Remember me

Нил крутит шеей и устраивает руки за головой, устремляя взгляд в серовато-голубое небо. Он поднял ногу в воздух, прикрывая ею, солнце и сощурился. На нем были старые изношенные ботинки и потертые штаны. Легкая рубашка приподнялась на подтянутом теле и по рукам, словно волна, побежали мурашки. Ощущение чужих холодных ладоней на собственном животе заставляли дрожь в теле усилится. Нил повернул голову, продолжая щуриться от яркого солнца. — Я не собираюсь делать то, что хотят ее родители, — сказал незнакомый голос. — М? — Не понял Нил. — Мне это не нужно, — продолжил голос. Нил неуверенно уставился на лицо, что приблизилось к нему, но не мог разглядеть размытые черты. Чье это было лицо? Холодные руки двинулись вверх по шрамам Нила, и в пальцах закололо чем-то приятным от этих легких касаний. Все ощущения обострились: трава под ногами оказалась слишком мягкой, воздух чистым и щекочущим, а солнце не таким душаще жарким. Человек просунул ему в ладонь зазубренный металлический ключ. Нил сжал его пальцами, впивая зубцы в кожу, а потом раскрыл ладонь и посмотрел на железяку. Весь воздух разом вышел из легких, словно его ударили чем-то под ребра. — Но… — Не успел он продолжить, как его высунули из вакуума и он упал белоснежную кровать. Комната светилась солнечными лучами, а длинные полупрозрачные шторы развевались на ветру у открытого балкона. Постель была теплой и холодной одновременно, Нил пошаркал руками, но ничего не обнаружил. Он повернул голову, и снова увидел незнакомца, который быстро перебирал письма в руке. Человек что-то задушено фыркнул, а потом повернулся к Нилу. Его лица не разглядеть, оно стерто белой пеленой, а как только Нилу удавалось разглядеть черты глаз, бровей или цвета волос, они тут же стирались из его памяти. — Еще рано, — незнакомец прошел к кровати босыми ногами и плюхнулся на нее рядом Нилом. Он был в легкой рубашке и домашних штанах, а Нил в одних боксерах с запутанной в ногах белой простыней. Джостен зашевелился, снова посмотрев на лицо человека. Ничего. Человек ткнул ему пальцем в лоб, а потом, немного поразмыслив, двинулся плавными движениями пальцев по его шее и подбородку. — Выглядишь дерьмово. Если ты вернешься туда с таким идиотским выражением, они подумают, что я тебя пытал. — Кто ты? — Прошептал Нил, ощутимо напрягаясь. Незнакомец нахмурился, но это выражение, как по щелчку, сменилось дерзкой ухмылкой на уголках губ. — Ты спишь? — Я сплю? — Видимо, да, — фыркнул человек. — Ты должен проснуться. — Зачем? — Чтобы вспомнить. — Что вспомнить? — Незнакомец снова ткнул Нила в лоб, но ничего больше не сказал. — Я хочу остаться здесь. С тобой. — Ты же не знаешь, кто я. — Не знаю, но мне хочется. Пальцы человека переместились на губы Нила, и слегка оттянули их. Он приблизил свое лицо к лицу Джостена и внимательно посмотрел, быстро стирая этот взгляд из воспоминаний Нила. — Не смей забывать, — прошептал человек ему в губы. Послышались крики, и яростный грохот за дверью отвлек Нила от незнакомца, заставляя напрячь все тело в боевую готовность бежать. — Кто это? — Они, — прошипел незнакомец, поворачивая голову к двери. — Если ты не сделаешь это, то мы убьем и ее тоже! — Кричали за стеной. Незнакомец схватил лицо Нила, стиснув в ладонях. — Не забывай, — твердил человек. — Они ничего не сделают, я все устрою. А теперь, просыпайся! — Что? — Нил замотал головой, беспомощно открывая и закрывая рот. — Проснись, мать твою! Комната начала резко уменьшаться, стирая и яркие лучи, и мягкую белую постель. Незнакомец рассыпался перед глазами словно пепел, забирая с собой ощущение пальцев на щеках. Чувство потери разума и собственного осязания било током по всему существу. Перед глазами Нила стояло перекошенное лицо отца и бледная мать, шепчущая слова предостережений. Его подбрасывало в водовороте прошлой жизни, вплетая ужасные воспоминания Нелл и потные руки старика, которые тут же отбрасывали чужие, более холодные. Нил крутился по кровати в холодном поту, словно спятивший, когда знакомые голоса начали вырывать его из сна. — Нил! Нил, господи, ну проснись же! — Кричал Мэтт. Рука Бойда потянулась к плечу Нила, когда-то резко открыл глаза и посмотрел на него со всей ненавистью. В одно мгновенье, Джостен его будто и не узнал, с силой смахивая руку Мэтта твердым ударом. — Ох ты ж, блять! — Взвыл Мэтт, хватаясь за руку. Нил проморгался, завидев рядом со своей кроватью встревоженные лица команды. Они все еще были в своих нарядах от чего Нил нахмурился и обернулся к окну. За окном была глубокая ночь. Видимо, прошло всего ничего с того момента, как они вернулись с банкета. Лисы столпились вокруг его кровати с напряженными лицами, на которых виднелся румянец. Джостен осмотрел пространство, понимая, что окна в комнате открыты настежь, но в ней по прежнему было достаточно тепло. Он приподнялся на локтях, и попытался осмотреть свое тело на предмет