Stigma

      — Серьёзно, — начал бурчать Хосок, — если ты сейчас от своего телефона не отлипнешь, я его к чёртовой бабушке разъе...       — Хоби пытается сказать, — вовремя зажимает ему рот ладонью Сокджин, — что мы виделись последний раз ещё в эпоху динозавров, а ты даже внимания на нас не обращаешь. В конце концов, если ты проведёшь с нами немного времени, твой парень никуда от тебя не денется.       У Чонгука в момент покраснели щёки — то ли от стыда перед правдой, то ли от заветного слова на букву «п»; наверное, превалировал всё же первый вариант, потому что стыд был чуточку сильнее: Гук своих хёнов действительно забросил с тех пор, как в его жизни Тэхён появился. Но они с Кимом не так уж и часто проводят время вместе, чтобы Чон перестал о нём думать или использовать любую возможность для общения. У Тэхёна сейчас появилось небольшое окно между репетициями, и он использовал его, чтобы поболтать с Чонгуком, который это оценил: ему в принципе было приятно, что старший думает о нём и о том, чтобы уделить ему время.       Но разве хёнам это объяснишь?       В голове у Чонгука против воли вспыхнули воспоминания сегодняшнего утра, когда он сидел на полу в гостиной перед журнальным столиком, на котором запускался ноутбук; сидел, прислонившись спиной к груди Тэхёна и откинув голову ему на плечо, пока на экране сменялись заставки, не сразу поняв, что находится между раздвинутых ног старшего. Тэхён крепко обнимал его за талию, зарывшись носом в волосы на виске, и, казалось, не мог заставить себя перестать прикасаться, хотя Чонгук вовсе не был против такого расклада. Ему до безумия нравилась тактильность хёна, потому что он и сам был не прочь обнимать Кима каждую свободную секунду; это прозвучит странно, но Чонгук подозревал, что Тэхёну вопреки всему попросту не хватало внимания и тепла, которые Чон был готов дарить ему в избытке. У Чонгука есть потребность любить и быть любимым, потому что этого, наверное, в своё время не хватило ему со стороны родителей, и Тэхён по счастливой случайности желал того же, а их встреча в конечном итоге будто была запрограммирована самой Вселенной.       Если бы та была человеком, Чонгук бы её расцеловал.       — Сегодня мне надо встретиться с хёнами, — расслабленно выдохнул Гук, пока Тэ поглаживал его живот, пробравшись ладонями под футболку, и оставлял поцелуи на всей левой части лица и шеи, куда мог дотянуться, заставляя младшего блаженно жмуриться. — Они волнуются, потому что я практически перестал с ними видеться после знакомства с тобой.       — Прости, — виновато пробормотал Тэхён. — Я сам редко с кем-либо встречаюсь из-за своего графика и... ну... известности, и совсем забыл, что у тебя, в отличие от меня, нет проблем с тем, чтобы куда-то ходить.       — Тебе не за что извиняться, Тэ, — повернул к нему голову Чонгук. — Это целиком и полностью мой выбор — проводить всё своё свободное время только с тобой. Я бы от тебя вообще не отлипал, если б мог — и так слишком долго любил на расстоянии... Но хёны практически растили меня на протяжении последних четырёх лет, и я не хочу, чтобы они думали, будто я всё это забыл. Мне стоит научиться как-то справедливо распределять своё внимание между тобой и хёнами, но ты при любом раскладе будешь моим приоритетом, хён.       Он первым потянулся к любимым губам, чтобы оставить на них самый нежный поцелуй, на который Гук был способен, и Тэхён благодарно выдохнул, прислонившись своим лбом к чонгукову. Они ещё посидели в обнимку несколько минут, обмениваясь ласками и поцелуями, от которых старший почти мурчал, заставляя Чонгука глупо хихикать, а после Тэхён ушёл собираться; через некоторое время ворота распахнулись, и во двор въехала уже знакомая машина, а Чонгук тем временем бережно раскрыл подаренный Кимом альбом и тщательно изучил содержимое, особое внимание уделив фотобуку и карточкам. Раньше он бы чах над ними, как Кощей над златом, но теперь, когда у него под боком есть живой и настоящий Тэхён, прежнего благоговения к этому картону он не испытывал, хотя собирать карточки точно не перестанет. Спустившийся вниз уже при параде Тэ не смог пройти мимо Чонгука, не зацеловав его до опухших губ и головокружения от нехватки кислорода, а напоследок предупредил, что обязательно спросит мнение Чона насчёт своих новых песен, когда вернётся.       