Часть 15
13 февраля 2022 г., 20:25
***
Выходные прошли тягуче и размеренно. Следующий, после погрома, день Арсений посвятил восстановлению своей жизни и всего, что с ней связано. Убрав весь хлам, Попов заказал доставку новой мебели, которой уже к вечеру восхищалась квартирная хозяйка, сетуя на дороговизну. — Пусть это будет моим прощальным подарком. — Слабо улыбнувшись, Арсений провел кончиками пальцев по столешнице, будто так ему лучше удастся запомнить место, с которого началась его новая жизнь. И из которого он будет вынужден вновь вернуться в прошлое. Нахмурившись, женщина скрестила руки на груди, чем напомнила Попову маму, отчитывающую его за очередную шалость. — Ты что это такое задумал? — Всего лишь возвращаюсь на Родину. Спасибо Вам за все. — Повернувшись к Марии Владимировне, Арсений обнял её и прикрыл глаза. Все эти дни он нуждался в объятиях и поддержке, как умирающий среди пустыни путник в глотке воды. И потому почувствовав, как руки женщины по-матерински начали поглаживать его плечи, Попов закусил губу, не позволяя себе дать волю чувствам. Билет удалось забронировать лишь на послезавтра, и потому день накануне отлёта Арсений провел, блуждая по улицам Санкт-Петербурга и стараясь запомнить каждую черточку города, где он обрёл свободу. Города, в котором он оставляет свое сердце. До отлёта оставалось около четырёх часов, когда Попов вошёл на студию ТНТ, чтобы в последний раз увидеть людей, которые стали его семьёй. Все, кроме Шастуна, уже были на месте, и Арсений был даже рад этому факту. По очереди обнявшись со всеми, включая Волю, Попов слабо улыбнулся, пытаясь скрыть боль, рвущую душу на сотни осколков. Он хотел запомниться друзьям таким, какой он был в самом начале их пути: жизнерадостным, порой с глупыми шутками, но с задорным блеском в глазах. А истерзать себя Арсений будет потом, у него для этого будет целая жизнь. Отведя Сергея в сторонку, Попов достал из сумки конверт и протянул его уже бывшему коллеге. — Передай это, пожалуйста, Антону. Говорить ничего не нужно, он сам все поймёт. — Может, ещё передумаешь? — В голосе Матвиенко слышались нотки отчаяния, которые он даже не пытался скрыть за привычными дерзостью и безразличием. Качнув головой, Арсений грустно улыбнулся, и глаза парня заблестели от непрошенных слез. — Я уже все решил, Серёг. Так будет лучше. Для всех нас. — Блять, Арс. — Резко притянув Попова к себе, Матвиенко сжал его в крепких объятиях. Простояв так какое-то время, парни оступили друг от друга, и Арсений улыбнулся, подхватывая чемодан. — Удачи вам, парни. Пусть каждое ваше шоу будет разрывным. Прощаться с людьми, которые за это время стали родными, было невыносимо. Но такси уже ждало у входа, и потому, загрузив багаж, Арсений в последний раз взглянул на студию и навсегда покинул место, в котором осталась часть его души.***
За прошедшие выходные Антон не виделся с Ирой, та держала на него обиду, ждала, когда он извинится перед ней, что было маловероятно. Антон ещё больше уверился за эти дни в том, что ему осточертело находиться рядом с девушкой, дышать рядом с ней ему было невыносимо. И решив, что нужно что-то изменять в жизни, он искал знаков судьбы. Немного опаздывая на работу, он торопливым шагом вошёл в здание. Войдя в гримерку, он увидел парней с такими лицами, будто кого-то похоронили. И к тому же, виновником чьей-то смерти, похоже, был сам Шастун, ведь косые взгляды были упёрты прямо в него. Почувствовав себя не в своей тарелке, он, едва поздоровавшись, прошёл к своему месту. Перед началом шоу, буквально за пару минут, когда все уже были готовы выходить, а Шастун, заметивший отсутствие Арсения, оставался сидеть в гримерке, намереваясь дождаться коллегу, ведь ему нужно было что-то сказать, вошёл Сергей. С чуть менее злобным взглядом, он сел к Шастуну. — Серёг, не видел Арса? — Подняв от смартфона взгляд на коллегу, Антон нервно почесал шею. Отсутствие Арсения немного пугало его, а точнее пугало нарастающее внутри непонятное волнение. Разум Шастуна упорно отгонял любые мысли, держась только за ту, что твердила быть спокойным, а Арс просто опаздывает и, скорее всего, по веской причине, ведь у всех могут появиться дела или какие-то проблемы. Качнув головой, Сергей горько усмехнулся и взглянул на Антона. В глазах Матвиенко не осталось злости, лишь печаль и чувство потери кого-то близкого, что ещё больше встревожило Шастуна. — Он улетает, Антох. И просил передать тебе это. — Поднявшись, Сергей достал из сумки конверт и протянул его парню, цокнув языком. — И хоть он просил ничего тебе не говорить, но какой же ты дятел, Шаст.