Шансы

Восьмой день.

8 декабря 2006 года. Где-то в Доломитовых Альтах.

Утром следующего дня, когда Малфой вошёл на кухню и пробормотал безэмоциональное «доброе утро», Гермиона резко вскочила со стула. И вот чай из опрокинутой кружки, уже капал с края стола. — Мерлин, Грейнджер, это всего лишь я, — сухо прокомментировал Драко, параллельно наливая воду в чайник. Гермиона молилась и благодарила всех существующих богов за то, что именно в эту минуту они с Малфоем стояли друг к другу спиной. Потому что в противном случае, ей было бы сложно объяснить пунцовый оттенок своего лица. Щёки пылали настолько, насколько это вообще было возможно. Гермиона уже потянулась за тряпкой, когда пролитый чай исчез прямо перед её глазами. — Серьёзно? — воскликнула она, в то время как смущение резко сменилось внезапным раздражением. Девушка развернулась к парню, — Ты просто обязан рассказать мне, когда и почему ты стал таким экспертом в домашних заклинаниях. Малфой наклонился и посмотрел на неё. Его волосы ещё не успели высохнуть после утреннего душа, и капли с них падали на столешницу. Тело было завёрнуто в халат сапфирового цвета. Гермиона поймала себя на мысли, что ей сложно оторвать взгляд от того, как напрягается его бицепс под рукавом. Девушке потребовалась большая сила воли, чтобы вернуть свое внимание к завтраку. — Мы долго не общались, Грейнджер. — И я на это никогда не жаловалась, — ответила она, ставя кружку в раковину. — Говоря о домашней магии, — сказал Малфой, не спуская глаз с Гермионы, — Это ты сегодня ночью бегала в ванную комнату или это что-то, что подкинуло моё воображение? А, Грейнджер? Гермиона могла гарантировать, что в эту секунду её лицо стало опасно-фиолетового оттенка.

«Отрицай. Отрицай. Отрицай.»

На секунду ей показалось, что она сходит с ума. — Да. Иногда у женщин бывают неприятные ситуации. — Она показала на свой живот, чтобы невербально ответить на его вопрос. — Но, если честно, я бы не хотела делиться с тобой всеми деталями. Гермиона резко развернулась и вылетела из кухни настолько быстро, насколько позволяли её физические возможности. Она категорически отказывалась смотреть на лицо Малфоя, поскольку знала, что оно уже было украшено его фирменной ухмылкой. Девушка решила, что не потратит ни секунды своей жизни на обдумывание того, что произошло сегодня ночью. Это уже случилось. Не было ни единой причины для того, чтобы концентрировать своё внимание на этом и пытаться найти логическое объяснение. Потому что его здесь не было. Воспоминания о руках Малфоя вспыхнули в сознании. Честно говоря, у Драко были действительно великолепные руки. В конце концов, за всю жизнь Гермиона мастурбировала множество раз. Она часто представляла тысячи других рук. Ну, может быть, не совсем тысячи, но точно десятки. Не было смысла это отрицать. Многие парни появлялись в её ночных фантазиях. Красивые кисти, длинные пальцы и набухшие вены вились атласными лентами в ее воспоминаниях. Малфой такой же, как и все остальные герои её воображения. Правда? Это мог бы быть забавный разговор: — Я думала о тебе, чтобы заснуть. Не совсем так. — Я думала о твоих руках и твоём языке, пока ласкала себя. Уже лучше. Потом была бы его усмешка. — Должен ли я это воспринимать как комплимент, Грейнджер? Это потрясло бы Драко? Скорее всего. Но, вероятно, он был бы достаточно зрелым для того, чтобы не сильно шокироваться от такого признания. Во времена учёбы в Хогвартсе вокруг Малфоя успела сложиться определённая репутация, которую Гермиона как не хотела игнорировать — у неё никогда не получалось. Слухи, разговоры людей и сплетни её однокурсниц о развязном поведении Драко в стенах Слизерина, о множестве брошенных девушек и буквально виртуозных навыках в постели.