Чонгуку без Тэхёна после его ухода сразу стало пусто в этом огромном доме, но он быстро переключился обратно на альбом; песни, вошедшие в него, захватывали дух — впрочем, у Кима все тексты были именно такими, — но последняя выбила на гораздо более сильные эмоции. Только дурак не догадается, что для того чтобы написать подобное, как минимум рядом нужен человек, к которому обращены эти чувства в лирике, потому что каждое слово песни, которую Тэхён посвятил Чонгуку, заставляло горло сжиматься от спазма. Вечером Гук, конечно, от души похвалит весь альбом, но ни за что не признается своему хёну в том, что расплакался, пока слушал своеобразное признание Тэхёна ему в любви.       — Прости, хён, — искренне извинился перед Хо Чонгук, а после поочерёдно окинул взглядом и Наму с Джином. — Просто мы с ним тоже не сказать чтобы часто видимся из-за его рабочего графика, так что я не могу не ответить ему, когда он выкраивает для меня время.       — Ладно уж, — сменил гнев на милость Намджун. — На самом деле мы рады, что ты больше не один, что перестал сходить с ума по этому своему Ви и наконец-то обзавёлся настоящими отношениями. И тебе вовсе не обязательно светить этими засосами на твоей шее, чтобы мы тебе поверили.       Хосок хрюкнул и расхохотался, пока Чонгук безуспешно пытался не краснеть на это замечание; с тех пор, как у них с Тэхёном случился тот недосекс на полу в гостиной, у последнего словно навернулись ограничители, потому что он больше не мог удержаться от того, чтобы не наставить Гуку меток на шее. До полноценного секса пока не дошло, потому что старший уставал после ненормированного рабочего дня, а Чонгук не хотел спешить — правда, утром Тэхён поделился, что перед камбэком у него будет целый свободный день, который он надеется провести с Чоном, и тот раздумывал о том, как далеко они оба смогут зайти, зная, что выходной в этот день будет у них обоих?       — Ты только скажи, он же не... — начал было Сокджин и почему-то запнулся. — Ты ведь не с главой мафии связался?       Гук поперхнулся воздухом, услышав предположение хёна, и перевёл на него удивлённый взгляд.       — С чего такой вывод?       — Ну, сам посуди, — поддержал друга Намджун. — Знакомство ваше слишком подозрительно, будто и вовсе подстроено, где он живёт, ты не рассказываешь, чем зарабатывает себе на жизнь — тоже. Даже имени его не называешь!       — Боже, хён, — потёр пальцами переносицу Чонгук. — И поэтому сразу глава мафии? Вам с вашей фантазией только книги писать!       — Тогда где подробности? — встрял Хоби. — Если ты боишься, то мне будет достаточно одного только номера телефона, чтобы всё о нём выяснить.       Чонгук неосознанно сжал телефон покрепче и спрятал в кармане и то, как его старшие на это действие переглянулись, ему не понравилось.       — Всё же, что-то с твоим парнем не так, потому что, будь всё иначе, никакой секретности не было бы.       — Да всё с ним нормально! — максимально уверенно и искренне возмутился Гук. — Я не могу рассказать всего, просто поверьте мне!       — Окей, он не мафия — тогда что? — не унимался Нам. — Разыскивается полицией? Эмигрант-нелегал? Или какая-то известная шишка в городе? Колись, малой, иначе я за себя не ручаюсь!       — Что, прикуёшь к батарее в подвале? — закатил глаза Чонгук. — Я же обещал, что всё расскажу, когда будет можно.       — Это когда с него обвинения снимут? — нахмурился Хосок. — Или когда он на каком-нибудь телеканале признается официально, что встречается с тобой?       