Часть 26
15 февраля 2022 г., 18:39
***
Пролетела очередная рабочая неделя, Антону все ещё было больно смотреть на Попова, и, устав от терзаний, в свой выходной он напился с самого раннего утра, пересматривая первые выпуски шоу с их участием. Разозлившись на то, что тот Антон на экране, со спокойной душой касался, обнимал, трогал Арсения, Шастун кинул пульт в экран телевизора, отчего тот поплыл полосами и трещинами. — Ну и похуй. — Махнув рукой, Антон потянулся к почти опустошённой бутылке и взял телефон в руки. Непонятно каким образом он смог разглядеть контакты через кружащуюся пелену, но имя «Арс» он мог бы даже найти будучи слепым, по чувствам. Нажав кнопку вызова, он поставил звонок на громкую связь. Гудок за гудком тянулись вечно, и Антон уже хотел было кинуть телефон туда же, где был пульт, но гудки прекратились и послышался родной голос, заставивший сердце трепетать и в секунду мозг протрезветь.***
Весь день за окном моросил промозглый дождь, и потому выходной Арсений решил провести дома, запасясь вкусностями и романом Хэмингуэя. Сергей должен был вернуться лишь к ночи: ещё вечером пятницы он уехал навестить родителей и отпраздновать День Рождения сестры, так что все выходные Попов был предоставлен сам себе. Собираясь пожить у Матвиенко, пока не найдёт квартиру, Арсений задержался уже на несколько месяцев и испытывал неловкость от того, что обременяет друга своим присутствием. Но всякий раз, как парень заводил разговор о переезде, Сергей менял тему, не желая даже слушать аргументы Попова. — Так хотя бы я буду спокоен, что однажды ты пьяным не утонешь в ванной. Доводы Матвиенко были весьма убедительными, и Арсений, наконец, сдался. На столике дымился карамельный капучино, наполняя ароматом всю комнату, а мерный шелест страниц действовал успокаивающе. Попов уже и не помнил, когда его вечера были такими, по-домашнему уютными, и потому старался в деталях запомнить это редкое мгновение умиротворения, когда в голове не метались мысли. Тишину нарушил звонок телефона, а на экране высветилось имя, от которого Арсения бросило в жар. «Шаст». Взяв смартфон, Попов, закусил губу, раз за разом перечитываю имя абонента, звонок от которого был самым желанным для парня все эти бесконечные недели одиночества. И почему Шаст решил позвонить именно тогда, когда Арсений принял решение забыть его? Что он хочет, снова поглумиться, или, может, объявить об их помолвке с Ирой? Попов потянулся к значку сброса вызова, но в последний момент, будто ведомый кем-то свыше, все-таки принял звонок. — Антон? Что-то случилось? — Изо всех сил стараясь сохранить в голосе безразличие, Арсений так сильно сжал корешок книги, что костяшки побелели, а переплёт больно врезался в ладонь.***
Антон, не верящий в то, что Арсений ответил ему, находился в какой-то прострации. И лишь вернулся в реальность, когда его вновь позвали на том конце. — Да, то есть, нет. — Прохрипел Шастун и откашлял пересохшее горло, делая вид максимально трезвым и адекватным. Он не знал зачем позвонил и что должен сказать, но услышать голос Арсения в эту минуту ему почему-то было необходимо. — Я просто хотел спросить. Как твои дела? — Наиглупейшее, или же наоборот, самое важное, что можно и нужно было спросить. Шастун действительно переживал за Попова, и знать о его жизни лично от него самого ему было нужно. И он надеялся, что Арсений не бросит трубку, не пошлёт на всех матерных словах, и не будет саркастически давить на него грубостями. Голос Антона звучал хрипло, но для Попова он казался прекраснее любой мелодии. Но вот вопрос Шастуна резанул Арсения хуже заостренного клинка. Закрыв глаза, парень запрокинул голову на спинку кресла и устало потер переносицу. — Разве тебе есть до этого хоть какое-то дело? — Вопрос Антона показался Попову издевкой, жестокой шуткой, от которой сердце Арсения болезненно сжалось. — По правде, есть. — Спустя несколько секунд молчания прошептал Шастун, смотря пустыми глазами на экран телефона и на то, как секунды сменяют друг друга. Устало выдохнул, мысленно сказав себе: «Была не была», и добавил. — Я переживаю за тебя, Арс, и хочу знать, все ли у тебя в порядке? В трубке повисло