Клуб разбитых сердец имени Драко Малфоя.

Гермиона надела огромный бежевый джемпер и залезла на стул. Она поставила свой ноутбук как можно ближе к себе. Прошло уже больше недели. Ей нужно было что-нибудь написать хотя бы для того, чтобы отвлечься от надвигающегося чувства катастрофы. Она открыла черновик документа и нашла ранее написанные заметки. Ещё один глубокий вдох и твёрдое решение не открывать новую бутылку белого вина. Пальцы побежали по клавиатуре. «Мертва. Моника Темпл была мертва. Последнее воспоминание Ричарда было об их драке. Гулкий звон в ушах. Он беспомощно смотрел на её фотографии. Он не слышал ни единого слова, которые Джейми говорил ему. Он смутно понимал, что этот человек пытался встряхнуть его и вернуть обратно в реальность. Но всё, что он чувствовал, сводилось головокружению, нечёткости и размытости.» Длинные пальцы Малфоя снова всплыли в сознании. Блять! Гермиона застонала и облокотилась на спинку стула, безнадёжно сверля монитор взглядом. Она правда пыталась собрать все свои силы в кулак, чтобы отвести внимание от Малфоя и продуктивно поработать над собственным романом. «Над каким из своих романов, Гермиона?!» Глубоко вздохнув, она решила, что совершенно бесполезно пытаться написать первую главу. Она открыла новый документ и начала щёлкать по клавиатуре, не давая себе времени для того, чтобы решить, что именно она собирается написать. «Большое скопление людей, собирающихся вместе, всегда заставляло приходить её в чувство повышенной опасности. Монике всегда было нужно выпить некоторое количество бокалов шампанского для того, чтобы чувствовать себя более непринуждённо. У Уильяма, казалось, всё было наоборот. Он оказывался в центре внимания на всех вечеринках. Он дарил свои шутки каждому, кто в них нуждался. Но сегодня он обратил внимание и на Монику. В её глазах была ужасная усталость…» Подходило время ужина, и урчание желудка Гермионы было невозможно игнорировать. Вытянув руки и помассировав живот, ноющий от боли, Гермиона схватила телефон, чтобы сообщить Джинни хорошие новости. Изображение пузыря поприветствовало её в чате. Гермиона нажала на эмодзи, и оно резко подпрыгнуло с возгласом: «Хи-я! Я Джеймс, и ты моя крестная!» У Гермионы выступили слёзы. Она вышла из своей комнаты и направилась к холодильнику. В гостиной был Малфой, всё ещё смотрящий телевизор. Гермиона немного колебалась на пороге, не зная, объявлять о своем присутствии или проигнорировать Драко. Она выбрала последнее. Сознание уже пыталось прошептать грязные вещи, делая всё возможное, чтобы свести фокус к Малфою. Он был так близко. Гермиона могла повернуться и посмотреть на него, придумывая миллион различных сценариев о несуществующих поворотах их невозможных отношений. Она отвлеклась, сосредоточившись на звуках. Поджарка хлебного тоста. Шипение сливочного масла. Звук ломтиков ветчины, отслаивающихся друг от друга. Облокотившись на столешницу, Гермиона начала есть. Она увидела, что Драко смотрит какое-то шоу. Он время от времени фыркал, и его плечи подрагивали от смеха. — Что ты смотришь? — Прежде чем закончить фразу, девушка успела пожалеть о том, что задала вопрос. Увы, она потеряла контроль над собой. Это было так глупо. Сердце колотилось с бешеной скоростью. По спине пробежал неприятный холодок. Он едва повернул голову к ней, следя за происходящим на экране. — «Друзья». Это американский сериал. Смотрела? — Да, что-то слышала. — Его бесконечный интерес к магловским сериалам и фильмам был подозрительным. Откуда это взялось? — Тебе нравится? — На самом