повреждений, но вместо этого ощутил, что из рук выходят маленькие искры, а тело нагревает воздух, заставляя щеки команды краснеть все сильнее и сильнее. Нил посмотрел на Мэтта, по прежнему хватающегося за руку, и обнаружил на ней ожог. — Прости, — прохрипел он, потянувшись к нему рукой, но тут же ее отдернул, понимая, что он все еще может быть опасным. — Я не хотел, я… — Все в хорошо, — оборвала его Дэн, обнимая Мэтта и тот болезненно, но все же мягко ему улыбнулся. — Он будет в норме. — Ну ты даешь, друг, — скривился Бойд. Хэммик завертелся вокруг него с озабоченным выражением лица, пытаясь протянуть к нему руки, но тут же их отдергивая. — Блин, ну и что нам делать? — Взмолился он. — Нил, ты как? — Я не знаю, — Джостен бросил взгляд на свои руки. — Почему это не останавливается? Что происходит? Руки Нила затряслись мелкой дрожью, а в горле пересохло. Он почувствовал, как в висках начало пульсировать, а тошнота подкралась к горлу. — Ты был в отрубе часа четыре, но наркота все еще в организме, — серьезно сказал Аарон. — Дайте ему воды. — Начала махать руками Элисон. — Срочно, Рене, воду. — Черт, почему они все еще такие? — Нил поднял вверх руки. — Этот кретин, Рокс — наркоша каких повидать нужно. Он закидывается тройной дозой из-за того, что у него выработалась толерантность. — Пояснил Аарон. — Должно быть, в его тупую башку не пришла мысль, что ты еще не успел подсесть, да и судя по всему даже не пробовал ничего такого. — Наверняка он опять закинул свою привычную дозу, если не больше, и сразу всунул тебе это в рот, — закивал Ники. — Твой огонь вышел из под контроля из-за наркоты. Что чувствуешь? — Нахмурился Кевин, отодвигая лис от него. — Меня сейчас вывернет, — Нил вонзил ногти в запястье, пытаясь держать себя в руках. — Аарон, у него может быть непереносимость? — Спросил Кевин. — Не думаю, хотя кто знает. Ты же не пробовал ничего подобного ранее? — Обратился к Нилу близнец, на что тот помотал головой. Аарон повернулся к лисам и скрестил руки, словно врач, который будет оглашать диагноз его семье. — Ангельская пыль вызывала кошмары, непереносимость тут не причем. Это невозможно было бы узнать с первого раза, тем более с тройной дозой. Так или иначе его тело, как в защитном механизме, начало выпускать свой дар бесконтрольно. Это должно пройти, как только наркотик выйдет из организма, но я не могу утверждать. — Вот же ебаный ублюдок, — оскалилась Элисон. — Я ему все глаза выцарапаю. Рене осторожно передала Нилу стакан воды, не касаясь его пальцев, и улыбнулась. Нила перекосило. — Где тренер, Ники? — Кевин схватился за голову, потирая ладонью лоб. — Я же, блять, просил позвать его десять минут назад! — Ну что ты кричишь! — Взорвался Хэммик. — Я позвал его сто лет назад, понятия не имею где его носит. — Бля, Ваймак будет в бешенстве, — хмыкнул Аарон. — Да он нам шею свернет за то, что не уследили, — добавил Мэтт. — Ебучее дерьмо, — выругался Кевин. — А где Эндрю носит? — Цокнув, Дэй посмотрел на команду, но все только пожимали плечами. Кевин резко выпрямился, а потом хлопнул в ладоши. — Так,все! Аарон, тащи сюда свою медицинскую херню, нужно обработать Мэтту руку. Рене, нам нужно свежее постельное белье и шмотки для Нила. Элисон, Ники, открывайте все окна и двери во всех комнатах. Спуститесь на первый этаж и откройте дверь с улицы, иначе мы все тут поджаримся к чертям собачьим. Нил, никого и ничего не трогай и… Кевин прервался, услышав звуки шагов, в дверях появился Ваймак. Все лисы резко обернулись, а Нил разглядел позади него скучающего Эндрю. — Что здесь, черт побери, творится? — По голосу внезапно появившегося тренера можно было понять, что все лисы сейчас под колпаком. — Шакал всунул пыль Нилу в рот, — объяснила Элисон. — А Нил попросил Эндрю его вырубить, — добавил Ники. — А потом, в машине, у него начался припадок и кошмары. Мы притащили его сюда и он, эм, ошпарил Мэтта? — Тренер, он не принимал раньше ничего такого. — Пояснил Кевин. — Аарон сказал, что у него включился защитный механизм и теперь он не может контролировать дар, пока наркотик не выйдет. — Наверное это даже хорошо, что Эндрю его вырубил, иначе все могло начаться уже на банкете и мы бы тогда точно схватили скандал, — задумался Хэммик. — Он не успел никого поранить? — Спросил тренер. — Не-а, они с Эндрю справились до того, как все вышло из под контроля. — Кто-нибудь что-нибудь видел? — Возможно пару человек? — Ники потер лоб. — Френсис всех отвлекал пока мы тащили его к машине, хотя…господи, не знаю. — Ладно, с этим потом. Откуда ты знал, что можешь потерять контроль? — Обратился к Нилу Ваймак. — Я не знал. — Тогда зачем попросил тебя отмудохать? Нил напрягся, и скованно пожал плечами. Эндрю усмехнулся, заставляя Нила устремить на него свой взгляд. Только они двое знали, зачем на самом деле Нил попросил это сделать. Ваймак нахмурился так, как Нил никогда не видел, чтобы он