Шансы

День одиннадцатый.

11 декабря 2006 года. Где-то в Доломитовых Альпах.

Мимолётный момент, когда мы ещё полностью не проснулись. Наши глаза открываются, и мы медленно плаваем в промежуточном времени между сном и реальностью. Это мгновенно. Эфемерно. А иногда так молниеносно, что мы едва понимаем, что происходит. Но каждое утро мы бессознательно цепляемся за это мгновение, прежде чем начать новый день. Тот момент, когда Гермиона проснулась в тёплой постели, даже не пытаясь вспомнить, где она была и самое главное — с кем она была прошлой ночью. Девушка моргнула и посмотрела на занавеску, которая играла бликами при свете восходящего солнца. Простыни зашуршали, когда она обернулась. Увидев фигуру мужчины, лежащего рядом с ней, она не почувствовала страха. Не то чтобы она когда либо ещё просыпалась рядом с Драко Малфоем. Гипотетически, если бы кто-то спросил: «Ты делишь постель с Малфоем, который сладко сопит рядом с тобой, и ты хочешь сказать, что ты провела с ним всю ночь…что ты делаешь со своей жизнью, Гермиона? Девушка ответила бы без зазрения совести: «Да, и мне не стыдно». Или, может быть, она просто бы рассмеялась в лицо спрашивающему. Малфой спал на боку, спиной к Гермионе. Она хотела прикоснуться к нему. И Гермиона уже протянула руку, как вдруг он зашевелился и обернулся. Она спрятала руку под подушку, наблюдая, как Драко трёт сонные глаза, хмурясь и щурясь, словно маленький ребёнок. — Привет, Грейнджер. Гермиона улыбнулась. — Привет. Хорошо спал? Драко потянулся. — На самом деле, да. Наконец-то! — Держу пари, твоя поясница скажет тебе спасибо. — Я слышал хруст собственных костей, каждый раз поднимаясь с дивана. Это отвратительная пытка. Его рука потянулась к талии Гермионы и притянула девушку ближе. Она примкнула к парню без сопротивления. Прикосновения были нежными и скользящими по каждому изгибу тела. В тот момент всё казалось настолько нормальным и обыденным, что Гермионе было очень трудно сосредоточиться на проблемах, сжатых в её разуме, которые изо всех сил старались подчеркнуть необычную реальность ситуации. Плевать. В этой маленькой комнатке она не была Гермионой Грейнджер — героем войны и Золотой девочкой Гриффиндора. И он не был Драко Малфоем — жестоким Пожирателем Смерти, наследником самого большого состояния в Волшебной Британии и скорбящим вдовцом. Это были два молодых человека, которые занимались сексом, и им это нравилось. Возможно, когда-нибудь они захотели бы это повторить. Чувствовалась… свобода. — Вы, мужчины, такие драматичные, — прокомментировала Гермиона, закатывая глаза. — Это удобный диван, и, если у тебя болит спина, это только потому, что ты смотришь телевизор, лёжа в ужасном положении, а не потому, что ты спишь на нём. — Ну да, — пробормотал Драко, зарываясь в волосах Гермионы, пока та медленно массировала его поясницу. — Мм, да, немного левее. Прямо здесь. Да… Мерлин. Телефон зазвонил, и нежный воздушных пузырь любви лопнул. Малфой потянулся со стоном, прежде чем снова упасть на подушку, пока Гермиона тянулась за своим мобильным телефоном, находящимся на прикроватной тумбочке. — Кто звонит тебе утром в воскресенье? — Сегодня понедельник. — Она открыла уведомление. — И это Джинни. — Речь о малыше Поттеров? — Я не знаю — о, ради Годрика! — На экране был изображен Гарри, держащий маленькие красные носочки для квиддича. На них было вышито имя Джеймс и порядковый номер 7. Малфой заглянул через плечо. — Ну, безусловно, это поехавший будущий отец. — Заткнись, — ответила Гермиона. — Я единственная, кому разрешено смеяться над моим лучшим другом. — Весёлый и безоговорочно счастливый блеск в глазах Гарри заставил её сердце затрепетать. — У