деле, это довольно смешная штука. — Он полностью развернулся к ней. — Ты можешь этим наесться? — Его подбородок указал на печальное оправдание сэндвича в её руках. Гермиона пожала плечами, жуя. — Я долго работала. Малфой не отрывал взгляд от её лица. — С каких пор ты носишь очки? — О, это, — пробормотала Гермиона, — это для экрана ноутбука. С ними мои глаза не настолько устают от работы. Гарри устроил целую истерику, когда я сказала ему, что собираюсь приобрести очки. Он смотрел на меня так, будто я сошла с ума. Малфой сузил глаза. Гермиона почувствовала необходимость оторвать от него свой взгляд. Но не могла. Тело на мгновение перестало отвечать на команды. Драко развернулся к телевизору, прежде чем высказать своё мнение. — Красивая синяя оправа. Она подходит к цвету твоих глаз. Гермиона уставилась на его затылок. Она моргнула один раз, потом два раза, а затем нахмурилась. Это просто извращённый сон. — Может быть, кошмар? Гермиона, ты должна перестать думать вслух, — протянул он, закидывая одну ногу на другую. — Годрик, помоги мне, — пробормотала Гермиона, доев бутерброд. Щёки снова пылали. Когда она была в пяти шагах от двери своей спальни, голос Малфоя снова разрезал пространство. — Над чем ты работаешь? Это не кошмар, это реальность. Что-то происходило, но только Гермиона и Малфой знали, что именно. Девушка никому не сказала о нём, а он, в свою очередь, никому не сказал о ней. Она мастурбировала, думая о нём. Интересно, какова вероятность того, что Драко мог бы… Она сжала глаза и сняла очки. Сегодня она написала половину главы. Она заслужила перерыв. — Только не смейся, — предупредила его Гермиона, падая на диван рядом с Малфоем. Парень вдавил себя в противоположный угол, лишь бы случайно не коснуться девушки. А может быть, чтобы освободить место для неё. Гермиона увидела, что он смотрит на экран телевизора. Она сделала глубокий вдох и сказала: — Я пишу роман. Он кивнул, пытаясь скрыть улыбку на лице. Девушка закатила глаза. — Давай, скажи что-нибудь. — Я не хочу ничего говорить. — Драко продолжал улыбаться телевизору. — Тогда что это за взгляд? — Какой взгляд? — Этот, — сказала Гермиона, кивая в его сторону. Он повернул голову к ней. — Я просто…не удивлён. — Прежде чем Гермиона смогла ответить ему, Малфой добавил, — О чём он? Гермиона провела рукой по своим волосам. Она почувствовала волнение. Перебирание локонов немного успокаивало. — Ну. Это роман-триллер. — Гермиона взглянула на него. А Малфой сосредоточился исключительно на ней. — Главная героиня — журналистка Моника. История начинается с сюжетной линии, а точнее, её любовника — Ричарда, который узнаёт, что Моника…мертва. — Гермиона сделала паузу. Драко был первым человеком за пределами круга друзей, которому она рассказывала о романе. Малфой, казалось, размышлял несколько минут. — Если я верно тебя понял, главный герой мёртв? — О, да, я сказала бы, что это одна из самых важных деталей сюжета, но, — продолжила Гермиона, когда поймала мерцание интереса в его глазах, — Повествование ведётся в двух разных временных отрезках: в настоящем, где Моника мертва, и в прошлом, где Моника жива. Роман раскрывает путь Моники, который в итоге приведет к её смерти. — А что это за путь? — Гермиона чувствовала себя очень уверенно из-за того, что Драко не отводил взгляд. — Ну, она расследует восходящую политическую звезду ультраправой партии. Она считает, что этот человек на самом деле не новичок на политической арене, а подлец, создавший вторую личность, чтобы скрыть старые преступления, которые он совершил около двадцати лет назад. А именно — убийство двух журналистов, которые умерли при «странных обстоятельствах». Малфой кивнул. — ...