молчание, которое через пару мгновений, показавшихся Шастуну вечностью, нарушилось горькой усмешкой. — Вот так, переживаешь… А сам-то как думаешь, Шаст? Затея со звонком показалась Шастуну провальной. И зачем он только взял этот чертов телефон, пьяный дурак. — Не важно, что я думаю. Да, переживаю, и хочу слышать от тебя как твои дела! — Будто с какой-то детской истерикой, рвущейся наружу, Антон говорил упрямо в диктофон так, будто бы от этого что-то изменится, его мир перевернётся и встанет обратно на ноги. Глаза неприятно начало щипать. Антон поднялся с пола и, взяв сигарету, закурил ее раньше, чем дошёл до окна, ожидая ответа Арсения, который мог в любую секунду прекратить телефонный разговор. Снова мучительная тишина, и тяжёлый вздох с другого конца линии. Больше всего на свете Арсений хотел сейчас напустить на себя браваду, придать голосу беспечности и ответить: «Да все заебись, Шаст». Но врать Антону он не мог, да и не хотел. И потому правда, так тщательно скрываемая Поповым, сорвалась с уст, как исповедь. — Честно, Шаст? Херово. Я ненавижу себя. — Из трубки раздался смешок, граничащий с истеричным возгласом. — Ненавижу себя за то, что все ещё люблю тебя. Выкуренная мигом сигарета обожгла пальцы, отчего Шастун выронил ее на подоконник, и та проплавила кружочек пластика. — И я тебя люблю. — Тихий шепот. И, если бы не алкоголь, говорящий внутри, то Антон ни за что бы не проговорил то, что сказал. — Но ради твоей безопасности мы не можем быть вместе, прости. От слов Шастуна Арсений дернулся, выпрямляясь. В висках пульсировало, а сердце, казалось, работало на износ, готовое в любой момент разорваться от тоски и боли. Как бы Попов хотел, чтобы слова Антона оказались правдой. Тогда он бы прямо сейчас сорвался к Шастуну, торопя таксиста, а потом упал бы в объятия парня, полной грудью вдыхая аромат любимого тела с примесью табачного дыма. Вот только Арсений все ещё помнил холод во взгляде Антона, безразличие в голосе и его слова, брошенные в лицо. — Пожалуйста, Шаст, не надо. От твоей лжи станет только хуже. — Попов замолчал и прикрыл глаза, стиснув телефон так, что корпус смартфона жалобно заскрипел. — Мне пора. И, пожалуйста, не звони мне больше. — Нажав отбой, Арсений отшвырнул телефон в сторону и закрыл лицо руками. Достойно выстояв перед выговором Арсения, Антон кивнул головой, будто соглашаясь, и отложил телефон в сторону. «Так даже лучше», подумал он, пусть Арсений не верит ему, чем начал бы расспросы и заставлял бы все рассказать. Дав себе клятву, что больше не позвонит Арсению, лишь только если по работе, он достал ещё одну сигарету и уже скурил ее медленно и задумчиво.***
На следующий день Ира принудила Антона пойти с ней на премьеру какого-то показа новомодного дизайнера, чтобы попасть вместе вновь на пик популярности и набрать утраченных подписчиков. Можно было подумать, что у девушки окончательно съехала крыша на мечте о популярности, которую так ненавидел Антон. Заметив, что Шастун не выдаёт никаких эмоций кроме безразличия, она будто специально ткнула локтем его в бок, именно в ранение. — Сделай счастливый вид, дорогой, нас же снимают. — Широко растянув рот в улыбке, она сквозь зубы прошептала это Антону. Парню пришлось улыбнуться сквозь боль и приобнять девушку за талию в тот момент, когда звуки щелчков фотоаппаратов стали чаще. Как же он ненавидел все это, Иру, людей вокруг, и, в особенности, себя самого. Он мечтал о том, чтобы этот день поскорее кончился, а все остальные дни посвятил себя работе.***
Было уже далеко за полночь, когда уставший Сергей вошёл домой, включая свет в прихожей. Квартира встретила парня тишиной, лишь из ванны доносилось мерное журчание воды. Закинув ключи на тумбочку, Матвиенко скинул кроссовки и размял затекшую шею. — Арс? Ответа не последовало, и Сергей нахмурился, направляясь к ванной. Вот уже несколько часов он не мог дозвониться до Попова, и это заставляло парня выжимать газ, не заботясь о возможных штрафах за превышение. — Арс? — Стук в дверь тоже не дал результата. Матвиенко ещё несколько раз позвал друга, нервно барабаня по дереву, но ответа так и не последовало. — Блять, Арс! — Рванув ручку, благо Попов