Во всем виноваты "Шокеры".

***

      Из больницы позвонили лишь к вечеру следующего дня, когда Арсений с Сергеем втыкали в телевизор, не обращая никакого внимания на происходящее на экране, каждый думал о своём.       — Да, алло, слушаю! — Слишком эмоционально громко ответил Арсений, чуть не уронив телефон.       Сергей перевёл внимание на говорящего. Через несколько минут разговора, Арсений с мокрыми глазами посмотрел на Сергея.       — Врач сообщил, что он в коме и подключён к аппарату жизнеобеспечения. — Не веря в то что говорит сам, бледный Арсений осел в кресло.       — Блять, да быть не может. — Сергей обхватил голову руками, раскачивая ею из стороны в сторону. Происходящее напоминало кошмар, из которого невозможно было найти выход, и оба парня мечтали лишь об одном — поскорее проснуться и понять, что все было лишь сном.       Подскочив с места, Арсений заметался по комнате, спешно собираясь.       — Я должен быть сейчас рядом с ним. Я должен его увидеть.       — Арс, Арс, осади. — Поднявшись, Сергей перехватил Попова на выходе из комнаты и, тряхнув за плечи, посмотрел в глаза. — Ты не сможешь ему помочь, если залетишь в больницу в истерике и поставишь весь персонал на уши. Мы дождёмся завтра и с утра добьёмся дежурства у палаты, идёт?       Арсений понимал, что Матвиенко рассуждал верно, но душа парня рвалась к Антону с такой силой, что это причиняло физическую боль.       Пересилив себя, Попов кивнул, прикрывая глаза.       — Идёт.

***

      — Прошу Вас, у меня нет никого ближе, чем брат. — Облокотившись о стойку регистрации, Арсений с болью в глазах смотрел на врача. Вот уже больше пяти минут он умолял пустить его в палату к Антону, пока Сергей маячил сзади. — Пожалуйста…       Взгляд Арсения был красноречивее слов и, сжалившись, врач поднялась и повела парней по узком длинному коридору.       — У вас пять минут. Зайти может только один.       Не дожидаясь ответа Сергея, Попов влетел в плату и замер у входа, чувствуя, как его сердце разбивается на части. Его Антон, его ясное солнышко, лежал сейчас, подключённый к аппаратам и выглядел так, будто тело парня давно покинула жизнь.       Пододвинув стул, Арсений упал рядом с постелью Шастуна и сжал ладонь парня, пытаясь заглушить душащие слезы.       — Я люблю тебя, слышишь. Пожалуйста, вернись ко мне.       Сердце Антона мерно билось в груди, о чем оповещал датчик и пищание аппарата. Всё отведённое время Арсений сжимал руку Шастуна и не прекращал молить его о том, чтобы он оказался сильнее смерти.       Когда врач сообщила о том, что посещение окончено, из палаты Попов вышел с ощущением, будто по нему пронёсся грузовой состав.       — Пойдём домой, Серёг. Мне надо выпить.

