Пока смерч не разлучит нас

Утро началось не с кофе, как хотелось бы Антону, а с уборки в неосвещенном чулане. На протяжении нескольких лет, туда складировали все ненужные вещи: одежду Антона, что стала ему мала, старые бутсы, из которых он вырос буквально за полгода, различную мебель из категории «ну если починить и помыть, очень нужная вещь!», стоит ли говорить, что все это в совокупности - хлам? Спустя около получаса поисков, парень все же отыскал старую акустическую гитару, забытую, после прошедшей бурной молодости его предков. Сейчас он благодарил эту самую молодость, ибо эта гитара, сегодня вечером вернет ему друга, ну, или уже не друга. Оставив ее около кровати, он наконец мог приступить к ванным процедурам. Вчерашнее празднование дня рождения, хоть и трезвое празднование, таки сказалось на его лице. Шастун и так всю жизнь был обладателем милых кличек вроде «медвежонок», «котенок», «пушистик», что были придуманы из-за его светлых кучеряшек на голове, так к этому добавилась еще и легкая припухлость, делавшая его сегодня еще приторнее. Поморщившись своему смазливому отражению, парень зашел в душ. - Ты же не будешь с гитарой целый день таскаться? - заливая кипятком растворимый кофе, спросила мама. Она всегда вставала чуть раньше своего комфортного режима, дабы провести пару минут с сыном до его ухода в школу. - Я оставлю ее тут, после уроков просто захвачу. - На кой она тебе вообще понадобилась? 20 лет лежит, может она уже даже не играет! - приподнимала светлые брови женщина, как бы в театральном удивлении. Она помешивала свой кофе, рассматривая завтракающего Антона. - Буду серенады петь. - довольно резко отшутившись, ответил парень. Пускай порадуется, что ее сын романтик. Он знал, как его мама мечтает о милой девушке, с которой у ее сыночка были бы крепкие отношения. Даже просто приводя к себе в гости одноклассниц, Антон видел эти ехидные взгляды мол «ну вот ведь голубки, когда свадьба?», что подростка просто вымораживало. Не было и нет у него никаких чувств, по крайней мере, к одноклассницам. - Я пойду уже - оставив недоеденный завтрак, парень уже захватил рукой рюкзак и устремился к выходу. - Хорошо, Арсению привет! - вдогонку Антону, кинула женщина. Вроде и каждодневная фраза, которую мама говорит всегда при его уходе, а так больно резануло в сердце, от воспоминаний о вчерашней ссоре. Арсений, можно сказать, друг семьи, а теперь, зная о его чувствах, Антон уже не мог его воспринимать как раньше. Какая-то странная смесь мнений была в его голове. С одной стороны, Арсений - его друг, которого он ни разу не рассматривал как «партнера», полагая, что такого варианта их отношений и быть не может. С другой стороны, такой близкий и дорогой для Антона человек - любит его. И любит сильно, давно пройдя все этапы от обычной симпатии, как к интересному собеседнику, до любви самого человека, самого Антона, такого, каким он сформировался просто живя свою жизнь. Будет враньем сказать, что Шастуну были неприятны чувства Арсения. Но и накинуться на него с поцелуями, было бы чем-то неестественным, будто всех этих долгих лет обычной мальчишеской дружбы не было, и Антон только и ждал подходящего момента, чтобы уложить его в постель. - Антон, как вам сегодняшний урок? - Антон уже привык оставаться после звонка в кабинете химии для беседы с Шервудом. Не то чтобы эти беседы были сильно важными и необходимыми, но Антону почему-то казалось, что учитель только и ищет повод с ним поболтать. Возможно, в школе так скучно работать, что мужчина уже предпочитает поболтать с ребёнком, только бы лишний раз не попадалась на глаза доска с мелом. Даже этот вопрос показался парню высосанным из пальца, почему он должен оценивать урок? И почему именно он? Будто бы Антон прям самый внимательный ученик на уроках. - Ну чтож, этот урок был не так уж и плох - все таки поддерживая эту игру, отвечает Шастун. Он уже закинул все вещи в рюкзак, даже надел его на плечи, но облокотившаяся на парту поза, показывала, что не особо-то он и торопиться на перемену. - Может вы дадите пару советов, как мне улучшить