Город «Драма»

Если бы у него был выбор – он бы никогда не пошёл сюда лишь с целью разговора по «душам». Он много раз давал себе обещание, что никогда не останется с ним дольше, чем на 5 минут. Скорее парень боялся не собеседника, а самого себя, уже переставая понимать своих действий и мыслей довольно давно. Они мучили его каждый раз, как только на горизонте появлялся человек, который сидел напротив и молча пил очередной стакан коньяка. Сам же «партнёр» по общему бизнесу тоже не горел с самого начала желанием разговаривать с ним, но выбора ему не оставили. Им нужно разобраться, попытаться сгладить всё, ради общего дорогого человека. Именно он поставил им такое условие, на его памяти уже 4 раз за несколько лет, но все были провальны. Мужчина лишь хмыкает своим мыслям, что судьба штука странная, иначе он не мог объяснить, почему они просто не оборвут эти жалкие попытки поговорить. Каждый раз заканчивался либо дракой, либо новой обидой, либо просто игнорированием, что уже достало до ужаса. Может они и хотели уже решить вопрос и просто повернуться друг другом спиной и разойтись, но каждый раз всплывали новые моменты, из-за которых никто не мог уйти дальше, чем шаг. Сейчас опять, вроде бы в прошлый раз решили, но всплыл он, давая понять, что история не закончена. Это раздражало мужчину, который продолжал пить коньяк. Парень перед ним такого мнения не был, потому что ему всё же хотелось, действительно, уже просто решить и отпустить, лишь бы не видит этого лица дольше получаса. Всё же из них двоих именно он был злопамятным до глубины души. Не мог забыть, что сделал человек напротив сделал ему и как было плохо после этого. Тихо выдохнул и просто облизнул губы, аккуратно закусывая и продолжая молчать. Этот жест не остался без внимания, ведь знали – другая привычка, плюс нервы. Младший, слыша смешок, переволит на него взгляд, невольно и молча спрашивая: «Что нужно?». Мужчина ухмыляется и ставит наконец-то стакан на стол и начинает смотреть прямо ему в глаза и рассуждать: — Ты меня удивляешь. То ты меня сам зовёшь на разговор, то уже сидишь и молчишь, словно я стенка какая-то... Мы вроде как должны решить с тобой этот вопрос, пока поздно не стало... — Пф, наивно думать, что мы сами это решим. Мы с тобой сколько пытались, встречались каждый раз, но проблема не уходила. С чего бы сейчас мы сможем с тобой это сделать? Старший опять вздыхает и закрывает глаза – ему не нравится, как рассуждает «партнёр». Всё же ему хотелось, чтобы парень пошёл на встречу, ради хотя бы него, но по прежнему упирается в прошлое, боясь, что всё так и будет дальше. Мужчина уже пожалел, что делал ранее и как относился, давно уже понимал, что зря так делал. Сейчас это прямо ему в лицо откликалось, давая понять, что решить – почти невозможно.

Но он будет пытаться, даже если будет биться в закрытую стенку.

Поэтому сразу хватает человека, с которым уже сидит рядом, за руку. Младший сразу испугался, начиная вырывать её, хоть и не особо активно, словно только и ждал, что враг это сделает. В глубине души мужчина знал это, но не принимал и сейчас не готов это пока сделать, но если это единственный способ хотя бы поговорить дольше, чем 5 минут – он будет с ним идти на контакт. Сопротивления прекратились, когда помимо руки взяли и за подбородок. Эти глаза смотрели на него, так, что хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не видеть этот некий страх только от того, что рядом находится он. Парень сглатывает и просто молчит, пока старший аккуратно поглаживает его щеку большим пальцем и просто пытается донести: — Может хватит уже нам бегать, не думаешь? Хотя бы ради него, ты же сам знаешь, как он мучается, смотря на нас и не зная, как уже вывернуть эту ситуацию, чтобы она решилась. Прошу, хотя бы сейчас, подумай хорошо несколько часов, дней, недель, как тебе угодно. Нам нужно уже, действительно, решать эту проблему, чтобы легче стало нам с тобой. Ещё раз проведя большим пальцем по щеке, мужчина вздыхает и смотрит на младшего, пока тот сжимал его руки слишком сильно, явно опять начиная нервничать. И у старшего появляется одна мысль, самая странная и смешная за всё время проведенное в этом баре – сбить его с толку и просто мягко поставить перед фактом, чтобы бежать уже было некуда. Поэтому он особо долго не думает и спонтанно, неожиданно даже для самого себя мажет поцелуем по чужой щеке. Враг сразу застывает и просто открывает рот, даже не пытаясь издать хоть какой-то звук, кроме вдохов. «Партнёра» это улыбает и он просто ставит его в такое положение, когда отказаться уже нельзя, иначе эту будет конец на совсем. — В общем, думай сколько тебе нужно, но когда твоя головушка до чего-нибудь дойдёт – звони или пиши, чтобы мы уже встретились с ещё одним человеком, иначе мы вообще никогда ничего не сможем сделать. Пожалуйста, хотя бы раз в жизни, дай мне шанс исправить то, что я сделал. А пока – я тебя оставлю одного, главное не накрути себе лишнего. Парень очнулся только тогда, когда враг поднял и на последок ещё и руку его поцеловал. Он просто не мог и слово ему сказать, понимая, что это какой-то бред, от которого хочется просто зарыдать в голос. Ну как так можно, зная, что ему и так сложно, сбивать его со своих мыслей таким способом. Его видимо жизнь ничему не учит, раз не может понять, что если над ним уже были когда-то настольные попытки, то эти действия вводят его в панические атаки. Ему и так было противно рядом с ним, а тут ещё и «нежности».

