call me «baby»

      Pixies — There is my mind

      Тэхён сходит с ума, очень медленно и по-своему жутко. С той злополучной прогулки прошло уже… Сколько? Два-три дня, неделя? Он потерялся во времени, ведь живёт исключительно в своих мыслях. Слова порой не слышит, что способствует появлению вопросов у друзей. В его голове правит только один Бог и имя ему — Чонгук. Не может выкинуть навязчивые мысли о близости с ним. Это изощрённая пытка, от которой никуда не деться, ибо всё звучит голосом Чонгука, все прикосновения — руки Чонгука, весь мир проходит через призму Чонгука. Чонгук, Чонгук, Чонгук, Чонгук.       Даже сейчас он идёт с парнем, который последнюю неделю безумно волнует его сердце. От него не скрыться. Тэхён точно сойдёт с ума, если не предпримет хоть что-нибудь. Если хотя бы не попытается что-нибудь сделать. Ему тогда от мысли, что он хотя бы пытался что-то сделать, будет легче.       — Вот же сука! — Мимо проезжает машина и окатывает Тэхёна водой из лужи. Штаны становятся в разы темнее, по всей площади расползлись тёмные пятна, от которых с каждой секундой становится всё холоднее. Тэхён злится как никогда, оборачивается, показывая уезжающему водителю фак и продолжает возмущаться: — Блять, ну какого хуя, уже вообще холодно. С чего дождь-то идёт, понять не могу! Почему лужи не замёрзли? Ещё и эти козлы!       В последнее время Тэхён стал материться в разы больше. Ему слишком тяжело принять влечение к… парням? Но это будет абсолютно не правильно, ибо сколько людей мужского пола ни попадалось в его поле зрения за свою жизнь, ничего в груди не ёкало. Даже гей порно пытался смотреть, пока соседа в комнате не было. Ничего, ноль эмоций, так почему же именно с ним? Нельзя было в Юнги влюбиться? Это было бы менее стрессовым, чем то, через что ему приходится проходить сейчас. Да и объективно лучший друг более хорошая для него партия. Ким продолжает бурчать на насолившего ему водителя, заодно и на тётеньку, что не так посмотрела на него в магазине. Самый «униженный и оскорблённый» на всём белом свете.       — Ты там ещё не всех проклял? — Чонгук еле нашёл момент для того, чтобы вклиниться в монолог о том, какие люди плохие.       — Подожди, ещё не по всему списку пидорасов прошёлся, — дерзит Тэ.       — И долго до конца?       — Моей жизни? Надеюсь, нет.       — Если шутишь, значит, не всё так плохо, — Чонгук вымученно улыбается, чувствует агрессию, из-за чего ему становится очень неуютно. Он не слепой и прекрасно видит: с Тэхёном какая-то лажа творится. Наверное, с Миён что-то произошло. Парень слишком потерян, а когда возвращается в реальный мир, то по большей части злится. — Давай ко мне зайдём, всё равно недалеко.       — Не, не стоит.       Ким потихоньку начинает жалеть, что согласился на очередную затею, в которой участвует Чонгук. И в данный момент он отправляет все свои ведьминские силы с поносным заговором на своих друзей, которые решили, что слишком давно не проводили время вместе. А то, что они в баскет недавно играли, это так, фигня! По итогу договорились сходить на какой-то тупой фильм. Его Тэ смотреть не хотел, сразу знал, что удовольствия от просмотра не получит, или его сознание таким образом просто пыталось оградить парня от беды и мокрых штанов. Сегодня соберутся все, кроме Юнги. Принципиально не захотел идти, хотя они, как хорошие друзья, ему, разумеется, предложили. У того на Джуна обида больше, чем галактика, и видеть его нет ни сил, ни желания. После хотели зайти в какой-нибудь бар, выпить, посмеяться, а после со спокойной душой разойтись по домам. На словах это действительно круто, но, видимо, Тэхён сегодня встал не с той ноги, планета повернулась не тем боком, и вообще магнитные бури обещают. Поставь перед ним Миён, он и её облает ругательствами. Сейчас Тэхён тот самый злой чихуахуа, которому покажи палец, а отгрызёт он руку.       — Ты дурак? Простудишься, если в мокром ходить будешь. Да и Намджун тебя зассыхой называть будет. Лучше не беси меня, пошли, — Чонгук закидывает руку ему на плечи и, сжимая шею, ведёт в сторону своего дома.       — Ладно. Почему зассыхой? — Тэ чувствует, как его сердце наращивает ритм, словно хочет выпорхнуть как птица из клетки.       — Это прикол у нас такой. Когда Наён была помладше, то бывало ночью до горшка не доходила и я её так называл. Намджун подцепил.       — Понял. У тебя дома кто-нибудь есть?       — Нет. У мамы сегодня выходной, поэтому они с мелкой гуляют.       — Ясно.       Тэхён чувствует — это начало конца. Он уверен наверняка, что в доме Чонов его не будет ждать ничего хорошего. Как минимум потому, что сам парень в подвешенном состоянии и может фигни натворить. Ему бы по-хорошему избегать таких опасных моментов, пока менталка не успокоится, но жизнь играет против него. Всегда всё идёт по одному месту, когда они остаются наедине. Сейчас они в целом-то тоже одни, но это улица. Здесь иногда ходят люди и неподобающая атмосфера для откровений. Чонгук не станет добивать Тэхёна здесь, но сделает это, когда они останутся в более интимной обстановке. Стоит вспомнить о том, что происходило, когда они оставались вдвоём. Происходящее не нравилось и выбивало Тэхёна из колеи. Ким, как назло, вспоминает моменты своего сильного опьянения. Он ведь тогда с кем-то целовался, а сейчас практически убеждён, что это был Чонгук.       И почему его подсознание выдало этот фрагмент так не вовремя? Ему хочется плакать от своих же поступков, ибо когда он хочет заорать «нет», его рот извергает «хорошо», а мысленно, наверное, добавляет «еби меня во все щели». Непонятно, как с этим бороться, это, наверное, магия Чонгука такая — обезоруживающая. Приворожил бедного парня. Где твой разум, Ким Тэхён?

***

      Идти действительно оказалось не так далеко. Через минут десять они уже открывали дверь квартиры, из которой в последний раз Тэхён нагло сбежал. Он действительно замёрз, а противный мелкий дождь плюс вайбу не добавлял. Сейчас он даже рад оказаться в чужой квартире, ведь нос уже понемногу начинает закладывать, пальцы разве что холодной корочкой не покрываются, а с головой и так проблемы.       — Проходи. Я дам тебе сменные вещи, и ты пойдёшь в душ. Нет, малышик, даже не спорь, — говорит Чонгук приказным тоном, как только Тэ собирается рот открыть. — В это время я в чат напишу, что мы задержимся.       — Мне что? Уже и говорить нельзя?       — Я знаю, что ты хотел сказать что-то типа: «Не нужен мне твой душ, чаем обойдусь». А потом бы всю неделю ходил бы сопливил, если не уже.       Чонгук разговаривает, попутно роясь в шкафу в поисках вещей, которые могли бы подойти Киму. Всё-таки комплекции у них сильно отличаются. Тэхён неожиданно для себя думает о том, насколько парень напротив шкафа заботливый. Оно и не мудрено, ему пришлось рано повзрослеть и отчасти взять ответственность за маленькую сестру. Он всё ещё противный старший брат, который подкладывает, стебёт, иногда ненароком обижая. Но тот всё равно готовит Наён еду, кормит, провожает до туалета, когда на девочку охотятся прикроватные монстры. Ухаживает, когда маленькая болеет и мамы нет рядом. Чон умеет заботиться, пожалуй, лучше, чем они все вместе взятые.       — Вот тебе вещи, — он протягивает стопку не очень аккуратно сложенной одежды. — Всё, иди.       