Remember me

Воскресенье был единственным днем недели, когда Нил и Кевин не ходили на пробежку. Однако после вчерашнего объявления Ваймака о том, что скоро у Нила состоится первый переплет и после ситуации с Эндрю, он долго не мог уснуть, и проснулся слишком рано. Сегодня завтрак должен быть позже обычного, так что он решил пробежаться по району в одиночестве и очистить голову. Ноги Нила были тяжелыми, а в груди слишком сильно билось и он не понимал, что с ним происходит. Голова кружилась и он решил передохнуть, пройдя еще несколько улиц пешком. Улочки были чистыми, снег торопливо убирался, а магазины светились. Воздух был слишком приятным и Нил поймал себя на том, что легкая улыбка вырывается из его губ. За то время, что он жил в лисьей норе, ему не удалось купить отвар для глаз. Вокруг него постоянно были лисы, Ваймак, или Кевин, тыкающий в самый нос очередным учебником. Капель могло хватить еще на дня два от силы, так что сегодняшняя одиночная прогулка была лучшим вариантом для покупки. Нил тяжело выдохнул, заворачивая в темный переулок, в который еще не проникли лучи солнца и прижал пальцами руки несколько купюр во внутреннем кармане. У него оставались накопленные деньги с работы на ферме, а после того, как он начнет переплетать, деньги снова станут более стабильными, особенно после долгого нахождения на болоте у Эрнандеса, где он не получал ровным счетом ничего. Джостен пробежался глазами по переулку, вспоминая нужный поворот и дверь. За дни пробежек с Кевином он выучил все магазины и лавки. А после быстрых прогулок за некоторыми учебниками и закусками с Мэттом, выведал у того места, куда не стоит соваться, потому что он может наткнуться на торговцев запрещенных веществ и прочих, не совсем легальных, или качественных товаров. Нил нашел нужную дверь и постучал три раза. Сейчас он надеялся, что рассказы Мэтта о качестве каких-либо вещей у таких торговцев были не совсем правдой. Все-таки им нужна прибыль и не в их интересах продавать фальшивки потенциальным клиентам. Послышались шорохи и дверь раскрылась на маленькую щель, а затем показалась цепь, удерживающая дверь от потенциально буйных клиентов. Сквозь маленькое пространство на Нила смотрел низкорослый пожилой мужчина, с красными глазами и полуседой бородой. — Ты кто? — Мне сказали, что у вас есть некоторые вещи, которые нельзя достать в других местах, — сразу начал Нил. Он не видел этого мужчину раньше и ничего о нем не знал. Он понятия не имел, что нужно говорить, но предположил, что если притвориться клиентом, которому посоветовали обратиться к этому старику по знакомству, его трюк сработает. Мужчина осмотрел его с ног до головы и свел брови. — Кто сказал? — Мне посоветовали не распространяться именами. Нил посмотрел на него так, словно они оба понимали о чем речь, словно между ними был секрет и он вовсе не пытается играть на опережение. — Не знаю откуда ты, пацан, — мужчина сжал челюсти, — но ты явно пришел не по тому адресу. Мужчина попытался закрыть дверь, но Нил просунул ногу в щель и чуть не поцарапал руку о гвоздь в двери. — Мне только нужен отвар око, — Джостен бросил на мужчину безжалостный взгляд, который достался ему от отца. — Один бутыль. Заплачу двойную сумму. Никаких имен. Мужчина еще раз нетерпеливо его осмотрел, сглотнул и кивнул. Нил убрал ногу и дверь перед его лицом захлопнулась, и прежде чем он успел задуматься о том, что его могли обмануть, чтобы отвязаться, послышался звук замков. Дверь резко распахнулась и мужчина оглядел улицу позади Нила, проверяя на признак слежки. Дверь снова захлопнулась и мужчина поманил его рукой вглубь дома. Нил огляделся по сторонам и заметил кучи старого тряпья, непонятных ему приборов и даже пишущие машинки, а также полки с различными склянками на них. Мужчина остановился возле очередного стеллажа со склянками и сразу начал рыться в коробках, прежде чем спросить: — Цвет? — Карий. Старик кивнул про себя и продолжил рыться. — Почему ты не пошел к доктору за рецептом и просто не купил все легально? — поинтересовался мужчина, стоя к нему спиной. Нил закатил глаза. — Никаких имен, — напомнил он, — и никаких подробностей. Мужчина повернулся к нему, очевидно не найдя то, что нужно, и вопросительно посмотрел. — Кажется, кто-то не хочет, чтобы его имя светилось в медицинском перечне? Джостен скрестил руки на груди и сжал челюсти, но ничего не ответил. Мужчина цокнул и отвернулся к другой коробке, продолжая свои поиски. Когда нужная склянка все-таки оказалась в его руках, он не спешил отдавать ее Нилу. Еще раз подозрительно на него покосившись, он сказал: — Деньги вперед. Нил заранее рассчитал примерную сумму, учитывая то, сколько он отдавал на деревенских ярмарках и цены в Пальметто. Он накинул сверху еще купюр, ровно столько, на сколько они договаривались, и отдал деньги мужчине. Тот схватил протянутые купюры, но не отдавал склянку и косился на оставшиеся деньги Нила, которых было не так уж и много. За годы жизни Нил научился брать про запас, но никогда больше, чем нужно, иначе он остался бы совсем ни с чем. Нил посмотрел на свои деньги, а потом на мужчину, закатил глаза, и отдал оставшиеся купюры. Ему не нужны были проблемы и ссоры. Не нужно было, чтобы кто-то прибегал на