Stigma

      Чем ближе был их общий выходной, тем сильнее Чонгук нервничал.       Такого с ним даже при разговоре с хёнами, когда он в своей ориентации признавался, не случалось, потому что понимал, что их неприязнь в случае чего его не изменит, ну и надеялся, что крепкая дружба и братская любовь эту неприязнь всё же перевесят, что по итогу и вышло. В первую сессию он тоже не сказать чтобы чувствовал себя расслабленным, потому что пальцы нервно подрагивали, и он умудрился похудеть на пару кило. Но в сравнении с теми эмоциями эти были, скорее, приятными, потому что всё, что связано с Тэхёном, не может вызывать плохих ассоциаций. Тэхёна хотелось защищать, для него хотелось стать безопасным местом, ему хотелось дарить всё то нерастраченное тепло и любовь, которые копились внутри годами и теперь отчаянно требовали выхода. Иногда Чонгук смотрел на себя в зеркало и боялся собственных эмоций; не в том плане, что он мог бы как-то навредить Киму — Боже упаси! — просто их было так много, что он невольно задумывался, не задушит ли ими своего хёна, который стал их единственным получателем.       — Не говори ерунды, Гу, — успокоил его Тэ пару дней назад, когда Чонгук в своём сомнительном страхе признался; руки Тэхёна уже привычно и по-хозяйски шарили под футболкой, а губы гуляли по плечам и шее, пока младший пытался приготовить завтрак, при этом ничего не спалив, потому что отвлекался на ласку. — Учитывая мою тактильность, тебе стоит молиться, чтобы мне твоего внимания не было мало. А если сюда приплюсовать моё желание постоянно тебя касаться, боюсь, как бы ты первым не начал задыхаться.       Чонгук на это только глаза закатил, потому что он может задохнуться только в одном случае — если Тэхён из его жизни исчезнет.       Тряхнув головой, Гук тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Хосока, который, устроившись на белоснежном подоконнике университетского коридора, увлечённо делился планами на выходные: вечный блондин наконец-то решился вернуть натуральный тёмный цвет. Сокджин одобрительно кивнул, а Намджун с умным видом ляпнул, что рад долгожданному взрослению хёна, который со светлыми волосами как облезлый кот смотрелся. За это отхватил от Чона-старшего щедрый поджопник, но ржать не перестал, а позже к нему подключился и сам Хосок. Сокджин, наблюдая за своими младшими, внезапно предложил сходить на выходных куда-нибудь, чтобы выгулять будущую новую причёску Хоби, и Чонгук впервые отказался от совместного времяпрепровождения, сославшись на собственные планы.       — Не могу не заметить, что ты снова грузишься, — задумчиво подметил Нам. — Совсем как в тот раз, когда только со своим парнем познакомился. Что-то случилось? Мы можем помочь?       В ответ на это Чонгук только хмыкнул, потому что в их компании геем был только он, а знания хёнов о сексе между парнями находились хорошо если хотя бы на уровне теории.       — Это вряд ли. Но за попытку спасибо.       — Эй, я не понял, — возмутился Хо и уже привычно прописал младшему подзатыльник. — Считаешь себя самым умным? Думаешь, знаешь больше, чем мы трое вместе взятые?       Гук вскинул брови и снисходительно усмехнулся.       — Ну, если хочешь дать мне совет в плане секса с парнем, то давай, вперёд, я внимательно слушаю.       На этот выпад Хосок только покраснел, буркнул себе под нос что-то нечленораздельное и отвернулся, смущённо почесав затылок. Реакция остальных не заставила себя долго ждать: Намджун впечатлённо присвистнул, а Джин взволнованно вскинул брови.       — Вы знакомы без году неделя — уверен, что не торопите события?       — Я думаю, что мы даже немного опаздываем, хён, — вздохнул Чонгук, почему-то не чувствуя никакого смущения из-за того, что обсуждает свою возможную предстоящую близость с Тэхёном.       «Причём, лет этак на пять опаздываем», — добавил уже про себя.       — Тогда в чём проблема? — озадаченно нахмурился Намджун. — Только не говори, что её нет, потому что ты всё ещё грузишься.       Чонгук вздохнул и перевёл взгляд в противоположную сторону, тут же натыкаясь на любопытные взгляды студенток и некоторых студентов, которые поглядывали в его сторону, пока проходили мимо, и возбуждённо перешёптывались. И да, это стало проблемой, потому что теперь, когда из-за болтливого хёна все узнали, что он ведёт фанбазу Ви — причём, не просто какую-то захудалую группку, а самое большое фан-сообщество, — ему просто не давали прохода. Понедельник выдался самым отстойным, Чонгук даже был готов назвать его одним из своих ночных кошмаров, потому что за ним каждую перемену таскались толпы фанатов Тэхёна — и, кажется, теперь и его собственных, — то расспрашивая о том, как он к этому пришёл, то выпрашивая разрешение сфотографироваться с ним, то — с ума сойти! — дать автограф. Гук и раньше представлял, на что примерно похожа жизнь Тэхёна, но теперь сумел в полной мере прочувствовать это на собственной шкуре. Однако были среди его окружения и те, кто не разделял вот этого восторга, предпочитая разглядывать его с недоумением: это, вроде как, тоже не мужское дело, хотя его поднявшейся до небес популярности завидовали. Сто процентов в данной категории людей занимали парни, но их было немного; большинство наоборот хвалили его за то, что он делает, потому что воспринимали Тэхёна не как объект для симпатии, а, скорее, как национальное достояние. Такая трактовка тоже не сказать чтобы устраивала Чонгука, но уж лучше так, чем если бы кто-то начал опускать Тэ в его присутствии. Сейчас, по прошествии недели, атаковать его в стенах универа [и не только] так активно перестали, и Чонгук даже почти смирился с тем, что теперь популярен. Тэхён, кстати, не упускает случая его за это беззлобно постебать, говоря, что встречается со знаменитостью, но Чон на него совершенно не обижается.       С таким количеством внимания, видимо, ему придётся просто смириться.       — В том, что это будет мой первый секс, и я боюсь накосячить, — хмурится Чонгук, возвращаясь и взглядом, и мыслями к хёнам.       Кажется, впечатлительная натура Намджуна не была готова к такому откровению, ещё и, видимо, дорисовав картинку в голове, потому что он поперхнулся воздухом, пока делал вдох.       — Слушай, Гук, а ты... как бы это спросить... — Хосок снова покраснел, причём ещё сильнее, чем раньше; Чонгук его таким смущённым прежде не видел, а потому постарался детально запомнить выражение лица и, пользуясь положением, немного нахально улыбнуться. — Ну... Тебе нравится, когда ты, или когда тебя...?       Чон-старший не договорил и вспыхнул окончательно, ощущая себя последним придурком, а Чонгук в голосину заржал, чувствуя, как напряжение, росшее на протяжении целой недели, постепенно отступило. Это было временно, и при виде Тэхёна вечером, скорее всего, волнение снова вернётся, но пока что Гук от души хохотал, то складываясь пополам, то запрокидывая голову назад.       — У меня не было времени думать об этом, — выдавил наконец, отсмеявшись. — Но своего хёна я вообще в качестве пассива не представляю, поэтому вывод очевиден, и я, в общем-то, не против.       — Так, — прохрипел Намджун, уткнувшись взглядом в стену, а после потряс головой и стиснул пальцами переносицу, зажмурившись: видимо, воображение ему мозг атаковало, и он таким образом пытался избавиться от навязчивой визуализации. — Я отказываюсь обсуждать это дальше, моя жизнь и так уже никогда не станет прежней.       Чонгук на такую реакцию хмыкнул: неизвестно, как сам бы реагировал на такие подробности, — но ему в любом случае хватало и того, что друзья в принципе принимают его таким, какой он есть.       — Ещё как обсуждаем! — не согласился с ним Джин, и все перевели на него удивлённые взгляды. — Я в том смысле, что Чонгук — наш друг и тонсен, и если ему нужна какая-то помощь — да даже банально выслушать, — то мы обязаны помочь, иначе грош нам цена.       — Всё в порядке, хён, я бы тоже такое слушать не захотел на вашем месте, — снова хохочет Чон, поглядывая на бубнящего себе под нос, медленно краснеющего Намý. — В любом случае, разговаривать на эту тему я тоже не хочу и разберусь с этим сам. Но на будущее кое-кому будет уроком, что не стоит лезть ко мне с вопросами, если я не хочу отвечать — вам же дороже.       Хосок с Намджуном покивали со знанием дела и как ни в чём не бывало переключились на обсуждение вышедшего недавно фильма, на что Гук только головой покачал. А потом мысли снова вернулись к грядущему вечеру: как вообще планирует провести с ним свой выходной Ким? Всю эту неделю, которую Чонгук вышивал собственными нервами на пяльцах и выедал себе мозг десертной ложкой, тот, кажется, даже думать забыл о том, что приближается этот самый выходной. Самый главный вопрос на повестке дня: должен ли он подготовиться к этому дню во всех смыслах этого слова? Всё-таки, секс парня с девушкой отличается от секса парня с парнем хотя бы тем, что им не займёшься спонтанно — ну, или это будет чертовски долгое мероприятие, а Чонгук тратить драгоценное время не хотел. Гу вспомнил то самое утро, когда Тэхён впервые признался, что хочет его, и он задумался: хватит ли этого «хочу» настолько, что в их совместный выходной Ким сделает то, о чём говорил тогда?

***

      Вечером четверга Чонгук о своих нервах немного забыл: обложившись лекциями и учебниками, он готовился к очередному тесту, оценка за который напрямую повлияет на экзамен, сидя прямо на полу. Голова уже немного гудела, но мягкие звуки джаза, пластинку с которым поставил Тэхён, немного расслабляли, когда он периодически отвлекался от всей этой писанины. Сам Тэ в это время валялся на диване позади, стараясь не отвлекать Гука от учёбы, и шерстил соцсети на предмет чего-нибудь интересного. На нём была чёрная футболка с короткими рукавами, открывающая вид на крепкие мышцы рук, и серые спортивные штаны; волосы взъерошены, потому что он поленился сушить их после душа, но и в таком виде Тэхён был для Чонгука самым-самым. А ещё он периодически запускал свои длинные пальцы в волосы Гука на затылке, массируя голову, и Чонгук благодарно выдыхал.       Он уже почти закончил готовиться к тесту, когда на телефон упало уведомление, после просмотра которого Чон перевёл вопросительный взгляд на своего бойфренда.       «thv недавно добавил материалы в свою историю»       — Когда ты успел?       Свернув на экране ноутбука файл с почти доделанными готовыми ответами, которые ещё предстояло распечатать, Чонгук полез в Инстаграм, чтобы увидеть семисекундное видео, на котором Тэхён просто валяется на диване и поигрывает бровями под звуки джаза на фоне. Чон усмехается перед тем, как скачать его, и открывает вкладку Твиттера, чтобы выложить видео на страничке своей фанбазы. За его спиной в ту же секунду раздаётся копошение, и вот Тэхён уже сидит позади него, крепко обвивая руками за талию и впечатываясь грудью в спину.       — Ещё ни разу не видел, как ты это делаешь, мне любопытно, — пояснил Чонгуку в ответ на ещё один вопросительный взгляд.       Тому немного неловко, но он покорно кивает и подготавливает пост уже на автомате — за столько лет пальцы натренировались; коротко подписывает его и выкладывает, и твит буквально с первой секунды начинает набирать просмотры. Не проходит и минуты, как под постом набирается уже больше двухсот тысяч лайков, комментариев и репостов, а от новых сообщений разрывается уже не только директ фанбазы, но и его личный в Инстаграм. Чонгук там вчера полазил одним глазом по диагонали и охренел оттого, сколько людей ему в любви призналось; кто-то даже просил адрес, чтобы продемонстрировать ему свою благодарность не только на словах, и он даже думать не хотел о том, что они имели в виду.       — Это действительно круто, — мурлычет ему на ухо Ким.       — Знаешь, что ещё круче, хён? — откидывается ему на грудь Чонгук. — То, что в эту самую секунду я сижу в твоём доме, а ты меня обнимаешь и наблюдаешь за тем, как я выкладываю о тебе же пост в своей группе. А когда ты это видео снимал и выкладывал, я сидел совсем рядом — да блин, я почти уверен, что в этот момент твоя свободная рука мне шею разминала! Это просто какой-то сюр, мне кажется, я к этому никогда не привыкну.       Тэхён смеётся громко, кусает его за плечо, выдыхая туда же, отчего Чонгук немного дёргается и покрывается мурашками. Его тело на любое прикосновение Тэхёна реагирует очень остро, он в жизни не думал, что окажется таким чувствительным, но и здесь, вероятно, всё дело именно в том, кто к тебе прикасается. Когда его обнимает Сокджин, это приятно — возможно, Гук даже чувствует себя немного как дома и в безопасности, но рядом с Тэ эти чувства умножаются на десять, если вообще не возводятся в степень.       — Ты слишком впечатлительный, Гу, но я не могу сказать, что мне это не нравится. — Ладони Тэ скользят по внутренней стороне чонгуковых бёдер, которые совершенно не скрывают короткие шорты, и забираются под кромку, на что Чонгук рвано выдыхает. Они вместе ещё относительно недолго и не успели изучить тела друг друга, чтобы знать наверняка, как сделать другому приятно, но у Тэхёна неплохо получается угадывать, прикасаясь именно там, где нужно, и таким образом, что у Чонгука отключаются мозги. — Относись к этому проще.       А Чонгук уже не понимал, о чём Тэхён его просит, у него все ощущения и мысли сосредоточились всего в двух местах: на бёдрах, где хозяйничали руки хёна, и на шее, куда тот жарко дышал. Он чувствует, как Тэхён прижимается горячими и чуть суховатыми губами к его загривку, но целует влажно, а после легонько прикусывает поцелованное место зубами, и от такой нехитрой ласки Чонгук снова чувствует себя оголённым нервом. Разум затуманивается, а тело просит большего, чем ему предложено, добровольно отдаётся во власть уже таких родных рук и губ, и умоляет не останавливаться. Но на задворках сознания всплывает воспоминание о тесте по пятидесяти двум темам, за который препод его просто разнесёт, если он не подготовится, и Чонгук со стоном, нехотя, буквально отрывает себя от Тэхёна.       — Я ещё не закончил с подготовкой к завтрашнему тесту, хён.       Он оборачивается и замечает наигранно-обиженное лицо старшего; бросает беглый взгляд на часы, которые показывают начало одиннадцатого — ещё есть время, даже если спать придётся лечь в полночь, — и Гук, резво развернувшись, впервые пробует усесться на чужие бёдра. Прежде он такого не делал, потому что он крепче и тяжелее Тэхёна, но тот не выказал никакого недовольства и не показал, что ему тяжело — кажется, только почувствовал, как между ними повышается градус. Его руки снова устроились на талии младшего, пока тот обнимал за шею, внимательно всматриваясь в карие глаза, и перебирал пальцами мягкие пряди волос, и Гук мог с уверенностью сказать, что ему нравится вот так сидеть на старшем.       — Сегодня уж потерпи, Тэхёни-хён, а с завтрашнего вечера и до утра воскресенья я весь твой.       У Кима даже дыхание перехватило от того, как хорошо эта фраза из уст Чонгука прозвучала; они и так проводили вместе всё свободное время, Тэхён постоянно к нему лип, не отказывая себе ни в прикосновениях, ни в поцелуях, но этого всё равно было недостаточно. Видит Бог, Тэхён души не чаял в своих фанатах и комфортно чувствовал себя на сцене и перед камерами — знал, что это его призвание, — но сейчас, когда нашёл своего человека, которому хотелось посвятить всё свободное время, которого хотелось оберегать, любить и заботиться, он не мог дождаться окончания срока действия своего контракта. Если ещё в прошлом месяце он задумывался над тем, чтобы его продлить — ему ведь не за что было цепляться, кроме Виженери, которые были его опорой в течение девяти лет, — то теперь осознал чётко: чуть меньше чем через два года он официально прекратит свою деятельность как айдол.       Он не мог не думать о том, что его карьера наверняка состоялась лишь для того, чтобы он встретил Чонгука.       Тэхён лениво накрывает губы Гука своими, делясь своим теплом и забирая чужое, чувствуя, как укутывает приятным комфортом их обоих, и безропотно его отпускает, мысленно обещая самому себе, что, начиная с завтрашнего вечера, из рук его не выпустит вовсе, и промелькнуло что-то такое в его взгляде, что заставило Чонгука ненадолго напрячься.       Кажется, Ким ему только что что-то пообещал.       Чмокнув хёна в щёку напоследок, Чонгук слез с его бёдер, дав возможность снова растянуться на диване, и вернулся к ноутбуку. Глаза уже конкретно так устали пялиться в монитор, но он не мог допустить, чтобы из-за усталости его успеваемость в университете пострадала, да и проблемы на экзамене были не нужны. Ему осталось подготовиться всего к двум темам, скопировав выжимки в файл, и тогда уже можно будет завалиться спать с Тэхёном в обнимку, как они делают каждый вечер. Чонгук немного отвлекается на мысль о том, что уже практически живёт здесь и чувствует себя как дома, но это и понятно: его дом там, где Тэхён, — но снова возвращается к работе. Ему требуется всего сорок минут на то, чтобы найти и перечитать оставшийся материал, перенести его в файл, и вот он уже удовлетворённо потягивается, хрустя позвонками и суставами.       А после ему снова приходит уведомление, и глаза парня округляются.       Нет, этого просто не может быть.       Чонгук не знает, с чем это связано, но именно сегодня уведомления от Weverse пришли ему с задержкой в двадцать минут, и он с ужасом вглядывается в эти пятнадцать постов Виженери, которые Ви уже успел прокомментировать. Он-то надеялся наконец-то отдохнуть, а Ким-мать-его-Тэхён решил подкинуть ему работёнки на ночь глядя! Злобно зыркнув в сторону старшего, который этот взгляд даже не заметил — продолжал увлечённо вчитываться в посты, — Чонгук открыл приложение и переключился на вкладку своей фанбазы, начав потихоньку переводить ответы Тэ на английский. Вся проблема состояла в том, что пока он переводил и выкладывал четыре комментария, старший успевал наштамповать ответы ещё шести фанатам, и Чонгук уже просто не выдержал.       — Эй, притормози, Шумахер! — психанул, обновив приложение и увидев количество постов, над которыми ещё предстояло покорпеть. Даже на уважительное обращение наплевал! — Не забывай, что мне приходится переводить всю твою писанину!       Увлёкшись своим занятием, Тэхён не сразу разобрал, о чём говорит ему Гук, а когда понял — запрокинул голову и совершенно бессовестно расхохотался. В отместку Чон перекинул через него ногу и уселся прямо ему на живот, уперевшись ладонями в солнечное сплетение, чем заставил того охнуть — и от неожиданности, и от тяжести, и от ощущений; Чонгук всё же не лёгкий, да и живот — не бёдра, на нём его вес ощущался сильнее, но задыхаться заставлял вовсе не он. Чон так красиво и правильно смотрелся, сидя на нём, что Тэхён пожалел о том, что перестал ходить по дому без верха; он просто не хотел смущать младшего ещё больше, тот и так довольно отзывчиво на него реагирует, но сейчас Ким мог бы наслаждаться ощущением прикосновения кожи к коже, а это всегда совсем другой уровень.       — Смешно тебе, хён? — вкрадчиво поинтересовался Чонгук. Внезапно куда-то подевалась вся его робость и волнение перед возможной близостью, когда Гук понял, как его присутствие влияет на Тэхёна. — Глаз моих не жалко? Я за ноутбуком сегодня шесть часов просидел.       Он наклоняется ниже, практически укладываясь на Кима, но удерживает вес на руках, чтобы окончательно не придавить; Тэхён телефон в левую руку перекладывает, вторую устраивая на чонгуковом бедре, и медленно выдыхает в его губы, отчего-то начав довольно улыбаться. Они уже не впервые так близко друг к другу, но когда вас разделяет одежда, ощущения всё равно не те — всегда хочется быть ещё ближе, чувствовать больше, прижиматься сильнее... Тэхён рядом с Чонгуком чувствовал себя озабоченным подростком, но это его первые отношения, а Гук — первый человек, которого хотелось присвоить, так что ему простительно.       — Тебе там разве не надо к тесту готовиться? Ты вроде занят был, а я стараюсь не мешать.       Чонгук прищурился, а после его глаза снова расширились: неужели?       — Хён, ты... Столько постов Виженери прокомментировал, чтобы привлечь моё внимание?       Уму непостижимо! Этот хён однажды загонит его нервную систему в могилу...       — И в мыслях не было, — отрицает Тэхён, но при этом на его губах расползается такая ухмылка — совершенно бессовестная и ни капли не раскаивающаяся, — что сомнений не остаётся: Чонгук попал в десятку.       Чонгук неверяще качает головой и припадает к тэхёновой шее губами, одновременно отбирая гаджет из вмиг утративших хватку пальцев. Сейчас старший был под ним, у Гу появилась прекрасная возможность представить себя в роли актива, но он с удивлением осознал, что ему хочется поменять их местами. Да, он понимал, что Тэ отзывается на его ласку так же, как и он на его, и был почти уверен, что смог бы доставить ему удовольствие в плане секса, но отчего-то такой расклад казался неправильным. Похоже, Чонгук только что окончательно определился со своей позицией в постели. Вышвырнув из головы все ненужные мысли, он переключился на Тэхёна, который откинул голову назад, давая ему больше пространства. Чонгук медленно зацеловывал его шею, стараясь не оставлять никаких следов, хотя очень хотелось, чтобы каждая душа знала, что Ким занят им, но пока что было нельзя. На его действия Тэ шумно выдыхает, укладывая на бёдра Чонгука теперь уже обе горячие ладони, которые неторопливо наглаживают кожу, а внимание парней сосредотачивается друг на друге. Гук был уверен, что любит, но ему впервые настолько хотелось раствориться в другом человеке, стать его частью, въесться под кожу, пробраться в мысли и засесть в сердце. Что угодно, лишь бы старший всегда вот так прикасался — нетерпеливо, жадно и совершенно собственнически, зная, что он единственный, кому это позволено.       — Это нечестная игра, хён. У меня же экзамены скоро, а ты заставляешь меня делать сложный выбор. А в итоге я вылечу из универа с волчьим билетом, потому что моя слабость перед тобой гораздо сильнее, чем желание получить диплом.       Тут Чонгук, конечно, немного утрировал, но мысль свою до Тэхёна донёс доходчиво: он не в силах сопротивляться ему и отказать во внимании, даже если будет обложен учёбой со всех сторон. Возможно, это не совсем правильно, и им обоим просто нужно научиться терпимее относиться к тому, что пока у них нет того достаточного количества времени, которое они могут уделить друг другу, но так ведь не будет продолжаться вечно. Им осталось подождать всего немного, и после их ждут два месяца, которые они смогут посвятить лишь друг другу.       Вся проблема заключалась именно в том, что хотелось этого не после, а сейчас.       — Когда у тебя защита диплома? — уточнил Тэ, легонько кусая младшего под челюстью, пока тот что-то мурлыкал, уткнувшись лицом ему в плечо.       — В конце июня, — с тихим вздохом отстранился Чонгук.       Он смотрел на Тэхёна сверху вниз, и такая позиция выводила его на новые ощущения и совсем не невинные мысли, за которые становилось стыдно, но он бы ни за что от него не оторвался. Его руки расположились по бокам старшего, пальцы оглаживают рёбра, ощущая, как с левой стороны намного чаще, чем должно, бьётся тэхёново сердце — в том же самом ритме, как и у самого Чонгука, реагируя на его близость. А вот Ким, похоже, никакого стыда или неловкости не испытывал, забираясь пальцами всё дальше под края шорт и обжигая кожу уже в опасной близости от паха. По его лицу было понятно, что он целиком и полностью осознаёт, что делает и, скорее всего, специально дразнит младшего, чтобы узнать тот максимум, который дозволен.       Неужели ещё не понял, что Чонгук готов позволить ему буквально всё?       — Как удачно, — улыбнулся Тэхён, усаживаясь на диване и притягивая Гука ближе; тот безропотно прильнул к нему, обнимая руками за плечи и слегка царапая ногтями шею. — Я буду работать до середины июня, и ещё пару недель мне будет нужно, чтобы провести время с семьёй и встретиться с друзьями, а сразу после твоего выпуска мы могли бы махнуть на Гавайи.       — Ты по-прежнему уверен, что это хорошая идея?       Тэхён вздохнул и внимательно заглянул в глаза напротив.       — Поверь, мне нет никакого дела до того, что кто-то будет пялиться или снимать нас на камеру. У меня много друзей, и для всего остального мира ты вполне сойдёшь за друга, о котором я никому не рассказывал. А то, что будет происходить за закрытыми дверями номера в отеле — уже никого не касается.       Чонгук сам не заметил, как начал улыбаться.       — И что же там будет происходить, хён?       Тэхён приблизил к нему своё лицо и замер в паре сантиметров, выдыхая в приоткрытые губы, которые у Гука внезапно стали очень чувствительными.       — Хочешь, чтобы я сейчас тебе наглядно продемонстрировал? — тихо мурлыкнул; его руки снова пришли в движение: обожгли кожу на бёдрах и поползли выше, не забыв уделить внимание ягодицам, огладили поясницу, забравшись под тёмную футболку Чонгука, и сжали наконец узкую талию, посылая волны мурашек по телу. Ласка по-прежнему была довольно невинной, но всё равно заставила Чонгука дышать чаще, прижиматься ближе, чтобы продлить ощущения, и уронить лоб на тэхёново плечо, попутно облизывая внезапно пересохшие губы. — Мне не сложно и совершенно наплевать, что я не высплюсь. — Он наклонился к его уху и последние слова произнёс на грани шёпота: — Снова хочу слышать, как ты стонешь, малыш.       Чонгук мог бы застонать и оттого, что сейчас услышал, но вместо этого почти задохнулся, потому что... Ну, кто вообще такие вещи вслух говорит? Он такими темпами от стыда и желания сгорит раньше, чем сможет собрать чёртов чемодан на Гавайи — если вообще до этого момента доживёт.       — Сегодня я к такому не готов, — выдохнул в ответ, чувствуя, как губы Тэхёна, которые незаметно перекочевали на его шею, растянулись в улыбке.       Ким же понял, что Гук имел в виду, да?       — Значит, ты всё же этого ждёшь и хочешь подготовиться для меня, малыш Гу?       Мог ли Чонгук чувствовать себя ещё более смущённым, чем уже есть? Оказалось, что очень даже.       Но Тэ внезапно становится серьёзным.       — Ты ведь тоже хочешь этого? А то со стороны всё наверняка выглядит так, будто я тебя заставляю...       — С ума сошёл? — тут же теряет игривый настрой Чонгук, несильно стукнув Тэхёна по груди. — Просто, чтобы ты знал: каким бы мягким и покладистым я с тобой ни был, в глубине души я тот ещё эгоист и собственник, и я тебя хочу много дольше, чем ты меня. Так что не надейся, что можешь меня к чему-то принудить — чего бы ты ни хотел, всего этого я хотел гораздо раньше.       Во время чонгукова монолога Тэхён, кажется, даже не дышал, но в конце смог расслабиться и улыбнуться, а после притянул его к себе, понимая, что перестать улыбаться просто не способен. Ему впервые рядом с кем-то настолько комфортно, впервые хочется жить не для себя, а ради кого-то, впервые он чувствует, что пустота внутри наконец-то заполнилась. Ему внезапно вспомнились слова Чонгука о том, что они могли бы никогда не узнать друг друга; что он мог не найти Гука на том дурацком сайте, или тот отказался бы с ним встречаться. Если честно, Тэхён уже и не помнил, что сподвигло его самого там зарегистрироваться — никак на него временное помешательство накатило. В любом случае, думать об альтернативе не хотелось, потому что сейчас Кима самого накрыл безотчётный страх, что он может своего Гу потерять. Тэхён прижимает его к себе крепче, притирается носом в изгиб шеи, вдыхая запах своего же геля для душа и самого Чонгука, и понемногу успокаивается.       — Задушишь, хён, — смеётся тот и сползает на пол, чтобы продолжить перевод комментариев.       Оставшееся до полуночи время они, можно сказать, сотрудничают: Тэхён неспеша комментирует и даёт Чонгуку время на перевод и один раз даже разрешает ответить вместо него на выбранный им пост. Чонгук пишет какую-то ерунду в стиле Тэ, из-за чего тот наигранно возмущается, убеждая, что никогда так не говорил, но Чонгук со знанием дела тычет его носом в парочку постов с доказательствами, как нашкодившего котёнка. Комментарии старшего заканчиваются так же неожиданно, как и начались, потому что хохочущий под боком Гук интересует его куда больше, и ещё минут через десять они и вовсе уходят спать.

***

             Что бы Чонгук ни испытывал до сегодняшнего дня, это точно было не волнение, потому что вот теперь его точно накрыло. Он стоял в ванной Сокджин-хёна и смотрел на своё отражение; на лицо с чёлки медленно стекали капельки воды, потому что пару минут назад ему от собственных мыслей стало так жарко, что пришлось умываться холодной водой, подставив лицо прямо под кран. Сегодня пятница, Тэхён предупредил, что освободится раньше, чем обычно, а Чонгук вроде и радовался, что больше времени с ним проведёт, но его накрыла нервозность, как перед первой встречей с Тэ, когда он ехал и не знал, что там найдёт. Нет, он Тэхёну безоговорочно доверял и совершенно точно не стеснялся, только какого-то хрена волновался, словно девочка-подросток, поэтому и заскочил в гости к самому понимающему хёну, чтобы немного подзарядиться его уверенностью и спокойствием. А Джин как будто чувствовал внутреннее состояние своего тонсена — вкусно его накормил, взъерошил волосы и напомнил, что Чонгук, вообще-то, в зал ходит и грушу кулаком пробить способен.       В основном они просто готовили любимый Чонгуком кимпаб, ели и болтали на отвлечённые темы; обсуждали новый цвет волос Хосока, который шёл ему гораздо больше пепельного блонда, предстоящий диплом и сессию, тест Чонгука, который тот сдал на отлично — больше провозился с ним, честное слово... — и личную жизнь Сокджина, которая временно отсутствовала. После расставания со своей девушкой тот решил взять небольшой тайм-аут, чтобы привести мысли в порядок и хорошенько подумать над тем, почему так вышло: Джин ли в чём-то ошибся, или же ему просто не его человек попался. Тему секса они не затрагивали, но один раз Сокджин всё же не сдержался и спросил у Гука, здраво ли тот оценивает чувства к своему парню и готов ли к тому, чтобы их отношения перешли на новый уровень, на что получил в ответ твёрдое и уверенное «да» и больше к ней не возвращался.       И уже на пороге, одной ногой стоя в подъезде, Чонгук проронил:       — Я тебя никогда не благодарил за всё, что ты для меня делаешь... Спасибо, хён.       — Не за что, малыш, — улыбнулся в ответ Сокджин, крепко обнимая парня напоследок. — Ты уже давно стал мне братом, так что я всегда к твоим услугам, если нужна будет помощь.       — Я бываю грубым и частенько раздражаюсь, но знай, что я тоже всегда готов тебе помочь, ты только скажи.       Джин одарил его тёплой улыбкой и взъерошил волосы на макушке.       — Мы с тобой уже четыре года знакомы, так что твоё напускное хладнокровие меня не обманет, я знаю, какой ты на самом деле. Но всё равно спасибо, Чонгуки.       Чонгук смущённо кивнул и поспешил скрыться за дверью.       