Ким ещё пытается сопротивляться, но его с силой пихают в сторону ванной комнаты и он сдаётся. Ему очень неловко раздеваться в чужом доме, у него постоянная паранойя. Он не может перестать думать о том, что человек, находящийся в другой комнате, может зайти и увидеть его голым. И если уж говорить начистоту, то в глубине сознания Тэхёна это немного возбуждает, но это маленький секрет даже для него самого. Он поворачивается к двери и, чувствуя себя преступником, щёлкает замком. Решает, что не готов к потрясениям в виде гостей в душе.       Становится под горячие струи воды, вмиг становится хорошо. Он буквально видит, как его разум тонет и утекает прозрачной субстанцией в канализацию. Злиться больше не хочется, вода смывает эмоции, холод, городской шум в трап. Тэхён впервые после той прогулки в парке наконец расслабляется. Становится всё равно, даже на мысли, которые его всё это время грызли. Жаль, что эта магия растворится, как только он выйдет отсюда. Время в душе летит незаметно. Достаточно прогрев свои косточки, чтобы не заболеть, он выходит. Наспех вытирает волосы, смотрит на себя в чужих вещах и не понимает, почему ему сейчас так хорошо. Комната пропарена, здесь тепло, уютно и хочется остаться. Голова нещадно начинает болеть, когда он открывает дверь и застаёт Чона на диване.       — Я тоже хочу сходить. — Чонгук, не отрываясь, что-то пишет в телефоне, а потом уходит, даже не посмотрев на него. И Тэхёна это расстраивает.       Он сокрушается на то, что страдает один. Юнги не в курсе, поддержки ноль, дизлайк, отписка. Чонгук тоже не в курсе душевных метаний своего любимого. Тэ обходит чужую комнату, по-новой разглядывая фрагменты чужой жизни, и всё жуёт жвачку с их несуществующими отношениями. Он думает, сопоставляет факты, чуть ли не анализ человека по лежащим вещам делает. Подходит к столу, на котором лежит блокнот и от любопытства всё-таки заглядывает в него. Видит рисунки, их мало, но они красивые. Тэхёну такое нравится. Разглядывая незамысловатые картинки, ему хочется над собой посмеяться. Столько бегал от него, прятался, намеренно зло отвечал, чтобы сейчас самостоятельно прыгнуть в руки своего врага, друга, приятеля. Сам уже запутался, кем Чонгук ему приходится. Где твой разум, Ким Тэхён? Слышит, как главный герой его кошмаров заходит в комнату.       — Ты красиво рисуешь, — Тэ обращает на него взгляд. Тот в домашних штанах, без футболки, стоит и вытирает волосы полотенцем. Парень нервно сглатывает, ситуация опасная, но черти, как назло, толкают его в адский котёл.       — Спасибо.       — Чонгук, давай поговорим начистоту? — Звучит грубо для изнеженного после горячего душа парня.       — О чём же ты хочешь поговорить? — На губах играет лёгкая усмешка.       — Есть одно воспоминание. Хочется узнать, насколько оно правдиво и не придумал ли я всё. — Он закрывает чёрный блокнот и проводит пальцами по выбитому рисунку на обложке. Боковым зрением замечает, как Чонгук делает один шаг к нему, потом второй и оказывается слишком близко. Ближе, чем хотелось бы Тэхёну. Это только осложняет его идиотскую задумку.       — Я внимательно слушаю. — Чувство предвкушения заполонило разум Чонгука, в груди приятно теплеет. Ему безумно хочется, чтобы любимый заговорил о них. Об их отношениях, чувствах, поцелуях. И он, пожалуй, расстроится, если последующая история не будет касаться его.       — В последние разы, когда я сильно напивался, со мной рядом был ты. Вроде. И в один из таких вечеров я с кем-то целовался.       Чонгук уже совсем близко, в губы дышит, а у Кима наоборот весь воздух из лёгких пропадает.       