Вечер для него закончился глубокой истерикой. И противным чувством к самому себе, ведь он опять позволяет такое отношение к себе.

***

Погода в городе была отвратительной. Лето закончилось, за ней пришла осень, как напоминание о том, что всё хорошее всегда заканчивается. Ураганов был не в восторге, что жара закончилась и на её место пришли дожди, которые не заканчивались ни на минуту. Артёма это раздражало так, что ему просто хотелось что-то разбить или сломать. И всё равно, что было под рукой – главное просто выльеть всё это и просто спокойно выдохнуть хотя бы на часик. Поэтому спокойное время в приюте закончилось и началось то, что было раньше обычным – пустота и злость. Младшие детки становились до ужаса бесячими и бешенными, словно их всех собаки покусали и заразили бешенством. Иначе просто не было объяснений, почему они себя так веди, словно короли в этих стенах, хотя по факту – просто жалкие люди, которые ничего из себя не представляли. Нет, Артёму было по прежнему большинство из них жалко, но уже он не находил отмазок для них, потому что не видел логики – зачем себя вести так же, как и их родители? Воспитатель не мог себя сдерживать, поэтому поднимал голос даже на своих любимчиков. Они тоже переставали без более взрослых ребят вести себя спокойно. Подростки тоже могли просто уйти среди ночи или переговариваться со старшим. Артёма это ещё больше раздражало, так как не мог понять, что с ними происходит. Это ударило по нему так сильно, что опять он кинулся в омут злобы и обиды. Вроде бы только-только всё наладилось, он отпустил всё, как опять пошло по кругу. Юрген молился внутри, чтобы его не переклинило опять и он не поднял руку на ребят. Ему было страшно от себя же – такие американские горки ни к чему хорошему не приводят. То он их любит до потери пульса, то ненавидит. Ему хотелось просто исчезнуть, даже уволиться, лишь бы не навредить ни себе, ни ребятам. Но сделать этого не мог– другой работы нет, а город покидать он уже не горел желанием, потому что тут все удобства: квартира от приюта, зарплата большая для такой дыры, новые друзья тут. Но по итогу его опять ломает и он не может себя побороть. Как бы ему не хотелось, но воспитатель опять начал поднимать руку на детей. Маленькие, подростки – без разницы, лишь бы заткнулись и не доводили его до головных болей. Улыбаться уже не хотелось, смеяться не было сил, просто всё так достало, что ему уже снесло крышу. Даже коллеги его уже сторонились его не из-за неприязни, а из-за страха, что и они попадут под его тяжёлую руку. Самые старшенькие сразу забунтовали, что Артём стал слишком грубым и жестоким, запрещая им многое, даже если это было убегать без спросу ночью. Они не понимали, какое вообще слово имеет математик без выпускников, которые уже жили самостоятельно и ждали многих за периметром. Возможно, они перегибали палку, когда врали даже своим друзьям, что им всё разрешают, когда Ураган ходил и дрожал, переживая за них, пока те тусили где попало и с кем неизвестно. Поэтому, как только, Тёма стал за этим следить– сразу показали свои зубы. Казалось бы, что Урагана схавает это и будет молча опять всё им позволять, но подростки прогадали, когда полетели первые подзатыльники или лёгкие удары по рукам. Пыл однозначно подостыл у них, но явно не злость и обида у Юргена, который просто уже понесло так, что ему было самому ужасно от себя же. Руки распускал он уже регулярно, когда ребята даже хоть на минуту опаздывали на урок или на сон. Ему было плевать, что его могли задержать другие учителя, дети или ещё что-то. Если опоздал хоть на секунду – будь готов к синякам на руках или сильному подзатыльнику, от которого в глазах могло потемнеть. Было много шансов это прекратить до самого пика, поскольку выпускники приходили, спрашивали, как у них тут, всё ли хорошо. Дети им ничего не рассказывали, боясь, что поверят скорее Ураганова, чем им, потому что они его очень любили и были близки с ним. Артём же просто им улыбался и так нагло врал в лицо, что даже никто не заподозрил, что что-то может быть не так. — У всех всё хорошо, правда в предмете