call me «baby»

лампабикт, Элли на маковом поле — немерено

      Юнги сидит на диване, а на груди у него с гордостью королевских господ возвышается Шуня. Он медитативно водит ладонями по белоснежной шерсти и вслушивается в тишину. Сегодня даже соседи ведут себя хорошо, позволяют думать без потусторонних шумов.       Он нынче не лучше Тэхёна, в каких-то моментах даже хуже. Другу страшно проходить через что-то новое. Ким понимает и принимает свой страх, поэтому всё равно окажется там, откуда сейчас упрямо пытается сбежать. А Юнги…       А Юнги всё понимает, ему не страшно. Он достаточно быстро принял свои чувства к Намджуну, но сейчас действует из своих надуманных принципов. Кажется, эта черта характера перекочевала с ним из подросткового возраста во взрослый. Тогда он только так вставлял палки в колёса своим дрянным поведением. В основном в колёса родителей, конечно. Он всегда был тем самым: «А я буду!». Спору нет, иногда сам же страдал. Бывало из-за подросткового максимализма его наказывали, оставляли без возможности гулять и контактировать с внешним миром. Останавливало ли его это? Пф, нет!       Сейчас он чувствует себя так же, как и в детстве, когда и хочется, и не получается. Профессор ведь просто по совести поступить хочет. Оградить себя от возможных проблем на работе, от слишком юного сердца, которое наверняка разобьёт уже давно не юного Юнги. Только один чёрт ничего не получается. К Намджуну тянет, с Намджуном хочется попробовать. Он слишком подавленно смотрит на свою кошку и тяжело вздыхает. Телефон вновь загорается уже сотым сообщением от мамы. Мин намеренно её игнорирует, ибо в последний раз было слишком больно.       Да, он не лучший ребёнок. Да, он не оправдал надежд, но нельзя с ним так. Вы либо примите его таким, либо уже отвалите окончательно. Зачем мучить и рвать то, что и так болит. Юнги устал от того, что каждый раз, приходя в дом родителей, ему приходится защищать свои интересы и людей, которых он любит. Всё то самое святое, что есть в его жизни.       Он поднимает телефон, бегло смотрит сообщение и откидывает его обратно, но женщина не планирует сдаваться. Она звонит своему сыну, решила добиться внимания всеми доступными способами. Юнги со злости вновь хватает телефон и грубо отвечает:       — Слушаю.       — Юнги, солнышко, привет! Ты чего на сообщения не отвечаешь? — Мисс Мин говорит так, будто ничего не случилось.       — Тебе напомнить, чем закончилась наша последняя встреча?       — Ну ладно тебе! Повздорили, с кем не бывает? — Прозвучало неловко. Юнги от этого смешно. Цирк уехал, клоуны остались.       — Ладно, ближе к делу. Что тебе от меня надо?       — Да как ты можешь так говорить? Мне уже нельзя спросить, как дела у сына?       — Мам!       Он ощущает наигранность слов, еле осязаемая насмешка читается в каждой брошенной фразе. Может, она испытывает некие трепетные чувства к своему ребёнку, но сейчас этого абсолютно не чувствуется. Может быть, этого никогда и не было. Иначе он просто не может объяснить, почему люди, что должны быть самыми родными и близкими, поступают так мерзко. Юнги злится от понимания: он сейчас вновь идёт на поводу у своего чувства вины. Как бы ни хотелось этого признавать, но взрослый мужчина всё ещё нуждается в тепле и внимании родителей. Не получается не давать шанса на исправление ситуации, которая произошла в их последнюю встречу. Хоть и понимает, что иначе уже не будет.       