тебя такое лицо, — сказал Драко, как раз когда Гермиона начала печатать свой ответ. — Какое лицо? — Такое. Гермиона выключила свой телефон и кинула его на одеяло. — Это моё обычное лицо. — Нет. — Думаю, я знаю, как оно выглядит. — Тебе грустно? Глаза Гермионы чуть не выпрыгнули из орбит. — Что? — Я сказал, — медленно ответил Драко, — ты… — Мне не грустно, что за глупости! — Не знаю. — Он не сводил с её глаз. — Просто твой взгляд. — Что ты знаешь о моём взгляде, Малфой? Почему мне грустно от того, что мой лучший друг станет отцом, ты… — Ты хочешь детей, да, Грейнджер? Гермиона медленно выдохнула, но так и не смогла помешать своему сердцу колотиться с бешеной скоростью. Она проснулась всего десять минут назад, и Драко уже удалось вывести её из себя. Может быть, это было просто раздражение. Или, может быть, самосознание. Тем не менее. Было ясно, что Малфой делал всё, что было в его силах, чтобы напомнить ей, кто он такой: Драко бесцеремонный и лезущий не в своё дело Малфой. — Что?! — Тебе грустно, потому что ты тоже хочешь ребёнка, или… — Мне не грустно! Затем последовала долгая пауза, но Малфой упёрто сверлил девушку взглядом. — Хватит это делать, пожалуйста. — Хватит что? — Это, — девушка показывает пальцем на его лицо. Он уставился на неё, но Гермиона не смогла прочитать мысли по выражению его лица. Сердцебиение всё ещё не соответствовало ритмам здорового человека. — Знаешь, мне иногда грустно из-за этого, — тихо сказал он. — Хотя не думаю, что это так уж и важно… Это заставило Гермиону задуматься. — Ты грустишь о своих друзьях, у которых есть дети? У твоих друзей есть дети? У всех? — Нет, дело не в них. Я имею в виду в целом… Люди… создают семьи, понимаешь. — Он потёр шею. — У меня такое странное чувство внизу живота, что-то вроде тоски. И это ужасно. Но я стараюсь не слишком много думать об этом. — Глаза снова поймали ее взгляд. — Так что ты можешь сказать мне, если тебе грустно. Я не собираюсь смеяться над тобой. Сентиментальный Драко Малфой. Фантастика. Новое уведомление заставило Гермиону отвести взгляд. Очередная фотография Джинни с плюшевой игрушкой. — Мне не грустно, — повторила она, в основном себе. — Я невероятно рада за них, так счастлива, что даже не могу выразить это словами. — Голос затих, когда она убрала свой телефон. — То, что я чувствую, это какая-то… зависть, я думаю. — Зависть? Почему из всех людей на Земле она доверяла свои сокровенные тайны именно Драко Малфою? — Я имею в виду, откуда у них такая уверенность в том, чтобы быть готовым принести в мир ещё одну жизнь? В этот жестокий мир? — Гермиона откинулась на подушки. — Я не знаю, хватит ли мне когда-нибудь смелости для этого решения. Честно говоря, я даже не знаю, найду ли я такие отношения, которые заставят меня чувствовать уверенность в себе, не говоря уже об уверенности в партнёре. Молчание повисло между ними на некоторое время. В конце концов, Драко тихо спросил: — Ты завидуешь их смелости или их отношениям? — Гермиона не знала ответа на этот вопрос, поэтому просто продолжила сверлить взглядом потолок. — Есть люди, которые хотят детей без участия в воспитании партнёра, и есть люди, которые… — Я знаю, Малфой, спасибо за урок гражданственности. — Гермиона закатила глаза, а затем выдохнула. — Ни то и ни другое. И то, и другое. Я не знаю, — сказала она и повернулась на бок, чтобы посмотреть на Драко. — А ты хочешь детей? Его хмурый взгляд сменился на милую улыбку. — Я не знаю, если честно… Никогда серьёзно не задумывался над этим. — Прости, если это неуместный вопрос, но вы никогда не говорили об этом с Асторией? — Всё в порядке… — Тем не менее, в его тоне скользил оттенок нюанса. — Мы