Тяжёлый вздох сам сорвался с губ: иногда его хёны были просто невыносимы, превращаются в куриц-наседок! Но, наверное, уж лучше так, чем быть им безразличным. Хотя о последнее предположение друга Чонгук мысленно запнулся и задумался: а что, если бы Тэхён однажды и впрямь на каком-нибудь интервью официально заявил, что больше не свободен, а его избранником стал парень? От подобной перспективы Чон тут же поёжился, потому что в таком случае Кима просто разорвали бы на части в прямом эфире, а фанаты наверняка добили бы то, что от него осталось. И дело даже не в том, что его избранницей стала не одна из знаменитостей — в большинстве своём Виженери были бы недовольны любым его выбором, — а в том, что Чонгук совсем не девушка. И пусть современность относится к нетрадиционным парам достаточно толерантно, с Тэхёном сыграет злую шутку именно его популярность, потому что на данном этапе времени он, вроде как, является лицом всей Кореи, представителем её традиций, культуры и ценностей — учитывая всё то, о чём он поёт в своих песнях, — и никто не потерпит, чтобы это лицо было хоть чем-то запятнано.       Чёртова популярность, будь она неладна...       — Похоже, ты в цель попал, Хос, — задумчиво изрёк вердикт Намджун, и Чонгук вздрогнул, выныривая из мыслей. — Парень нашего тонсена точно не последний человек в Сеуле. Если так, тогда многое становится понятным, но я не могу не спросить: Чонгук, ты уверен, что он надёжный? Я не хочу, чтобы ты после жалел, что связался с ним.       — Я же просил довериться мне, — терпеливо ответил Гук. — Я уверен в нём на пятьсот процентов из ста — такой ответ вас устроит?       Старшие ещё раз смерили его подозрительными взглядами и вроде как немного расслабились, хотя перестать переживать за своего младшенького не спешили. Тот ведь почти всегда действует на эмоциях; вовремя остановиться, чтобы здраво оценить ситуацию, редко когда способен, а уж про холодную голову и заикаться не стоит — это вообще не про их тонсена. Иногда вспыльчивый и чересчур горячий, иногда холодный, как айсберг, но это скорее минус, чем плюс, и чаще всего не думает о последствиях, что тоже не есть хорошо. Только когда речь заходит о его бойфренде, Гу становится мягким пластилином, милым влюблённым мальчишкой и вечно краснеющим стесняшкой — одним словом, совсем другим человеком; а единственное, в чём он был постоянен, сосредоточен и ответственен — это в ведении фанбазы Ким Тэхёна, но только лишь на этом далеко не уедешь. Впрочем, если Гук за что-то брался, то всегда подходил к этому со всей ответственностью, правда, надолго его энтузиазма не хватало, если что-то вдруг становилось для него скучным.       Тем удивительнее было, что он до сих пор не бросил этот дурацкий фан-аккаунт.       — А что с твоей многомиллионной фанбазой по Ким Тэхёну? — поинтересовался Джин, потянувшись. — Так и будешь её вести?       Гук уже собирался ответить, что ни за что её не бросит — по крайней мере, до тех пор, пока сам Ви не решит расторгнуть контракт со своим лейблом и не прекратит свою деятельность как айдол, — но не успел. Прищурившись от солнечных лучей, он нахмурился, вглядываясь в лица проходивших мимо двух девушек, которые отчего-то замедлили шаг и начали перешёптываться, без стеснения разглядывая Чонгука в ответ. Он уже собирался было не совсем дружелюбно поинтересоваться, какого хрена им надо, как они сами подошли ближе, буквально всем своим видом выражая нетерпение.       — Многомиллионная? — сверкая глазами, подала голос та, что посмелее. — Прости, Чонгуки-оппа, мы нечаянно подслушали часть вашего разговора про фанбазу Ви — это, случайно, не та, у которой больше четырёх миллионов подписчиков?       