Часть 23
15 февраля 2022 г., 14:34
Вечером Арсений вышел до магазина, чтобы купить парню пачку сигарет, которые он курил чрезмерно часто за этот день.
Поднявшись из кровати, Антон поковылял в ванную. Включив воду, он долго смотрел на свое отражение. На темные мешки под глазами, на отросшую рыжеватую щетину и пустые, полные безысходности глаза. В ушах прозвучал слащавый голос Иры, говоривший про три дня. А точнее, один из них уже подошел к концу.
— Блять, сука! — Громко выругавшись, Шастун с силой ударил кулаком в собственное жалкое отражение. Осколки зеркала посыпались в раковину вместе с каплями крови. Сев на край ванной, Антон схватился за волосы и раскачивался из стороны в сторону.
Пришедший Арсений испуганно забежал в ванную и увидел кровь с осколками и
окровавленную руку Шастуна.
— Антон, ты в порядке? — Упав перед парнем на колени, Попов попытался заглянуть
тому в лицо. Но в ответ Шастун уткнулся носом в плечо Арсения и разрыдался так
сильно, в каком состоянии его не видел еще никто и никогда. Он сжимал его так
крепко в объятиях, будто бы он был единственным спасательным плотом утопающего.
И, если очень хорошо прислушаться, то сквозь отчаянные рыдания и всхлипы можно было услышать обреченное «Я ненавижу себя».
***
Следующий день Арсений был намерен провести с Антоном каждую секунду, так он и сделал. Попытки выяснить вечернее состояние парня не увенчались успехом, так что день провели в кровати перед телевизором, либо листая ленты в телефонах. Закрывшись вечером в ванной, впервые за все время, Антон набрал много горячей воды, хотя ему и было противопоказано размачивать рану, но ему было наплевать. Пары горячего воздуха клубились в небольшом помещении, пока Шастун, полностью ушедший с головой под воду, пытался прогнать из головы мысли о том, что закончился второй день. Если же он завтра не найдет в себе силы разорвать отношения с Арсением, то его убьют. Выйдя из ванной и обернув бедра махровым полотенцем так, что было видно раскрасневшуюся рану, Антон напоролся на разгневанный взгляд Арсения. — Антон, я понимаю, что ты любишь погреть свою задницу в ванной, но тебе, блять, русским языком сказали, что распаривать рану, сука, нельзя! — Попов готов был встать из постели и отвесить Шастуну люлей. Но Антон опередил его и, упав рядом в кровать, притянул Арсения к себе в крепкие объятия, уткнулся сзади в шею носом и шумно выдохнул. — Я люблю тебя, Арс. — Прошептал он, закрывая глаза. Арсений поглаживал руки Антона, сцепленные на его талии, совершенно не понимая, что происходит с его Антоном после возвращения из больницы. — Я переживаю за тебя… — Вздохнул Попов, прижимаясь ближе.***
Третий день выдался пасмурным, почти таким же, как и настроение Антона. Зато Арсений, напротив, счастливо прыгал по дому, размахивая бумажкой, которую извлек несколькими минутами ранее из почтового ящика. — Представляешь, мама прислала посылку! Самую настоящую посылку, ахренеть можно! — Воодушевление парня было равно восхищению ребенка от деда Мороза. — Думаю, мне не нужно будет приковывать тебя наручниками, Шаст? — Подозрительно сощурившись, Арсений усмехнулся и натянул худи Антона. — Я мигом, туда и обратно. Если хочешь, по пути захвачу твои любимые кексы? — Даже не дождавшись ответа Антона, он махнул рукой. — Ну конечно же хочешь. Все, не скучай, на связи. — Подхватив сумку с паспортом, Арсений чмокнул Антона в губы и скрылся за дверью. Шастун отметил время на часах. Четыре часа дня. Полчаса до почты, очередь, как минимум две-три бабки, вручение, обратно. Шесть, половина седьмого, а может даже в семь или около восьми Арсений будет дома. Этого вполне достаточно, чтобы собрать вещи и успеть уйти незамеченным. Такой план придумал Шастун. Тихо, никого не трогая, ничего не объясняя и не причиняя боли смотря друг другу в глаза, он просто уйдет. Новую квартиру он нашел еще с утра. Вещей у него было также мало как и в тот момент, когда он сюда заезжал, поэтому на сборы ему хватило чуть меньше часа. Чемодан стоял уже у входной двери, а Антон складывал документы в сумку, когда во входной двери загремели ключи. Кинув взгляд на часы, Антон понял, что ошибся с расчетами, и, повернув голову к двери, видя входящего Попова, он тихо выругался, когда сердце пропустило болезненный удар. — Сука…***