говорили о детях. Она их не хотела. — Взгляд остановился на шкафе перед ним. — Не потому, что она этого не желала в абсолютном смысле, а потому, что знаешь… Астория не знала, умрёт она через несколько минут или через несколько лет. Она не хотела передавать бремя неопределённости ребёнку. Гермиона размышляла. — Разве это не стандартное человеческое решение? Каждый родитель знает, что он возлагает бремя на своего ребёнка. Никто не знает, когда нас не станет. — Я сказал ей то же самое. Но она не хотела рисковать. — Драко пробежался рукой по своим волосам. — В общем, вот и всё… Нет детей. Нет Астории. Гермиона не успела подумать, прежде чем задать следующий вопрос: — Но ты бы хотел? Драко продолжал смотреть на двери шкафа. Его челюсть сильно сжималась, играя желваками. Затем он резко повернулся к Гермионе и вместо того, чтобы ответить, произнёс: — Что ты имела в виду, когда сказала, что наши отношения нереальны? Брови девушки взлетели наверх. Гермиону настигли врасплох острым вопросом. — Ничего. Я много чего говорю. — И если: ты всё ещё тот же человек, которого я знал раньше, это что значит? — Ты не тот человек, которого я знала раньше, — ответила девушка, скрестив руки. Драко легонько пнул её ногой. — Ничего это не значит. Это философская поездка. Абсолютно бессмысленная. — Какая еще философская поездка? — Ради Годрика, Драко! Что мне нужно сделать, чтобы ты замолчал? — У меня есть идея или две, — ухмыльнулся он. — Но сначала я хочу получить ответ. — Тогда и я хочу получить свой ответ. Ты хотел бы? Казалось, что Драко сдулся, словно изношенный воздушный шар. — Я бы сделал для неё всё, что угодно. Всё. Молчание снова поселилось в комнате. — Я имела в виду, что происходящее здесь, в этой хижине… Никто не знает об этом, что достаточно удивительно, ведь на самом деле нереально. Представляешь, остальной мир совершенно ничего не знает, — медленно сказала Гермиона, прежде чем прочистить горло. — Технически мы, — она провела рукой между собой и Малфоем, — не являемся реальностью ни для кого, кроме нас двоих. Малфой, казалось, некоторое время размышлял. — Ты и я. Мы реальны. — Это реально только для нас. — Тогда мы реальны. — Нет, — парировала девушка, — потому что… Одна из его рук потянулась, чтобы коснуться её запястья. — Я думаю, меня устраивает то, что это реально для меня. — Он немного потянул девушку на себя. — И, насколько я помню, эта ночь была реальной. — Иногда мы забываем кого-то, порой додумываем детали, просто чтобы защитить себя от абсурда и найти гармонию с тишиной и покоем. — Реальность — это то, что реально для меня, независимо от того, являются мои воспоминания настоящими или нет. Они внутри моего сознания, поэтому они реальны для меня. Девушка положила руки на его грудь. — А как же материя мира? — Кто заботится о мире, Грейнджер. — Я забочусь о мире. Многие люди заботятся о мире. Кроме тебя, принц Слизерина. Рука Драко проскользнула под пижаму Гермионы. — Люблю прозвища. Продолжай. — Иногда у меня проблемы с воспоминаниями. — Что ты имеешь в виду? — После того, как я сняла Обливиэйт со своих родителей, это сильно сказалось на мне. И с тех пор у меня были провалы в памяти. Малфой молчал, и Гермиона задалась вопросом, знает ли он, о каком заклинании она говорит. — Что конкретно ты можешь забыть? — Фильм, который я смотрела в кинотеатре. Ссору с друзьями. Неудавшиеся отношения. — Девушка сузила глаза. — Например, я не помню, как Долохов меня ударил в Отделе Тайн, и не помню, когда я потеряла сознание на Чемпионате мира по Квиддичу. Ладонь Драко всё ещё гладила её по спине. — И это потому что ты хочешь защитить себя от абсурда? От глупых и постыдных воспоминаний? Гермиона