ругань во время того, как Нил будет выбивать у мужчины чертов отвар. Старик отдал ему склянку и Нил пообещал себе больше не приходить к этому проблемному типу. Почему люди просто не принимают деньги и не катятся к черту со своими вопросами? Он схватил бутыль и покрутил в руке, разглядывая коричневую жидкость с зелеными крапинками внутри. Нил подозрительно покосился на старика, выискивая на лице признаки того, что в руках Джостена сейчас не подделка, но ничего не увидел, поэтому кивнул и развернулся по направлению к выходу. Старик раскрыл перед ним дверь и, прежде чем Нил вышел, тот схватил его за рукав, отчего все тело напряглось. — Больше не приходи сюда, — зашипел мужчина. Мужчина толкнул его к выходу и захлопнул дверь прямо перед глазами. У Джостена и без предупреждений не было особого желания видеть старика снова. Он найдет более надежного человека. Когда он добрался до своего дома в норе, Нил обнаружил, что ни Мэтта, ни Кевина нигде не было. Он взглянул на часы и понял, что слишком долго находился у торговца и уже было время позднего завтрака. Быстро приняв душ и переодевшись, Нил направился в столовую. Его голова вновь начала гудеть, теперь с более настойчивыми пульсациями, поэтому когда он раскрыл дверь, то не рассчитал силу от чего та сильно ударилась о стену. От этого звука боль в голове усилилась, а Ники, Дэн и Мэтт удивленно дернулись на месте. Очевидно, все лисы уже закончили завтракать и отправились проводить свое воскресение так, как проводят выходные обычные люди. Обрадовавшись, что в столовой остались люди, с которыми ему было относительно спокойно, Нил тяжело упал на стул и вперил пальцы в виски. — Кажется, у кого-то началась первая переплетная мигрень, — хохотнул Мэтт. Ники рядом с ним сочувствующе похлопал его по плечу. — Помню свою первую мигрень, — протянул Хэммик. — Я думал мне мозги тарелками выбивают. — Это пройдет после первой книги? — Устало спросил Нил. — Да, — кивнул Мэтт. — На месяц другой уж точно. — Ненавижу, когда это начинается, — Ники схватил булочку. — Но тебе не привыкать, ты же пережил лихорадку! Нил что-то прогудел, наливая в чашку кофе. — Вообще, это даже хорошо, что ты теперь с нами, — продолжил Ники. — Может теперь Кевин перестанет чувствовать себя таким особенным и крутым только из-за того, что у него была лихорадка. — У него была? — спросил Нил, но ему даже не нужно было подтверждение. — Ага, — проворчал Мэтт. Джостен даже не был удивлен, что великий Кевин Дэй переболел лихорадкой. У Нила сложилось впечатление, что Кевин был кем-то вроде главного среди всех лис. Возможно, он станет вторым «тренером» после Ваймака. Дэй слишком серьезно относился к переплету, слишком сильно давил на Нила и остальных по поводу обучения. И, ну что ж, это был Кевин. — Эндрю тоже переболел, — надулся Ники, — но он так не кичится этим. Нил удивленно поднял брови. — У кого еще из лис была лихорадка? — спросил он. — Если не считать тебя, то только у Кевина и Эндрю, — ответила Дэн. — У всех остальных в норе ее не было и, скорее всего, не будет. — Лихорадкой болеют в раннем возрасте, — добавил Мэтт. — Поэтому мы и удивились, что у тебя она проявилась так поздно. Если верить Мэтту, то вместе с Кевином, Нилом и Эндрю, в Пальметто примерно пятнадцать переплетчиков, которые переболели лихорадкой. Все они разбросаны по остальным маленьким книжным переплетным города, но именно в норе находятся сразу трое за раз. По всей остальной части страны их также немного, но именно лихорадка дает переплетчиком гарантированную работу, без дополнительного отбора. Это говорит о том, что несмотря на все запугивания Кевина, лисьей норе не выгодно отказываться от Нила. Ему повезло намного больше, чем всем остальным ученикам, которые должны доказывать свой профессионализм, чтобы оказаться на должности работника мастерских. Переплет был у него под кожей, словно метка, и огненная лихорадка обеспечила ему место в этом странном книжном мире. Нил почесал макушку и откинулся на спинку стула. — Ваймак собирается дать мне ключи от архива на постоянное пользование после первой книги. — Загляни в секцию номер четыре, — посоветовала Дэн. — Там много материалов по огню. — Сколько сейчас живых обладателей дара? — спросил Нил. Мэтт уткнулся в подбородок, задумавшись. — По стране человек восемь. — И только в лисьей норе двойное комбо, — усмехнулся Ники, а потом резко прикрыл рот рукой. — Чего-чего? — глаза Нила распахнулись. — В норе есть кто-то еще? Хэммик смущенно улыбнулся и почесал затылок. — Кто? — не унимался Нил. — Кевин? — Эндрю, — сдался Ники. Ну конечно. Эндрю. Кто же еще? Нил открыл было рот, а потом резко закрыл. Он сжал челюсти и вперился взглядом в Мэтта и Дэн. Он думал, что в лисьей норе Нил такой один. Думал, что снова оказался в каком-то дерьме и никто не в силах его понять. По правде говоря, это все еще оставалось таковым, потому что Эндрю точно не будет ему что-либо объяснять или показывать. Нил просто злился на всех и все. Почему Ники не сказал ему? Почему Мэтт не сказал? А Кевин, что постоянно поучает и тыкает на все ошибки? Почему? Почему? Почему? — Почему вы не рассказали мне раньше? — Спросил Нил холодным тоном. — Миньярд не любит, когда кто-то об этом распространяется, — ответил