многие моём просели, но это нормально – сложные темы пошли. Да и дисциплина у нас стала лучше, слава богу... И так почти каждую встречу – он даже не пытался что-то придумывать оригинального, повторяя одно и то же. Зачем придумывать, если это и так работает? Поэтому ему не составляло труда пиздеть даже Чупиксу и ФлекДжиКею, которые интересовались больше всего. Он догадывался, что это не просто так, но лезть не стал, потому что это могло бы закончиться плохо и всплыть его рукоприкладство. Ему было выгодно просто им вяло поулыбаться и покидать на разговоры. По итогу это зашло настолько далеко, что даже вошло в его привычку. Каждый день начинался с того, что Ураган прописывал кому-нибудь подзатыльник. Да и руки распускались ещё жёстче, чем до этого, поскольку произошел такой косяк, что Тёма натурально был взбешён опять до трясучки. Кто-то всё таки дал намёк Джонни, что он начал вести себя более раскованно. Младший сразу ему это предъявил, спрашивая, что у них происходит. Придумать что-то в такой ситуации было сложно, но воспитатель еле как смог съехать с этой темы, хотя Колбая ему не шибко поверил. Потом, естественно, заявился и Чупикс, и Галандский и Тато, которые тоже его расспрашивали про это, хотя более мягко, чем Джонни. Это настолько взбесило Тёму, что его опять подставили, что это переросло уже не просто в рукоприкладство, а случилось настоящее избиение. Казалось бы, ну остановись, знаешь, что это плохо закончится, но он не смог, когда разузнал, что Олег по секрету всё растрепал Колбая, который уже знал об этом во всех подробностях. Артёму было плевать, что это было сделано в лучших целях для него же. У него в голове была только одна мысль: «Подставили и решили таким образом запугать». Поэтому к Олегу началась настоящая тирания. Коффи уже было пожалел, что это сказал, потому что его настолько Тёма заставил, что ему уже было страшно за себя. Он его заваливал, при каждом удобном случае пытался унизить, ударял жёстче, чем когда-либо. И только он решил сопротивляться, как сразу был настолько уничтожен, что просто хотелось сбежать далеко и просто не видеть себя в зеркале. Скандал был, естественно, не шуточный, потому что избить воспитанника – это было верх всего, многие такого себе из остальных коллег не позволяли, а тут прям так жестоко: разбитая губа, вырванные клочки волос, разбитая бровь и многочисленные синяки. ФлекДжиКей примчался с Чупиксом вечером, как только Джонни сам Олег рассказал, а до Игоря дошло это от Доми, который тоже уже в открытую признался про рукоприкладство со стороны Ураганова. Они оба не ожидали, что это зайдет настолько далеко, что Артём реально, сидя перед ними, даже не раскается в этом поступке. Ему было самому в глубине души противно от себя, но для них парень решил остаться каменной стеной, что как будто ему ничего не интересно, как будто ему не стыдно перед Олегом же. Гарик буквально смотрел на него так, как на предателя. Ему было так страшно и одновременно противно, что это их Тёма. Он никогда бы не сказал, что тот мог так сделать и решиться даже просто подзатыльник дать после истории с Ромой. Но тут перед ним словно другой человек, не тот ласковый, добрый родной человек, которому он признался в самой страшной своей тайне. Сейчас он видел только холодную и пустую глыбу, которая просто смотрит в стену и орёт в ответ на Джонни, который не сдерживался в выражениях. Колбая тоже представить не мог, что его лучшего друга может избить объект его влюбленности. Артём для него всегда был нежным, ласковым, таким теплым, что сейчас испытывать мороз только от одного его взгляда, было почти нереально. Сидеть просто ФлекДжиКей не мог, поэтому решил хотя бы вытащить, зачем он это сделал, нахера нужно было лезть в это, создавая себе же проблемы. — Ты нахера к нему полез? Артём, отвечай мне! Зачем ты это сделал?! Тебя совесть теперь не мучает, что ты так поступил с ним. Он тебе ничего не сделал, чтобы ты полез его избивать! Зачем ты, оказывается, руку поднимаешь уже не первый месяц на ребят? Ты так и будешь молчать?! — Ты бы блять помолчал, не я однажды избил паренька из-за