Часть 27
15 февраля 2022 г., 19:03
***
— Предоставить вам записи с камер? Вы с ума сошли? — На лице начальника охраны читалось искреннее изумление. Вот уже больше десяти минут Арсений безуспешно пытался уговорить мужчину, но тот был непреклонен. — Сколько? Изумление охранника сменилось непониманием. — Сколько что? — Сколько вы хотите за эти записи? — Попов был настроен решительно. Он готов был отдать любые деньги, даже пойти на преступление, но добиться правды любой ценой. Непонимание сменилось яростью, и мужчина резко поднялся, облокачиваясь о стол. — Пошли вон! — Двадцатку. — Сергей стоял напротив гневного охранника как моська около слона. Но когда купюры упали на стол, мужчина чуть смягчился. — Тридцатку. — Кашлянул охранник в кулак, забегав глазами за окошком, наблюдая нет ли рядом врачей. — Да хоть тридцать пять, давай, блять, быстрее! — Матвиенко взбесили эти игрушки, и, положив ещё купюры на стол, подошёл к мониторам. Мужчина сгрёб быстро деньги со стола к себе в карман и, подозрительно смотря на Арсения, прошёл мимо к Сергею. Пролистав файлы, охранник открыл нужное видео. От вида похудевшего и бледного Антона у Попова сжалось сердце, но парень напомнил себе, что сейчас не время для сантиментов. — Стоп. — Мелькание кадров прекратилось, и Арсений весь обратился вслух. Картинка была не чёткая, зато звук записался весьма чисто. По мере развития событий глаза Попова расширялись от ужаса. За всем ужасом, что в последнее время творился в его жизни, стоял никто иной, как Ира. Шантаж, нападение, их разрыв с Антоном. Стиснув зубы, Арсений прикрыл глаза. Наблюдая за картинкой на мониторе, охранник скривился, косо посмотрев на Попова. — Тьфу, блять, пидарасы. Резко открыв глаза, Арсений крутанул стул и, схватив мужчину за грудки, ощутимо его тряхнул. — Ещё одно слово о моем брате, и я запихну этот монитор тебе в задницу. — Арс, Арс, спокойнее! — Сергей едва успел отдернуть Попова за плечо. — Мы узнали все, что хотели, пошли. — Подтолкнув Арсения к выходу, Матвиенко помедлил и, достав ещё одну купюру, швырнул её на стол. — Нас тут не было. Уже сидя в машине, оба парня переваривали то, что узнали. Наконец, тишину нарушил Матвиенко. — Это пиздец. — Всего два слова, которые точно описывают сложившуюся ситуацию. — И что теперь делать? Снова начнутся разборки сучек? — Невесело пошутил Сергей, заводя машину. Откинувшись на спинку сиденья, Арсений потер переносицу, пытаясь хоть как-то заглушить головную боль и бурю, бушующую в душе. Правда, узнать которую так желал Попов, выбила у него почву под ногами, напрочь лишив сил. — Ты же видел, на что способна эта бешеная. — Выдохнув, парень убрал ладонь от лица. — Я мог бы наплевать на угрозы и быть с Шастом до тех пор, пока однажды меня не пырнут в проулке или не собьют на перекрёстке. Но… — Арсений замолчал, отвернувшись к окну. — Поехали домой, Серёг. Положив руку Арсению на плечо, он в успокаивающем жесте сжал его. — Разберемся. — И, нажав на газ, Сергей помчал по улицам в сторону дома. Истерично начав смеяться, он посмотрел на друга. — Знаешь, а я вот всегда мечтал попасть в фильм про геев и криминал! — Попытался он вызвать улыбку на лице парня своей шуткой.***