Мэтт, извиняюще улыбаясь Нилу. — Мы вообще мало что видели. Он не использует дар, да ему это и не нужно. Ваймак уже рассказывал Нилу, что переплетчики с даром практически не используют его в полной мере. В основном, это нужно для самозащиты или защиты других переплетчиков от обезумевших людей или психованных клиентов. Но Нил также знал, что ему предстоит обучиться контролю, чтобы ненароком не навредить кому-либо, в том числе и себе. Если Эндрю не пользовался даром, значит он уже умел его контролировать, и Нил, конечно же, был снова в неведении. — Вот оно что, — Нил усмехнулся и эта улыбка могла показаться горькой, если бы не его суровое лицо. — Где сейчас Ваймак и Кевин? — Спросил он Ники, вставая из-за стола. — Нил, а может не надо? — Ники схватил его за руку. — Я просто собираюсь узнать, какого хрена мне никто ничего, черт возьми, не рассказывает, — зашипел он. — Нил, мы правда хотели тебе рассказать, — заговорила Дэн, тревожно посматривая на Мэтта. — Но это дело Эндрю, а не наше. Джостен снова горько усмехнулся. — Он все равно не сможет тебе ничего рассказать, — Бойд покачал головой. — Разные дары контролируются по разному. — Какой у него дар? Мэт посмотрел на Ники и когда тот кивнул, ответил: — Лед. Нил резко расхохотался. — И почему я не удивлен? — он покачал головой и снова повернулся к Хэммику. — Где они? — В главной комнате отдыха. Нил быстрым шагом вылетел из столовой и направился в башню. Ники бежал за ним, протестующие что-то выкрикивая. Он не был уверен, но возможно Мэтт и Дэн отправились следом ними. Нил с треском раскрыл дверь и увидел Ваймака, близнецов и Кевина стоявшими у камина. Эндрю устремил на него свой взгляд. — Нил, давай потом, — не унимался Ники за его спиной. — А вот и наша зажигалочка приперлась, — Эндрю поднял бровь в усмешке. — Все в порядке, ребенок? — Спросил Ваймак. Джостен усмехнулся, скрещивая руки и подходя к ним ближе. — Это вы мне скажите, тренер, — он посмотрел на Эндрю. — Мне вообще что-нибудь хоть кто-нибудь начнет рассказывать? Или мне нужно вытаскивать информацию клешнями? — Что он несет, Ники? — Равнодушно обратился к Хэммику Аарон на немецком. Нил закатил глаза. Если бы не эта ситуация, через сколько бы он узнал, что близнецы говорит на немецком? К черту их. Он не подаст виду, что понимает, о чем они говорят, если эти кретины продолжат так с ним обращаться и не говорить о таких важных вещах. Нил лжец, но он не врал лисам все то время, что находился в норе. Они просто не спрашивали достаточно много, чтобы ему приходилось это делать. Он не рассказывал им о своей семье или о том, кем он был, но это было не важно, потому что здесь все крутилось вокруг переплета. То, кем он был не относилось к их работе или обучению, а то, что делали они — элементарная вредность. — Предпочитаю английский язык, — отрезал Нил. — А тебя никто не спрашивает, — зашипел Аарон. — Я случайно проговорился насчет Эндрю, — ответил Ники на немецком и Нил зло сузил на него глаза. — Наступят ли времена, когда твой рот перестанет так много болтать, дорогой кузен? — Скучающе пробормотал Эндрю, переходя на английский, и повернулся к Ваймаку. — Наша ходячая бомба узнала про лед, тренер. Дэвид устало потер лоб. — Нил, дар Эндрю тебя вообще не касается, — серьезно сказал он. — Это его личное дело и раскрывать его тебе или нет, решает он сам. — То есть про меня всем все знать можно, а он у нас королевская особа? — Эндрю усмехнулся на это. У Нила раскалывалась голова. Эта комната была душной и камин только усугублял положение. Вокруг него летали пылинки и дышать становилось трудно от обилия людей и вещей в комнате. Возможно, мигрень давила сильнее, чем он думал, однако Нил просто упер руки в бока, поднимая голову к потолку. — У вас все равно разный уровень контроля, он не сможет тебе ничем помочь, — настаивал Ваймак. — И не стал бы даже пытаться, — добавил Эндрю. — А мне твоя помощь и не нужна, льдышка проклятая, — процедил Нил. — Тогда к чему ты тут распсиховался? — вмешался Кевин. Гнев Нила закипал и он готов был вцепиться этому придурку в горло. — А ты какого хуя лезешь? Ты мне уже весь мозг прокипятил своим переплетом никчемным, но не удосужился даже словом, — Нил ткнул пальцем в сторону Эндрю, — об этом обмолвиться. — Чужое дерьмо тебя не касается. Занимайся своим обучением и своем огнем самостоятельно, — процедил Дэй. — Я бы этим вообще не занимался, если бы ты не приперся к Эрнандесу. Но нет же. Теперь ты стоишь тут и говоришь, что это не мое дело? Лицемер ебаный. Недоговариваешь не только мне, но и остальным? — Ай-яй-яй, Нил, как не стыдно, — заговорил Эндрю. — После всего, что мы для тебя сделали, ты начинаешь разобщать нашу дружную семейку? Нил не обращал на Миньярда внимания, продолжая сверлить Кевина взглядом. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — Дэй нахмурился, но колесики в его голове начали оживленно двигаться. Вот какая картина сложилась: тренер и лисы постоянно что-то не договаривают; близнецы и Хэммик говорят на немецком, чтобы скрыть свои разговоры; а Кевин на самом деле чертов лицемер, который зная ненависть Эндрю к переплету, скрыл от него его же книгу. Настала очередь Нила выходить с козырей и взять хотя бы одного из них за шкирку. — Эндрю же не любит ложь, верно? — спросил Нил на французском и глаза Кевина расширились. Казалось бы, изумление на лицах всех собравшихся, вызванное его иностранной речью должно было доставить Нилу заслуженное удовольствие, однако он ничего не чувствовал. — Как думаешь, что случится, когда он узнает о том, что ты спрятал его маленькую книжку? — Ого, а не одни мы тут умеем интересные факты из биографии умалчивать, — протянул Эндрю, но никто не обратил на него внимания. — Ты… — произнес Кевин на французском и резко бросился в сторону Нила. Ваймак на пару с Мэттом схватили его руки, отталкивая назад. — Ссыкун мелкий! Это из-за те… — Не смей больше умалчивать такие вещи от меня, — отрезал Нил, поднимая вверх указательный палец и снова переходя на английский, чтобы все присутствующие слышали и понимали, что Кевин не будет держать его на коротком поводке. — Ты взвалил на меня кучу дерьма, притащил сюда, и начал ходить вокруг как курица наседка. Я не твой подопечный и мой огонь не дает тебе права давать указания, как жить и что делать. Эндрю расхохотался, и начал медленно хлопать в ладоши, словно перед ним развернулось увлекательное шоу, и теперь ему уже не так скучно. — Пошел нахуй! — Закричал Кевин. Нил безразлично посмотрел на него и перевел взгляд на Ваймака. — Мне плевать на переплет и что со мной случится, если я не буду им заниматься. В следующий раз, если я что-то спрошу, я хочу получить ответ. Он взглянул на каждого, кто находился в комнате, а потом развернулся, и ушел. . Ему снились кошмары. Первый переплет Нила должен состоятся в пятницу и любая скользкая мысль об этом заставляла его руки сжиматься в кулаки, а сны расползаться в кровавые пятна. Третий день подряд он просыпался не от звона будильника, не от того, что наконец выспался, а из-за боли в груди, которая сжималась с такой силой, что дыхания совершенно не хватало. Он вдыхал и выдыхал раз, другой, и обнаружил, что его волосы, футболка и подушка полностью мокрые. Нил поморщился, тревожность оседала камнем, но он сумел встать, снять футболку, скинуть подушку на пол и схватить полотенце. Он обтер тело насухо, стирая следы пота и уселся обратно на холодную постель. Он зажмурился и несколько раз потер лицо ладонями. Иногда он считал. Раз, два, три, четыре, пять и…Раз? Раз. Два. Три… Он повторял это на английском, и немецком, и французском. Его это бесило, потому что иногда это совсем не помогало. Нил снова считал. Его губы давно были искусаны, а голова гудела. Бесит. Во сне отец пришел за ним и прижал топор у самого горла. Нил видел его волосы и глаза, которые были точно такими же, как у него самого, пусть он и забыл свой настоящий облик. А затем — крик. Мать схватила его за плечо и лицо Натана расплылось в кривой усмешке, исчезая. Не оборачивайся, не расслабляйся. Он все равно узнает, узнает, узнает. Беги! Нил помнил, как Натан готовил его. Как заставлял смотреть на убийства и пытки, как учил резать и истязать. Натан Веснински был балтиморским мясником и, против воли, подручным переплетчика Ичиро Морияма. Натаниэль был слишком мал, чтобы знать о переплете, а Натан держал его подальше от любой информации об этом, несмотря на то, что он рос с будущими переплетчиками Кевином и Рико. Мясник ненавидел Ичиро и этих маленьких детей. Он ненавидел Натаниэля. Он был его сыном и Натан хотел сделать из Натаниэля машину для убийств. Возможно однажды, с помощью сына, он хотел убить Ичиро. Но этому не суждено было случиться. Мясник ненавидел Натаниэля, и с каждым днем раздражался все больше, оставляя на его теле новые и новые шрамы. Однажды, после очередного разговора с Ичиро, Натан взбесился и сломал Натаниэлю три ребра, вспорол запястье и выжег три отметины сигарой на щеке, оставляя измученное тело посреди гостинной перед глазами Мэри. Это был последний раз, когда он его видел. Мать спрятала сына у знакомого фельдшера, а когда он смог двигаться, они сбежали. Они были в бегах четыре года, прежде чем она инсценировала их смерть. За спиной Натаниэля было двадцать два имени, пять стран и десятки городов, но им больше не нужно было бежать. Они поселились где-то на Аляске и теперь их звали София и Нил Джостены. Впереди могла быть целая жизнь, но покой не был долгим — Мэри заболела. Она чахнула на его глазах и он ничего, совсем ничего, не мог сделать. Его забрали. Мэри снова спасала его. Даже находясь при смерти, она шептала ему предостережения и говорила бежать, если что-то пойдет не так, а затем нашла людей, которые забрали его в убежище, а после отдали в приемную семью. Нил подозревал, что во всем замешан его дядя Стюарт, но это перестало быть важным. Через неделю Нил узнал, что мать мертва. Десять лет под крышей мясника, четыре года в бегах, две пощечины от Мэри за вопросы о переплете, три года в приемной семье и несколько недель в переплетной лисьей норы. Раз, два, три, четыре, пять, шесть…На английском, на немецком, на французском, на… Может ему следует выучить еще один язык? Что насчет испанского? Он повернул голову к окну и заметил свет ночника в окне напротив. Наверное, Эндрю тоже не спит. Нил встречал его глубокими ночами на крыльце у дома. Эндрю всегда стоял с сигаретой в руках, а Нил просто вдыхал морозный воздух. Они никогда не