сигаретки какой-то или не я в прошлом рассказал секрет своего друга, который растоптал его. Не тебе, сука, меня осуждать. Ты не знаешь, как на него Рома влияет? Или ты подаёшь пример? Колбая, ты бы сам молчал, ведь именно ты сам был таким же. Какого хуя ты сейчас на меня орёшь, когда именно ты блять даже мне нос почти сломал?! Какого хуя ты вообще здесь делаешь, если ты так хотел отсюда поскорее выпуститься?... И ещё было много риторических вопросов, которые превратились в истерику, которую остановить смог только психолог, что приехал разговаривать с Олегом по поводу морального здоровья, но по итогу был отправлен к Артёму. Состояние было у воспитателя ужасное, ему было так плохо, что просто хотелось раствориться и не возвращаться в реальность, где были одни лишь проблемы и негатив. Ему ничего не хотелось, не желал, чтобы помогали сейчас, когда уже поздно вернуть время назад и не делать того, что уже произошло. Психолог долго с ним беседовал, пока рядом крутились всё те же Колбая и Чупиков. Ребята понимали, что ему сложно было всё это время, но оправдать тоже полностью не могли. Им было жаль и Олега, и Артёма – оба получили вред от этого приюта и всех вокруг. Возможно, Ураганов прав, когда утверждал, что виноват Джонни, который мог бы и предотвратить это ещё несколько дней назад, но забил, когда Тёма явно поплыл при их разговоре и не ответил на вопрос про рукоприкладство. Сейчас остаётся только бегать к Коффи и возвращаться обратно к Урагану, который не желал успокаиваться, переходя в стадию сожаления и новой истерики из-за этого. Позволял он подходить к нему только Игорю и ФлекДжиКею, потому что чувствовал, что они рядом даже если не одобряли его действий. Лобацевич в слезах появился тоже неожиданно, он для себя решил, что не хочет ничего, просто поговорить со старшим и решить этот вопрос. Но, увидев, что Юрген не в состоянии, просто выгнал Чупикова и Колбая, оставаясь вместе с Ураганом и психологом втроём. По итогу они решили этот вопрос и Тёму решили отстранить на месяц от работы без разбирательств с полицией. Всё же терять работниках не хотелось, да и Коффи увидел, что ему действительно стыдно и плохо было, они сами его довели до состояния морального убийства. Игорь с Джонни предложили ему помощь, но Артём отказался – ему нужно просто отдохнуть, отпустить, чтобы всем стало легче и он больше не сходил с ума от серых стен приюта. Подростки же сильно за него испугались, когда психолог объяснял директрисе, что это не просто так – в четырёх стенах ему сложно, тем более с таким отношением от детей, которые даже ему показались слишком жестокими – Артём просто заработал себе почти депрессию и нервный срыв. Он просто устал от этого всего и начал себя накручивать, состояние ухудшалось каждый раз, когда происходило что-нибудь. Ураган с радостью сидел дома, пока его кто-то заменял. Ему, действительно, стало легче, когда стал ходить к этому психологу, высказывая всё, что его мучали долгое время. Его наконец слушали и слышали, поэтому, выговариваясь, ему становилось легче. Чупикс всё же ему помогал, приходил и проводил с ним время, показывая, что он не осуждает, а готов помочь самому близкому человеку, который просто потерялся. Тёма ему был благодарен, но и при этом было стыдно перед Джонни, который контактировать с ним не хотел – обида за слова и за Олега ещё была жива. Ему всё же стоило бы извиниться перед ним, но позвонить не решился, словно его не поймут или не простят. От этого сердце разрывалось, разрывается и будет разрываться. Ему нужны оба парня рядом, только они его тянули наверх из этого омута. Только парни давали ему дышать и плакать себе на плечи, давая поддержку, от которой появлялись бабочки всегда в животе. Ему было не всё равно на отношения с ними, даже он тогда пошёл с ними всё же на перемирие, прощая почти сломанный нос. Колбая ему тогда был очень благодарен, что тот вошёл в его шкуру и понял, как ему сложно. Но сам сейчас этого делать не спешил, как Чупиков, который знал, что по-детски обижаться – не стоит, когда идёт работа над проблемой, которая без Джонни не решиться.