хмурится. Его лицо стянулось, а пальцы вцепились в подбородок. — Аарон, сколько это может продлится? — Спросил тренер. — Понятия не имею, около нескольких часов? Но у него, судя по пристрастиям Рокса, сейчас тройная доза в организме, и я даже представить не могу, что может случиться за это время. — Аарон яростно посмотрел на Нила, но в этом взгляде читалось слишком сильное волнение, даже если он и недолюбливал его. — Может он вообще нам тут весь дом подожжет. Нужно сходить в архив за записями, там что-то должно быть. — Не говори брехни, — отмахнулся Ваймак, снова почесывая подбородок, а потом повернулся к Эндрю. — Думаю, нам нужна Бетси. Эндрю поднял брови, а потом кивнул. — Что? — Не понял Нил. — Нет. У меня нет проблем с головой. Нет-нет. — Никто этого и не говорит, — сказала Рене. — Я бы не был в этом так уверен, — парировал Эндрю. Нилу не нравилась Бетси Добсон. Она была слишком доброй и улыбчивой, чем напоминала Рене, которую он сторонился. Они были похожи, и этим же отталкивали. Нил не верил чересчур хорошим людям. Не верил психиатрам, как Би, и не верил святым, как Рене. Такие люди казались ему фальшивыми и ненастоящими. Нил усмехнулся этой мысли. Людей всегда отталкивают те детали и черты, которые есть в них самих, а Нил был самой настоящей — пропитанной ложью — фальшивкой. И вот что он получает: отторжение от Добсон, словно от огня, которым сам и являлся. Бетси была переплетчиком, но и мозгоправом при этом. Его хотели отправить к ней в начале обучения и пребывания в норе, но он отделался только коротким разговором и парами, которые она преподавала. Этого было достаточно. — Пацан, не глупи, — укоризненно ткнул пальцем Ваймак. — Она просто даст тебе успокоительное. Это быстрее приведет тебя в норму и все закончится. — Нет, — отрезал Нил, мотая головой. — Этого не будет. — Нил, пожалуйста, ну ты чего? — Взволнованно начал Ники. — Нет, — повторил Нил. — Я не хотел идти на этот треклятый банкет, это вы меня туда притащили, — он посмотрел на команду. — Меня накачали каким-то дерьмом, а вы теперь хотите, чтобы накачали чем-то еще? Нет уж, спасибо. Можете уходить, я отлежусь здесь один до завтра, а с вами ничего не случится, но принимать я ничего не буду. Аарон хмуро цокнул, а Кевин насупился. Лисы повернулись к тренеру, ожидая дальнейших указаний, а тот, в свою очередь, обернулся к Эндрю, о чем-то размышляя. Ваймак поднял брови в немом вопросе. — Тренер-тренер, что за грязные мысли в вашей больной голове? — Усмехнулся Эндрю. — Не хуже твоих, Миньярд. — Какого же плохого вы обо мне мнения! Вот так, спасибо. — Не надо мне тут кокетничать. Мы с тобой об этом уже говорили. Давай. — Ваймак кивнул в сторону Нила. Эндрю задумался, смотря куда-то сквозь него и, пожав плечами, растолкал команду, направляясь к кровати Нила. Миньярд встал перед ним, сложив руки на груди, и наклонил голову к плечу. — Что ты делаешь? — Сощурился Нил. Эндрю хмыкнул, оборачиваясь к лисам. — Отойдите, — просто сказал он. — Но… — Хором начали лисы. — Я разговариваю на китайском? Сложно понять одно слово? Лисы разом закрыли рты, и переглянулись, делая шаг назад. Мэтт поддался вперед, но Дэн его удержала. — Миньярд, — начал он угрожающе, — только без глупостей. Эндрю посмотрел на него, расширил глаза, и схватился за грудь в месте, где должно было находится сердце. — Я и глупости? — Воскликнул Эндрю. — Да ни в жизнь. Бойд фыркнул в неверии, и Миньярд снова повернулся Нилу, снова меняя выражение лица на полное безразличие. Джостен понятия не имел, что у Эндрю в голове, но не думал, что тот силком заставит идти к Бетси или сам приведет ее сюда, против воли Нила. Миньярд испытующе посмотрел на Нила, прежде чем плавно направить одну руку к его запястьям. — Да или нет? — Спросил Эндрю. Нил недоуменно вытаращился, а потом перевел взгляд на свои руки. Он сглотнул, но оставил Эндрю без ответа. Если он сейчас скажет да, то может просто оставить его с ожогом, и не с таким, какой сейчас у Мэтта, а хуже. Он не знает, чего от себя ожидать, поэтому не собирается брать на себя ответственность за ожог второй или третьей степени на коже Миньярда. Нил не хочет оставлять на нем следы какого-либо насилия, и не собирается причинять ему боль, которую тот не заслужил. Он помотал головой. — Джостен, скажи да. — поднажал Эндрю, но Нил снова помотал головой, уставившись на свои руки и сжимая их в кулаки. Эндрю присел возле него на корточках, положив локти на колени. Нил бросил на него взгляд, и Миньярд удержал его, не позволяя отвернуться. — Скажи да, — повторил он. — Я тебя обожгу, — прошептал Нил. — Ты этого не сделаешь. Они разговаривали тихо, так что никто из лис не мог узнать, о чем они говорят. Однако, это не помешало Ники время от времени пытаться двинуться к ним чуть ближе, подставляя ухо. Миньярд бросил на Ники холодный, но предостерегающий взгляд, и Хэммик больше не пытался подобраться к ним. Эндрю