Его родители не поменяются никогда, они этого не хотят, а их детёныш не Господь. Даже одним мизинчиком повлиять на решения родителей не может. И единственное, что ему остаётся — либо плясать под их дудку, чтобы быть любимым сыном, либо выбрать себя. Сейчас Юнги выбирать почему-то намного сложнее, чем когда он был младше. Казалось бы, опыт, приходящий с возрастом, должен был его закалить, подготовить к разочарованиям, но ему кажется, что сердце всё равно остаётся мягким как мякиш у свежего хлеба.       — На самом деле я хотела тебя пригласить к нам на ужин…       — Мам, я не хочу.       — Отец извинится за свои слова, мы хорошо проведём время. Все вместе… Хотелось бы успеть побыть подольше с родными, а то знаешь, в последнее время сердце часто побаливать стало, — госпожа Мин без зазрения совести врёт и не гнушается манипуляциями.       Юнги привык к этому, но его всё равно каждый раз выворачивает от таких способов чего-то добиться. Очень неприятно, но как сказать теперь «нет»? Только говна больше польётся. Да он же после этого себя самым поганым человеком в мире будет чувствовать, а для матери так вообще — являться. Не нужны ему ничьи извинения, они уже всё равно погоды не сделают. Слишком много разного он потребил за годы жизни под одной крышей. Все эти воспоминания и чувства никакое «извини» не поправит.       — Ладно, — говорит Юнги с огромной тяжестью в груди.       Он не дослушивает последние слова и сбрасывает звонок. К горлу подкатывает неприятное ощущение. Юнги чувствует себя маленьким ребёнком, который не смог защитить свои интересы перед толпой одноклассников. До этого у него всё прекрасно получалось, но сейчас он настолько уязвим, что дать отпор просто нет сил. Сверху огромным булыжником располагается на нём усталость: от людей, от работы, от того, что творит Намджун. Хочется просто уйти в отпуск и уехать на необитаемый остров, подальше от цивилизации и вечных расстройств. Жить в бунгало, ощущать под ступнями белый песок, охотиться на крабов вместе с Шуней. Правда, в такой среде скорее ей придётся заботиться о непутёвом хозяине. Историк знает, как выживать в каменных джунглях, и то это знание ставится под вопрос.       На смену усталости врывается разъярённая злоба на себя за положительный ответ, ибо когда в последний раз он был в том доме — дал себе клятву, что больше не позволит своим родителям манипулировать им и будет жить свою жизнь. Но сейчас вновь сломался. Кошка посмотрела на него с осуждающим выражением мордочки, ведь её перестали почёсывать. Мин ещё какое-то время лежал, предаваясь самобичеванию. До того ему грустно становилось от осознания ситуации, в которую он попал. Напиться хотелось неимоверно. При условии, что он пьёт редко, сейчас ему хотелось потреблять в себя алкоголь неограниченными дозами.       Юнги заранее знал, что его желание напиться останется просто желанием, ведь разум не позволит совершить подобного, ибо контроль превыше всего. Правда, отказываться от виски всё равно не намерен. Он через силу поднимает свою тушу с дивана и плетётся к шкафу. Ищет что-то более менее подходящее под дресс-код места, в которое он собирается направиться. Оделся не слишком вычурно, не намерен сегодня привлекать чьё-то внимание, ему Намджуна по самое не хочу хватает. Даже не хочется смотреть, насколько хорошо на нём выглядит собранный за несколько минут спонтанный образ. Быстро проскакивает мимо зеркала и только кричит на прощание кошке:       — Я скоро!        В ответ доносится только хруст корма, видимо его девочка проголодалась.