Дорога до дома Тэхёна заняла сегодня максимально короткое время; то ли из-за волнения, которое потихоньку перерастало в предвкушение, то ли из-за задумчивости Чон совершенно не заметил, что ехал гораздо быстрее обычного. Сейчас, по прошествии пары недель, он уже не ощущал того страха за рулём, что был прежде, и сам себе улыбнулся уголками губ: Тэхён умудрился ему и тут помочь, даже не зная о том, что помогает. Чонгук чувствовал себя почти комфортно и уже начал подумывать о том, чтобы и на учёбу ездить на машине, а не тащиться на метро.       Дом встретил привычной тишиной, на которую Чонгук не обратил никакого внимания, потому что мысли были забиты совсем другим. Застыв посреди коридора на мгновение, Гук ярко покраснел щеками, когда вспомнил свою недолгую остановку в собственной квартире; он был уверен... даже не так — он хотел, чтобы между ним и Тэхёном не осталось никаких преград, поэтому пытался особенно не думать, насколько эти воспоминания о том, как он старательно растягивал себя в душе, заставляли лицо полыхать от стыда. И вот вроде взрослый мальчик, который сознательно сделал выбор в пользу парней и имел за плечами довольно внушительную теоретическую базу знаний, а по-прежнему краснел как школьник при мыслях о сексе.       Причём не с каким-нибудь парнем, а с Ким Тэхёном...       Несмотря на то, что в душе он уже побывал, за пару часов, пока дикая фантазия прокручивала в голове навязчивые картинки, успел вспотеть так, что первым делом заглянул в ванную. И только потом, переодевшись в собственную пижаму, спустился на кухню, чтобы обыскать холодильник и подумать о том, чем покормить своего вечно голодного парня. Чонгуку было приятно заботиться о нём любым возможным способом, и сейчас он от души мысленно благодарил свою маму и старшую сестру за то, что в своё время те настойчиво прививали ему самостоятельность и через не хочу учили в том числе готовить — все эти пытки он наверняка прошёл для того, чтобы теперь кормить своего хёна едой, которую он готовил сам.       О том, что вечер пойдёт явно не по плану, он понял ровно в тот момент, когда вышел в коридор и увидел застывшего на пороге Тэхёна.       И дело не в том, что тот был чертовски зол, недоволен или выглядел уставшим, как раз наоборот — Тэ выглядел довольно бодрым, с сияющими глазами, которые, правда, приобрели совсем другой оттенок блеска, когда он увидел перед собой Чонгука, у которого волосы всё ещё оставались немного влажными. Вот с прядки капнуло прямо на щёку, и Тэхён не мог оторвать глаз от этой капли; наблюдал, как она медленно ползёт по его коже, ненадолго прячется под челюстью и снова показывается, чтобы окончательно исчезнуть в вороте футболки под левой ключицей. Тэхён как-то слишком уж шумно сглатывает, а после поднимает взгляд, останавливая его в аккурат на глазах Чонгука, и, кажется, они оба понимают, чем сегодняшний вечер закончится. Тэ небрежно скидывает с ног туфли, к ним же летит брендовая сумка от Луи Виттон, на стоимость которой сейчас, честно говоря, откровенно наплевать обоим, и не спеша подходит к Гуку вплотную, чтобы ласково прильнуть губами к его. Казалось, что ещё никогда в своей жизни Тэхён так не ждал выходного, а ответное желание в блестящих тёмных глазах напротив разливалось бальзамом на израненную душу.       — Я так ждал тебя...       — Я чертовски скучал... — произносят они почти одновременно и счастливо улыбаются, обнимая друг друга.       — Я приготовил пибимпаб, — легко чмокает его в кончик носа Чонгук. — Хочешь сначала душ, а потом ужин, или наоборот?       — Прости, Гу, — утыкается своим лбом в чонгуков Тэ. — Я знаю, что ты наверняка старался, и всё получилось очень вкусно, но я хочу только душ и... тебя. Можно?       Чонгук перед ответом выдохнул, почувствовав, как учащается пульс, а от лёгкого волнения начали потеть ладони; он облизал внезапно пересохшие губы и случайно задел языком тэхёновы, отчего тот едва ощутимо вздрогнул и неосознанно подался вперёд, снова несдержанно целуя.       — Я готовился, хён, — тихо пробормотал Гук, на что Тэхён только со стоном уронил голову ему на плечо.       — Ты добиваешься того, чтобы я душ пропустил и сразу начал с тебя, да?       При этом, словно в подтверждение своих слов, он уложил руки на чужие бёдра сзади — точнёхонько под ягодицами. Цепкие пальцы крепко впились в кожу сквозь ткань штанов, но Чонгук ощущал каждое прикосновение так, будто одежды на нём не было вовсе. «А может, ну его к чёрту, этот никому не нужный душ?» — промелькнуло в мыслях у младшего, но Гу тряхнул головой: его парню он необходим, чтобы избавиться от усталости за день, ведь вода помогает с этим как ничто.       — Душ, хён, — прохрипел, цепляясь за сильные плечи и чувствуя, как длинные пальцы по-хозяйски наминают упругие половинки, и почти потерялся в ощущениях.       Чонгук знал, что эти пальцы сегодня наверняка доведут его ещё и до потери пульса.       — Душ, — кивнул тот и со скрипом выпустил Чона из плена своих рук, направившись прямиком на второй этаж.       Взъерошив волосы пятернёй, Чонгук несколько раз глубоко вдохнул, успокаивая начавший выносить рёбра орган, после чего потопал туда же; дверь ванной, мимо которой он прошмыгнул в комнату Тэхёна, была слегка приоткрыта, будто приглашала присоединиться, но Чон решил не поддаваться на провокацию. Он с удобством улёгся на мягкую и уже привычную постель — настолько, что на своей уже наверняка бы не смог заснуть, — и снова немного нервно выдохнул. В доме по-прежнему было довольно тихо, так что он отчётливо различал звук льющейся воды и то, как Тэхён что-то негромко напевал — наверняка одну из песен нового альбома. Это заставило Чонгука улыбнуться: захотелось попросить старшего спеть для него как-нибудь вживую.       А через какое-то время шум воды прекратился, и Гук замер, невольно задержав дыхание.       Тихие, почти бесшумные шаги раздались в коридоре, попадая в один ритм с ударами сердца; Тэхён вошёл в комнату, и Чонгук прерывисто выдохнул, откинувшись на подушки и зажмурившись: на том из одежды было лишь полотенце, обмотанное вокруг бёдер, и россыпь капель воды на коже. И вроде бы Чонгук отлично помнил, что у него вредный характер, татуировки, чёрный пояс по тхэквондо и уже дважды пробитая кулаком груша, но всё это осталось где-то там, за пределами тэхёновой комнаты и даже территории дома. Здесь, в этой постели, остался только Гу — парень, который улыбается совершенно по-идиотски, когда видит своего хёна где-либо, невероятно отзывчиво реагирует даже на самые невинные ласки, бесповоротно в него влюблён и вообще ванильная плюшка.       