Тэхён не знает, зачем начал этот диалог. Поначалу он был полон решимости выяснить всё и сейчас, поставить наконец долгожданную точку. Понять, что он не гей, перестать мучиться от непрекращающегося внутреннего монолога. Но чем ближе к нему становится парень, тем быстрее сдувается его уверенность в себе. Тэхён собирает остатки мужественности, стоит, не двигаясь, хотя очень хочется отойти, прижаться к стеночке и сказать, что он просто берега попутал, не то сказать хотел. Дядя, отпустите.       — Это был ты? — Тэ стойко выдерживает тяжёлый взгляд.       — Ну давай проверим.       Чонгук касается пальцами щеки, наклоняется. Ждёт пару секунд, даёт возможность оттолкнуть себя, не руинить и без того страдающую менталку. Но тот ничего не делает, просто спокойно стоит, напоследок глаза прикрывая. Чон нежно касается его губ, оставляя чуть влажный след. Поцелуй получается быстрый и смазанный для Чонгука, но забористый для Тэхёна. Это его первый поцелуй с этим человеком на трезвую голову, и он парню, никогда не заглядывающего на голубой огонёк, сносит крышу. Казалось бы, слова излишне, но из чужих уст звучит:       — Ну, как? Я? — Чонгук усмехается и предвкушает, что сделает Тэхён, пока сам в ступоре цепляется пальцами за свою футболку на чужом теле, притягивает ближе своего малышика.       — Ты такой долбоёб, Чонгук.       — Я знаю, — он вновь его целует, но сейчас абсолютно не жалеет чувства бедного «натурала». Беспардонно врывается в чужой рот, проводит языком по небу, сплетается с чужим в безумно горячем танце. Напирает, из-за чего они достигают стены.       Тэхён, найдя опору, выдыхает, понимая, что твёрдая поверхность под лопатками не избавит его от кары в лице Чон Чонгука. Он позволяет себя целовать, не отталкивает, а ведь должен. Всё в нём борется между «хочу» и «надо». Парень трезв и в нём имеются силы выказать своё несогласие, но он делает ровным счётом ни-че-го. И как вишенка на торте! Ему нравится всё то, что делает Гук. Нравится то, как он нежно сжимает его бедро, как поглаживают тэхёново лицо. В то время, как он сам может только зажимать ткань треников в подрагивающих руках. Постепенно начинает нарастать возбуждение. Где твой разум, Ким Тэхён?       Всего лишь один человек, а смог развязать целую войну в бедолаге. С одной стороны, непривычные ощущения, моральные ценности, а с другой — наслаждение и влечение, может, что-то большее. Весь мир, что он так тщательно выстраивал годами, рушится в один миг. Ким сдаёт своё оружие, отпускает поводья, заранее зная, что будет жалеть. Тэхён с жадностью зависимого человека отвечает на чужие манипуляции, даже вести пытается, но понимает, что с Гуком ему не тягаться. Тот слишком виртуозно управляет своим языком, поэтому занимает более пассивную позицию.       Он чувствует, как по коже ползёт рука и задерживает дыхание, ибо это слишком хорошо. Физический контакт необходим сейчас как воздух, которого в лёгких практически не осталось. Чонгук, не жадничая, делится. Тэхён ощущает всё: горячие ладони, прерывистое дыхание между поцелуями и в том числе член, упирающийся в его собственный. Парень отстраняется в испуге.       — У тебя встал.       — Я знаю. У тебя тоже, — Чонгук неожиданно для Тэхёна проводит по штанам, задевая самые интимные места. Он с глубочайшим чувством вины к самому себе тихонько стонет от мимолётной ласки.       Ким с жадностью смотрит на пресс баскетболиста, до конца не веря, что это происходит на самом деле. Это не очередной его блаженный кошмар. Ему физически тяжело поднять руку и коснуться тела другого парня, хотя очень хочется. Коснуться подтянутых мышц, оглаживать и разминать их. Откинув «адекватность», ему безумно хочется касаться Чонгука, но…       — Я могу? — Гук запускает руку в бельё, касается чужого члена и буквально ловит все эмоции на лице Тэхёна. Ему важно понимать, что происходящее нравится не ему одному.       