***

      Чонгук не знает, какую эмоцию юзнуть. Да, он сделал то, чего так долго жаждал — стал ближе к Тэхёну. Сейчас тот пропал. С одной стороны, это было ожидаемо, ибо он уже достаточно пообщался со своим любимым, чтобы понять — временами Тэхён бывает достаточно труслив. Но несмотря на свою понятливость, ему всё равно обидно. В тот момент не только Тэхён открылся, но и он сам. Для него это было так же трепетно.       Спору нет, Киму принятие Чонгука в качестве партнёра дастся тяжелее. Но это же не значит, что надо исчезать так внезапно. Чонгук что? Не человек? Понял бы, если бы с ним поговорили на чистоту. Если бы Тэхён пришёл и сказал, что ему страшно, не хочется или наоборот хочется быть с ним. Они бы поговорили, решили этот вопрос, но так, к сожалению, не бывает. Не в их случае. Он злится безумно, примерно так же переживает. Находиться в неведении — стрессово, и процент его тревожности с каждым днём растёт из-за того, что он не может поймать парня в универе. Поговорить с ним, если он сам боится подойти первым. Прямо и без утаек, как Чон любит. Жаль, судьба в этот раз не на стороне красавчика.       Тэхёна либо нет в универе, либо он мастерски от него шкерится. Ему одновременно хочется и не хочется видеть своего малышика. Чонгук так долго с ним таскается, бегает за ним, точно собачонка. Ему просто в какой-то степени надоело постоянно делать первые шаги, и сейчас действие или бездействие от Тэхёна станет решающим в их «отношениях». Чон может переступить через многое, но гордость у него имеется. Обида, кстати, тоже.       Конечно, его посещают страхи, что возлюбленный выберет Миён. Боится, что всё происходившее между ними было приятно лишь ему одному. Последний страх становится явно надуманным, стоит ему вспомнить Тэхёна в тот вечер. Да, он был зажат, сильно смущался, но явно не выказывал отвращения. Наоборот, льнул к его телу, пытался ласку проявить в ответ, но резкий побег сделал всю ситуацию сплошной эмоциональной качелей. Чонгук не знает, как быть, поэтому просто продолжает жить дальше, стараясь слишком много не думать.

***

      Сначала Юнги хотел провести несколько часов в клубе, но после отказался от этой идеи. Мысль о громкой музыке и пьяных танцующих телах не прельщала его, поэтому пошёл по пути меньшего сопротивления, оказавшись в баре. Место, в которое он пришёл было и остаётся самым любимым, хоть ходить туда теперь хочется в разы меньше из-за воспоминаний о бывшем молодом человеке. Юнги в очередной раз даёт себе обещание, что больше ни одному смертному не покажет свои любимые места. Те только заведения портят воспоминаниями, связанными с ними.       Мин заходит в бар, ничем не отличающийся от остальных таких же баров. Он буквально был самым обычным, но то, почему каждый раз выбирал конкретно его — персонал. Приятные люди, которые знают его, а он знает их. Лишнего не спросят, составят тебе приятную компанию. В целом, Юнги доволен. Он заходит в помещение с приглушённым светом, садится на привычное место за барной стойкой.       — О! Давно тебя не было, рад видеть снова! — восклицает молодой парнишка.       — Да, как-то не было времени забежать, — профессор пытается говорить дружелюбно, чтобы не испортить кому-то настроение своим плохим. — Налей мне виски, пожалуйста.       — Неудачный день?       Бармен мастерски обращается со стаканами и бутылками. За его махинациями наблюдать очень интересно, ибо парень от природы такой плавный и аккуратный. Юнги его знает с тех самый пор, как стал захаживать в этот бар. Они уже давно перешли на «ты» и стали что-то типа знакомых.       — Можно сказать и так. На работе трудности есть с одним студентом, и в целом… Скорее просто устал.       — Хочешь поговорить об этом? — Юнги получает свой заказ.       — Скорее нет, чем да.       — Понял. Тут, кстати, пару часов назад приятель твой заходил. Не знаю, тут ли он ещё.       — Какой приятель? — Он делает глоток, немного напрягаясь.       — Ты ещё с ним до этого частенько захаживал.       В этот момент Юнги начинает обвинять себя ещё больше. Это ж надо же! Бывшему понравился его бар настолько, что тот не поленился переться в такую даль. Ладно Юнги, он вышел, пару улочек прошёл и уже тут. Он прикрывает глаза руками, массирует лоб. Не понимает, за что мир играет с ним такую злую шутку. Поднимается, залпом допивает остатки виски, расплачивается, и уже хочет уходить, как знакомый ему человек пьяной походкой направляется к нему.       «Н-да, зачем я только вышел из дома?», — думает он.       — Юнги, постой! — Нечто останавливается ближе, чем хотелось бы.       — Чего тебе?       — Я хочу извиниться, что всё так получилось.       — Считай, уже извинился. — Юнги разворачивается и собирается уходить, но его опять перехватывают за руку.       — Я не договорил. Мне не хотелось с тобой намеренно встретиться, честно! Тут просто алкоголь хороший.       — Зато я сказал всё, что хотел. — Он отдёргивает руку.       — Не будь ты таким! Юнги, мне правда очень жаль. — Бывший кладёт свои клешни на его напряжённые плечи. Поглаживает, думая, что такими действиями он утешает его, что на деле вообще не так. Это ещё больше злит. Юнги морщится, в попытке мягко отстраниться от неприятных касаний. — Дело не в тебе.       — Профессор, вам нужна помощь?       За спиной как чёрт из табакерки появляется Намджун. Мин уже в голос вопить хочет, ибо просто не понимает, почему ему так везёт. Он хотел по-человечески выпить, поговорить о своей боли с понимающим человеком, и, чутка пошатываясь, уйти домой. Почему по итогу это вылилось в такой кошмар? Может, он спит?       — Это ещё кто? — говорит пьяный.       — Никто. Намджун, всё нормально, иди.       — Юнги, я спрашиваю: кто это?! — звучит угрожающе. Мин чувствует, как ладони на его плечах усиливают хватку. — Ты уже себе нового нашёл?       — Отпусти его. — Намджун сжимает кулаки до боли и уже готовится бить, но Юнги был бы не Юнги, если бы позволил студенту решать свои проблемы.       Профессор бьёт не сильно, чисто для того, чтобы исчезли прикосновения. Добившись своего, он хватает Кима за руку и под нечленораздельные вопли выходит из заведения. Юнги ведёт его, сжимая ладонь в тисках, даже не думает о том, что может сделать больно. В нём бурлит злость, его руки побаливают, а подкрашенная физиономия нерадивого студента настроение не поднимает. У него едва ли получается адекватно мыслить.       Они быстрым шагом доходят до угла здания, заворачивают на слабо освещённую улочку, на которой людей встретить — большая редкость.       — Что ты делал в том баре? — Юнги пихает парня к стене, преграждая ему дорогу.       — В смысле? А что делают нормальные люди в баре? — ехидничает Джун.       — Бля, Намджун, вот как ты думаешь: поверю ли я в ту хуйню, что ты сейчас сказать хочешь?       — Мы поменялись ролями? Теперь я профессор, у которого вы что-то по теме спрашиваете?       — Намджун! — голос Юнги дрожит непонятно из-за чего. — Прекращай играться. Ты меня сталкеришь?       Профессор не признается, но руки у него немного трясутся. Этот вечер вышел слишком эмоциональным и с неожиданным концом. В одном моменте собралось много триггеров для одного дня, чувство подавленности плотно засело внутри. Юнги просто к произошедшему не был готов, оттого поддерживать игривое настроение Намджуна не было никакого желания. Он стоит к студенту слишком близко, один микрокрошечный шаг, и он почувствует, как чужая грудная клетка вздымается от дыхания.       — Мне по вашему мнению заняться нечем? Вы мне нравитесь, не отрицаю, но я не сталкер. Просто в магазин вышел. Смотрю, вы идёте, решил вас догнать, а вы в бар заходили. Удачное стечение обстоятельств. — Намджун пожимает плечами, пока его рука покоится на пояснице любимого. Так получилось, что пихающий его к стене Юнги не рассчитал силы, врезавшись в грудь.       Ким на него смотрит и создаётся ощущение, что Мин сейчас упадёт. Тяжёлое дыхание, подрагивающее тело, кожа, что в свете фонарей кажется ещё более бледной. Мужчину хочется на руки взять и отнести в постель, чтобы волнующий его сердце человек, наконец, нормально отдохнул.       — Чего ты хочешь? Зачем ты всё это делаешь? Намджун, у меня больше нет сил, я не выдерживаю. Это всё ради того, чтобы просто переспать со мной? Если это всё, что тебе нужно, то, пожалуйста, бери! Только оставь меня в покое. Я устал переживать.       Юнги выпаливает всё, что его тревожило долгое время на одном дыхании. Сам в глаза не смотрит — стыдно. Он ведь душу сейчас перед ним обнажает, непотребства в обмен на спокойное существование предлагает. Не знает, как на такое отреагирует парень. Что сделает? Может, вообще скажет, что дедуля крышей поехал? Он чувствует, как потихоньку начинает подкрадываться истерика. Событий всё ещё слишком много для одного дерьмового дня.       — Ты дурак, — спокойно говорит Намджун и утягивает его в объятия, кладёт руку на чужой затылок и прижимает к себе. Ему кажется, что именно это сейчас нужно им обоим: тепло, возможность спрятать, пусть это и всего-лишь объятия. — Юнги, ты мне нравишься. Мне ничего от тебя не нужно, только ты сам. Я с тобой засыпать хочу, просыпаться, смотреть фильмы, гулять, любить, в конце-то концов. Ты мне по-настоящему нравишься, понимаешь?       — Понимаю, — бубнит в шею, тем самым посылая толпы мурашек. Юнги сейчас похож на тряпичную куклу. Он выпил всего лишь стакан виски, но чувствует себя самым пьяным человеком в мире.       В объятиях студента тепло и уютно. Он не помнит, когда в последний раз такое чувствовал, ибо с бывшим молодым человеком у них редко случались нежные моменты. Было всё скомкано, быстро, либо на расстоянии. Юнги стыдно в этом признаваться, но он так соскучился по любви. Не такой, которую предлагают родители, ломая тем самым его личность. Не такой, как с бывшим парнем, который приезжал редко и по большей части для того, чтобы удовлетворить свои потребности. А чистой, настоящей, нежной любви. Нечто на подобие того, что он испытывает к своей кошке или Тэхёну.       — Посмотри на меня, пожалуйста, — просит Джун.       — Зачем?       Юнги поднимает своё лицо, сталкивается с глазами напротив. Они блестят из-за фонарного света, но он чувствует: это нечто другое. В них жизнь плещется. Безумно красиво. С Намджуном слишком много эмоций, с Намджуном страшно, но…       — Я понимаю, почему ты пытаешься оттолкнуть меня. — Он касается его щеки и лёгким движением большого пальца убирает невыплаканные слёзы. — Ты боишься лишиться своей карьеры, думаешь, что я ненадёжный, но позволь мне доказать обратное. Всё это время у меня не было ни одной дурной мысли. «Восемнадцать плюс» сны не в счёт. Мне всего ничего осталось до выпуска. Юнги, не бегай от меня, прошу.       Юнги не может вздохнуть, словно всё его тело сжимает с огромной силой. Кажется, в борьбе между сердцем и разумом побеждает сердце. Оно ликует, самые лучшие моменты в жизни обещает, но историк знает, что доверие чревато последствиями. Это большая лотерея, приз которой ты не узнаешь. Мужчина из рисковых, шампанское пьёт.       Он встаёт на цыпочки, ничего не говоря, целует. Очень медленно и нежно, так, как они никогда ещё не целовались. Душу себе лечит живительными касаниями. Намджун не напирает, они просто делятся своими чувствами как могут. На губах остаётся влага после поцелуя, от этого немного сносит крышу.       — Помнится, ты хотел позаниматься дома…       — Мы идём ко мне? — удивляется Намджун.       — Нет, мы идём ко мне.