говорили, а просто обменивались молчаливыми взглядами, стоя каждый у своей норы. Иногда Нилу хотелось подойти и выхватить эту чертову сигарету из его рук и вдохнуть знакомый аромат. А иногда хотелось спросить, почему тот не пьет свои таблетки на ночь и просто не спит. Нил знал, что Эндрю сокращает свою дозу, но не понимал, зачем это делать перед сном, оставляя ночи бессонными. Нил бы никогда не отказался от бесценных часов спокойного сна. Черт с ним. Эндрю его бесит. Нила бесит, что Эндрю не сказал ему про лед. Бесит, что его взгляд слишком насмехающийся или апатичный. Бесит, что Нилу больше не кажется, что он ничто, когда Эндрю разговаривает с ним, даже если эти разговоры похожи на колкости. Миньярд не считал его слабым, он ударил и порезал его. Не считал ребенком или неумехой, как возможно считали лисы, Ваймак, и даже Эрнандес. Он считал Нила умным идиотом с длинным языком, считал его ходячей проблемой и бомбой замедленного действия. Эндрю видел в нем что-то, от чего Нил становился интересным, и Джостена это так раздражало. Он был никем и ничем. Ему стоило быть тихим и незаметным на случай опасности, но он стал кем-то здесь, в лисьей норе. Мать ударила бы его за это. «У тебя появилась возможность жить, — сказала она в их последний раз, — но ты никогда не должен быть слишком заметным, чтобы у тебя эту возможность отобрали. Будь кем угодно, только не собой». Он облажался. . У него дергалась нога, а руки вспотели. Нил несколько раз вытер ладони о потрепанные штаны и поудобнее устроился в кресле, дожидаясь Ваймака, который вот-вот должен был войти в дверь комнаты отдыха, а потом отвести его в исповедальню. Девушка, которую должен был переплести Нил, должна была уже прийти и он пытался представить, как она выглядит. Ее имя Нелл, шестнадцать лет, жила в приюте и двух приемных семьях. Устроилась работать горничной у пожилой миссис Бриджет Коллинз, которая была их постоянным клиентом и которая посоветовала Нелл сделать книгу. Очевидно, миссис Коллинз заботилась о Нелл, как о родной дочери, даже пусть девушка была у нее в подчинении. Нил нервно закусил губу. Он размышлял о том, как пройдет сеанс и что он будет чувствовать после, представляя страшную боль или слизь на коже. Он не боялся, нет, но его нервная система была немного не порядке, чтобы полностью быть к этому готовым. Он тряс ногой, когда дверь открылась и Ваймак позвал его: — Эй, ребенок, ты готов? — Нил подорвался на месте, встал напротив тренера и кивнул. Ваймак оглядел его с ног до головы. — Ты в порядке? Нил облизал губы и попытался сделать невозмутимое лицо, сдерживая свою ногу от тряски, и еще раз кивнул. — Я в порядке. Еще раз оглядев его лицо, Ваймак отвернулся, придерживая дверь. Они прошли по коридорам, огибая библиотеку и учебные классы, направляясь к двери за лестницей. Ступени были серыми и бетонными, а лампы, освещающие им путь в подвальное помещение, мерцали желтым. Кругом были кучи дверей с различным орнаментом и Нил был почти уверен, что за каждым вырезанным узором скрывалась история того, что находится за дверью. Он еще не был во всех комнатах, но его руки чесались от мысли, что за дверьми скрываются кучки маленьких секретов, которые он мог узнать. Таких же секретов, как он сам. Нил моргнул, они прошли мимо архива и остановились перед красной деревянной дверью с языками пламени, которые напоминали рисунок узора Ваймака на его предплечьях. — Ни о чем не волнуйся, — серьезно начал тренер, — просто сядь напротив и убедись, что клиент согласен. Все остальное пройдет само собой. Я буду за дверью, когда это закончится, чтобы привести девушку в чувство и отправить домой. Дэй тоже будет здесь на случай, если тебе станет плохо и ты не сможешь самостоятельно добраться наверх. Нил кивнул, и Ваймак тяжело вздохнул, оглядывая его. Он отпер дверь и Джостен прошел внутрь, сразу завидев Кевина, стоявшего посередине комнаты. Дэй прикрывал своим телом стул, на котором, очевидно, уже сидела Нелл и хмуро на него посмотрел. Кевин закатил глаза, кивнул на стул позади себя, и прошел мимо него, со звуком закрывая тяжелую дверь. Нил оглянулся. Комната была простой, почти как у Эрнандеса. Всего один книжный шкаф, два стула и стол с коричневым орнаментом, на котором уже лежали стопка бумаг, перо и чернила. Стены были бежевыми, но их украшали витиеватые и слегка зеленоватые узоры. Он сглотнул и посмотрел на девушку, сидевшую перед ним. Нелл. Он не знал, чего ожидать, и потому слегка удивился, увидев ее. Она была… бесцветной. Казалось, ее стерли как набросок: худенькая, с выпирающими шишковатыми ключицами и пустым, как у обветренной статуи, лицом. Нил присел напротив нее и внимательно посмотрел. — Привет, меня зовут Нил. А тебя Нелл, верно? Она бросила на него медленный взгляд и кивнула, поерзав на стуле. Ее движения были странно безжизненными, ей словно не было ни удобно, ни неудобно. Она отсутствовала. Нил нервно сглотнул. Милли тоже пребывала в кататоническом состоянии, приехав к Эрнандесу, но ее кататония была иной, яростной, как эпицентр бури. А Нелл…ее как будто здесь не было. — Тебе удобно? — девушка кивнула. — Тебе известно, зачем ты здесь? — снова кивок. — Так скажи мне. Зачем ты пришла? — Я пришла, чтобы вы стерли мне память. Нил