не имел привычки запираться, Сергей ворвался в ванную. Увиденное заставило сердце Матвиенко оборваться. Голова Арсения, сидевшего на полу, была свешен через бортик ванной, правая рука безвольно лежала на полу, рядом с парнем валялась пустая бутылка из-под какого-то дешёвого коньяка. — Твою мать, Арс! — Упав на колени, Сергей потянул Попова на себя, и тот обмяк на руках друга. Мокрые пряди прилипли ко лбу, а сам Арсений был бледный и как будто не живой. — Блять, Попов, ебануться! — Проверив пульс парня, Матвиенко принялся приводить его в чувства хлопками по щекам. Сердце Сергея колотилось, но он успел отметить, что Арсений дышит, что вселило надежду. — Ну давай, очухивайся, сука! — Прокричав это, Матвиенко тряхнул парня, и тот недовольно промычал что-то нечленораздельное. Веки затрепетали, и Попов открыл пьяные красные глаза, пытаясь сфокусироваться. — О, Серёжка, ты приехал. — Губы Арсения расплылись в глупой улыбке. Парень попытался сесть, но безуспешно. — Попов, блять, ты совсем ебанулся?! — Матвиенко трясло от гнева, и первой мыслью парня было придушить Арсения на месте. — Сука! — Прижав Попова к груди, Сергей уткнулся носом в макушку парня и закрыл глаза. — Я в порядке, правда. — То ли икнув, то ли всхлипнув, Арсений крепче прижался к Матвиенко. Последнее, что помнил Попов, это то, как он из горла пил коньяк, купленный в ближайшем круглосуточном, а потом воспоминания парня были как в тумане. Голова гудела, а перед глазами плавали разноцветные пятна. — Еб твою, Шастун, я убью тебя. — Сергей помог Арсению встать и довёл его до дивана, где Попов сразу же отключился. Уходя, Матвиенко вновь взглянул на парня и твёрдо решил, что завтра же везёт его в клинику.***
Утром, вставший раньше Арсения, Матвиенко листал в интернете клиники и звонил врачам, ища для друга идеальный вариант. Конечно, так поступать ему не хотелось, но то, что произошло вчера, было за гранью. Переживания за жизнь Арсения были выше чего-либо, поэтому выход оставался лишь один. Записавшись к одному из более квалифицированных специалистов на приём через два часа, Сергей, допив кофе, пошёл будить Попова. В комнате стоял тошнотворный запах перегара от дешевого паленого спиртного, поэтому Сергей тот час открыл окно нараспашку, впуская свежий прохладный воздух. — Арс, подъем. — Толкнув несильно друга за плечо, он пытался его разбудить. — Арс, блять, собирайся, нам скоро выезжать. — Повысив голос, он раскачивал тело парня активнее. Щурясь от света пасмурного утра, режущего глаза своей серостью, Арсений пробубнил что-то в подушку и попытался отвернуться к стене и накрыться одеялом с головой. Но Матвиенко продолжал терроризировать парня, и Попов сдался под натиском друга. Голова гудела, будто на её месте был улей разъяренных ос. Открыв глаза, Арсений дождался, пока комната перестанет плыть, и медленно повернулся к Сергею. — Только не говори, что я проспал до вечера, и нам уже пора на съёмку. Во рту было сухо, а горло драло, словно наждачной бумагой. Силясь вспомнить, что было вчера, Попов прикрыл глаза, но в голове было пусто. Точно. Ему же звонил Антон. — До съёмок ещё рано. — Заботливый Матвиенко протянул другу стакан холодной минералки и таблетку. — Без обид, но ты похож на бомжа. Иди себя в порядок приводи и выезжаем через сорок минут. — Поднявшись с кровати, он сунул руки в карманы. — А пока будешь мыться, продумай, что будешь мне рассказывать в своё оправдание. Кивнув, не особо заботясь о том, куда собрался везти его Матвиенко, Попов поднялся с кровати, ощущая новую волну головной боли и подкатывающую тошноту. Под осуждающий взгляд Сергея Арсений поплелся в ванную, мысленно моля всевышнего, чтобы его не вывернуло на глазах у друга. Ледяной душ смог привести парня в чувство, и уже через пятнадцать минут он сидел за кухонным столом и жадно пил минералку, стараясь лишний раз не встречаться взглядом с Матвиенко. — Я жду объяснений. — Если бы Сергей мог буравить глазами, то в Арсении уже давно бы была дырка. Поставив пустой стакан, Попов потупил взгляд, собираясь с мыслями. — Вчера мне звонил Шаст. — Парень сделал вид, что не обратил внимание на то, как Матвиенко закатил глаза. Говорить