***

      Всю неделю Арсений каждый день приходил в больницу, вымаливая жалкие минуты нахождения в палате Антона. Попову было плевать на косые взгляды персонала, сейчас ему было важно лишь то, что прошёл ещё один день, и его Шаст все ещё боролся за жизнь.       Утро Арсения началось со звонка, от которого Попов подскочил, как ужаленный.       — Арсений Сергеевич? Это лечащий врач Антона Шастуна. — Сердце Попова ухнуло вниз, а мир пошатнулся. — Не могли бы вы подъехать в больницу?       Уже через несколько минут Арсений мчался в сторону клиники, то и дело прося таксиста ехать быстрее.       В холл он влетел, чуть не снеся с ног санитарку, за что чуть не получил мокрой тряпкой по спине. Врача он нашёл у стойки регистрации, и удрученное выражение лица мужчины ещё больше взволновало Попова.       — Что с ним? Он жив? — Не успела дверь за мужчинами закрыться, как Арсений стал заваливать врача вопросами, но тот прервал тираду взмахом руки.       — Боюсь, мы сделали все, что могли, но… Ему стало хуже. Мы уже связались с его родными. Завтра его отключат от аппарата жизнеобеспечения.       Попов почувствовал резкое головокружение и облокотился о стол, прикрыв глаза и мотая головой. В висках пульсировало лишь одно: «Его отключат». Не веря словам врача, Арсений поднял глаза, полные отчаяния.       — Но как…       — Мне очень жаль.       — Я… Я могу его увидеть?       Врач, кивнув, поднялся с места и направился к палате Шастуна.              Попов не помнил, как дошёл до койки Антона. Мужчина что-то говорил Арсению, но тот его абсолютно не слышал. Дверь в палату хлопнула, и парень упал на колени рядом с Шастуном. По щекам Попова катились слезы, а губы Арсений кусал до крови.       — Пожалуйста, Шаст. — Обхватив ладонь Антона, парень прижался к ней лбом, не пытаясь сдержать слезы. — Вернись ко мне, я так тебя люблю. Прошу, Шаст, прошу. Ты нужен мне. — Голос сорвался на шепот. — Прошу тебя…       Прохладная ладонь Антона еле ощутимо двинулась. Парень медленно открыл глаза, будто бы они были залиты свинцом.       Яркий свет палаты слепил, поэтому до конца глаза он так и не открыл. Во рту и носу чувствовались какие-то трубки, бок неприятно тянуло от наложенных швов, тело было будто не родное, и как бы парень не хотел, не мог его контролировать.       Лишь один палец смог слегка пошевелиться, но чувствовалось на него давление, которое мешало его попыткам.       Немного опустив взгляд ниже, Антон увидел чёрную макушку с копной волнистых лохматых волос. Сердце забилось сильнее. Воспоминания понемногу обрывками стали мелькать перед глазами Шастуна, дом, переулок, драка, нож, попытки встать и на этом все. Он выжил? Скорее всего, да. Судя по ощущениям, Антона будто бы переехал самолёт и пропрыгал на нем сотню раз.       Наконец и слух стал улавливать сторонние звуки, неприятный писк аппарата, который начинал пищать все быстрее и быстрее с каждым ударом сердца Антона.       — Арс… — Глухо и хрипло, еле слышно прозвучало над головой Арсения.       От звука собственного имени Попова бросило в жар. Подняв покрасневшие глаза, парень сдавленно всхлипнул, сжимая руку Шастуна.       — Антоша, ты вернулся ко мне… — Закрыв рот рукой, Арсений покачал головой, не веря собственным глазам и чувству облегчения, накатившему, как цунами. В уголках глаз Попова блестели слезы, а сердце разрывалось от любви и боли. — Я позову врачей, ты только никуда не уходи. — Ещё раз сжав ладонь Антона, Попов подскочил и бросился из палаты.       Даже через закрытую дверь Шастун слышал взволнованный голос Арсения, за которым последовали торопливые шаги, и палата наполнилась врачами и медсестрами. Краем глаза Антон заметил в дверном проеме рвущегося к нему Попова, но проход парню преградила одна из сотрудниц клиники. Поймав взгляд Шастуна, Арсений одними губами прошептал «Я рядом» и остался мерить шагами коридор, пока вокруг Антона сновали врачи, проверяя показатели датчиков и проводя осмотр.       Через некоторое время, когда все медсестры покинули палату Шастуна, наконец вышел сам врач. Подойдя к Арсению, он упер взгляд в медицинскую книжку.       — Пока ему надо отдохнуть, завтра мы возьмём некоторые анализы. Если что, мы позвоним, наберитесь терпения. — И, кивнув головой, он удалился в сторону своего кабинета.       Арсению лишь оставалось наблюдать за тем, как за небольшим стёклышком в двери виднеется мирное лицо Антона с закрытыми глазами и еле вздымающаяся грудь.       — Пошли, Арс, завтра его навестим. — К Попову подошёл Матвиенко, который все это время сидел в зале ожидания, и попытался отвести друга в сторону выхода.       Арсений не стал сопротивляться, когда Сергей увёл его из клиники. Силы покинули парня, и потому он с трудом переставлял ноги, однако Попов испытывал колоссальное облегчение. Упав на сидение такси, Арсений запрокинул голову на спинку и прикрыл глаза. Его Антон вернулся, и теперь у них все будет хорошо.