Видит Бог, Чонгук был готов к любому вопросу — от «Правда ли, что ты трахаешься с парнями?» до «Мой брат тобой интересовался — можешь дать для него номер?» [плавали — знаем], — но уж точно не к этому, оттого и растерялся. И неудивительно, что он упустил момент, когда ещё можно было безопасно для себя ответить обрубающее все дальнейшие вопросы категоричное «Нет», а девушки, расценив его молчание по-своему, восторженно запищали и совершенно бессовестно полезли обниматься, параллельно заваливая всё новыми вопросами. Гук так и стоял столбом, вперив взгляд в никуда, пока мозг пытался придумать, как выкрутиться из этой патовой ситуации, и не паниковать, хотя и то, и другое получалось... никак.       — Так, а ну-ка брысь отсюда! — отпихнул от своего тонсена студенток, совершенно забывших о правилах приличия, Намджун. — Где ваши манеры вообще?       — Прости, оппа, мы уже уходим! — почти визгливо из-за нахлынувших эмоций ответила девушка и потянула за собой подругу.       Чонгук был уверен, что этим всё не закончится, а потому повернулся к Джину с испепеляющим взглядом.       — Чёрт, прости, малыш, — виновато заломил брови тот. — Я совсем не подумал, что кто-то может услышать.       Гук уронил лицо в ладони и глухо простонал. Парня не пугало, что его репутация бэдбоя пострадает — никто не поверит в то, что внутри он ромашка хотя бы потому, что за все эти годы учёбы он ни с кем не был милым; а даже если и поверят, Чонгука чужое мнение не особенно интересует. А вот то, что эти две нагревшие уши курицы его прославят, разболтав всему универу то, чем он ни с кем делиться не собирался, заставляло неприязненно морщиться и злиться. У него в Твиттере уже и так куча собственных фанатов, хотя те даже не в курсе, как Гук выглядит, а что будет, когда все узнают? Жизнь богатых и знаменитых его никогда не привлекала, потому что все твои поступки на виду, и оценивают тебя уже на совершенно другом уровне; ты в принципе мало себе самому принадлежишь, потому что каждый заглядывает тебе в рот, ставит в пример, приписывает качества и модель поведения, которые сами себе нафантазировали, а потом разочаровывается, потому что ты ведёшь себя иначе.       В этом плане он Тэхёну никогда не завидовал.       И второй неприятный момент: узнав, что Чонгук ведёт фанбазу Ви, все поймут, что Чон тоже его фанат, потому что в противном случае он бы этим не занимался. Стыдился ли Гу своей симпатии по отношению к Ким Тэхёну как к айдолу и человеку? Вообще ни разу. Его даже не волнует, что кто-то будет тыкать в него пальцем из-за этого, потому что его друзья в лице вспыльчивого характера и тяжёлой руки — точнее, целых двух, — доступно объяснят любому, что класть он хотел на их мнение о нём. Другое дело, если все начнут подозревать его не просто в симпатии к певцу, а в более глубоких чувствах, ведь со стороны это смотрится... жалко? Неразумно? Ну, кто Чонгук такой, чтобы мечтать об отношениях с Ким Тэхёном? Конечно, никто не в курсе, что ему и мечтать не надо, он с ним уже встречается и даже живёт в его доме [связка ключей в кармане в этот момент буквально жгла ему задницу], но не станет же он трепать об этом на каждом углу? К тому же, он не понаслышке знал, что парни в большинстве своём поп-музыку в качестве любимого жанра не признавали — это вроде как полный отстой; кто-то недалёкий когда-то решил, что «крутые парни» обязаны слушать только рок или рэп, и любое отклонение от этого канона уже считалось чем-то постыдным — чем-то, о чём не хвастаются направо и налево. И ладно, Чонгук готов мириться с тем, что у большинства современной молодёжи какие-то средневековые убеждения, но вот то, что кто-то начнёт оскорблять при нём Тэхёна, он терпеть не станет, это даже его хёны понимали.       А значит, если инцидент замять не удастся, им придётся следить за своим тонсеном ещё пристальнее, иначе количество драк на квадратный метр в разы увеличится.       Гу оставалось надеяться лишь, что у этих девушек хватит мозгов не разносить его тайну по всему универу.