кивнул. Она была права, ее формулировка оказалась не лучше и не хуже других, она просто была правдивой. — Миссис Коллинз сказала, что ты очень расстроена. Это так? — Нил скривил губы от собственных слов. Его тон напоминал Кевина, и Нил хотел ударить себя по лицу за это. Нелл была чертовски расстроена, нет, она была на грани очевидного суицида. А Нил всего лишь сидел здесь и ждал, пока она будет готова, чтобы стереть ее полностью, не оставив от нее ничего, даже боли. Нелл посмотрела на него. Будь на ее месте любой другой, он бы смог выдержать этот взгляд. Он был слишком упрямым и упертым, чтобы всегда смотреть в ответ, но не с ней. В ее глазах не было ничего человеческого. Воротник серой рубашки впивался в шею. Он оттянул его пальцем, а потом замер. Сядь напротив и убедись, что клиент согласен. — Послушай, — сказал Нил, — мне лишь нужно знать, хочешь ли ты отдать мне свои воспоминания. Если не хочешь, я… Она закусила губу и это стало первым признаком жизни. Нил наклонился к ней, стараясь не дышать слишком быстро и громко, чтобы не напугать ее. — Все будет хорошо, — проговорил он. — Но если ты чувствуешь, что можешь продолжать жить с этим, это прекрасно. Так гораздо лучше, — Нил не хотел забирать ее воспоминания, совершенно не хотел. — Может быть ты чувствуешь в себе смелость и желание жить с тем, что произошло? Что, если ты сильнее, чем тебе казалось поначалу, когда ты попросила… — Я не просила. Миссис Коллинз посоветовала это и сказала, что мне станет лучше. —О. Хм…а ты доверяешь ей? — Спросил Нил. — Да, — Нелл сглотнула. — Она хорошая и заботится обо мне. — Поэтому ты согласилась? — Звук собственного голоса стал ему ненавистен. Он отчаянно пытался найти выход из затруднительного положения или хотя бы найти подход к Нелл, но у него, кажется, не особо получалось. Он стиснул зубы и подумал о Кевине и Ваймаке. Они бы хотели, чтобы он проявил себя лучшим образом, и не ради него самого, а ради это бледной девушки с осунувшимся лицом и безжизненным взглядом. — Да, — ответила Нелл. — Я всего лишь говорю, — продолжил он спокойно, — что у тебя есть выбор. Никто не заставит тебя делать то, что тебе не хочется. Никто в норе не причинит тебе вреда, а миссис Коллинз поймет твой выбор. — Правда? — Конечно. Она прищурила глаза и снова продолжила на него таращиться. Пустота то заволакивала ее взгляд, то уступала место проблескам чувств. Наконец она потупилась. Ее руки лежали на коленях, ногти были обкусаны до мяса, а когда она дышала, грудь едва вздымалась. — Нет, не могу. Я хочу убрать…стереть это. Не могу… — она закусила заусенец на пальце. — Что я должна сделать? Нил откинулся на спинку стула. Есть, правда, тонкость в умении управлять воспоминаниями, главное — не стереть лишнего. Ему сказал это Ваймак, и Нил попытался не бояться. Тренер, Эрнандес и даже Кевин не сомневались, что переплет ему под силу; говорили, что он рожден переплетчиком. — Просто расскажи мне обо всем. Своими словами. — О чем? — О том, что хочешь забыть. Она легонько приподняла плечи. Открыла рот, но не произнесла ни звука. Нил молча ждал и тревога росла в его груди. Он встал и взгляд Нелл последовал за ним с опозданием. Тревога росла и ему становилось трудно дышать. — Нелл, слушай, — сказал он, сжимая пальцы одной руки, — я никогда…я не могу переплести тебя, понимаешь? Я не делал этого раньше, но не собираюсь сейчас заставлять тебя. — Он на секунду замолк. — Я ничего не буду делать без твоего полного согласия. Нет, значит нет. Никакого давления. Я в курсе, что такое границы и не намерен их нарушать. Она закрыла глаза и что-то блеснуло на ее щеках. Нил понял, что она плачет — недвижно и беззвучно, как статуя под дождем. Он отвернулся и оказался лицом к лицу с книжным шкафом. Он установился на ряды книг, просматривая разноцветные корешки, а потом снова повернулся к ней. — Давай просто посидим здесь немного. — Посидим здесь? — всхлипнула она. — Да. Просто отдохнем. Она моргнула, и слезы усилившимся потоком покатились по щекам и закапали с подбородка. Нелл стала тереть лицо руками, и на мгновение он увидел в ее лице черты юной девочки, какой она была когда-то. — Отдохнем? — Спросила она хрипло. — Да. Если хочешь. — У Нила уже не оставалось каких-либо сил разговаривать. Он просто хотел, чтобы она перестала плакать, чтобы ей не было так плохо. Он хотел дать ей покой, которого у него самого не было. — Я… — Она замолкла, не договорив, а потом внимательно посмотрела на его лицо. Нил выдохнул как можно медленнее, пытаясь расслабить узел в желудке. — Вот бы он был такой же, как ты. Вот бы он знал, что такое нет. — Что? — Нил потупил взгляд и Нелл схватила его за руку. — Забери, — она быстро заморгала. — Пожалуйста, забери… Нил раскрыл было рот, но мир вокруг него рухнул, а потом вывернулся наизнанку. Нелл сжимала его руку отдавая все, до последней капли. Печаль текла, как река, затягивая Нила в пучины так стремительно, что он успевал видеть картинки лишь урывками. Проносились дни. Черными вспышками мелькали ночи. Его не существовало, он был частью огненного потока, оком всевидящим. Нил чувствовал грязь и зуд. Отвращение разливалось по всему его телу, которого больше не было. Он пытался вспомнить, кто он — свое имя, облик, что