебе что, нравится обвинять ее во всех грехах?       Гарри стоит передо мной, ослепительный в своей наготе… и мы наконец-то заводим этот разговор. Я тоже обнажен, нам обоим нечем прикрыться, разве что спрятаться под водой. Глубоко вдохнув, я так и делаю, забираюсь в восхитительно теплую жидкость. Уже сидя в глубокой ванне и тая в ароматной пене, я осмеливаюсь поднять глаза на Гарри.       — Мне просто интересно, каким бы ты был, если бы не встретил ее. Если бы она не приобщила тебя к своему… гм, образу жизни.       Гарри вздыхает, забирается в ванну с другой стороны, стараясь не касаться меня под водой. Челюсти сжаты, в глазах — лютый холод. Мерлин, неужели я так его разозлил?       Его взгляд невозмутим, по лицу невозможно прочесть, о чем он думает. Молчание вновь разделяет нас, но я усвоил мамин совет. Твоя очередь, Поттер, на этот раз я не стану допытываться. Мое подсознание нервно грызет ногти — неизвестно, чем все закончится. Мы с Гарри пожираем друг друга глазами, но я не намерен уступать. Проходит вечность… наконец он качает головой и усмехается:       — Если бы не миссис Робинсон, я бы, наверное, пошел по стопам своей биологической матери.       Я потрясенно моргаю. Стал бы наркоманом? Занялся проституцией? Совмещал бы оба занятия?       — Меня устраивали ее любовные причуды.       Что, черт подери, он имеет в виду?       — Что значит устраивали?       — Она не позволила мне свернуть на кривую дорожку, — Гарри твердо смотрит на меня. — Трудно расти в идеальной семье, если ты не идеален.       О нет. У меня пересыхает во рту. Он не отрывает от меня глаз, на лице загадочное выражение, однако он явно не намерен делиться со мной своими секретами. Мои надежды обмануты, меня бьет дрожь. Гарри переполняет ненависть к самому себе. Выходит, когда-то миссис Робинсон любила его. Вот черт… может, даже любит до сих пор? Чувствую себя так, будто меня пнули в живот.       — Она все еще любит тебя?       — Вряд ли, — Гарри хмурится, словно никогда об этом не задумывался. — Сколько можно повторять, это было давно. Я не могу изменить прошлое, даже если захочу. А я не хочу. Она спасла меня от меня самого, — он раздраженно проводит мокрой рукой по волосам. — Я ни с кем этого не обсуждал. За исключением доктора Дамблдора. И единственная причина, по которой я рассказал это тебе: я хочу, чтобы ты мне верил.       — Я верю, но хочу знать больше! Всякий раз, когда я пытаюсь разговорить тебя, ты меня отталкиваешь.       — О, ради всего святого, Драко. Что ты хочешь знать? Что я должен сделать? — его глаза горят, и, хотя он не повышает голоса, я вижу, что Гарри с трудом сдерживает гнев.       Я быстро опускаю глаза на свои руки под водой — пузырьки начинают лопаться.       — Я просто пытаюсь понять тебя, ты для меня — загадка. И я счастлив, что ты отвечаешь на мои вопросы.       Возможно, виноват «Космо», толкающий меня на безрассудства, но внезапно расстояние между нами кажется мне невыносимым. Я придвигаюсь к нему и припадаю к груди, кожа к коже. Гарри подбирается и с тревогой смотрит на меня, словно я собираюсь его укусить. Вот, так гораздо лучше! Вот это поворот.       — Пожалуйста, не сердись на меня, — шепчу я.       — Я не сержусь на тебя, Драко. Я просто не привык к таким разговорам — к таким расспросам. До сих пор только доктор Дамблдор и… — он запинается и хмурит брови.       — Миссис Робинсон? Только с ней ты бываешь откровенен? — теперь я пытаюсь унять гнев.       — Да.       — О чем вы говорите?       Расплескивая воду на пол, Гарри приподнимается, обнимает меня за плечи и опирается о бортик ванны.       — Никак не уймешься? — бормочет он раздраженно. — О жизни, тайнах вселенной, бизнесе. Мы с миссис Робинсон знакомы сто лет, нам есть о чем поболтать.       — Например, обо мне?       — И о тебе.       Прикусываю нижнюю губу, пытаясь сдержать внезапно нахлынувший гнев.       — Почему вы говорите обо мне? — мне не нравится ныть и капризничать, но я ничего не могу с собой поделать. Я знаю, что должен остановиться. Я слишком сильно давлю на него.       — Я никогда не встречал никого, похожего на тебя, Драко.       — То есть? Все прочие с ходу подписывали контракт, не задав ни единого вопроса?       Гарри качает головой.       — Я нуждался в совете.       — И миссис Педофилка дала тебе хороший совет?       Оказывается, я совсем не умею управлять собственным темпераментом.       — Драко, прекрати.       Я очертя голову несусь по тонкому льду навстречу опасности.       — Или я выпорю тебя. Нас с миссис Робинсон не связывают ни любовные, ни сексуальные отношения. Она старый добрый друг и деловой партнер. У нас есть общее прошлое, которое я необычайно ценю, хотя наша связь и разрушила ее брак, но все давно позади.       Мерлин — еще одна часть, которую я просто не могу понять. Она была замужем. Как им удавалось так долго выходить сухими из воды?       — А твои родители? Они не знали?       — Нет, — рычит он, — сколько можно повторять?       Пожалуй, я и впрямь зашел слишком далеко.       Больше из него и слова не вытянешь.       — Ты закончил?       — На сегодня.       Гарри делает глубокий вдох, словно с плеч упала огромная тяжесть.       — Хорошо, теперь моя очередь, — тихо говорит он, взгляд твердеет. — Ты не ответил на мое письмо.       Я вспыхиваю. Ненавижу расспросы. К тому же всякий раз, когда мы решаем что-то обсудить, Гарри выходит из себя. Я мотаю головой. Наверняка мое любопытство вызывает у него такие же чувства — Гарри не привык оправдываться. Эта мысль лишает меня покоя, рождает чувство вины.       — Я собирался. Но ты вдруг появился здесь.       — Ты расстроился? — спрашивает он бесстрастно.       — Нет, обрадовался, — шепчу я.       — Хорошо, — он расплывается в улыбке. — Я тоже рад быть здесь — несмотря на твой допрос. Думаешь отделаться легким испугом только потому, что я примчался сюда ради тебя? И не надейтесь, мистер Малфой. Я желаю знать больше.       О нет…       — Я же говорил. Я рад, что ты здесь. Спасибо, что проделал такой путь, — бормочу я.       — Не за что, — его глаза сияют. Гари наклоняется и целует меня. Я мгновенно возгораюсь. Над водой еще поднимается пар. Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз.       — Сначала я хочу кое-что узнать, ну а потом надеюсь на большее.       «На большее?» — опять это слово. Но что его интересует? В моем прошлом нет тайн, трудное детство — это не про меня. Что ему нужно знать обо мне, чего он еще не знает?       Я покорно вздыхаю.       — Что ты хочешь знать?       — Для начала скажи, что ты думаешь о нашем контракте?       Я моргаю. Правда или фант? К черту, пусть будет правда.       — Не уверен, что сумею долго притворяться. Играть роль на протяжении выходных, — я вспыхиваю и опускаю глаза.       Гарри поднимает мой подбородок и довольно улыбается.       — Я тоже не думаю, что ты справишься.       Я чувствую себя слегка задетым.       — Ты надо мной смеешься?       — Смеюсь, но по-доброму.       Затем наклоняется и коротко целует меня.       — Плохой из тебя саб, — шепчет он, держа меня за подбородок, а глаза хитрые.       Я изумленно смотрю на него, затем начинаю смеяться. Гарри смеется вместе со мной.       — Возможно, у меня был плохой учитель.       — Возможно, — фыркает он. — Мне следовало не давать тебе спуску.       Гарри с коварной ухмылкой склоняет голову набок.       Я нервно сглатываю. О боже, нет. Но в то же время мой член подрагивает. Это его способ выразить свои чувства. Возможно, единственный ему доступный, внезапно понимаю я. Гарри наблюдает за моей реакцией.       — Было ужасно, когда я в первый раз тебя отшлепал?       Я моргаю и пристально смотрю на него. Ужасно? Я вспоминаю, смущенный собственной реакцией. Было больно, но теперь боль не кажется нестерпимой. Гарри все время повторял, что главное происходит в голове. А во второй раз… скорее, сладко.       — Нет, не ужасно, — шепотом отвечаю я.       — Главное в голове? — настаивает он.       — Пожалуй. Испытать наслаждение, когда не ждешь.       — Со мной было так же. Некоторые вещи понимаешь не сразу.       Вот черт. С ним это произошло, когда он был ребенком.       — Ты всегда можешь использовать стоп-слово, Драко. Если ты готов следовать правилам, отражающим мою потребность контролировать и защищать тебя, у нас все получится.       — Тебе необходимо меня контролировать?       — Я не мог удовлетворить эту потребность в юности.       — А сейчас это своего рода терапия?       — Можно сказать и так.       Это я могу понять, это мне поможет.       — Есть одно противоречие: ты велишь мне не сопротивляться, а потом говоришь, что тебе нравится моя непокорность. Слишком узкая грань для меня.       Он смотрит на меня мгновение, затем хмурится.       — Я понимаю, но до сих пор ты справлялся.       — Но чего мне это стоило? Я все время как на иголках!       — На иголках? А что, хорошая мысль, — ухмыляется он.       — Я не это имел в виду! — в сердцах я ударяю по воде, обрызгивая его.       — Ты специально меня обрызгал?       — Нет.       О черт… не смотри так!       — Мистер Малфой, — Гарри подтягивает меня к себе, расплескивая воду, — вам не кажется, что мы заболтались?       Он берет мое лицо в ладони и с силой овладевает моим ртом. Запрокидывает голову назад. Я издаю сдавленный стон. Гарри полностью контролирует ситуацию, это он умеет. Внутри вспыхивает пламя, я запускаю пальцы в его волосы и отвечаю на поцелуй. Застонав, Гарри поднимает меня и сажает верхом. Я ощущаю под собой его возбужденный член. Отпрянув, он окидывает меня похотливым взглядом. Опускаю руки, собираясь упереться в края ванны, но он перехватывает мои запястья и заводит руки за спину, удерживая их одной ладонью.       — А теперь я возьму тебя, — шепчет он, поднимая меня высоко над собой. — Готов?       — Да, — шепчу я, и тогда он опускает меня на свой член, медленно, нарочито медленно, смакуя каждое мгновение.       Со стоном закрываю глаза и наслаждаюсь длящимся ощущением. Гарри выгибается, я судорожно вздыхаю, подаюсь вперед и лбом упираюсь в его лоб.       — Пожалуйста, разреши мне дотронуться до тебя, — шепчу я.       — Нет, не смей ко мне прикасаться! — умоляет он и, отпустив мои запястья, кладет ладони на бедра.       Вцепившись в бортики ванны, я медленно двигаюсь, не сводя с него глаз. Гарри наблюдает за мной. Его рот полуоткрыт, он дышит прерывисто и шумно, язык блестит между зубами. Гарри выглядит таким… чувственным. Наши влажные тела скользят. Я наклоняюсь и целую его. Он закрывает глаза. Тогда я запускаю руку ему в волосы и тяну, запрокидывая голову назад, но не отнимая губ. Это разрешено, нам обоим это по душе. Мы движемся вместе. Мой поцелуй все глубже, я скачу во весь опор, ускоряя ритм. Гарри приподнимает меня, быстрее, еще быстрее. Влажные рты, спутанные волосы, мокрые бедра. Я близок к оргазму… я уже начинаю узнавать это сладкое сжатие. И вода, вода плещется вокруг, воронка затягивает нас внутрь, наши движения становятся яростнее и неистовее, брызги летят во все стороны, и такой же водоворот бушует внутри меня… и мне все равно, что будет дальше.       Я люблю этого мужчину. Мне нравится его страсть, то, как я на него влияю. Мне нравится, что он проделал весь этот путь, чтобы увидеть меня. Мне нравится, что я ему не безразличен. Это так неожиданно, так приятно. Он — мой, а я — его.       — Давай же, — шепчет он.       И я кончаю, испытывая оргазм, бурный, страстный апогей, который поглощает меня целиком. Неожиданно Гарри стискивает меня в объятиях — и кончает вслед за мной.       — Драко, детка! — восклицает он, и его страстный возглас проникает в самые глубины моей души.       Мы лежим на животе, укрытые простынями. На громадной кровати, обнимая подушки, глаза в глаза, зеленые в серые. Мы обнажены, но не касаемся друг друга.       — Хочешь спать? — спрашивает Гарри, его голос мягкий и полный заботы.       — Нет. Я не устал, — я ощущаю прилив сил. Это так здорово — просто разговаривать, что я не могу остановиться.       — Чего тебе хочется? — спрашивает он.       — Болтать.       Он улыбается.       — О чем?       — О пустяках.       — Пустяках?       — О тебе.       — Обо мне?       — Какой был твой любимый предмет в Хогвартсе?       — Защита от темных сил.       — Какой твой любимый фильм?       Он усмехается.       — Сейчас «Пианино».       Его улыбка заразительна.       — Ну конечно, я должен был догадаться! Печальная, волнующая мелодия, которую ты наверняка умеешь играть. Ваши достижения неисчислимы, мистер Поттер.       — И лучшее из них — вы, мистер Малфой.       — Значит, мой номер шестнадцать.       Он хмурится, не понимая.       — Шестнадцать?       — Я о тех, с кем ты… занимался сексом.       Гарри кривит губы, скептически ухмыляясь.       — Не совсем так.       — Ты сказал, их было пятнадцать!       Мое смущение очевидно.       — Я имел в виду тех, кого приводил в игровую комнату. Я думал, что ты имел в виду именно это. Ты не спрашивал меня, со сколькими людьми у меня был секс.       — А…       Вот черт… больше… насколько больше?       — Ты говоришь про ванильный секс?       — Нет, ванильный секс у меня был только с тобой, — он качает головой, все еще улыбаясь.       Ему смешно? И почему я, идиот такой, улыбаюсь в ответ?       — Не знаю, сколько их было, у меня нет привычки делать зарубки на столбике кровати       — Я о порядке цифр. Десятки? Сотни?.. Тысячи? — с каждым вопросом мои глаза расширяются.       — Господи помилуй! Десятки, остановимся на десятках.       — Все сабмиссивы?       — Да.       — Хватит ухмыляться, — говорю я грозно, безуспешно пытаясь нахмуриться.       — Не могу, ты такой странный.       — Странный означает особенный? Или с придурью?       — И то, и другое.       Он повторяет мои слова.       — Кажется, вы мне дерзите.       Гарри целует меня в кончик носа.       — Приготовься, Драко. То, что я скажу, потрясет тебя. Готов?       Я киваю, сохраняя на лице глуповатое выражение.       — Все сабы были профессионалами. В Лондоне и окрестностях есть места, где этому учат.       Что?       — О.       — Да, я платил за секс, Драко.       — Нашли чем гордиться, — бормочу я надменно. — Вы были правы, я потрясен. И злюсь, что мне нечем потрясти вас в отместку.       — Ты надевал мое белье.       — Неужели это вас шокировало?       — Да.       Мое подсознание в шоке.       — А знакомиться с моими родителями вообще отправился без трусов.       — Чем привел вас в шок?       — Да.       Мерлинова борода.       — Выходит, все мои достижения в этой области связаны с нижним бельем.       — Но самый большой шок я пережил, когда ты признался, что девственник.       — Да уж, на вашу физиономию в этот момент стоило посмотреть, — хихикаю я.       — Ты позволил мне отходить тебя стеком.       — Как, и это было шоком?       — Да.       Я усмехаюсь.       — Можем повторить.       — О, я надеюсь на это, мистер Малфой. В эти выходные?       — Хорошо, — смущенно соглашаюсь я.       — Правда?       — Да, я снова войду в Красную комнату.       — Ты называешь меня по имени.       — Шокирует?       — Шокирует то, что мне это нравится.       — Гарри.       Он усмехается.       — На завтра у меня кое-какие планы.       Его глаза возбужденно горят.       — Какие планы?       — Пусть это будет сюрпризом, — мягко говорит он.       Я поднимаю брови и одновременно зеваю.       — Я утомил вас, мистер Малфой? — насмешливо интересуется Гарри.       — Ничего подобного.       Гарри наклоняется надо мной и нежно целует в губы.       — Спи, — приказывает он и выключает свет.       Я закрываю глаза, уставший и пресыщенный, ощущая себя в самом центре циклона. Однако, несмотря на все, что он сказал и что утаил, я никогда еще не был так счастлив.