- И Матвиенко вышел из гримерки, оставляя Антона наедине с посланием Арсения. Руки тряслись, что лишь усложняло открытие конверта и ещё больше заставляло Антона нервничать и злиться. Но вот он смог достать исписанный размашистым почерком лист, и взгляд парня заскользил по строчкам. «Шаст. Мне очень тяжело даются эти строки, но уехать, не попрощавшись, я не могу. Спасибо за те мгновения, что я был счастлив рядом с тобой, но теперь будет лучше, если наши пути разойдутся навсегда. Будет лучше для всех нас. Я хочу пожелать тебе только всего самого лучшего. Люби, будь любим и береги это прекрасное чувство, что заставляет с улыбкой начинать каждый твой день. Ты, наверное, задаешься вопросом: а как же ты, Арс? А я возвращаюсь в Омск. Но знай одно: сколько бы ни было между нами километров я… Я всегда буду любить тебя, Тош. Не поминай лихом, и берегите с парнями друг друга. Ваш Арс. P.S. Наш поцелуй в том баре — лучшее что было в моей жизни. Я люблю тебя, Шаст. Прости за все, что было.» С каждой прочитанной строкой сердце Антона сжималось все больше, а к концу и вовсе разбилось. Он тоже его любит. И он навсегда исчезнет из его жизни. Стукнув кулаком по столу, Шастун резко поднялся и направился к выходу из студии. Нет, он не мог допустить того, чтобы Арсений исчез из его жизни. Каким глупцом был Антон, думая, что отдалившись от него будет всем проще, но теперь он понимал, что сделал только хуже и себе и ему. Воля, встретившийся на пути, пытался остановить Шастуна. — Антон, ты должен быть уже на сцене! — Взяв коллегу под локоть, он потащил его к выходу на сцену. Выдернув руку, Антон попятился назад. — Нет, Паш. — Ты понимаешь, что будешь уволен? — Скрестив руки на груди, ведущий буравил Шастуна взглядом. — И пусть. Мне без Арсения на сцене делать нечего. Воля вдруг улыбнулся, сменив жёсткий тон на милосердие. Похлопав Антона по плечу, тот шепнул ему на ухо. — Так мчи в аэропорт, придурок, пока не поздно! Глаза Антона расширились от удивления, что Паша, скорее всего, обо всем знает или догадывается. Но такого он не ожидал. Кивнув головой, он побежал на выход. Достал смартфон и в первый раз на номере Арса нажал кнопку вызова. Тишина на том конце казалась вечностью, затем, когда она прекратилась, сердце Антона ухнуло вниз. — Абонент временно недоступен, перезвоните позже. Разозлённо прорычав, Антон подбежал к ближайшей машине такси, которую нашёл. — В аэропорт, как можно быстрее! — Нервы Шастуна были на пределе. — Эй, мужик, я вообще-то на заказе. Антон кинул на переднее сиденье пятитысячную купюру. — Уже на другом, жми педали! Водитель быстро спрятал банкноту в карман и со свистом тронулся к месту назначения. Всю дорогу Антон пытался дозвониться до Арсения, но, в конечном итоге, автоответчик принялся оповещать, что абонент вне зоны действия сети. — Во сколько самолёт-то, мужик, опаздываешь? — Водитель хотел завести разговор, но Шастуну было не до этого. Буркнув «Отвали», Антон с волнением смотрел за дорогой, но был благодарен таксисту, что тот все же ехал быстро. Автомобиль остановился у входа в аэропорт, и Антон молнией помчался к месту посадки. Добежав, он увидел, что дверь самолёта вот-вот закрылась. И в этот момент сердце Шастуна разбилось. Упав на колени перед панорамным окном, он принялся бить по нему кулаком, будто бы это могло остановить самолёт. — Нет, не бросай меня! — Кричал парень, распугивая блуждающих по зданию людей. — Вернись, прошу! — Кусая губы до крови, артист сдерживался, чтобы не дать слезам выкатиться из глаз. Не может быть того, что он опоздал. Он не может вот так просто взять и отпустить Попова. Взять и потерять все в один миг. Но динамики аэропорта, оповещающие о том, что самолёт номер А63 Санкт-Петербург — Омск отправляется, доказывали обратное. — Не брошу. Из-за спины раздался до боли знакомый голос, в котором слышалась усталость, но в то же время облегчение. Антона прошибло сильнее, чем самый мощный удар шокеров. Вскочив на ноги, Шастун резко обернулся, пытаясь понять, происходит ли это в реальности, или от нервного срыва у него случились галлюцинации. Перед парнем стоял Арсений и смотрел ему в глаза из-под упавшей чёлки. Рука нервно теребила ручку чемодана, сжимая её так сильно, что белели костяшки. На немой вопрос Антона Попов слабо улыбнулся, опуская взгляд пронзительных голубых глаз. — Я не смог этого сделать. — Шепот Арсения прозвучал для Шастуна громче самого отчаянного крика. Антон, казалось было, потерял дар речи и не мог поверить в то, что Арсений не в