Рука проезжает по возбужденному органу, задевая головку и размазывая каплю предэякулята, отчего у Тэхёна мурашки по всему телу появляются, а стоны тонут в изгибе, так и не появившись на свет. Чонгук приспускает свои штаны и обхватывает уже два члена, неспешно надрачивая им обоим. Киму страшно смотреть, но он смотрит и данная картина поражает его до того, что живот скручивает в тугой узел. Ему прямо сейчас хочется кончить, просто от одного понимания, что это реальность.       В голове на секунду задерживается мысль об ироничности данной картины. Тэхён в доме Чонгука, в вещах Чонгука, он пахнет Чонгуком, и дрочит ему тоже Чонгук. А ведь его где-то там ждёт Миён, чтобы пойти на сеанс кино. И плевать, что не только вдвоём, она всё равно же его ждёт.       Парень, испугавшись, что всё это закончится, а он так не выполнил желаемое, аккуратно касается пресса, чувствует, как мышцы под пальцами напрягаются. Отпрянул, но затем вновь положил ладонь на кожу. Ведёт ею вверх, проходится по груди, невесомо касаясь сосков. Тэхён чувствует, как щёки его алеют от смущения. Он, не выдерживая чувств от своей проказы, цепляется за чужую шею и, что есть силы, прижимается. Прячется, издавая сладкие стоны удовольствия на пару с Чоном и, иногда не выдерживая, толкается в кулак.       Чонгук сам с ума сходит, без конца оставляет поцелуи на шее своего малышика, то наращивает, то замедляет темп. Вот он, момент единения, которого он так долго ждал. Принятие и взаимность — эти два чувства заполняют его сознание, сердце — радостью, ведь вера в то, что ему может ответить взаимностью Тэхён, начала падать до нуля. Чон чувствует, как по руке начинает стекать их смешавшаяся сперма, и узел возбуждения наконец отпускает, а на смену приходит спокойствие. Оба испачкались и им бы снова в душ, но Ким даже на пару сантиметров отстраниться от него не хочет, прилип как банный лист. Чонгуку это даже льстит.       «Лучше бы он так и продолжал прятаться», — думается баскетболисту, ибо тот, с кем он предавался плотским утехам, в миг очнувшись от пелены возбуждения, отстраняется. Тэхён смотрит на Чонгука испуганно, словно только сейчас осознавая, что они только что сделали. Парень натягивает на себя штаны, одёргивает футболку, совсем на обращая внимания на следы от спермы.       — Тэхён, стой, — спокойно говорит Чонгук в надежде, что ровным тоном не напугает любимого ещё больше. Но тот не слушает и отступает к двери.       — Извини, мне нужно... Я хочу побыть в одиночестве, очень срочно, — Ким сам путается в том, что сказать хочет. Единственное, что он желает — спрятаться.       Подальше от чужих глаз, совсем как в детстве, когда получил плохую оценку или разочаровался в мире. Приходишь в свою крепость из одеял и подушек, сидишь там, где тебя никто не станет трогать, задавать лишние вопросы. Место, в котором окружающего мира не существует, а для мира, пока ты там, не существует тебя.       Тэхён стремительно уходит из квартиры как и в прошлый раз. Интересно, он когда-нибудь перестанет убегать из этого дома? На Чонгука не оборачивается, предполагает, что сейчас на чужое лицо смотреть не стоит, иначе будет ещё больше чувствовать себя плохим человеком. Вынести грусть и тоску Чона слишком тяжело для нестабильного сейчас Кима. Он, в целом-то, понимает, что надо бы остаться, поговорить нормально об их взаимоотношениях. Разобраться в конце концов с чувствами Чонгука и со своими. Ему сейчас абсолютно всё равно, что он в чужой одежде, запачканный, а его вещи остаются в этом доме. Потом разберутся.       Он натягивает куртку, не застёгиваясь, обувь, не специально хлопает дверью, покидая дом.