поставил два пальца на покрывало, словно человечек на ножках, и начал топать ими рядом с бедром Нила. Человечек подобрался к ремню, поднялся по ткани джинсов к тазобреднной косточке Нила, и пошел маленькими шажками к его рукам. Миньярд подпер лицо свободной рукой, и устало посмотрел на Нила, остановившись рядом с его пальцами. — Не тупи, все будет в ажуре, — сказал он. Нил глубоко вздохнул, и посмотрел на глупого человечка, который на самом деле был всего лишь двумя пальцами Эндрю. Поразмыслив, Нил все же коротко кивнул. — Ладно. — Это да? — Нил снова кивнул. — Словами, Джостен. Научись разговаривать. — Да. Человечек на ножках снова задвигался и потопал к запястью Нила. Холодные пальцы коснулись пульса, а потом обхватили его руку. — Эндрю, ты что творишь?! — Воскликнул Аарон, но близнец не обратил на него внимания. Эндрю коснулся второй рукой другого запястья Нила, и сжал их в своих пальцах. У Нила скрутило живот и странное чувство поселилось в груди, заставляя дышать чаще. Послышался звук, и легкий незаметный пар начал исходить от их сцепленных рук. Эндрю провел вверх по его коже, приподнимая рукава, от чего горячая плоть начала остужаться, разводя клубы холодного воздуха в пространстве их тел. Тепло перестало исходить из тела Джостена, в комнате вдруг стало более чем прохладно, и Нил поежился. — Что за хрень? — Послышался голос Мэтта. Эндрю прошелся вниз, к кончикам его пальцев и, мысленно что-то решив, отпустил руки Нила. Опершись о колени, он встал с корточек, и повернулся с тренеру. — Готово! — Усмехнулся Эндрю. — Наша зажигалочка снова в рабочем состоянии. Лисы вытаращились на Миньярда, переводя взгляды с него на Нила, и не переставая открывать и закрывать рты. Эндрю насмешливо поднял бровь. — Подберите уже свои челюсти с пола, вы выглядите глупо, — Эндрю выскочил из комнаты, оглушая звуком тяжелых шагов с лестницы. — Думаю, нам нужно закрыть окна, — сказала Рене, хватая ближайший плед и укрывая им Элисон, которая обхватила себя руками. — Ну и цирк же тут творится, — хмыкнула Рейнольдс и, махнув рукой, так же вышла из комнаты на пару с Рене и пледом. . Нил наконец смог отоспаться. Лисы все же оставили его одного прошлой ночью, но только после того, как убедились в его целости и сохранности после трюка Эндрю. Они не задавали вопросов, а просто молча вышли из комнаты. Может они обсудят это между собой, а может и нет. Возможно братья и Кевин будут допытываться до Эндрю, только какой в этом смысл? Нил подумал, что никто из лис никогда не имел дел с чем-то подобным. Вероятно, только Ваймак мог знать, что лишь Эндрю — с его даром— мог остановить нетерпеливый огонь Нила. То, чем он обладает не встречалось многие десятилетия, и даже если бы они и читали о чем-то схожем, то либо забыли, либо не особо заостряли внимания. Пожалуй, лисы даже и подумать не могли, что такой как Нил однажды появится среди них, также как и не могли подумать о том, что лед и пламя не взаиморазрушительные, а взаимодополняющие. Нил и сам этого не знал. Ну, по крайней мере, не до конца понимал. Он лишь догадывался, как и тренер, как и сам Эндрю. Но последний, с большой вероятностью, будет все отрицать. Однако, это мало чем ему поможет — эта ночь расставила все на свои места. Джостен пока не до конца понимал, на что еще способен Эндрю, как и не знал, где заканчиваются его собственные способности. Он не имел информации о том, сможет ли Эндрю причинить ему вред, но знал, что тот сможет остановить Нила, если все будет слишком плохо. Если довериться логике и отбросить всю остальную чушь, то Нил сможет остановить Эндрю так же, как и Миньярд его. Они не были разрушительны друг для друга; они не испепелят и не заморозят друг друга; они не сделают друг из друга месиво. Они могут стать балансом, который удержит их на плаву. Нил горько усмехнулся этой мысли. Жизнь сложилась совершенно глупо, раз он и Эндрю будучи такими разными, оказались настолько одинаковыми. Он вспомнил настоящий цвет своих волос, который был похож на его огонь, и вспомнил о своих голубых глазах, которые отдавали льдом Эндрю. Это было смешно, но у Миньярда было безучастное лицо и холодные руки, такие же как его дар. У него также были эти странные глаза, которые скрывали ярость пламени Нила, и которые переливались теми обугленными цветами пепла, который мог оставить после себя только Джостен. Быть может, им стоило бы поменяться глазами, чтобы полностью соответствовать своей натуре, но этот контраст так их дополнял. Они были одной сплошной противоположностью, которая может быть в равновесии только находясь рядом. Нилу хотелось истерично рассмеяться от абсурдности ситуации. Так глупо, запутанно и так ужасно жизнь с ним еще не поступала. Ни потеря матери, ни отвратительное детство, ни побег и никакие шрамы — ничего в целом свете уже не било по нему так сильно, как знание о том, что есть человек, который может удержать его на