Новый рабочий день принёс Шастуну облегчение, ведь все его сегодняшнее время будет занято, так что ни Ира, ни вторжение инопланетян не испортит его день. Вспомнив о том, что в пьяном бреду он звонил Арсению, то захотел провалиться сквозь землю. Но, решив сделать вид, что ничего не было, он натянул уверенную маску и вошёл в гримерку. Нейтралитет со стороны Димы оставался неизменным, а вот взгляд Сереги почему-то напряг Антона. — Здорова, парни, че как? — Натягивая улыбку и искрометное дружелюбие, он поздоровался с каждым, и упал в свое кресло. Несмотря на то, что похмелье отступило, Арсений выглядел ещё хуже, чем с утра. Не снимая очков, он развалился в своём кресле, и старался абстрагироваться от реальности, рассматривая потолок гримерки. Свободное перед съёмкой время Попов провел в ванной, пытаясь хоть немного расслабиться. В воздухе витал аромат пихты, стекло запотело от клубов пара, но парень не замечал ничего вокруг, погруженный в мысли. — Русалочка, через десять минут выходим. — Вздрогнув, Арсений посмотрел на закрытую дверь, стук в которую вернул Попова в реальность. Вода уже давно остыла, и парень внезапно осознал, что замерз. Наскоро обтеревшись полотенцем, Арсений поспешил в комнату, собираясь как никогда стремительно. — Шаст, можно тебя на пару слов? — Подняв голову Попов посмотрел на Сергея, недоуменно вскинув бровь. Заметив взгляд друга, Матвиенко кивнул своим мыслям. — И тебя, Арс. Есть разговор. Антону не очень понравился серьёзный тон друга, а тем более то, что и Арсений будет участвовать в разговоре. — Ну, пошли. — Отрешённо поведя плечом, Шастун поднялся из кресла и вышел за дверь. — Парни, а что происходит? — На лице Димы отразилось непонимание, но Матвиенко махнул рукой и вышел вслед за Антоном. Арсений прекрасно понимал, о чем именно хотел поговорить Сергей, и потому не спешил покидать гримерку. По дороге на студию Попов решил оставить в своей жизни все, как есть. Нет, он не боялся умереть, и потому мог, открыв дверь с пинка, поцеловать Антона на глазах у всей съемочной команды. Но парень понимал весь эгоизм этого поступка и потому решил, что будет лучше, если они не будут вместе. — Арс? — Вскинув бровь, Позов с беспокойством посмотрел на Попова. Слабо улыбнувшись, тот покачал головой и, поднявшись, вышел следом за коллегами. — Шаст, мы тут кое-что нарыли. — Матвиенко начал без обвиняков, но подошедший Арсений тронул его за локоть, останавливая. — Серёг, к чему весь этот разговор? — Правда, Серег, ни к чему. — Отмахнулся Антон, всем нутром чувствуя, что ничем хорошим разговор не закончится. Как и зачем они что-то смогли выяснить, он даже и не думал спрашивать. — Нехуй лезть в то, во что вас не просят, вас всех. — Прищуренным взглядом он оглядел коллег, которые были дороги ему как семья, и подвергать кого-то из них опасности он не собирался. — Что за собрание, птенчики? — Подошедший ведущий закинул руки на парней и повис на них, фирменно улыбаясь. — Птенчики готовы к вылету. — Пробубнил Шастун и пошёл в сторону сцены.***
Вечером, после завершения съёмок, Матвиенко вызвался добросить Шастуна до дома, и хоть как-то поговорить с ним. Но Антон упорно молчал дорогой и Сергей решил бить в лоб. — Ты сам-то, долбаеб, понимаешь, что для тебя это все тоже может плохо закончиться? — Сергей отвлёкся от дороги и посмотрел на Антона, который, как всегда, натянул капюшон и припал виском к окну. — Если ты не прекратишь лезть, то ещё и для тебя. — Раздраженно ответил Шастун, начиная что-то нервно вырисовывать на запотевшем стекле. — Он же любит тебя, Шаст. — Попытался надавить на самое сокровенное Матвиенко. — Я знаю. — Вздохнув, он закрыл глаза, чувствуя, что именно это ему и было нужно так долго. Дружеское плечо, которому можно было даже молча исповедоваться, а не сходить с ума от одиночества в четырёх стенах. — И я его, Серёг, поэтому берегу, держась подальше. Я связан по рукам и ногам. — За окном мелькнула этажка Антона и он махнул рукой в сторону. — Высади на этой остановке, не светись. И не говори Арсу ничего о том, что я тебе сказал. — Выходя из машины, он посмотрел по сторонам. — И едь осторожно, давай. — Махнув рукой, он пошел в сторону своего подъезда, шлепая по лужам. Сергей, как самый верный друг, первым делом, войдя домой, рассказал обо всем Арсению. — Блять, вы такие долбоящеры, я просто не могу. — Хватаясь за голову, причитал Сергей после рассказа, ходя из стороны в сторону. Арсений, сидевший за столом, уже несколько минут мешал сахар, машинально двигая ложкой и смотря куда-то в пустоту. Этот день лишил Попова сил, и парень мечтал лишь об одном: поскорее забыться сном. Сделав глоток, Арсений обхватил ладонями кружку и шумно выдохнул, прикрывая глаза. — Так будет лучше для всех.***