Тёма не хотел и не представлял, что он мог решиться родного плеча из-за этого.

***

Старший тихо выдыхает, смотря в телефон, пока ждал возле здания мужчину, который вот-вот должен был появиться и они бы пошли к нему домой. Зачем ему нужна была эта встреча, он не до конца понимал, потому что вроде как дал понять, что разговаривать не хотелось. Ему было важно, чтобы они сами всё решили, без его участия в этом всем, потому что ему было некомфортно, когда его тянули в разные стороны, как игрушку. Ему бы всё же хотелось, чтобы он пришёл на всё готовое и всё было хорошо, но по итогу всё, как обычно. Его это улыбает до того момента, пока ему не закрывают глаза одной рукой, а другой не прижали бы к себе за талию. Он честно пугается такой резкости, потому что воспоминания о недавнем случае ещё свежи, но владелец теплых рук, как только почувствовал напряжение чужого тела, сразу отпустил, давая посмотреть на себя. Мужчина улыбается ему, поднимая руки в примирительном жесте, так как парень смотрит на него с злостью и недовольством. — Ты зачем так пугаешь? Прекрасно знаешь... — Всё, всё, извини, пожалуйста. Я не думал, что ты меня не узнаешь, тем более зная, что я скоро приду за тобой. Извини, меня, пожалуйста, больше так не буду. И младший сразу изобразил эти глазки, как у кота, когда тот накосячил сильно и просит хозяина его простить. Это вызывает а собеседника тихий смех и просто улыбку, что сразу отдаёт теплом где-то в области сердца. Всё же собеседник дал себя обнять и прижать за талию ближе, чтобы вдохнуть запах его волос. Простояли они так недолго, потому что время было позднее и старшему хотелось до безумия спать и домой, чтобы не стоять на холоде. Человек, что обнимал его, после просьбы отпустить его повинуется и так же мажет поцелуем, но уже по губам, показывая, что он соскучился. «Любовник» хмыкает и просто идёт в сторону дома, пока рядом с ним младший рассказывает о том, как же всё прошло. — Ну, ничего нового мы не выявили с ним, но я хотя бы попытался, даже в щеку его поцеловал... Я это, наверное, зря сделал, потому что это перешло границы личного пространства. — Ну ты и молодец, конечно... Мог бы просто за руку взять хотя бы, чтобы не перегнуть. Нужно будет ему позвонить, спросить, а то, я боюсь, ты его и до истерики мог довести. Мужчина хмурится, понимая масштаб трагедии, которую сам же и создал. Вот он опять не подумал и сделал, как хотел, но походу опять всё испортил. Знал же, что границы для такого человека очень важны, чтобы оставаться в адекватном состоянии и не уходить в травму. Мог бы и догадаться, но послушал сердце и в итоге вышло так. Старший явно был не в восторге от того, что сделал его собеседник, который не рассчитал возможных последствий. Зная второго товарища, парень понимает, что он просто откажется с ним разговаривать и пошлёт опять.