пожала плечами и наклонилась ближе к парню. — Я не знаю. — Зато ты реальна для меня. Как бы абсурдно это не было. Она залезла ему на колени. Его руки обхватили её талию. Она скользила пальцами по его волосам. Он закрыл глаза. Это было реально? Драко коснулся языком её соска. Гермиона почувствовала пульсацию между ног. — Подожди, дай мне… — выдохнула она, отстраняясь от него, чтобы снять пижаму. Малфой усмехнулся. — Не спеши. — Боишься, что не сможешь устоять? — Девушке пришлось моргнуть дважды, и вот Драко уже лежал перед ней полностью обнажённый. Волшебство — удивительная вещь. — Просто присматриваю за тобой, Грейнджер. Ты могла бы отблагодарить меня. — Хватит ли тебе сил для моей благодарности, Малфой? — Гермиона села Драко на лицо и стала гладить его пресс, спускаясь ниже. Девушка облизала ладонь. — Я бы предпочёл, чтобы я мог видеть тебя… — о, чёрт возьми, — застонал Драко, когда Гермиона взяла его член в руку, медленно двигая по нему снизу вверх. Кожа была гладкой, почти шелковистой на ощупь. По всей длине проходила твёрдая вена. Её большой палец обвёл головку, собирая смазку. Драко схватил ягодицы девушки, бормоча непонятные глупости. Губы Гермионы обернулись вокруг члена, а язык Драко начал медленно вылизывать её киску. Пружина закручивалась, и девушка громко застонала, давясь слюной и смазкой. Хватка Малфоя на ягодицах усилилась, когда он несколько раз щёлкнул языком по её клитору. Она застонала ещё громче, пытаясь не сбиваться. Руки перестали мять её задницу, и он ввёл во влагалище два пальца. Гермиона захрипела и взяла весь его член в рот, чувствуя как набухшая головка упирается в горло. Драко двигал бёдрами вперёд, пытаясь протолкнуть член глубже в глотку. Девушка сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить сосать. Он резко шлёпнул её по заднице. Гермиона повернула голову, не зная, что сказать. Рука Драко была на её затылке, стягивая волосы в натянутый хвост, пытаясь надавить на голову и заставить девушку продолжить. — О, Грейнджер, тебе не нравится грубость? — Драко примкнул губами к ее складкам. Его рот и губы были влажными. — Потому что мне это нравится. — Малфой начал трахать её в рот. Она задыхалась от частых фрикций, слюни капали на его бедра и живот. Его яйца бились о подбородок девушки. — Но я могу просто сосредоточиться на твоей узкой пизде, если хочешь. Гермиона оттянула крайнюю плоть члена, чтобы обнажить головку и слизать языком первые капли спермы. Бёдра Малфоя напряглись, и она усмехнулась, а затем прошлась языком вдоль ствола ещё несколько раз. Губы Драко мягко посасывали её клитор. Она прогнулась и прижала свою киску к его лицу. Это была молчаливая просьба. Смешок вызвал дрожь по её позвоночнику. Затем его ладонь хлёстко ударила по ягодице, прежде чем он начал интенсивнее вылизывать девушку. Гермиона не могла себя контролировать и, громко застонав, кончила. Её ноги дрожали. Хлопнув глазами, Гермиона увидела пульсирующую вену на разбухшем члене. У Драко была эрекция. Стенки её влагалища сжались, прежде чем в неё резко вошли три пальца. С нетерпения она взяла его член в рот, напрягая челюсть и пытаясь сдержать рвотный рефлекс. Она снова почувствовала его руку, пальцы запутались у основания её локонов. Он крепко схватился и потянул. — Такая послушная девочка. Мокрые губы девушки обсасывали его член, чередуя поцелуи и облизывания. Слюна текла по подбородку. Звуки, которые издавал Драко, когда вылизывал её, были непристойными. Но более неприличными были звуки из гортани девушки. Гермиона начала рукой ласкать его яйца. Ответ был незамедлительным: Малфой протяжно застонал, а затем начал сильно сосать клитор. Пальцы впились