Выйдя из подъезда, Арсений, запрокинул голову и сделал глубокий вдох, запуская в лёгкие озон. Попов давно не ощущал такой лёгкости, как в этот вечер, но в самом потаенном уголке сознания было что-то, что не давало парню покоя. Непонятный страх липкими пальцами проникал в мысли Арсения, хоть он и старался гнать все опасения прочь. Но не обращать внимание на изменения в поведении Антона он больше не мог. По началу, молчаливость и мрачность Шастуна Попов списывал на последствия ранения. Активный и жизнерадостный парень был вынужден дни и ночи проводить в постели, под чутким надзором Арсения, и такое бездействие, несомненно, угнетало. Но когда Попов обнаружил Антона среди окровавленных осколков, то понял, что с Шастуном происходит что-то страшное. Стараясь выбросить все мрачные мысли из головы, Арсений натянул капюшон и зашагал по узкой улочке, пообещав себе, что в этот вечер ему удастся выяснить правду. Очередь на почте двигалась с такой скоростью, что Попов успел пролистать все обновления в Инстаграм, отправить селфи Антону и поиграть в глупую бродилку, попавшуюся в рекламе. Когда же работник почты поставил перед ним деревянный увесистый ящичек, Попов просиял от восторга, и даже начавшийся дождь не смог испортить настроение парня. Капюшон хоть и слабо, но спасал от промозглых капель, и всю дорогу Арсений думал о том, что однажды он обязательно свозит Антона в Омск. Когда Попов добрался домой, худи промокло насквозь, а с чёлки стекали капельки дождя. Закрыв входную дверь, Арсений улыбнулся и потряс ящичком. — Я сражался с полчищем старушек и стихий, но все-таки смог одержать победу! Сейчас наедимся маминых огурчиков, спорим ты такие даже не… — Только сейчас взгляд Попова выхватил чемодан, ручку которого сжимал в руке Антон. — Мы что, куда-то уезжаем? Парень постарался придать тону непринужденности, но почему-то сердце сжалось от неизвестно откуда взявшегося ужаса.***
Антон не стал придумывать никаких оправданий, тянуть лямку и пытаться как-то смягчить ситуацию, поэтому обошёл Арсения, вставая ближе к двери и серьезно посмотрел в глаза парня. — Мы — нет, а я — да. Не хочу никаких выяснений отношений и мозгоебства. Мы расстаёмся. Бесповоротно. Навсегда. Я больше в твоей жизни не появлюсь и не устраивай мне сцен, я все решил, Арс. Дай мне уйти. — Сердце Антона в этот момент разрывалось на миллионы кусочков. И в отличие от того раза, когда он глушил чувства или же шёл на поводу шантажа, не смотрел в лицо Арсения, потому что знал, что это не окончание, то сейчас, стоя перед ним в последний раз, зная, что это конец всему, он смотрел в упор и пытался запомнить каждую ресничку, обрамляемую голубые глаза и каждую родинку на родном, таком любимом лице. Каждую морщинку мягких губ, которых он касался, подбородок, который любил сжимать пальцами, и шею, которая пряталась в ткани толстовки, ранее принадлежащая ему. И толстовка и шея. Теперь здесь не осталось ничего для него. Ни дома, ни человека, ни вещей. Лишь чувства внутри него самого. Слова Антона выбили воздух из лёгких Попова, как мощный удар под дых. Отшатнувшись, парень чуть не выронил посылку из рук, после чего поставил ящик на тумбочку. — Что ты такое говоришь, Шаст? Какое расставание? Ты же ещё утром говорил, что любишь меня. Арсений не понимал, что происходит. Его Антон сейчас был чужим и отстраненным, а в голосе слышался такой холод, что его хватило бы на