было трудно, но Арсений рассказал другу все. И про пост Иры, и про запись с камер и, конечно же, про их вчерашний разговор с Антоном. — Ради моей безопасности, ага. Да херня это все полная! Задумчиво скрестив руки на груди, Матвиенко почесал бородку. — А поподробнее про камеры, чего она хотела от Тохи? Она же к нему ещё в больницу приходила навещать перед выпиской, он не говорил зачем? — Сергей чувствовал как напрягается его мозг, пытаясь понять и сопоставить одно с другим. Конечно, он считал Антона тем ещё мудаком из-за поступка с Арсением, но все же знал его достаточно хорошо, и поведение было чересчур странным в последнее время. Однажды, когда Матвиенко после съёмок зашёл по пути в магазин, то на выходе видел мимо проходящего Шастуна, натянувшего капюшон чуть ли не на нос, дёрганного и постоянно оборачивающегося. Это тоже показалось ему подозрительным, но в тот момент он подумал, что Антон просто быстрее уходил от студии, не желая пересечений с Арсением. — Ира приходила к Антону? — Брови Попова поползли вверх. О визите бывшей подружки Шастуна парень слышал впервые, и эта информация заставила Арсения нахмуриться. — Он ничего мне не говорил, но вёл себя в тот день крайне странно. Да и потом. — Воспоминания замелькали в голове Попова, как узоры в калейдоскопе. Срывы Шастуна, разбитые зеркала, его уходы и возвращения. Что-то произошло в тот день, когда Ира приходила навестить Антона, и от нехорошего предчувствия по спине Арсения пробежал холодок. — Как думаешь, в палате есть камера видеонаблюдения? — Попов пожевал губу, смотря в одну точку перед собой. — Я пока тебя ждал на улице, она в больницу шла, губы надутые, ей богу фурия. Спросил чего она тут, сразу заулыбалась, Антошу, говорит, навестить, бедного. И пошла. — Пожал плечами Сергей, задумчиво нахмурившись. — А насчёт камер, я не знаю. Но, судя по тому, что канал выделил для него отдельную вип-палату, думаю там не только камеры наблюдения, но и омон в стене спрятан, так, на всякий случай. — Телефон Матвиенко перебил их разговор. Глянув на смартфон, Сергей увидел номер доктора, но не ответил. — Нам пора ехать, Арс. — Вмиг Сергей нахмурил брови пуще прежнего и поднялся из-за стола, взяв ключи от машины. — Да, кстати, куда мы? — Попов поднял взгляд на друга, но осознанности в нем не было. Парень все ещё был в своих мыслях, пытаясь сложить все фрагменты в единую картину. Ира пришла на студию — через несколько дней Антона ранили. Пришла в больницу — Шастун бросил его. Ещё и эти странные слова про безопасность самого Арсения. Нужно бы раздобыть записи с камер в палате. Но как? Положив ладонь на ручку двери, Сергей посмотрел жалостливым взглядом на друга. — Арс, я тебя в последний раз предупреждал. Ты меня извини, конечно, но после вчерашнего, что случилось, я по-другому не могу. Я записал тебя к профессионалу, через час приём, тебе нельзя опаздывать. Слова Матвиенко вернули Арсения в реальность, и он поднял удивлённый взгляд на друга. Попов и сам замечал, что в последнее время его тяга к алкоголю росла с каждым днём. Всё чаще парень предпочитал бутылку чего покрепче обществу друзей, напиваясь до беспамятства. Но Арсений и подумать не мог, что однажды все обернётся походом к врачу. Поднявшись, Попов покорно кивнул. — Ты прав, Серёг. Поехали. Дождавшись Арсения, Матвиенко сел в автомобиль и завёл мотор. Стена напряженного молчания выросла между парнями, лишь радио напевало дурацкую попсовую песню, загоняя настроение обоих в самое дно. Поворот за поворотом, светофор за светофором, Матвиенко приближался к клинике для алкозависимых, но на последнем перекрёстке, пересекая все линии и подрезая водителей, он сделал такой финт, что Арсений схватился за ручку. — Ты чего? — Недоуменный взгляд Арсения вперся в Сергея, который ехал в обратном направлении, давя педаль в пол и обгоняя всех подряд. — Будем бороться за правду. — Сжав руль так, что аж побелели костяшки, Матвиенко резко затормозил около уже знакомой больницы. Ладонь Арсения легла поверх руки Сергея, а во взгляде парня отразилась бесконечная благодарность. — Спасибо тебе. — Голос Попова дрогнул, но на губах играла слабая улыбка. — Я исправлюсь. Обещаю.