угодно — но его никогда не существовало. Он не был Нилом Джостеном, не был Натаниэлем Веснински, не был даже Абрамом. У него было кучи имен. Алекс? Стефан? Крис? Он не был ни одним из них. Каждый его облик, каждый цвет глаз — все было ложью. Он всегда был никем, но сейчас ощущал это особенно остро. Он ничто. Его больше не было. Серый поток. Его скорость чуть не сбила его с ног, но постепенно он замедлился. Нил стал смотреть чужими глазами и видеть мир не таким, каким привык, а искаженным чужим зрением. Все было таким же, но совершенно иным, настолько иным, что он бы закричал, если бы мог, если бы от него осталось хоть что-то из прошлой жизни, что могло бы бояться. Постепенно картина выровнялась, и он увидел детали, хотя многое продолжало оставаться размытым. Он хотел узнать, что с ним, но слишком сильно сросся с Нелл, чтобы понимать, где он и что происходит. Он лишь знал, что она смотрит на парадную дверь, с витражным стеклом в центре. Она была довольна, взволнована, а предвкушение теплилось внутри угольком. Нил тоже это чувствовал, ему было хорошо. Она дернула за колокольчик, дверь ей открыла женщина средних лет с широкой улыбкой, а рядом с ней стоял старик, который выглядел чересчур опрятным и ухоженным. От него пахло дороговизной и Нил поморщился. Мужчина выглядел довольным и доброжелательным, но Джостен ощущал что-то плохое, очень плохое. Нелл была счастлива. Она еще не знала, что ждет ее впереди. Мир снова завертелся и раздался голос, оборвавшийся, как крик: «…не смей делать этого с ней! Не делай этого снова, как…» Крик растворился, проглоченный накатывающей серой волной. Последовали другие вспышки, яркие, как лихорадочные сны; в них летали тени — черные, неразличимые. Нил ощущал грязь, пот и снова грязь. Его тело ныло, страх застрял в горле. Ему показалась большая спальня в доме, голубые стены и красивая мебель. Кругом стояло тепло. Ночи, когда она валилась на кровать от усталости после учебы в школе, а потом мгновенно забывалась сном. Старик-приемный отец — присмотреться, не такой уж и старый, — относился к ней по-доброму. Пышногрудая женщина — приемная мать — в переднике, угощает ее куском кекса с цукатами. Волны мыльной воды в ванной, в которой Нелл была счастлива. А потом вдруг страх, жгучий и беспомощный, и грязь, грязь, грязь по всему ее телу. Старик стискивает ей плечо. И снова спальня. Дверь, запертая снаружи. Глядя на отслаивающуюся краску, Нелл просовывает палец в замок, пытается вскрыть его ногтем. Не получается. Зима, помощь матери по дому, плечо, вывихнутое при падении с лестницы; старик усаживает ее: «У тебя все лицо в слезах, милая…возьми мой платок…» И снова спальня, иней на стекле, старик: «Да что ты боишься, я принес тебе…» Кексов. Он принес ей кексов. Она лежит без сна, ее тело болит, все, что ниже живота, болит. Нилу плохо, он чувствует отвращение, чувствует пальцы между ног своего тела, которого нет. Он весь грязный и испорченный. Нелл так ужасно себя чувствует, что ей почти хочется, чтобы он пришел снова, и привел маму с кексами, но в то же время она молит небеса, чтобы не приходил. Дверная ручка поворачивается, она сжимает кулаки и говорит: «Нет». Но он не слушает. Не слушает. Серость смыкается над головой, душит его, не дает вздохнуть. Потом утро, Нелл лихорадит. Нет, Нила и Нелл лихорадит. Она сбегает, ее дважды тошнит. Но он все равно находит ее и возвращает назад. Улыбается по-доброму, по-отцовски, но Нил знал, какая это огромная лживая маска. Его отец был таким же. Старик улыбается, а Нелл, кажется, сходит с ума. Спальня, старик, вонь его пота. Черные кошмарные пауки из ее сна превращаются в руки. Невидимые насекомые ползут по рукам и она чувствует запах этого мужчины, который должен был стать ее отцом. Он снова ее трогает, повсюду и всегда. Она стирает грязь под ногтями и смотрит на камин, пока мать подпевает радио. Неужели ты не видишь, неужели ты не можешь мне помочь? Нелл пусто смотрит на нее и чувствуют кровь из промежности под юбкой. Солнце обжигает шею — должно быть, весна пришла незаметно. Но все по-прежнему серым-серо. В горло лезет удушливый запах сирени. Летний домик. Трясущиеся руки, расстегивающие пуговицы. Снова спальня, душная, знойная; ее лицо закапало мужским потом. Спальня, кабинет, мертвая летняя тишина, мокрые шлепки чужой плоти о ее плоть. Ее спальня, ее красивая чистая спальня. А Нелл грязная, внутри и снаружи. Осень. Старик. Дальше все как в тумане. Тучи сгущаются из окон. И старик. Старик. Старик. Нил вынырнул, глотая воздух. Легкие обожгло кислотой. Комната плясала перед глазами, плыла и двоилась. Он чувствовал себя грязным. Он чувствовал себя отвратительным, использованным и пустым. Однако, Нил был здесь, он вернулся, а кошмар оказался…Реальным. Он все еще был реальным. Но теперь он очутился за его пределами. Нелл сидела напротив. Ее глаза были закрыты. Нил тоже закрыл глаза, чтобы не видеть ее, но во мраке под веками видел ее воспоминания — чужие, но такие сильные, такие его. Он забрался руками под рукав и впился ногтями в запястье до крови. Старик. Он был ее приемным отцом. Нелл смогла выбраться и теперь жила у миссис Коллинз, но он все еще был в ее голове, все еще мучил и насиловал ее. В своих воспоминаниях она