***

      Намджун спокойно попивает матча латте, в очередной раз проклиная свою доверчивость. Ну кто поверит Джину, когда тот говорит: «Бери, вкусно!».       Сам-то пранкер другое взял, теперь сидит довольный и наслаждается действительно вкусным напитком. В отличие от Джуна, у которого что-то в последнее время всё не ладится.       Юнги объявил ему бойкот, отвечает на вопросы, только если они касаются лекции. Стоит заговорить о личном — кидает Джуна в игнор. Объявил, что дополнительных занятий по предмету пока не будет. Он такими радикальными действиями посадил Намджуна в клетку, как зверька. Студент еле сдерживает себя от того, чтобы не начать биться о прутья решётки, ибо в последний раз это произошло, но не привело ни к чему хорошему. Ким не понимает, как ему быть и что делать. Потому что с Юнги хочется, много всего хочется. В первую очередь жить, конечно, но тот как упёртый баран. Ни направить, ни бодаться.       — Ну что там? Опоздуны написали? — недовольно говорит Джун. Матча всё ещё невкусная, а ждать кого-то — ужасно бесит.       — Они зашли к Гуку. Тэхёна водой машина окатила, — говорит Джин, не отрываясь от телефона.       — Бедный Тэхён, — морщится Миён. — Это же надо было, чтобы так не повезло.       — С ним такое часто происходит.       — Да? Мне наоборот казалось, что он достаточно везучий.       — Ты что? Он с Джином подружился, про какое везение ты говоришь? — Джун прячет улыбку за стакан и на всякий случай отодвигается от друга.       — Вот ты сука! — смеётся Джин.       — Джин, а ты давно Тэ знаешь? — глаза Миён начинают блестеть.       — Ну, с первого курса, как его в комнату ко мне заселили. Не так давно, получается.       — Понятно. Как думаешь, какое качество в людях ему нравится?       — Не знаю, мы о таком не разговаривали. А почему ты спрашиваешь?       — Да так... — Девушка опускает взгляд, делая вид, что вообще всего этого разговора не было.       — Ну ладно. Тэхён пишет, что не придёт сегодня, — добавляет Джин спустя ещё какое-то время.       — Ну ёбен-бобен! — ругается Джун.       — Чонгук тоже.       — Нельзя было раньше сказать? — злится Миён. — Целый час прождали.       — Ну ладно вам! Может, что-то серьёзное случилось, — пытается оправдать парочку Джин, хотя сам не в восторге от сложившейся ситуации. — Пойдёмте, ещё на сеанс успеваем.       — Да, жалко, что Тэхён не пришёл.       У Намджуна загорается телефон, и на экране всплывает сообщение от отца с адресом дома, в котором будет проходить ужин. Он закатывает глаза, ведь надеялся, что родные забудут о его обещании, но нет. Ему же не везёт в последнее время, почему тут должно быть иначе?       — Им обоим звиздюлей надо для профилактики.       — И не поспоришь.