в её бедра. Гермионе было почти больно, но чувство пульсирования между ног перекрывало все остальные ощущения. Стоны удовольствия девушки были прерваны её громким вскриком в тот момент, когда большой палец Драко резко вошел в её анус. Она задыхалась, его бедра дёргались. — Гермиона, чёрт… Его член был скользким от спермы и слюней девушки. Гермиона повернулась. Лицо Малфоя было красным, губы мокрыми, волосы взлохмаченными, а кончики пальцев влажными от её соков. — Сможешь кончить дважды? — Я больше не подросток, Грейнджер. Сомневаешься? Наполненная Гермиона чувствовала большое давление внизу живота. Ей хотелось расплакаться от того, что она ощущала. Она потекла ещё больше, когда Драко начал массировать её колечко ануса. Гермиона зашипела от новых впечатлений. Драко резко убрал руки от девушки, будто это была его единственная миссия — получить от неё ещё один оргазм только языком. Когда парень взглянул на неё и выгнул бровь, вылизывая место от входа влагалища до клитора, Гермиона задрожала и сразу же наклонилась, чтобы глубоко взять его член. Его язык был глубоко внутри неё. Драко лизал, сосал и снова лизал. Гермиона почувствовала, как его бедра непроизвольно дергаются, а потом… Драко кончил ей в рот. Девушка ощутила, как густая сперма стекает вниз по её гортани. Парень хрипло стонал. Драко резко ущипнул Гермиону за соски, и пальцы её ног скукожились по обе стороны от головы Малфоя, ногти вцепились в его бёдра, и чёрные пятна размыли зрение. Она кончила дважды. Прошла минута, прежде чем она смогла перевести дыхание. Гермиона начала гладить его медленно, будто измеряя как в первый раз. Драко ослабил хватку бёдер, нежно целуя девушку между ног. — Думаешь тебе это по силам, Гермиона? — Посмотрим, — пробормотала она, а затем поднялась и соскользнула вниз. Гермиона села на парня сверху, повернувшись к нему лицом. — Ты будешь трахать меня? — Драко улыбнулся. Головка его члена проскользнула в неё, и Гермиона застонала, падая на его грудь. Она резко опустилась вниз. Дыхание Малфоя горячо обдавало её шею. — Осторожно. Не делай себе больно. — Я не… — сказал она, прежде чем полностью опуститься на член до упора. — Видишь? Драко положил руку на шею девушки, немного надавливая. — Хорошая девочка. Её глаза мерцали. Гермиона начала двигать бёдрами вверх и вниз с большой скоростью, пока руки Драко надавливали на шею, мяли грудь и оттягивали соски. Она отбросила голову назад, беззастенчиво крича. Толчок, боль и удовольствие смешались. Мир затягивался в воронку, пока они оба не упали со скалы, хватаясь друг за друга и задыхаясь от нехватки воздуха. Рука Драко была всё ещё обёрнута вокруг её талии, когда дыхание Гермионы выровнялось. — Ты в порядке? — Драко смотрел ей в глаза. Девушка что-то промурчала. — Да, ты? — Да. — Пауза. — Я в порядке. Гермиона перевернулась и встала на подрагивающие ноги. Драко тоже немного подождал, прежде чем встать с кровати. Он некоторое время сидел на краю матраса, держа лицо в ладонях и глубоко дыша. Девушка отодвинула занавески. Солнечный свет залил комнату. Она могла бы поклясться, что облаков стало меньше. Шторм подошёл к концу. Наверное, навсегда. Драко встал и пробормотал, глядя на мятые простыни. — Позволь я здесь уберусь? — Подожди… Шторм подошёл к концу. Гермиона протянула ему руку, пройдя несколько шагов. — Тебе понравится. Гермиона протянула ему ладонь, и Малфой взглянул на её руку, затем на саму девушку, а затем снова на ее руку. Если бы она была внимательнее и увидела его выражение лица, то заметила бы грустную вспышку на лице. Шрам. Гоблинский кинжал. Беллатриса. Грязнокровка. Однако Гермиона не заметила и потянула Драко в сторону ванной.