***

      Уже ближе к вечеру, топая в сторону своего дома, чтобы взять машину и отправиться домой к Тэхёну, Чонгук стал ловить себя на мысли, что у него начинается паранойя — как иначе объяснить то чувство, будто за ним кто-то следит? Он то и дело оглядывался через плечо, чувствуя на себе чей-то фантомный взгляд, и это его откровенно бесило: не хватало ещё психических расстройств заработать. Поэтому, чтобы переключить внимание и не накручивать себя абсолютно беспочвенно, Гук влез в аккаунт в Инстаграм — свой, личный, никак не связанный с фанбазой, — и буквально с первых секунд понял, что проблемы у него всё-таки будут, судя по тому, что за последние два часа, которые прошли с того столкновения с сующими свои носы не в свои дела девушками, подписчиков у него откровенно прибавилось. И речь шла не о паре десятков и даже сотен, а о нескольких тысячах новых фолловеров, которые лайкали буквально каждый его пост или фотографию.       Это говорило лишь об одном: теперь доказывать, что ты не верблюд, станет в десятки раз сложнее.       Тяжело вздохнув, Чонгук спрятал телефон в карман и прошмыгнул в подъезд: хотелось смыть с себя сегодняшний дурацкий день и переодеться во что-то, в чём он не будет чувствовать себя нанизанным на булавку и выставленным в витрине экзотическим жуком. Странное сравнение, пришедшее в голову, заставило мрачно усмехнуться, выдохнуть и принять решение разбираться с проблемами по мере их поступления. Он быстро принял душ и поморщился, заглянув в холодильник; тот был наполовину пуст, а у второй половины явно истёк срок годности, так что в нём можно было летние вещи вместо еды хранить. Гук погрыз на сухую кукурузных хлопьев, не почувствовав вкуса, натянул серый спортивный костюм — одно из немногих светлых пятен в его гардеробе, — и любимые чёрные Найки, наскоро подсушил волосы полотенцем и покинул квартиру. К машине он уже не испытывал прежнего беспричинного страха, но всё ещё напрягался, когда оказывался за рулём, и с этим пока что приходилось мириться.       Возможно, однажды он сможет свободно водить машину, не думая о том, что готов словить неконтролируемую панику.       Чтобы не ехать в тишине, Чонгук включил первую попавшуюся радиостанцию и сразу же наткнулся на «Scenery» Тэхёна; этот трек был из ранних, но цеплял не хуже остальных, а голос Кима так мягко и ненавязчиво обволакивал всего Гука, что он моментально расслабился. Он спокойно вёл машину, слушая любимый голос, и губы сами растягивались в улыбке, когда парень думал о том, что уже через пару часов снова встретится с Тэ. На светофорах и поворотах он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, невзначай отметив, что ехавшая следом машина чем-то отдалённо напоминает ту, на которой ездит Тэхён: длинноватая для седана, но слишком короткая для лимузина — что-то среднее между ними. А потом начал замечать и то, что машина никуда не девается, так и продолжает следовать по пятам и сворачивать там же, где сворачивал Чонгук. Паранойя снова разыгралась не на шутку, хотя первое, о чём подумал Чон, была мысль, что за ним и впрямь едет старший; но тому не было надобности следить за ним, да и освободиться Тэхён должен был ещё не раньше чем через четыре часа — он своё расписание Чонгуку каждый день детально рассказывал.       Может, просто совпадение?       Сжимая руками руль чуть крепче, чем это нужно, Чонгук продолжал спокойно вести машину, стараясь ничем не выдать своих нервов, хотя очень хотелось на свой страх и риск втопить педаль газа в пол и попытаться оторваться. Ему в это слабо верилось, но, может, это идея Тэхёна — послать за ним следить кого-нибудь, чтобы... что? Быть уверенным в его, Чонгука, безопасности? Убедиться, что он не возит в дом Кима посторонних? Нет-нет, последнее откровенно смешило, потому что по всему двору старшего понатыканы камеры, ему и без слежки ничего не стоит узнать, как Чонгук добирается до его дома. Но, опять же, Гук был уверен, что Тэхён так с ним не поступил бы — ничем не подкреплённое иррациональное доверие к человеку, которого Чонгук знал.       