***

      У Тэхёна ужасное настроение оттого, что он не испытывает к недавней дрочке никакого негатива, и это расстраивает его ещё больше. Ему хочется чувствовать себя грязным, использованным, как тот презерватив, но он всего этого не чувствует. Даже толково поплакать не получается и в голове крутится сплошное: «Неужели я гей?».       Он всё это время жил, искренне уверенный, что ему нравятся девушки. Думал: в один момент женится, заведёт кошку, потом ребёнка и так далее по общепринятым нормам. А теперь? Как ему приспособиться к новой жизни, как ему приспособиться к Чонгуку?       Тэхён нормально относится к людям нетрадиционной ориентации. У него, блин, лучший друг — гей! Он уже все стадии отрицания и принятия, что такие отношения бывают, пережил. Всё это было, но парень не думал, что когда-то это коснётся и его. В прямом смысле коснулось и даже подрочило. Ким достаёт из кармана телефон и на ходу набирает Юнги. Он больше не может переживать все свои чувства в одиночку, сдался самостоятельный гусь.       — Слушаю. — Спустя минуту из трубки доносится недовольный голос старшего.       — Можно я приду?       — Приходи.       И через какое-то время он оказывается в родной квартире Юнги. Там, где всё стабильно и никто не будет создавать дискомфорт. Не будет тревожить бедное сердце.       — Ты чего так странно выглядишь? — Юнги смотрит на парня, руки сложены на груди, а взгляд полон недоумения. Профессор немного озадачен внезапным появлением друга.       — Это очень странная история, я сам запутался.       — Ясно, без бутылки не разберёшь, — закатывает глаза.       — Юнги, можно сигарету?       — Давно куришь? — смеётся Юнги, а затем шаркает тапочками в противоположную сторону помещения. — Пойдём на балкон.       — Видимо, самое время начать.       Они стоят друг напротив друга. Мин протягивает Тэхёну сигарету, сам закуривает и ждёт. Смотрит на то, как друг очень неуверенно пихает себе в рот никотиновую палочку, поджигает, делает вдох, а затем начинает громко кашлять.       — Вот идиот. Ну и нахрена? — Юн перехватывает сигарету из чужих рук и тушит её о самодельную пепельницу. — Давай рассказывай. Что такого произошло, что ты в королеву драмы решил поиграть?       — Да не играл я нифига, — Тэхён утирает слёзы в уголках глаз, которые, как назло, стали литься только при виде близкого человека.       — Ну да, ну да. Юнги, дай сигарету, — пародирует его Мин.       — Я не так говорил! Не суть, у меня кое-что произошло.       — Это я уже понял.       Тэхён описывает всё, что было, начиная с вечеринки, то и дело пытается спрятать взгляд, потому что ему сейчас безумно стыдно. Хоть они уже очень долго знают друг друга, столько говна вместе прошли, а тут он зассал поделиться своими проблемами и мучился всё это время в одиночку. Юнги вслух об этом не говорит, но лицо выдаёт, что он думает о том, какой Тэхён идиот.       — Значит, всё это время ты нравился Чонгуку.       — Я не знаю.       — Ой, блять, молчи. Ты много людей встречал, которые несимпатичным им людям дрочили?       Тэхён отрицательно мотает головой.       — Ну вот и я про то же. А ты что?       — А я что? Я не гей.       — Тэхён-а, ты у меня сейчас с балкона полетишь. Что ты чувствуешь к Чонгуку?       — На самом деле, я думаю, что он мне нравится, — Тэхён морщится от этих слов, будто ему с силой ударили под дых. — Но так же нельзя!       — Ну почему? Всё же хорошо! Смотри, ты ему нравишься, он тебе нравится. Классно же, взаимность.       — Но я не смогу быть с ним, у меня Ми.       — Тэхён, я с того дня, как ты её увидел, слышал о ней только в связке с Чонгуком. Ты действительно думаешь, что тебе нужны отношения с ней?       — Не нужны, — смиренно говорит он. — Но мы же парни! А когда дело дойдёт до этого? Я свою задницу не подставлю!       — Поверь мне, вы разберётесь. Если вы действительно так сильно нравитесь друг другу, то этот вопрос не главный, — Юнги пытается как может поддержать друга. Профессор вообще в этом не мастер и слова еле как подбирает, ибо сам устал от всего, но он старается. Искренне ведь переживает и последнее, чего бы ему хотелось, это видеть страдания друга. — Ну, чего ты сырость разводишь. Иди сюда.       — Просто глаза заслезились. Я просто не думал, что всё так получится. Это слишком стрессово для меня, бро.       Тэхён поднимается с едва помещающейся на балконе табуреточки и покорно идёт в объятия родного человека.       — Поплачь, бро. Легче будет.       — Бро, — Тэхён зарывается в его шею мокрым носом.