А вот Тэхён в отличие от Чонгука нисколько не волновался — он своего Гу многие годы ждал, даже не надеялся уже отыскать, и вдруг судьба так неожиданно толкнула его к нему в руки. Чонгук чувствует, как рядом с ним прогибается матрас, когда Тэхён забирается на кровать; он осторожно, словно боится причинить боль, прикасается к обеим лодыжкам младшего, дотрагиваясь до кожи, и в комнате ощутимо подскакивает температура даже от такого нехитрого действия. Ладони медленно ползут вверх, к коленям, плавно разводя те в стороны; Чонгук даже не думает сопротивляться, ощущая тепло сквозь ткань, позволяет Тэхёну устроиться между ними и с удобством улечься на себе. Чувствовать его вес уже не впервой, но теперь ощущения были совсем другими — более обострёнными.       — Посмотри на меня, Чонгуки.       Тихий голос Тэхёна неожиданно вырывает его из собственных мыслей. Чонгук послушно распахивает глаза, сразу же попадая в плен тягучего взгляда карих глаз, и волнение внезапно оставляет его, потому что там, в этой обволакивающей тёплой глубине, он видит заботу и желание оберегать. Приоткрывает губы, демонстрируя безмолвную просьбу, и Тэхён тут же накрывает их своими; целовались они тоже достаточно много, но этот поцелуй отличался от всех предыдущих своей нежностью, мягкостью, обещанием обращаться с ним бережно и не причинять боли. Этого хватило для того, чтобы Чонгук безоговорочно доверился ему и здесь, распахнул перед ним душу так, как ни перед кем никогда не распахивал, позволил пустить корни и навсегда там остаться.       Оторвавшись от манящих губ, Тэхён уверенно тянет с Чонгука футболку, не забывая попутно зацеловывать открывающиеся участки кожи. Так полюбившемуся ему прессу уделяет особенно много внимания, огладив каждый сантиметр и подарив поцелуй каждой мышце. Частью сознания Чонгук понимал, что это нечестно — получать так много и не дарить ничего взамен, поэтому он сам тянется к Тэхёну, запускает пальцы в волосы, чтобы подтянуть выше. А тот не поддаётся, пока на ключицах, плечах и шее младшего не расцветают новые бутоны красных отметин, иногда несильно впивается в кожу зубами, и Чонгук сам не замечает, когда с губ начинают срываться тихие, но такие искренние стоны.       Тэхён наконец-то подаётся вверх, потираясь о тело Чонгука своим, и последний чувствует, насколько тот возбуждён; видимо, Тэхён вспомнил их недавний опыт на полу в гостиной, и потому снова начинает двигаться на нём, но в этот раз Чонгук сопротивляется: сейчас ему хочется кончить, ощущая при этом Тэхёна в себе. Поэтому, поборов стеснение, сам стаскивает с него единственную прикрывающую его наготу ткань и отталкивает от себя, упираясь руками в крепкую грудь.       — Не так, хён, — хрипит Чонгук, для пущей наглядности качая головой.       И Тэхён понимает, чего тот от него хочет: избавляет его от спортивных штанов вместе с бельём и снова укладывается сверху, и сейчас, чувствуя друг друга кожей впервые без каких-либо преград, оба бесконтрольно стонут, потому что ощущений слишком много. А когда ты чувствуешь так близко человека, которого любишь, и который искренне любит тебя в ответ, все чувства обостряются и умножаются надвое, отключают голову, отчего хочется ни о чём не думать и просто получать удовольствие от процесса.       Чонгук охает, когда чувствует в себе тэхёновы пальцы; эти совершенно нереальные длинные пальцы хёна, которые всегда его с ума сводили, оказывается, умели не только утешать или невинно гладить по плечам или талии, но и выбивать весь воздух из лёгких, прикасаясь там, где ещё никто никогда не касался. Чонгук всего лишь представил, как это выглядит со стороны, а уже без шуток готов потерять сознание от ощущений и одновременно злится на себя: какого, спрашивается, чёрта вообще нервничал? Но ещё обиднее было осознавать, что они встретились только сейчас, потеряв так много времени, которое могли бы потратить друг на друга.       — Ты так хорошо подготовился для меня, Гу, — любовно воркует Тэхён, потираясь губами о кожу под самой челюстью, целуя туда же под аккомпанемент из стонов младшего, а после подбирается к чонгуковым губам. — Мой любимый малыш... Я ещё только до тебя дотронулся, а ты уже с ума меня сводишь...       Чонгук хотел бы ответить, что сам давно уже потерял из-за Тэхёна рассудок, и в мыслях давно уже один только хён, но вместо слов вырывается только новая порция стонов, когда Тэхён задевает пальцами простату. Он видит звёзды под закрытыми веками и, кажется, на какое-то мгновение даже глохнет, словно нырнув под толщу воды; затылок покалывает иголками, грудь вздымается от тяжёлого дыхания, Чонгук через рот дышит, потому что кислорода уже не хватает. Тэхёну от такой картины становится только хуже; он нетерпеливо к любимым губам припадает на очередном шумном вдохе, скользнув языком в чонгуков рот, чувствует руки на своих плечах и ногти, что впиваются в кожу из-за переизбытка эмоций. Ему бы хотелось продлить эту прелюдию, растянуть на подольше, но у самого терпения не хватает: он слишком долго этого ждал.       — Прости, Гуки, не могу больше, — рвано дышит, отстраняясь от Чонгука и подтягивая его к себе за бёдра. — Возможно, будет немного неприятно, но я постараюсь аккуратнее, хорошо?       Чонгук и сам уже на пределе: устал от пережитого нервного напряжения, у него выдержка по швам трещит, когда он видит над собой тяжело дышащего Тэхёна, у которого в глазах одно неприкрытое желание плещется, обжигая Чонгука похлеще любого пламени. Он думал, что это максимум того, что он за сегодня почувствует, но Боже, как же он ошибался! Когда Тэхён впервые на пробу медленно толкается в него, Чонгук буквально захлёбывается воздухом, широко распахнув глаза, но вовсе не от боли; то есть, какие-то не совсем приятные ощущения присутствовали, немного сбивая настрой, потому что член — это всё же не пальцы. Внезапно всего становится так много, что на короткое мгновение Чонгуку кажется, что он не вывезет и всё же отключится.       — Х-хён, — почти скулит: хочет попросить, сам не зная, о чём.       — Тише, малыш, — шумно выдыхает и целует его в шею Тэхён, замирая, когда входит полностью. — Всё хорошо, расслабься немного и не забывай дышать.       