том чертовом самолёте, а здесь, напротив него. Стоит, словно провинившийся ребёнок, не поднимая глаз и заставляет любить его сильнее. Вот он — знак. Быстро поднявшись, Шастун подбежал к парню, обхватил руками за лицо, поднимая его к себе, и впился в губы самым горячим поцелуем, каким только мог. Дыхание не хотело быть нормальным, а сердце и вовсе отказывалось адекватно работать, готовое выскочить из грудной клетки. Антон целовал Арсения, своего Арсения, так, будто в первый и последний раз, сминая губы своими, ловя каждый вдох, запоминая каждое касание. И в этот момент было плевать на все. На людей в аэропорту, на то, что было до этого момента, и на всех людей, что существуют в жизни Шастуна. Все его маршруты наконец сошлись, верно и четко, в этом голубоглазом Омском парне. Оторвавшись, Антон сжал его в таких крепких объятиях, что можно было надавить ещё каплю, и он бы сломал его. Утыкаясь носом в плечо Попова, он зажмурился, пряча слёзы, вдыхал до боли родной запах и шептал как мантру слово «Прости». Просил прощение за упущенное время, за то, что не смог совладать с чувствами, что побоялся быть счастливым, что делал больно все это время и что не был рядом, что чуть не потерял, что был так глуп.***
До отлёта оставалось полчаса, когда Арсений прошёл регистрацию и покатил чемодан по направлению к трапу. Сердце парня разрывалось на части, а душа неумолимо рвалась обратно. Больше всего на свете Попов хотел сейчас бросить все, поймать такси и кинуться к Антону. Обхватить лицо парня руками, оставить на губах жадный поцелуй, а потом повторять, смотря прямо в глаза, насколько сильно он любит Шастуна. Шептать, что Антон — самое дорогое, что есть в его жалкой жизни, и что за свое счастье Арсений будет биться до последнего. Но какой в этом смысл? Он слышал, с какой нежностью Шастун признавался в любви своей девушке. Видел, как тот смотрел на подругу и как старался избегать взгляда самого Арсения. Нет, будет лучше, если он улетит в Омск прямо сейчас. Заняв очередь к подъему на трап, Попов ещё раз проверил, что поставил телефон в режим полёта и устремил взгляд на панорамное окно, за которым сновали работники аэропорта, подготавливая самолёт к отлёту. На душе было неспокойно, и по мере того, как парень приближался к столу регистрации, тем громче становился внутренний голос, вопящий лишь одно: останься. — Молодой человек, вы будете проходить на борт? — Опомнившись, Арсений поднял взгляд на улыбчивую стюардессу, протянувшую руку в ожидании его билета. Позади себя Попов различил нетерпеливое ворчание: находившимся в конце очереди пассажирам явно не нравилось промедление, грозящее задержкой рейса, и потому они походили на разозленный улей. Крепче сжав ручку чемодана, Арсений хотел было протянуть билет, но не смог этого сделать. — Простите… — Замотав головой, он поспешил покинуть очередь, сопровождаемый недоуменным взглядом стюардессы и раздраженными комментариями какого-то мужичка. «Черт возьми, Арс, что ты делаешь? Сейчас же садись в этот гребаный самолет. Ты все равно здесь никому не нужен.» Отойдя в сторону, Попов прислонился спиной к стене и, запрокинув голову, прикрыл глаза. Ещё никогда в его жизни не было столь мучительного выбора. Один шаг, и Арсений бы мог решить большую часть своих проблем. Вернуться в Омск и забыть Шастуна, начав жить дальше. Хотя кого он обманывает? Его внимание привлёк какой-то шум, и парень, открыв глаза, направил взгляд на его источник. И тут же чуть не выронил ручку чемодана. Возле окна на коленях сидел Антон, его Антон, и надрывно молил не бросать его. Ноги сами повели Арсения к Шастуну, а когда тот, увидев парня, бросился к нему и накрыл губы своими, Попов понял, что теперь он наконец-то обрёл дом.***
Обнимая Антона, Арсений слышал, как в унисон бьются их сердца и еле сдерживал жгучие слезы. — Может, мне надо было улететь раньше, чтобы ты осознал, что я все-таки нужен тебе? — Голос Попова был мягким, звучал с особой нежностью, однако от Шастуна не скрылась проскальзывающая в тоне ирония. — Какие же мы идиоты. — Запустив пальцы в волосы парня, Арсений принялся играть с прядями, умиротворенно прикрыв глаза. Антон таял от прикосновений Арсения, отчего по спине пробегали приятные мурашки. Безумная идея пришла в голову Шастуна, и он, взяв за руку Арсения, переплел их пальцы и уверенно посмотрел в глаза. — Кажется, мы немного опаздываем на работу. Паша будет очень ругаться. — Усмехнувшись, парень подхватил ручку чемодана, будто боялся, что Арсений передумает и сбежит с вещами, и направился в сторону выхода.