несколько Антарктид. Слова Шастуна так сильно хлестнули Попова, что он ощущал почти физическую боль, до сих пор не веря, что это происходит с ними. — Антон, что, блять происходит? — Арсений сделал шаг, желая взять парня за руку. Антон позволил Арсению взять себя за руку, но это вышло совсем безэмоционально. — Я не люблю тебя. Совсем. И прошу — не держи меня, что бы ты не говорил и не делал, я все равно уйду. Ты просто тянешь время. — В голосе Шастуна не было ни грубости, ни жестокости. Не было вообще ни единой эмоции. Внутри он чувствовал себя так, будто убивает себя собственными руками. Ну и пусть, жизнь любимого ему дороже. Хоть и рот говорил я тебя не люблю. Сердце во всеуслышание кричало о том, как сильно оно любит. Услышанное заставило Арсения отдернуть руку от Антона, будто тот был открытым пламенем. «Я не люблю тебя» — слова Шастуна вбились в мозг Попова, как гвозди в крышку гроба. Не люблю. Всего два слова, и мир Арсения раскололся на части. Попятившись, Попов врезался спиной в стену и, прикрыв глаза, запрокинул голову. Только бы не видеть холод в любимых глазах. Только бы вынести тот удар, что Арсению причинил тот, кто был ему дороже жизни. — За что ты так со мной, Шаст? — Голос Попова звучал хрипло и непривычно тихо. Открыв глаза, Арсений направил на Антона взгляд, полный боли и отчаяния. — Связаться с тобой — было самой большой ошибкой в моей жизни. — Уже не смотря на парня, Антон повесил сумку на плечо, схватился за ноющий бок, открыл дверь, выкатил чемодан и вышел из квартиры, кусая губы до крови, прощаясь со своей счастливой жизнью, любовью и всем тем, что было ему дорого. Он знал, какую боль вновь и вновь причиняет Арсению. Но, если бы тот знал, то понял бы его наверняка. А сейчас Шастуну останется лишь шагать навстречу неизведанному. В висках пульсировало с такой силой, что боль заглушила все окружающие Попова звуки. Сердце колотилось в груди, отчего к горлу подкатывала тошнота. Не соображая, что делает, Арсений схватил вазу, стоящую на столике возле зеркала, и что есть силы швырнул её в едва успевшую закрыться дверь. — Лучше бы ты умер! — Истошный крик, сорвавшийся с губ Попова, перешел в рыдания, и парень рухнул на колени, цепляясь пальцами за взлохмаченные пряди. Боль была такой силы, что перед глазами поплыли чёрные круги. Парня колотило, а из груди рвались вопли отчаяния, хриплые и надрывные. Сидя на полу, Арсений молотил кулаками по паркету, но физическая боль ни на йоту не смягчала боли душевной. Не люблю. Ошибка. Навсегда. Слова крутились в голове Попова, словно заевшая пластинка, растаптывая сердце парня с каждым повтором. По батареям застучали, а из-за стены раздалось что-то нечленораздельное. И это было ошибкой соседей — вмешаться сейчас, когда мир Арсений окончательно сломан. — Пошли нахуй! — Удар пришелся в стену, и Попов вновь истошно завопил, сжимая кулаки. Нас больше нет. Расстаёмся. Навсегда. Вопль Арсения оборвался, и парня вывернуло на изнанку. Сидя за входной дверью, Антон, прижимая к себе колени, кусал кулак и рыдал вместе с Арсением, слушая как тот кричит в квартире. Лучше бы он и правда умер, чем обернулось бы все вот так. Телефон, стоявший в беззвучном режиме, разошёлся недовольной вибрацией, оповещая, что таксист давно включил счётчик ожидания. Кое-как встав на ноги, держась за проклятый бок, Антон, натянув капюшон, пошёл в сторону лифта. На выходе из подъезда он в последний раз посмотрел на бывшее родное окно и, загрузив чемодан, поехал к новому дому, отмечая, что за их машиной от соседнего подъезда двинулся чёрный джип. Раздалась вибрация телефона, Антон уже знал кто ему звонит. Поэтому, просто нажав на кнопку ответа, он поднёс телефон к уху. — Молодец, Антош, ты, безусловно, очень пунктуален. До встречи. — И на том конце послышались гудки прежде, чем Шастун успел послать девушку нахуй.