У Тэхёна у самого стрелка за пределы шкалы ощущений перевалила, потому что для него весь Чонгук сам по себе был слишком: слишком отзывчивый, слишком любящий, слишком горячий, слишком его. Сколько себя помнил, Тэхён частенько задумывался о том, что так и не сможет найти себе пару, потому что среди людей, которые всегда хотели его, не находилось тех, кого хотел бы он сам — во всех смыслах. В современном мире остаться в одиночестве посреди толпы не казалось чем-то смешным и нереальным, а учитывая, что большинство из тех, кого он когда-либо подпускал ближе, чаще всего интересовались не им, а тем, что он мог предложить, Тэхён почти смирился с перспективой остаться одному. И вот он встречает Чонгука, который в него давно и бесповоротно, причём невероятно искренне и совершенно бескорыстно, и сейчас тот рассыпается под ним на части, делит одно сердцебиение на двоих, тяжело дышит, привыкая, и точно не собирается отпускать.       — Я так люблю тебя, Гу, — хрипло роняет Тэхён, толкаясь снова.       Чувствует, что должен сейчас сказать об этом.       В ответ на это Чонгук мягко стонет и очаровательно краснеет.       — И я тебя, хён, — надрывно отвечает, неосознанно вгоняя ногти глубже в кожу Тэхёна, и сам подаётся навстречу.       Поняв, что с младшим всё хорошо и боли он ему не причинит, Тэхён начинает двигаться смелее, выбивая из Чонгука эти абсолютно нереальные звуки, от которых у него самого дыхание сбивается. Впившись пальцами в чоново бедро, он закидывает его ногу себе на спину, чтобы было удобнее обоим, а вторую тот закидывает сам, обнимая уже всеми конечностями, и тянется за очередным поцелуем. Воздуха по-прежнему не хватает, но даже ради него Чонгук ни за что бы от Тэхёна не оторвался, потому что эти мгновения в своей голове пять долгих лет воображение рисовало. Мечты казались такими глупыми, совсем несбыточными, и вот, куда они его привели: он сходит с ума под Тэхёном, который покрывает поцелуями его шею и прикасается везде, куда может дотянуться, не имея сил оторваться от него хотя бы ненадолго. И Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не делал того же — притянув Тэхёна ближе, кусает за плечо, руки опускает чуть ниже, немного надавливая на спину, заставляя почти упасть на себя, чтобы ни сантиметра между ними.       Чонгук уверен, что нет ничего лучше, чем чувствовать Тэхёна в себе; Тэхён готов поклясться, что не видел ничего красивее стонущего под ним Чонгука.       — Как же в тебе хорошо... — шепчет, роняя лоб на чонгуково плечо.       Чонгук пальцами в его волосы зарывается, трётся щекой о его висок, кусает за ухо, тут же зализывая укус, и стонет громко, когда Тэхён толкается особенно глубоко. Они оба уже близко, сейчас им не до выносливости, и нет желания что-либо друг другу доказывать — только подарить обоюдное удовольствие. Чонгук к нему котёнком ластится, задыхается периодически, хочет больше тепла получить и отдать, хотя куда уже больше... Целует Тэхёна в скулу, в оба глаза и любимую родинку на кончике носа, из-за чего тот на мгновение смешно его морщит; зацеловывает его щёки, шумно на губы выдыхает и убирает влажную чёлку со лба, пальцами зачёсывая её назад, чтобы и там оставить поцелуй. Они оба уже мокрые от пота, им повторный душ светит — Чонгук так вообще там в третий раз окажется, — но кого это волнует?       — Люблю тебя, хён, я так люблю тебя... — вновь прижимается к губам, обнимая за плечи. — Ни один язык этого в полной мере передать не способен... Никаких песен и стихов не хватит, чтобы описать, как ты мне нужен... Ты — моё всё, Тэ...       Тэхён готов заплакать:       — Чем я тебя заслужил?.. — хрипит ему в плечо и ускоряется.       Чонгук думает, что Тэхён достоин гораздо лучшего, но из-за его действий забывает даже то, о чём говорил всего секунду назад, хотя точно не перестаёт это чувствовать; горло уже саднит от несдержанных стонов, но он не может остановиться или вести себя тише, да и зачем? Кроме них тут ни одной живой души как минимум в радиусе пары километров, он мог бы кричать во всю силу лёгких, Тэхён и слова бы ему не сказал, но вместо этого они только тянутся друг к другу одновременно. Чонгук бёдрами сильнее тэхёновы бока стискивает, чувствуя скорую разрядку, а Тэхён лицо у него в изгибе шеи прячет, прикусывая кожу, чтобы сдержать собственный рвущийся наружу стон, только бесполезно. Они кончают почти одновременно с именами друг друга на губах, и теперь Тэхён уже точно валится на Чонгука всем телом, потому что руки не держат, подрагивая от напряжения. Они тяжело и шумно дышат, продолжая обниматься, но бешеный пульс медленно приходит в норму, звон в ушах затихает, туман в голове расползается, позволяя вновь мыслить ясно. И первое, что делает Чонгук — целует Тэхёна в макушку, слегка массирует шею, а после совершенно сумасшедше улыбается.       Тэхён, поднявший голову, чтобы посмотреть на своего Гу, улыбается точно так же.       — Нам нужно в душ, — всё же опирается на локти и поглаживает чонгукову щёку ладонью.       — Идём, — кивает Чонгук, чуть поворачивая голову и прижимаясь губами к впадинке на ладони старшего.       Поцелуев сегодня было особенно много, губы припухли и немного побаливают, но парни ни о чём не жалеют: они бы с радостью повторили всё это ещё сотни раз. Тэхён поднимается первым, чуть тянет за собой Чонгука, который поднимается, слегка поморщившись от «приятных» ощущений. В глазах Тэ проскальзывает сочувствие с толикой вины, но Чон на это только качает головой и подталкивает его в спину по направлению к ванной; быстрый душ принимают вместе — тоже впервые, — но Чонгук уже не стесняется своей наготы перед старшим и окончательно расслабляется, пока Тэхён намыливает ему голову шампунем. Привыкший всегда спать в пижаме Гук сегодня надевает только боксеры, его примеру следует Тэхён, и, сбросив на пол испачканное покрывало, под одеяло парни уже буквально заползают. Чонгук укладывается на живот, обняв руками подушку, Тэ вместо неё предпочитает использовать спину Чона, прижимаясь к ней щекой и обнимая младшего за талию. Чонгук от слабой щекотки фыркает, но уже через минуту отключается, а следом за ним в царство Морфея уплывает и Тэхён.