месте одним лишь взглядом и коротким словом. Даже мясник не смог удержать его, заставляя подорваться на месте, едва окликнув. Нил был не просто бегуном, он был пламенем, который невозможно укротить, а его дар был этому подтверждением. Но у судьбы были другие планы: Эндрю удалось его задержать. Ему вообще все удавалось, и Нил не мог понять как. Что бы Нил не думал, ничего уже было не изменить. Эндрю смог убедить его остаться, смог убедить в вещах, на которые он никогда не согласился бы раньше. Лисы стали для него друзьями и, если не бояться этого слова так сильно, как его боялся Джостен, они стали его семьей. Не той, что была на ферме, а чем-то иным. По началу лисы никогда не спрашивали, чего хочет сам Нил. Его в принципе то за всю жизнь никто об этом не спрашивал. Он даже сам не мог знать, чего хочет, когда пол жизни оставался не совсем настоящим человеком, а какой-то пародией на него — оболочкой с кучей имен и придуманных личностей. Он никому не был нужен, за исключением матери. Но сейчас…Сейчас все изменилось. Теперь лисы спрашивали; они рассказывали и раскрывали карты; они подсказывали и заботились. Нил был им нужен. Они стали для него той семьей, которая соответствовала образу его жизни, его туманному прошлому. Лисы были сломанными куклами, которые починили себя самостоятельно, и Нил стал одним из них. Такой же куклой, которая собирала собственные осколки. Каждого из них украшали шрамы того, от чего они бежали или от чего спаслись. Они зашивали раны — душевные и физические — так же, как это делал сам Нил, и ощущение этого единства придавало ему чувство сплоченности. Дома. Лисья нора стала для него спасением и проклятием, но даже если все пойдет ко всем чертям, здесь было слишком хорошо, даже с этими дурацкими вечеринками и тупыми людьми, которые на него кидались. Все в норе было иначе, и Нил ощущал это каждой клеточкой своего тела. Нил подтянулся на кровати и провел руками по белоснежному покрывалу. Вчера Мэтт занес ему полный графин воды, тазик — на случай, если его начнет тошнить — и чистое постельное белье, после того как грады пота стекали с него, оставляя следы наркотического шока. Нил был так ему благодарен. Мэтт был действительно хорошим, а у него никогда не было такого друга. Джостен извинился перед ним за обожженную руку, когда тот принес ему вещи, а Бойд лишь присел рядом с ним и сказал, что с ним все будет в порядке, разливая тепло по груди Нила, как сладкий-сладкий мед. Они поболтали, и Нил извинился второй раз, из-за чего Мэтт закатил на него глаза. Он оставил его в одиночестве прошлой ночью, а теперь Нил вспоминал этот разговор и то, как иногда жестоко вертел словами, когда его особенно все раздражало. Нил молился, что не сказал чего-нибудь глупого Мэтту за все то время, что он находился в норе. Нил отправился на пробежку, надеясь стереть следы химии в своем организме. Его не стошнило, но он все же выпил весь графин с водой, чтобы поскорее вывести это из себя и боясь, что действие наркотика все еще в нем, а он в достаточной степени не контролирует ситуацию. Нил чувствовал, что от количества воды его лицо опухло, а глаза покраснели от беспокойного сна. Однако к концу пробежки, он был уже совсем свежим и, несмотря на пот, словно заново родившимся. Следующие дни были похожи на предыдущие, за исключением маленьких, но до странности приятных изменений. Лисы перестали обращать внимание на его глаза, которые Нил так ненавидел, но которыми они восхищались, а Эндрю теперь начал курить возле крыльца его дома, делясь сигаретами, которые Джостен нещадно растрачивал. — Ты глупый, — говорил ему Эндрю, пиная в колено. — Я знаю, — просто отвечал ему Нил. Миньярд раскачивался на своем кресле-качалке, которое теперь стояло у дома Нила, раздражая запахом никотина Мэтта, и удивляя своим поступком Ники и Аарона, не говоря уже о девушках и Кевине. — На тебя сигарет не напасешься. Я больше не собираюсь снабжать тебя ими, если ты не ценишь возможность заработать рак легких таким простым путем. — Саморазрушение — твое хобби, не мое, — сказал ему Нил. — Кстати, пассивное курение — тоже курение. Эндрю фыркнул на это, зарекаясь больше не давать ему сигарет, но все равно продолжал делиться. Дни сменялись ночами, они продолжали курить, медленно переговариваясь ни о чем и о обо всем на свете, начиная от любимой еды, заканчивая разговорами о чуме в разгар войны. Нил ходил на учебу и понемногу привыкал к переплету, часами сидя после сеанса с Эндрю в полной тишине, отмываясь от грязи и печали чужих воспоминаний. Он не переставал захаживать в архив, как только освобождалось время или любая другая возможность, пытаясь найти что-то интересное об огне, но идея пытаться найти все подряд и сразу начинала казаться ему идиотской. Поэтому он начал штурмовать архив и записи интуитивно, продолжая натыкаться только на технику работы с другими дарами, историю переплета, лечение