Прошло ещё несколько дней, таких же серых и монотонных, как и пейзаж за окнами. Октябрь вступил в свои права, и Санкт-Петербург, лишённый тепла, сдался первым заморозкам. Все дни Арсения стали похожи, как один: дом, работа и снова дом. Сдержав общение, данное Сергею, Попов перестал ходить в клубы и бары, вечера проводя с книгой или слезливыми мелодрамами и чашечкой кофе. Холод окончательно превратил Арсения в домоседа, и если бы не съёмки, он и вовсе не покидал бы квартиры. В конце очередного рабочего дня Павел собрал парней в гримерке и объявил недельный перерыв, знаменующий для актёров непредвиденный отпуск. — Но чтобы в понедельник, как штык, на работе. И никаких трехдневных щетин и помятого вида! — Посмотрев поочерёдно на Антона и Арсения, Воля погрозил пальцем и отпустил парней по домам.***
— Арсюша, солнышко, ты вернулся! — Всплеснув руками, пожилая женщина кинулась обнимать сына, украдкой смахнув слезинку. С тех пор, как Попов покинул Омск, прошло больше полугода, и встреча с родными была нужна парню, как воздух. По дороге из аэропорта Арсений не забыл купить цветы: роскошный букет бело-розовых роз, которые так любила мама. Так он предстал перед отчим домом: цветы, чемодан и разбитая душа. — Ты бы хоть позвонил, предупредил, что прилетаешь. Пока мама хлопотала на кухне, жаря любимые котлеты парня, Попов с улыбкой наблюдал за движениями женщины и словно возвращался в детство. Туда, где единственным поводом для грусти была разбитая коленка или двойка по математике. Туда, где не было места боли и отчаянию. В голову полезли непрошенные воспоминания. Однажды он пообещал, что отвезёт Шастуна в Омск, но, кажется, этим мечтам уже не суждено сбыться. — Арсюш, у тебя все в порядке? — Сев напротив Попова, женщина мягко взяла его за руку. Во взгляде читалось волнение, и парень понял, что материнское сердце почувствует горе своего ребенка даже на расстоянии тысяч километров. Как бы Арсению хотелось припасть, как в детстве, головой на колени матери и выреветь всю боль, пока женщина гладит его по волосам. Но сказать всей правды он не мог, ведь родители никогда не одобряли однополые отношения, а Попов-старший, узнай он, что его сын гей, и вовсе выгнал бы Арсения из дома. — Я люблю ту, с кем мы не можем быть вместе. До прихода отца с работы, Попов изливал матери душу, на ходу меняя их с Антоном историю. Воспоминания, которые Арсений выуживал из омута памяти, причиняли невыносимую боль. Несколько раз голос парня срывался, но он пообещал себе быть при маме сильным и не позволил себе проявить слабость. — Ох, сынок… — Обняв Попова, женщина прижала его к груди и принялась медленно раскачиваться, словно баюкая Арсения. — Настоящей любви не страшны преграды. И, я уверена, в конце концов вы будете вместе.***
Антон, решивший хоть что-то поменять в жизни, решил во время выходных сделать небольшой ремонт в комнате и перестановку, изначально согласовавшись с хозяйкой. Дав парню добро, она была только рада, что не за ее счет кто-то приведет этот сарай в порядок. И, вооружившись шпателями, валиками и красками, Антон стал рушить и заново строить интерьер комнаты также как и хотел свою жизнь, не забыв при этом купить новый телевизор.