И всё пойдет по этому чертовому кругу

— Так на чём вы в итоге сошлись то? — Ну... Я сказал ему, что у него есть столько времени, сколько он захочет. Когда ему нужно будет поговорить, то я обязательно в ним опять встречусь, но уже и с тобой тоже. Мы не решим эту проблему, пока тебя нет рядом... Ты единственное, что нас связывает между собой и поэтому нам сложно найти общие точки соприкосновения. «Любовник» останавливается и смотрит на младшего, как на дебила, надувная свои губы. Ему вообще не понравилось, что его решили затащить в это разбирательство, что идёт уже много лет. Да и то, что мужчина говорил про них – тоже не нравилось старшему, поскольку знал многое о них, плюс лично узнал от Егора о личной тайне, которую оба забыли на утро. Они были связаны между собой, просто обиды не давали прикоснуться друг к другу и посмотреть с другой стороны на ситуацию. Это так бесило, что, кроме шантажа парню было нечего делать. Ему просто пришлось пойти на угрозы, чтобы закопать все те годы, что делали им больно. — Ничего общего? Ты себя то слышишь? У вас, блять, до хера общего – вы сколько лет вместе были, делили одно сколько? Ты меня, конечно, сейчас поражаешь, утверждая, что вы друг другу вообще никто. Как минимум, помимо меня, вас связывает одна история, одна судьба. Ты не можешь сейчас утверждать, что я только тут главное звено... — Да почему нет то?! Нас это здание уже давно не связывает, лишь воспоминания, которые мы и так забудем... По сути, я прав, когда говорю, что только ты общее между нами... Они стояли посреди ночного города и спорили о том, что было важно для них. Ситуация была настолько запутанной, что хотелось просто плюнуть и разойтись в разные стороны, что их вообще не существует в его жизни. Но сделать он уже этого не мог – с годами втюрился так, что никто в этом не поможет уже, да и не тот уже возраст, чтобы просто спать с кем попало. Старший уже выбрал, что он хочет и кого, поэтому решать приходится. Зря он, конечно, выбрал любимых людей, что были главами враждующих мафий. Ну то же знал, что они пойдут по такому пути тогда, когда влюбленность уже зародилась в нём. Собеседнику он больше ничего не сказал, лишь пошёл дальше и замучено застонал, понимая, в какой жопе очутился. Младший тоже молча шёл за ним, но схватил за руку и отпускать не хотел, боясь, что сейчас стартанут, а догнать не сможет, как уже было не раз в их отношениях. Да и вообще это нельзя было назвать отношениями, потому что настолько запутано, что страшно становиться, если полезть разбираться. Он знал, что делит его ещё с одним человеком, прекрасно понимал, что это за человек, который тоже был с ним. Но по итогу всё зашло в тупик, когда страшему надоело, что происходит вокруг него. Поэтому сейчас было страшно отпускать руку, зная, что есть куда бежать если что-то не устроит. Они остановились около подъезда парня, всё так же молча смотря друг на друга. Глава не знал, что сейчас делать, потому что сам уже потерял все силы на этом, но нужно было, если не хотел упустить счастье, которое могло исчезнуть в любой момент. Поэтому он хочет сказать много слов, чтобы передать своё волнение обо всём, но его перебивают, даже не давая сказать и слова. — Слушай... Я понимаю, что ты сам грузишься по этому поводу, но прошу, не забывай, что ты сам когда-то с ним... Ну, ты понял... Ты вообще не должен этого знать, как и он, но я тебе ещё тогда это рассказал. Ты и дальше будешь утверждать, что вас ничего не связывает?.. Он продолжал молчать и хотеть провалиться сквозь землю, чтобы не вспомнить этот рассказ. Ему и так хватило того факта, что его оставили с ним, а тут ещё и это... Его лицо мрачнее, потому что бабочкам в животе не прикажешь, даже просто представляя их в таком положении, ему это нравилось. Мужчине хотелось, чтобы так произошло и не раз, чтобы уже точно запомнить каждую деталь, хотя и так выучил всё уже давно. Старший прекрасно видит это состояние и поэтому просто притягивает его, чтобы поцеловать на прощание и сказать. — Ты тоже подумай, пожалуйста, над тем, чего ты хочешь. Я же вижу, что ты хочешь быть рядом с ним в другом статусе. Просто признайся сам себе в этом– легче будет всем нам, даже ему. Если что-то надумаешь – звони, ты знаешь, что я всегда рядом с вами и помогу, потому что... Он запнулся, не сказав «люблю». Ему тоже было сложно признаться в таком, даже себе, поэтому тоже дал себе обещание разобраться в своей голове. У него тоже были косяки, которые нужно исправить, как им всем. Собеседник его прекрасно и так понял, поэтому просто улыбается и целует в висок, прощаясь и уходя с обещанием написать ему, как разберётся. Старший же простоял на улице ещё минут пять, пока ему не позвонил ещё один важный для него человек. Как только трубка была снята, то на него вылилось всё, что только можно было. Хоть было и не смешно, но он улыбнулся, пытаясь успокоить собеседника по телефону, говоря, что всё хорошо и ничего страшного не произошло. Он знал, что ему и так сложно было, а тут ещё и враг полез в открытую, слава богу, что не поцеловал в губы – иначе бы ему пришлось ехать в другой конец города к нему. А сейчас ему хватит сказать пару ласковых, нежных слов и эпитетов, чтобы успокоить человека и направить в нужное русло, чтобы они всё решили.

Чтобы они наконец задышали одним воздухом.