отказывалась называть его по имени, предпочитая именовать «стариком», точно это было ее единственной властью над ним. Его благосклонный блеск в глазах, кажущаяся доброта, искренняя и безыскусная улыбка… Мясник в его детстве был таким же, но он был монстром. Старик понравился ей и Нил чувствовал эту радость, когда она впервые оказалась в их доме. Все было прекрасно, до того как… По коже поползли мурашки и его начало тошнить. Он все еще чувствовал руки на себе, словно это действительно произошло с ним, и задержал дыхание. Он попытался сделать вдох и закашлялся. Возвращение в мир и в его тело прошло болезненно. Но это была хорошая боль, она означала, что Нил здесь, он существует, и они с Нелл больше не одно целое. Однако он все еще чувствовал себя грязным. Он открыл глаза и понял, что девушка уже смотрит на него. Нелл здесь не было, она все еще была где-то далеко и апатия захватила ее голову, но теперь она была спокойна. Так спокойна. Возможно в будущем, она будет счастлива. Она, вероятно, не вспомнит его, не вспомнит эту комнату и лисью нору. Ее мозг был затуманен и Нилу срочно нужно было позвать Кевина и Ваймака, чтобы они ее вывели, пока она находилась в оцепенении. Тошнота подкралась к самому языку. Он оглядел стол, на нем лежала аккуратная стопка бумаг полностью исписанных красивым почерком Нила и ждущих, когда их вышьют в книгу. Он не помнил, как писал это, но это был он. Нил резко встал и его голова закружилась. Он отворил дверь и сразу увидел Кевина и Ваймака, топчущихся за ней. — Заберите ее, — заговорил он пустым голосом, а потом: — Меня сейчас стошнит. Кевин быстро осмотрел стол и, увидев стопку бумаг, быстро схватил Нила под руку. Он повел его вперед по коридору, пока Нил, шатаясь, шел за ним, а потом оглянулся, и увидел как Ваймак аккуратно что-то говорит девушке и помогает ей встать. Нил не помнил, как они оказались наверху, не помнил гулкий звон часов где-то сверху башни, которые пробили четверть семи. На миг ему показалось, что боковым зрением он увидел тьму и потные руки, крадущиеся из углов, но с выдохом ощущение исчезло, осталась только усталость и отвращение от самого себя. Кевин бросил Нила на диван в комнате отдыха, где на другом конце дивана сидел Эндрю. Он смотрел в потолок, когда тело Нила опустилось, перевел на него пустой взгляд, а потом резко усмехнулся. — Добро пожаловать в мир сказок, — проговорил он, осматривая Нила, — как тебе ощущения? Нил потупился. — Пригляди за ним, я скоро вернусь, — сказал Кевин и быстро вышел из комнаты, видимо, к Ваймаку. — Какой-то ты грустный, — заговорил Эндрю. — У кого-то умерла кошка и ты ощутил всю печаль этой бренной жизни на себе? Нил посмотрел на него бесцветным взглядом, закусил губу и покачал головой. Он подумал, что Эндрю сейчас тоже отдыхает от своего перелета. У него было назначено три сеанса и он совершенно точно наглотался таблеток, потому что не хотел чувствовать еще и боль чужих людей, не то, что свою. Нил быстро задышал и Эндрю поднял на него бровь. — Он…Грязно, — Нил вцепился ногтями в предплечья, расчесывая их, и Эндрю приподнялся на диване, внимательно смотря на него. Его тело напряглось. Нил уставился в пустоту впереди себя, чувствовал сажу под ногтями и пятна чужого пота на бедрах. В его голове отпечатались воспоминания Нелл и он начал тереть ноги, пытаясь стереть это с себя. — Джостен, — безучастно сказал Эндрю и Нил открыл глаза, замечая, что Миньярд уже был возле него. — Он трогал ее…он трогал меня, он… — Нил качал головой и Эндрю впился в него взглядом. — Нил, — сказал он ровно, — смотри на меня. Джостен снова покачал головой и с силой сжал глаза, а потом резко открыл. Эндрю легонько ткнул его пальцем в кофту и Нил резко отшатнулся. Миньярд сжал челюсти, отодвигаясь подальше. — Я не буду тебя трогать, если ты скажешь нет. — Не будешь? — спросил Нил. — Не буду, — ответил Эндрю так, будто Нил тупой. — Нет, значит нет. — Хорошо. Спасибо. Нил потупил взгляд, его тело начало дрожать. Он посмотрел на Эндрю. — Да, — сказал вдруг Нил и Эндрю непонимающе посмотрел на него. — Что? — Дотронься до меня. — Зачем мне это делать? — Я хочу знать, что это ты, а не он. Я хочу чувствовать, что существую. Эндрю внимательно на него посмотрел, а затем отвел взгляд. Он сжал челюсти, а потом снова повернулся и подвинулся ближе. Эндрю медленно поднес свою руку к его запястью и аккуратно обвил ее. Нил посмотрел на нее, в его глазах расплывалось. — Дыши, — ровно сказал Эндрю. — Его здесь нет и никогда не будет. Это было не с тобой. Нил перевел взгляд на лицо Эндрю и увидел то, насколько темными были его глаза. Взгляд Эндрю был серьезным и может, немного злым, но Нил знал, что он злился не на него. Там было что-то еще. Нил ощутил его кожу на своем запястье и выдохнул, понимая, что он в безопасности. Он посмотрел на руку Эндрю и заметил, что нарукавная повязка слегка приподнялась. На бледном внутреннем запястье виднелось несколько шрамов и две родинки. Дыхание Нила снова участилось. Бледная рука. Две родинки. Две родинки. Две родинки. Рука. У него в голове вырисовывалась туманная пелена его собственных воспоминаний и снов. Он вспомнил о лихорадке и голова закружилась. — Ты… — захрипел Нил, посмотрев в его глаза. Он отключился.