Роман начинается, когда Моника решает попросить своего бывшего парня Ричарда помочь ей попасть в высшее общество Лондона, — продолжила Гермиона, удивлённая тем, что Драко еще не заткнул её. — Она полностью сосредоточена на задании, но Ричард снова начинает испытывать к ней чувства. Раньше они были любовниками, но так как Ричард из богатой семьи, его родители были против Моники, и ребятам пришлось проститься друг с другом. С этого момента идёт развязка. Вот и всё, что я могу тебе раскрыть, потому что тогда ты узнаешь все испытания судьбы этих героев, — заключила Гермиона с тихим смешком. Драко продолжал смотреть на девушку некоторое время, прежде чем переключить своё внимание на телевизор. Тем не менее у Гермионы было ощущение, что он всё ещё обдумывает сюжет. — Ты вдохновлялась реальными событиями? Она нахмурилась. — Это оригинальная история. Драко облокотился на заднюю подушку дивана. — Я думаю, что влиятельный политик с незаурядным псевдонимом, убивший парочку журналистов, а затем вернувшийся обратно в город, чтобы получить больше власти и влияния… Это масло масляное. — Иди ты, Малфой, — усмехнулась Гермиона, слегка шлёпнув его по плечу. Она не ожидала, что его тело будет настолько напряжённым и мощным. Но, опять же, Малфой был ловцом команды Слизерина во время учёбы в Хогвартсе. Он усмехнулся, массируя место, где ладонь девушки встретилась с его мышцами, а затем добавил: — Как думаешь, когда роман будет готов? — Это сложный вопрос, — вздохнула Гермиона, погружаясь между подушками. — Не знаю. Я хотела запереться здесь, чтобы написать его, но… — Она взглянула на него. — Дальше ты знаешь. Малфой открыл рот, чтобы ответить, но был прерван пронзительным криком Гермионы. Телевизор внезапно выключился. Свет замигал и погас. Низкий мощный грохот грома разрушил спокойную атмосферу. Это продолжалось две, возможно, три секунды. Когда свет снова загорелся, Гермиона обнаружила, что её рука крепко вцепилась в предплечье Драко. После того, как дыхание нормализовалось, она поняла, что они не находятся в опасности, Гермиона моргнула и посмотрела на парня. Цвет лица Малфоя всегда был слишком бледным. Однажды на шестом курсе, когда на уроке зельеварения Гермиона сидела позади Драко, заметила несколько седых волос на его голове. Прошло много лет. Сейчас Драко был хрустальным и аристократически белым. Рисунок изумрудно-голубых вен отчётливо прослеживался под его полупрозрачной кожей. Костяшки на кистях рук были острыми, готовыми перерезать плоть кому угодно. Гермиона чувствовала каждый его сустав под своей ладонью. Она резко отпустила руку. Малфой нарушил молчание. — Это просто небольшой шторм, Грейнджер, — сказал он. Голос не звучал игриво, но Гермиона не могла найти подходящего слова, чтобы описать чувство, которое вызвал его тон. Разочарование? — Небольшой громко сказано, — пробормотала она, закидывая ноги на диван. — Прогноз говорит о том, что буря может прекратиться, примерно послезавтра. — Он схватил одеяло, чтобы накинуть себе на ноги. — О, правда? Гм, а твой друг, Тео, кажется…он собирается…? — Кто? Нет, он не приедет, я сказал ему не рисковать. — У Гермионы в груди разлилось тепло. — Кроме того, я всё равно уезжаю, не так ли? Она едва развернулась, чтобы посмотреть на Драко. Снова. Дерзкая улыбка. Не ухмылка. Боже. — Так. — Гермиона попыталась сосредоточиться на сериале по телевизору. Через несколько минут молчания