***

      И потянулись тягучие, как патока, дни. Кризис миновал, и Шастун постепенно приходил в норму, хотя процесс восстановления происходил медленнее, чем того хотелось бы Арсению. Каждый день Попов приходил к Антону и радовался даже жалким пяти минутам, что им позволяли видеться. Сердце парня разрывалось от тоски и нежности, когда кончики его пальцев касались руки Шастуна. Но Арсений был счастлив видеть любимого живым и осознавать, что скоро он вернётся домой.       Дверь скрипнула, и Антон поднял взгляд, встречая посетителя счастливой улыбкой. Но радость парня померкла, когда Шастун увидел, кто именно вошёл в палату.       — Антоша, милый, как я рада, что с тобой все в порядке! — Задержавшись у входа в палату, Ира взглядом, полным сочувствия, осмотрела Шастуна с ног до головы и процокала каблуками к койке парня.       — Что ты тут забыла? Кто вообще пустил тебя сюда, дрянь?       — Милый, как ты можешь говорить такое о своей любимой девушке? — Изобразив искреннее изумление, Ира вальяжно села на стул, закинув ногу на ногу. — Выглядишь неплохо, как вижу, врачи постарались на славу.       — Уебывай отсюда, пока я не позвал персонал, и тебя не вышвырнули отсюда. Или можешь остаться, тогда полиции будет проще выловить заказчика моего покушения. — Шастун сжал кулаки и стиснул зубы, мечтая собственно ручно придушить бывшую подружку.       Ира поднялась со стула и медленно, словно львица готовилась к нападению, подошла к Антону. Откинув в сторону покрывало, она провела ноготком по тому месту, где было ранение, надавила пальцем, и от этого Шастун зашипел от боли.       — Подумать только. — Цокала девушка языком. В секунду ее взгляд стал безумным, она наклонилась к Антону. — Раз ты такой тупой, мой дорогой, шантажом тебя не берёшь, а этим и подавно, пеняй на себя. Следующий на кону твой Арсений. И вряд ли он дойдёт до больничной койки. — Звонко чмокнув Шастуна в щеку, она лучезарно улыбнулась и вышла из палаты, бросив на прощание. — Всего хорошего!       Какое-то время Антон сверлил дверь взглядом, сфокусировавшись на одной точке. Мысли бились о черепную коробку, как мотыльки о стекло, не способные найти выход. Как бы Шастун хотел, чтобы слова Иры оказались лишь неумелым блефом, жалкой попыткой вернуть его. Но, увы, Антон понимал, что угрозы девушки вполне реальны, и если она доберётся до Арсения, спасти того вряд ли удастся.       Шастун судорожно пытался найти решение сложившейся проблемы, когда в палату заглянул Попов и, лучась от счастья, прошёл к койке парня.       — Антош, я говорил с врачом, через пару дней тебя смогут выписать. — Подсев на край кровати, Арсений заметил напряжённый взгляд Шастуна, и на лице парня отразилось беспокойство. — Что-то случилось? Ты выглядишь бледнее, чем обычно. Болит? — Мягко опустив ладонь выше раны, Попов кончиками пальцев погладил торс Антона, вложив в движение нежность и мягкость.       — Немного. — Попытался отмахнутся Антон, не глядя на Арсения. Но все же подняв глаза, он долго смотрел на парня, внимательно изучая каждый сантиметр лица и тела, что стали за это время такими родными. Нет, он не допустит того, чтобы из-за его упёртость его не стало. Да, будет больно, но лучше они будут порознь друг от друга, чем кто-то мёртв.       Еле подняв руку, Антон провёл пальцами по щеке Арсения, заправил отросшую прядь челки за ухо. Болезненная улыбка чуть коснулась его губ, и, сдерживая эмоции, Шастун сморгнул навернувшиеся слёзы. Рука упала обратно на кровать и он отвернулся, навсегда впечатывая этот момент в своей памяти.

***

      Спустя несколько дней тщательного наблюдения за состоянием Шастуна, врач, удовлетворенный результатами, выписал парня, велев соблюдать постельный режим и следить за заживлением раны. Уверив врача, что он лично будет контролировать самочувствие Антона, Попов подхватил вещи парня и, поддерживая Шастуна, направился к такси, переполняемый счастьем.       Его Антон возвращается домой.

***

      — Арс, я и сам мог бы справиться, ну вот что ты. — Шастун покачал головой, осторожно садясь в кровати.       Когда парни вернулись из больницы домой, Попов окружил Антона такой заботой и вниманием, что парню было неловко от своей немощности. Поставив поднос с бульоном, Арсений осторожно сел на край кровати и серьёзно посмотрел на Шастуна.       — Ты же знаешь, врач велел соблюдать постельный режим. Поэтому не выпендривайся. — Долго быть хмурым Попов не мог, и потому уже через мгновение губы парня тронула улыбка, а глаза заблестели. Поднявшись, он поцеловал Антона в лоб и, взлохматив волосы, ушёл на кухню, что-но напевая себе под нос.       Шастун не успел поднести ложку ко рту, как тишину нарушил телефонный звонок. На дисплее высветился неизвестный номер, и Антон, хмыкнув, с неохотой взял номер.       — Я смотрю, тебе не особо дорога жизнь твоего дружка, да? — Елейный голос Иры резанул по ушам, и Шастун скривился от отвращения. — Впрочем, если бы не он, ты бы давно загнулся, так что будем считать, что его нахождение рядом с тобой — выгодное вложение в наше будущее.       — Что тебе нужно? — Антон понизил голос, перейдя на шипение. Впрочем, Арсений бы итак не услышал их с Ирой разговор: на кухне бежала вода, а сам парень продолжал напевать попсовую мелодию.       — Кажется, я уже все тебе сказала, Антоша. У тебя три дня. Время пошло. — Связь оборвалась, и в трубке раздались пронзительные гудки.       Телефон из рук Антона упал на кровать, а с нее отскочил на пол. Грохот упавшего телефона привлек Арсения с кухни и он в ту же секунду подошел, увидел картину и с улыбкой на лице протянул телефон обратно парню.       — Если бы ты хотел видеть как я нагибаюсь перед тобой, то не обязательно разбрасываться вещами. — Арсений усмехнулся и поцеловал Антона в макушку, вновь удалился в сторону кухни, теперь уж соблазнительно покачивая бедрами. Всем видом Попов излучал счастье от того, что Шастун теперь находился дома. А в течение трех дней этот свет должен будет померкнуть вновь из-за Антона.