***

Isabel La Rosa — Favorite

      Намджун проходит в уютную квартиру, ему в какой-то степени неловко. Кажется, такой бугай не вписывается в антураж чужого жилища. Или он просто привык к необжитости своей квартиры. Юнги кидает ключи на столик, снимает обувь, в это время выбегает кошка приветствовать своего хозяина. С громким мяуканьем она льнёт к хозяину и трётся об его ноги.       — Первая дверь — ванная комната. — Он подхватывает на руки Шуню и гладит по голове.       — Какая прелесть! Вы такие милые. — На губах студента расползается улыбка.       — Да, это моя девочка.       — Может, вместе в душ?       — Ну уж нет! Это обычно ничем хорошим не заканчивается.       Намджун решил не спорить, искушать судьбу не хочется. Итак редко бывает, чтобы профессор разрешал находиться рядом не как ученику. Он бежит в ванную, второпях принимает душ. Решает, что прикрыть свои причиндалы полотенцем будет слишком нагло с его стороны, поэтому натягивает треники на нагое тело. Выйдя, он принимается ждать, а ожидание сродни пытке. Пришлось изучить интерьер спальни вдоль и поперёк. Когда он в очередной раз стал пересчитывать количество фигурок на тумбе под телевизором, в комнату вошёл Юнги.       Шёлковый халат алого цвета красиво струится по бледной коже. Мужчина в этот момент выглядит богоподобно. У Намджуна чуть ли не со всех щелей слюна бежит. Слишком нравится картинка, которую он перед собой видит. Юнги подходит ближе, ставит колено меж разведённых ног и, надавив на плечи, заставляет студента лечь на кровать.       — Обездвиживание любишь? — Для Кима голос Юнги как гром среди ясного неба. Он слишком сосредоточен, вся комната пульсирует. Любой звук сейчас будет казаться ультра громким, даже если он будет не выше шёпота.       — Что? Не знаю. К чему ты это спрашиваешь?       — Ладно, скажи, если будет неприятно.       Юнги седлает бёдра. Намджун отчасти не верит, что это сейчас происходит с ним, и он действительно может касаться своего любимого вот так просто. Никто по рукам не ударит, никто не оттолкнёт. Намджун, прикусывая губу, ведёт ладонью по ляжке, отодвигая халат. Он видит, как обнажается кожа, которую всю расцеловать хочется. Ведёт выше по животу, по груди, задевает соски, что вмиг твердеть начинают.       Рука проходится по шее и, наконец, достигнув нужного места, утягивает за собой. Губы сливаются в тягучем и до боли в лёгких горячем поцелуе. До этого дня всё было второпях, они не знали, в какой момент их могут поймать, оттого все движения были рваными. Сейчас же их никто не поймает, не прервёт. Бежать некуда, потому всё происходит плавно. Не спеша наслаждаются моментом долгожданной близости. Сказка длится недолго, ибо спустя непродолжительное время Юнги стягивает пояс от халата и обвязывает им руки парня. Намджун недовольно выдыхает в поцелуй. Это как бы секси, но не совсем то, что он хотел.       — У меня давно никого не было. Будь помягче, пожалуйста. — Юнги отстраняется, халат болтается на локтях, действуя на Джуна как красная тряпка на быка. Он тянется за брошенной ранее бутылочкой смазки, что прихватил с собой из ванной, и, налив себе немного на руку, заводит её за спину. — Хорошо лежишь. Скажи, у хорошего мальчика есть с собой презервативы?       — Были, — Джун шумно сглатывает, когда видит сведённые брови к переносице. Ещё больше с ума сходит, когда слышит протяжный стон, видимо, старший коснулся особо приятного местечка.       Мин растягивает себя и смотрит, как Намджун под ним глазами просит. Парню самому хочется проделывать все эти махинации, но единственное, что ему остаётся — быть сторонним наблюдателем. Юнги чувствует себя при этом очень хорошо, ибо появляется удовлетворённость. Он мстит за все те неловкие моменты, в которые его без зазрения совести втягивал студент.       — Юнги, так нечестно, — скулит Джун, когда тот в очередной раз наклоняется к нему и втягивает в плен мягких губ мочку.       — Честно… Ты порой что похуже в универе со мной делал, поэтому терпи.       Юнги опускается вдоль по телу, зацеловывает рельефные мышцы живота, доходит до естества и медленно начинает на него опускаться ртом. Намджун не выдерживает, подаётся бёдрами вперёд, но получает шлепок и старается больше так не делать. Юнги не спешит ему полноценно отсасывать. Основная его задумка была в том, чтобы раззадорить студента ещё больше. Это получилось.       Ким не знает, куда себя деть, он не может так просто лежать и ничего не делать. Роль пассивного бревна или же стороннего наблюдателя не прикалывает. Ему хочется полноценно участвовать в этом разврате. Он на светлый образ Юнги уже обдрочился, и вот, когда появляется возможность воплотить все свои грязные мыслишки в жизнь, ему не дают этого сделать. Это очень жестокое наказание.       Картина перед ним открывается невероятная: человек, которого он так долго хотел, сейчас делает ему лучший минет в жизни, пока растягивает себя. Он лежит, теребит узелок на поясе и тот постепенно начинает расслабляться. Юнги находит в брошенных на пол штанах презерватив.       — И часто у тебя презики оказываются в карманах, когда собираешься идти в магазин? — усмехается.       — Это очень глупая история, которая сейчас вообще не к месту. — Джун наблюдает, как мужчина раскатывает по члену презерватив, подставляет головку ко входу и плавно опускается.       — Расскажешь утром.       — Обязательно, — сдавленно говорит Намджун, вскидывая тазом.       Приходится стиснуть зубы, чтобы хоть как-то себя отрезвить. Юнги начинает плавно покачиваться на крепких бёдрах, стараясь не стонать слишком громко, чтобы не тревожить соседей. Чувствует, как его талии касаются руки, и не успевает он опомниться, как оказался прижатым к постели.       Теперь этот хит парад ведёт не он, но его это не расстраивает. Позволяет Джуну самому выбирать темп, только в поцелуи поскуливает. Трахаться с ним так же хорошо, как ему представлялось.       Спустя какое-то время активных движений Намджун кончает. Он удовлетворённо стягивает резинку и обращает внимание на проблему Юнги, которую срочно нужно решить. Ким отсасывает профессору, чувствуя, как безумно красивые руки зарываются в его волосы и только сильнее давят на затылок. Юнги кончает и после недолгого отдыха на кровати заставляет себя и своего… Любовника? Отправиться в душ.       Сил на слова не осталось, они будто вообще сейчас не нужны. Оба измождены, хотят просто поспать и побыть в этих сладких мгновениях чуточку подольше. Юнги стал тихонько и умиротворённо засыпать, думая, что время поговорить у них ещё найдётся. Думать о том, что произошло, не хотелось. Да и надо ли было? Ему признались в любви, он эту любовь принял с распростёртыми объятиями и не только объятиями…       Понять до конца свои ощущения от их взаимодействий и то, насколько произошедшее вписывается в жизнь, удастся только завтра.       — Юнги, — замучено тянет Намджун, прижимая к себе любимого. — Ты безумно милый, знаешь об этом?       — Знаю. Спи, блин!       — И котя у тебя такая же, — не унимается парень. — Стоп! Ты только что сказал «блин»? Я думал, ты только материться умеешь.       — Слушай, лучезарный мой, если ты сейчас же не замолчишь, то пойдёшь спать на лежанку Шуни.       — Понял, понял! — Джун смеётся и чмокает его в лоб.