она вернулась к своим мыслям. Что она ещё здесь делала? Близость Малфоя было невозможно игнорировать. Ноги девушки были в нескольких дюймах от его бёдер. Правое колено могло дотронуться до его колена. Правое плечо практически касалось его левого. Драко был не просто незнакомцем с татуировкой, которая означала смерть. Он был тем, кого она знала. Кем-то, кого она могла понять. Дьявол шептал ей: «Глупая девочка, этот мальчик стоял рядом и смотрел, как сумасшедшая Беллатриса пытала тебя в его же доме». Ангел успокаивал: «Он не смотрел. Он был испуганным мальчиком. Вам было всего семнадцать. С вами случилась война.» — Грейнджер? Ты в порядке? — Малфой щёлкнул пальцами перед носом, параллельно всматриваясь в её лицо. Гермиона моргнула. Глаза тщательно рассматривали его черты. Он был очень похож на своего отца. Цвет, пропорции, острые черты. Но было что-то ещё: форма глаз, изгиб носа. Гермиона видела Нарциссу Малфой всего пару раз в жизни, но пропустить эти детали физиологии было невозможно. И все же нет ничего более постоянного, чем время. В уголках его глаз были мелкие морщинки. Волосы не были идеально зачёсаны и уложены. Взъерошенность была остатком подростковых дней. Взгляд был уставшим. Он брился этим утром. Гермиона уловила аромат одеколона. Телевизор внезапно стал слишком громким. Мужчина и женщина сидели за столом. — Я умру старой горничной, — сказала она. Мужчина пытался подбодрить её. — Ты не умрёшь старой горничной. Может быть, старой поварихой… Гермиона почувствовала, как сердце зазвенело в ушах. Малфой собирался снова щёлкнуть перед её лицом, когда вдруг Гермиона резко приблизилась и поцеловала его. Весь мир, даже вся вселенная, исчезла и размылась в сознании, и единственная ощутимая вещь, единственная реальная вещь здесь и сейчас — это ощущение губ Малфоя на её губах. Губы Малфоя были очень мягкими. Драко был словно статуя, и Гермиона боялась открыть глаза, думая, что он смотрит так, будто она сошла с ума. Но она не могла заставить себя вскочить, убежать и спрятаться в своей комнате. Рука Драко медленно скользнула по её щеке. Он начал целовать шею. Поймал нижнюю губу. Носы столкнулись. Он был мягким. Мягким и сладким. Словно самые лучшие конфеты. Гермиона растаяла, когда он запустил пальцы в волосы. Его большой палец провёл короткую линию рядом с виском Гермионы. Разум изо всех сил пытался собрать пазл вместе, но мозг не мог нарисовать точную картину того, что на самом деле происходит. Тёплая ладонь на щеке. Приглушённый шорох подушек и пледа. Гермиона открыла глаза. Язык Драко скользит ей в рот, лаская. Это произошло в мгновение ока. В один момент они целовались, а в следующий Гермиона стояла на ногах, а Малфой сжимал свою левую щёку. Громкий привкус пощёчины рикошетил вокруг них. — Мне вообще-то больно — сгримасничал он, массируя щёку. — Ой, — пробормотала девушка, приходя в себя и закрывая рот обеими руками. — Прости, я… прости, я не должна… Он усмехнулся. — Всё в порядке, Грейндже-ер. — Не в порядке, я не должна была — и ты не должен был — и мы… — Гермиона заикалась. На лице Малфоя было выражение похожее на раздражение. — Что? Почему ты так на меня смотришь? — Ты действительно хочешь получить ответ? — Малфой шикнул, его рука всё ещё гладила покрасневшую кожу. Он сузил глаза и вдруг снова напомнил Гермионе двенадцатилетнего мальчика во дворе Хогвартса. Злого и расстроенного мальчика. — Прости, — пробормотала Гермиона, чувствуя, что вот-вот заплачет. Она бросилась в свою комнату, упав на кровать. Дверь за ней громко захлопнулась.