лихорадки и прочую информацию, которая хотя и была полезной и интересной, но все же не отвечала на некоторые его вопросы. Нил уже и забыл, что Эндрю обещал научить его пользоваться даром для защиты, а когда вспомнил, то не стал допытываться. Миньярд всегда сдерживал свои обещания, как и все условия сделки, которые, как оказалось, он заключил не только с Кевином и Нилом, но и с Аароном. Несмотря на то, что идея перестать скрываться и точно не думать о побеге принадлежала Эндрю, он не торопился. Он медленно наблюдал и подмечал детали в Ниле, которые смогли бы его остановить. Не найдя того, чего опасался, он небрежно перешел к делу. В одну их тех ночей, когда они сидели на крыльце с огромными пледами и хватали ртом холодный воздух, запивая его кофе, Эндрю вытащил пачку сигарет. Отодвигая ворсистый плед, он похлопал руками по карманам штанов, а потом протяжно выдохнул, заставляя Нила повернуться. Эндрю скучающе окинул его взглядом и достал из пачки сигарету. — Вот и пришел твой звездный час, Нил, — Джостен вскинул на него глаза, и по позвоночнику пробежала волна тока от того, как собственное имя звучало из уст Эндрю. — Что? — Спички в доме остались, говорю, — Эндрю покрутил сигарету в руках, а потом скосил губы в сторону, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Теперь ты станешь моей персональной зажигалкой на все случаи жизни. Нил свел брови и открыл было рот, но Эндрю не дал ему ничего сказать. Взмахнув рукой вверх, он поднес указательный и большой пальцы к губам, показывая закрывающийся на замок рот. Нил ничего не понял и только сильнее нахмурился. Эндрю сместился на своем кресле, и Нил повторил за ним, двигаясь на большом деревянном стуле. — Два пальца сюда, — Эндрю указал на кончик сигареты. Нил сделал, как ему велено. — Не нажимай, сломаешь. Просто держи. — Эндрю перевел на него взгляд. — Раньше все, что ты делал с огнем, так или иначе было связано со страхом или раздражением. Ты бесился, боялся и так далее, но использовать свой дар так все время ты не можешь. Нужна холодная голова. В моменты ярости и агрессии тебе может это и поможет, но не в моменты парализующего шока, понимаешь? — Нил кивнул. — Я заставил тебя остудить нож через раздражение, а теперь ты должен поджечь сигарету в полном покое. Если в будущем что-то произойдет, ты не должен ждать гнева или злобы, чтобы вытащить свой дар из себя и защищаться. — Нил опять кивнул, но его голова начала слегка гудеть. — Поэтому, если хочешь действительно чему-то научиться, умей вытворять хрень даже в здравом уме, понял? — Но…как? Я не могу просто взять и вызвать огонь находясь в покое. Это, во-первых, странно, а во-вторых, я не ничего не чувствую. — Ну конечно, ты можешь это сделать, идиот. Ты, блять, можешь, что угодно. — Эндрю вскинул брови. — Вспомни что-то хорошее. Даже если большая часть твоей жизни была похожа кучку дерьма, в ней все равно есть что-то отдаленно похожее на спокойствие. Почувствуй тепло в теле: в руках и пальцах. Почувствуй, как пламя разливается по венам, и впусти его. У огненных переплетчиков нет проблем с управлением дара и контролем, но ты, очевидно, особый случай. У тебя слишком бурный характер, хотя ты и хорошо скрываешь свою маленькую гниль, игнорируя и надевая маску. Большую часть времени ты даже не можешь держать себя в узде, а я почкой чую твой психозный приход. — Да нихрена ты не чувствуешь, — зашипел Нил. — Ну вот и результат. — Сузил глаза Эндрю. — Ай-яй, Джостен, опять на нервах. Ну что за неуправляемый человек. Остынь! — Эндрю ткнул пальцем ему в щеку, и Нил ощутил как холод пронзает его кожу. — Эй! — Воскликнул Нил, тряся головой, и скидывая его пальцы. — Спокойно, Нил, спокойно. Мы тут, вообще-то, чувство безопасности пытаемся вызвать, — усмехнулся Эндрю. Нил глубоко вздохнул, и взглянул на свои пальца у кончика сигареты. Он попытался вспомнить все хорошие моменты в своей жизни и даже те дни, когда он смеялся с лисами за общим обедом, но единственное, что у него получилось — нагреть сигарету и вызвать маленькую искру. Смола даже не успела зажечься, разом потухая ветром с улицы. — Безопасность, Джостен. Вспомни, когда ты чувствовал себя в безопасности, — сказал Эндрю, ловя тревожные глаза Нила. Нилу ничего не приходило в голову. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя в полном покое. Даже спокойные годы на ферме не заставляли его чувствовать себя защищенным. Мысль о том, что ни одного такого момента не было в его жизни, заставила Нила скривиться, а потом в память врезался недавний инцидент. Нил закрыл глаза и картина рук Эндрю на его руках, когда он холодными пальцами проходился по его запястьям, ослепила мысли. Иллюзия спокойствия поселилась в голове, обволакивая разум. Нил закусил губу, и резко открыл глаза, когда Эндрю усмехнулся. Сигарета зажглась, да так, что горела словно спичка. Эндрю пришлось дунуть на нее, сбивая пламя, и оставляя только горящий кончик. — О чем думал? — Спросил он, делая первую затяжку, и доставая вторую сигарету для Нила. — Ни о чем таком, — солгал Нил, отводя от него взгляд. — О моей жизни на ферме. — Он подкурил сигарету о сигарету Эндрю, и откинулся на стуле, укутываясь в плед. — Врешь, — Нил пожал плечами. — Попробуй из пальцев. — Чего? — Не понял Нил. — Подумай о том же самом, а потом щелкни пальцами или что-то вроде того. Нил поднял руку перед своим лицом, рассматривая кончики пальцев. Закрыв глаза, в голове разом возникла картинка маленького топающего человечка из пальцев Эндрю, который поднимался по штанам Нила к его рукам. Нил потер большим, указательным и средним пальцами, ощущая тепло кожи, а потом медленно открыл глаза. Перед ним пылало мелкое пламя, выходящее прямо из его пальцев, и он перевел округлившиеся глаза на Эндрю. Тот зажал сигарету в зубах и начал театрально хлопать в ладоши. Нил резко сжал руку в кулак, заставляя пламя исчезнуть. — Я и такое могу? — И не только, — Эндрю вынул сигарету из губ и наклонился к Нилу. — Ты можешь сжечь все на своем пути. Нил опасливо осекся, его плечи застыли, а глаза ошеломленно бегали. Эндрю схватил его за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Ты больше не будешь бояться, Абрам. — От имени, которого он не слышал годами, по рукам побежали мурашки. Так его называла мать и никогда, к счастью, отец. Это имя было еще одной безопасностью, которую Нилу стоило бы запомнить, для следующей практики. — Не буду, — повторил Нил, осторожно отодвигаясь от пальцев Эндрю на своем лице, и опуская взгляд на кружку с кофе. Абрам — то, что удерживало Нила в здравом уме и холодном рассудке. Мать не хотела видеть в сыне собственного мужа, а имя Натаниэля вызывало в ней лишь отвращение. У Нила, впрочем, тоже. Натаниэль был сыном своего отца и машиной для убийств, в то время как Абрам был сыном своей матери; был мальчиком, который убегал и умел выживать. Теперь же остался только Нил, принадлежащий исключительно себе и выстраивающий новую личность с самого начала. Он начал жизнь с чистого листа, прививая себе личные интересы и собственное мнение, взращивая характер и новую личность такой, какой он сам хотел бы ее видеть. Однако, даже если Нил существовал сейчас, а Натаниэль умер в доме отца, то Абрам оставался где-то на периферии сознания. Прятался в подкорках воспоминаний, хотя должен был умереть еще тогда, вместе с матерью Нила. Вопреки всему, забытое имя из уст Эндрю звучало как якорь. Не так, как его называла и воспринимала мать, а как-то лучше, еще безопаснее. Нил яростно потер руками лицо, а потом в два глотка осушил остатки кофеина. Он закутался в плед, прикусил губу, и посмотрел на Эндрю. — Ты кому-нибудь причинял вред своим даром? — Мы играем в правду? — Да, — кивнул Нил. — Если хочешь, то да, мы играем прямо сейчас. — Причинял, — ответил Эндрю, передавая ему новую сигарету. Нил ее принял. — Ты жалел об этом? — Нет. — Что ты сделал? — Это уже третий вопрос. Ты разогнался, бегунок. — Ладно. Задавай свой вопрос. — Нил поежился, задрал голову, и выдохнул клуб дыма над собой. Эндрю скинул сигарету в пепельницу, а потом так же, как несколько минут назад, наклонился к Нилу, положив руку ему на плечо. Пальцы скользнули по шее, нырнув в волосы Джостена, и заставляя того расширить глаза. Эндрю потянул его за локоны, всматриваясь и щурясь в темноте. Он мало что мог разглядеть ночью, с тусклым фонарем на крыльце и неярким светом луны, но все равно удовлетворенно кивнул сам себе. Пальцы зашевелились, переместившись затылку. — Какие они на самом деле? — Нил сглотнул, отводя взгляд, но Эндрю вновь оттянул его за локоны, заставляя повернуться. — Темно рыжие, почти красные, — ответил он, прикусив щеку в внутренней стороны. Эндрю резко отцепил от него руки и расхохотался. Нил не понимал, настоящий ли это смех или таблетка, прием которой он перенес с дневного времени на вечернее. Он посмотрел на Эндрю, чей резкий смех затих почти так же быстро, как возник, но обнаружил в глазах напротив еще не утихшее подлинное озорство, которое он так редко видел. Миньярд схватил сигарету из пепельницы и глубоко затянулся, выдыхая дым прямо Нилу в лицо. Джостен вдохнул этот аромат, и отчего-то легкая ухмылка коснулась уголков его губ. — И почему я не удивлен? — фыркнул Эндрю. — Нил-Нил-Нил. Всегда такой непредсказуемый. — Заткнись. — Ты должен смыть это, — Миньярд кивнул в сторону волос Нила. — Не-а, — помотал он головой. — Я уже показал всем свои глаза. Этого достаточно. — Ты остался, — не отступал Эндрю. — Ты обещал перестать прятаться. Не умеешь держать слово, Джостен? — Что ты до меня доебался? — Ты просто не учишься на своих ошибках. — А ты перегибаешь палку. — О, поверь, это не так. Еще нет, — усмехнулся Эндрю. — Ты должен смыть это, иначе так и останешься гребаной фальшивкой с головы до пят. Мне плевать, что за кипиш творится в твоей