Выехав за черту города, Чонгук всё-таки прибавил скорости, чтобы поскорее оказаться в безопасных стенах тэхёнова дома. Таинственная машина продолжала ехать следом, хотя расстояние между ней и Хёндаем Чонгука постепенно увеличивалось, а ближе к нужному повороту и вовсе от Гука отстала, но расслабляться он не спешил — до тех самых пор, пока высокие тяжёлые ворота не скрыли его от всего мира. Только тогда, заглушив мотор, Чонгук ненадолго уронил лоб на руль, чувствуя, как колотится сердце: его до чёртиков пугала мысль, что кто-то мог узнать, что они с Тэхёном встречаются, и Гу привёл бы их к порогу его тайного убежища.       Постепенно паранойя и паника отступили, и Чонгук вывалился на улицу; вечерняя прохлада неприятно кусала голову, потому что волосы не высохли до конца, зато немного остудила мозги — лишь бы потом с какой-нибудь болячкой не свалиться. Тэхён, как и ожидалось, домой ещё не вернулся, но Гук и не ждал его здесь увидеть: часы показывали начало четвёртого — слишком рано, чтобы Ким освободился. Зато у Чонгука было время привести голову в порядок, приготовить ужин и заняться, наконец, переводом бесчисленного множества интервью Тэхёна, до которых в последнее время не доходили руки.       С переводами и переносом в профиль фанбазы фотографий Чонгук провозился около двух с половиной часов; помониторил комментарии Виженери под последним постом Тэхёна в Твиттере, где нашёл кучу жалобных сообщений на тему того, что «Тэхёни-оппа давно не выкладывал селфи🥺» и не общался со своими фанатами на Weverse. До этого момента Чон как-то не особенно об этом задумывался, но, оказывается, некоторые фаны совершенно не знают значение слов «личное время» и «отдых». Неужели им никто не объяснил, что Ви не обязан ежесекундно выкладывать что-либо в соцсетях, а если пропал из них на несколько дней, то это не значит, что он забыл о Виженери? Сам Чон с таким не был знаком, потому что мог в любой момент уйти в подполье, закрыться в своей квартире и побыть в одиночестве, но Тэхён не мог позволить себе такую роскошь, оставаясь почти всё время на виду у миллионов людей.       Прямо как живущая в террариуме зоопарка диковинная ящерка.       Уже за одно это Чонгуку Тэхёна хочется закомфортить.       Когда во дворе распахнулись ворота, стрелка часов уже близилась к девяти вечера; это не ахти как рано, но ещё и недостаточно поздно, и Чонгук был рад, что у него наконец-то есть возможность провести время с Тэ, а не просто поесть и завалиться в обнимку спать. Это, конечно, тоже неплохо, и по итогу они всё равно будут спать вместе, но ему не хватало самого старшего и живого общения с ним, так что такое «досрочное освобождение» давало им возможность просто побыть рядом. Выйти на улицу Гук не решился: каким бы осведомлённым ни был водитель, ему не хотелось демонстрировать свою привязанность к Тэ перед кем-либо — это слишком личное, да и счастье любит тишину. Он наблюдал через окно, как Тэхён улыбнулся словам своего шофёра, и помахал тому рукой, пока машина снова исчезала за воротами, и только после этого Чонгук открыл дверь. Гуку Тэ тоже улыбку подарил, только совсем другую, от которой подгибаются коленки, а мысли в голове превращаются в кисель, сужая зрение и реальность до одного-единственного человека.       Тэхён, кстати, видеть Чонгука был рад не меньше и, помня про силу младшего, позволил себе то, что позволил: влетел в распахнутые для него объятия, запрыгивая на своего тонсена и обвивая его сразу и руками, и ногами, чтобы ближе, чтобы нагляднее показать, как скучал. Чонгук от этого едва не валится через порог, но удерживает равновесие, подхватывая Тэхёна под бёдра, позволяя впиться в свои губы требовательным и голодным, но всё ещё трепетным поцелуем. Ему нравится вес старшего на себе ощущать — в принципе рядом быть, — и при этом касаться так, как больше никто не смеет. У них просто прав таких нет. А у Чонгука есть, и это тоже неслабо будоражит.       — Я скучал по тебе, хён, — тихий выдох в чужие губы, когда позволили глотнуть воздуха.       — Я сильнее, Гу, — таким же шёпотом в ответ, ведя носом по щеке и вдоль шеи, чтобы и там оставить поцелуй. — Так хотелось послать сегодня всех к чёрту и провести этот день с тобой... Жду не дождусь свой двухмесячный отпуск, тогда уж тебе никуда от меня не деться.       Рвано вдохнув, Чон занёс Тэхёна внутрь, захлопнув дверь ногой; пусть во дворе кроме них никого не было, в доме он чувствовал себя в большей безопасности и изолированности от чужих глаз.       Всё же паранойя у него сегодня слишком разошлась.       — Я и так весь твой, — блаженно прикрыл глаза Чонгук, чувствуя горячие губы на коже. — Целиком и в любое время.       — И ты не представляешь, как я счастлив слышать это, Чонгуки, — потёрся носом о нос Гука Тэ и кое-как сполз с него на пол, нехотя отпуская. — Предлагаю подождать, пока я приму душ, поужинать, а потом я заобнимаю и зацелую тебя до смерти?       На такое предложение Гук только одобрительно покраснел и под бархатный смех Тэхёна поплёлся на кухню разогревать еду. Тэхён отсутствовал не больше десяти минут, но даже они показались Чонгуку вечностью, а когда старший вошёл в комнату — с влажными волосами, чуть раскрасневшийся и такой вкусно пахнущий, — Чон едва успел сдержать стон: как у этого человека получается выглядеть настолько красивым? Младший честно старался не заострять на этом внимание, с необычайным усердием раскладывая еду по тарелкам; Тэхён, как и обещал утром, принялся расспрашивать его о своём новом альбоме, усевшись на высокий барный стул, и Гук поделился своим мнением, ненадолго смутившись, когда вспомнил свою реакцию на написанную для него песню. Тэ, с любопытством наблюдавший за выражением его лица, это, естественно, заметил, но сделал себе в голове пометку выпытать подробности попозже, когда Чонгук будет целиком в его власти и уже не сможет сопротивляться.       Во время ужина Чонгук делился подробностями своей встречи с друзьями и рассказал, как спалился перед фанатками Тэхёна тем, что ведёт его фанбазу. Тот слушал с искренним интересом и от души посмеялся, в отличие от Чонгука не видя в этом ничего плохого — даже пошутил, что Гук теперь будет популярнее его самого. Младший только пробубнил себе под нос что-то невразумительное, чем вновь повеселил своего хёна, но на него не обижался, потому что старший стебался над ним точно не со зла, а когда Тэхён предложил подождать месяц и после посоревноваться по уровню знаменитости, уже и сам хохотал.       Когда ужин был съеден, а посуда вымыта, Тэхён потянул Чонгука в гостиную; там включил первый попавшийся канал, на котором шёл старый чёрно-белый фильм, толкнул младшего на диван и примостился сверху, привычным движением утыкаясь носом ему в шею. Ким сдержал и это обещание: крепко обнимал, расстегнув Гуку толстовку и просунув под спину руки, прикасаясь к голой коже под футболкой, в то время как губы принялись выцеловывать шею и плечи. И если в первую секунду Чонгук ещё помнил и хотел поделиться своими сомнениями насчёт той машины, которая следила — следила ли? — за ним почти до самого тэхёнова дома, то в следующую из головы повылетали все мысли, пока Чонгук зарывался пальцами в волосы Тэ. Остались только родные руки, прижимающие к себе крепко, и горячие губы, которые были словно повсюду и оставляли на коже огненные метки.       — Люблю тебя, малыш, — уткнувшись своим лбом в чонгуков, прошептал Тэхён.       Сейчас он был в этом как никогда уверен и единственное, чего хотел — своего Гу.       — Люблю тебя, хён, — почти отчаянно выдохнул Гук.       «Разбираться с проблемами по мере их поступления», — напомнил себе Чонгук и полностью отключил голову, отдавшись ощущениям. Старший тем временем переключился на его губы, принявшись по очереди сминать каждую, и Гук уже физически не мог сосредоточиться на чём-либо, кроме изголодавшегося по его вниманию Тэхёна. Чонгук резко сел, отчего Ким рвано вдохнул, не ожидая от младшего таких выкрутасов, а его руки сами потянули с него футболку; Чон знал, что ему нельзя оставлять каких-либо отметин на коже Тэхёна, потому что это чревато последствиями, но не прикасаться к ней совершенно казалось для него преступлением. У него самого побежали мурашки по коже, когда он заметил их у Тэхёна, поцеловав того в ключицу. Под пальцами, которые не сильно, но ощутимо сжимали ягодицы старшего, приятно напрягались мышцы, тот вообще оказался очень отзывчивым на любую ласку, задышав чаще и притягивая Чонгука к себе всё ближе, чтобы ни сантиметра между ними. Новый чувственный поцелуй в губы, после которого уже становилось совершенно неважно, кто там и что сегодня про Чонгука услышал, и как много людей узнает о его роли в крупнейшей фанбазе Ви. Тэхён с удобством устроился на бёдрах своего тонсена и смотрелся на них так правильно, и на этом фоне всё остальное точно так же резко теряло своё значение.       Обо всём остальном Чонгук подумает завтра.