пустой башке, но сделка, есть сделка. Возвращайся свою жизнь назад, покуда наша маленькая вечеринка тет-а-тет не превратилась в пустой звук. — Я не могу. — А вот и можешь, — надавил Миньярд. — Прекрати сдавать назад при первой же опасности. Я уже говорил тебе, если кто-то хочет тебя найти, они найдут. — Я… дело не в этом. — Нил прикусил губу. — А в чем дело? — Нил промолчал. — Хорошо. Тогда беру второй вопрос. Какая еще причина, по которой ты не можешь вернуть свои волосы назад? Нил встал и начал расхаживать туда сюда, бросая быстрые взгляды на Эндрю, и выкуривая сигарету до фильтра. В какой момент его жизни все пошло не так? Где он свернул не туда? Он годами прятался и тренировал себя на ложь, а сейчас разрушал все камень за камнем, ради мимолетных эмоций и чувства безопасности рядом с Эндрю, который, скорее всего, даже и не был по настоящему надежен для этого. Или был? Нил не знал, или знал, но не понимал. — Дай еще, — попросил Нил, указывая на пачку сигарет. — Сначала ответь, — Джостен упер руки в бока, посмотрев на пустую улицу норы. Он может ему соврать. Может сказать что угодно и ему сойдет это с рук. Нил умел лгать и он может попытаться снова. Но он не может быть уверен, что Эндрю не поймет этого. Миньярд читал его так легко, как не мог никто другой, и если Нил сейчас соврет, то он больше не сможет оставаться уверенным в том, что Эндрю не откажется от сделки с ним. А что, если и вправду откажется? Джостен зарылся руками в волосы и выдохнул. — Это из-за Кевина. — А что не так с нашей королевой? Думаешь, упадет от твоей красоты и уронит корону? — Он меня узнает, — зло зашипел Нил. — О-о-о! А вот это уже интереснее, — Эндрю выпустил одеяло из рук и сложил локти на коленях. — Продолжай. Нил задергал ногой по деревянной поверхности, вытаптывая собственный нервный ритм. — Он знает, кто я такой. Точнее, кем я был. Мы знакомы. Были знакомы. Раньше. — И что с того? — Да вот того! Если узнает Кевин, то рано или поздно узнает и Рико, а он тоже… — Он тоже в курсе того, что у тебя раздвоение личности? — Усмехнулся Эндрю. — Не смешно, — зашипел Нил. — Просто дай мне время до того, как я научусь управлять огнем. Я верну их, раз у тебя так руки чешутся. Мне просто нужно знать, что я смогу защитить как самого себя, так и людей рядом, когда все выйдет наружу. Он замолчал и поднял голову к небу, всматриваясь в звезды. Это разговор превратился в сплошную какофонию и тикающий звук в его ненормальной голове. Чем он думал, когда соглашался на все это? Мать годами отучала его верить и доверять. Она учила его не привязываться и всегда быть никем. Но вот он тут, запутался сам в себе. Раньше ему было плевать на всех и на все, а теперь он слишком привязался ко всему вокруг него. Эндрю тоже не облегчал задачу, воплощая в себе бетонную стену всего того, к чему Нил стремился и чего жаждал, как самый настоящий зависимый человек. — Ладно, — просто сказал Эндрю, снова откинувшись на кресле. — Ладно? — Удивился Нил. — И что, даже не спросишь про Рико? И откуда мы с Кевином знакомы? — Не спрошу, — пожал плечами Эндрю. — Сам расскажешь, когда придет время. — Ты так в этом уверен? — Я это знаю. Нил удивленно поднял брови, но промолчал. Они больше не курили, а просто смотрели на пустую улицу и ночное небо, сильнее укутываясь в плед. — Может устроишь нам тут теплый прием, Джостен? — Сказал вдруг Эндрю. — Холодно до ужаса. — А может это ты перестанешь замораживать тут все в радиусе пяти километров? — Я ничего не делаю. — Да что ты говоришь, правда? — Съязвил Нил, на что Эндрю закатил глаза. — Я тебе не телогрейка. — Это пока. — Ага, — закатил Джостен глаза. — Губу закатай и купи себе одеяло потеплее. Они снова замолчали, но тут Нил вспомнил: — Моя очередь. — На сегодня хватит, — отрезал Эндрю. — Один вопрос, — настоял Нил, заставляя Миньярда вопросительно на него посмотреть. — Я спрашивал о том, причинял ли ты кому-то вред, но…Было ли что-то, что никак нельзя было исправить? Что-то действительно ужасное? — Было. — Что произошло? Эндрю склонил голову к плечу, осматривая лицо Нила, и словно решая, стоит ли ему говорить остальное. — Я ослепил человека. — Ты что? — Вытаращился Нил. — Объясняю для тупых: это когда теряешь зрение, — Эндрю постучал себе двумя пальцами под глазом, от чего Нил разом вспомнил случай со статуей. — Зачем ты это сделал? — Спроси как-нибудь в другой раз, — Эндрю встал с кресла, засовывая пачку сигарет в карман, и подхватил плед под руки. Разом спрыгнув с трех ступенек, он сделал шаг в сторону своего дома, а потом вдруг остановился и заговорил, не поворачивая к Нилу голову: — Я бы сделал это снова, если бы у меня была возможность. Я бы делал это снова и снова, и смотрел бы в его глаза, которые больше никогда не смогут меня увидеть. Нил открыл было рот, но Эндрю уже направился к своему дому, оставляя странное послевкусие кофе, сигарет и огня на кончиках пальцев.