преподавание? - учитель встал из-за стола. Сегодня на нем была оливковая вязанная жилетка, под ней кремовая рубашка, но вместо привычных для мужчины брюк, коричневые облегающие джинсы. Шервуд улыбаясь своим мыслям, и, судя по всему, игре которую он начал, приближался к Антону. Доносившийся гул учеников в коридоре, не мешал им вести преспокойный диалог. - Ну я же к вам завтра приду, тогда и покажу как надо - говоря эту фразу, Антон только в конце понял, насколько двусмысленно она прозвучала. Он, конечно, испытывает симпатию к Шервуду, но сугубо как к учителю. Тут нет таких многогранных чувств, как к Арсению. Антон упрекнул свой мозг за эти параллели с Арсом, как он вообще додумался их сравнить. Скорее ему просто полюбилось особенное отношение учителя, и он не видел в этом кокетливом общении ничего такого. - Кстати да, молодец, что помнишь. Буду ждать тебя завтра - видимо податливость Антона к игре, все таки смутила учителя. Он отстранился, и теперь возвратился к своему рабочему месту. - У меня еще семь минут перемены, я пойду - поворачиваясь в сторону двери, оповестил учителя парень. - Ага ага - не отвращая взгляда от своего блокнота, пробубнил химик. Антона смутила эта резкая перемена настроения мужчины от «оцените меня, Антон» до «ну иди уже, я занят». Шервуд был один из самых молодых учителей в школе, и для него самого же - это был минус. Все знали о его доверительных отношениях с учениками, из за чего просили его присутствовать на всех мероприятиях, как некий куратор на случай «перегибания палки». Например, в прошлом году на выпускном, который уже был после официальной части, одна девушка на кутеже решила, что полностью раздеться и танцевать на столе, будет лучшее времяпрепровождение. В этот момент и пригодился курирующий сей праздник Шервуд, спасший репутацию девушки и обеспечивший себе посещение всех подростковых мероприятий. В целом, каждый раз вспоминая этот случай, Антон все больше уважал учителя. Все таки не каждый учитель сможет дружить с учениками, будучи для них не только тем, кто учит и ругает, но и при этом держать отношения «учитель и ученик» не скатываясь до панибратства и слишком раскрепощенных бесед. Выйдя в коридор из кабинета химии, Антон сразу начал искать взглядом друга, возможно, сейчас они просто поговорят, и тогда план с гитарой можно припасти для лучших времен. Арсений разговаривал с каким-то парнем из параллельного класса. Однако этому интереснейшему разговору не суждено было остаться без ведома Антона. Его желудок будто сжали в кулак, когда он увидел смеющегося Арса в компании этого тупого качка, который ни о чем кроме футбола, и думать не мог. Зная, что Арсению точно не может быть интересно общение с футболистом, зеленоглазый просто бесцеремонно влез в диалог. - Здорова, че обсуждаете? - как ни в чем не бывало, начал Антон. Качок легко распространил рассказ своей истории еще и на Антона, раз уж собеседник прибавился. Шастун старался не обращать внимание на явное раздражение друга, тот в свою очередь показательно медленно снял улыбку со своего лица, дабы этот неожиданно-влезший собеседник отчалил. И даже если придётся слушать эти звуки, лишь отдаленно смахивающие на речь нормального человека, исходящие от спортсмена, Арсений согласен их потерпеть, только бы показать, как ему и без Антона хорошо. - Да я рассказываю про эту вечеринку, после которой еще Эрик диким стал. Думаю он просто выпил стаканчик джина и до сих пор отходит, а изнасиловали не его, а он свой член, пока передергивал на всех телок, что увидел в тот вечер. - Да уж, интересная теория - с явным неудовольствием, прокомментировал Арсений. Это выраженное отвращение к собеседнику, стало для Антона ясным доказательством того, что никакого интересного диалога у них до него не было. Самодовольно предположив, что Арс говорил с этим парнем, только чтобы вызвать ревность, Антон ухмыльнулся. План-то рабочий, Шастун приревновал общество голубоглазого. - А вообще знаете, может его и отчим трахнул - все не унимался спортсмен. Этой вкинутой теорией, он обратил на себя внимание даже незаинтересованных в диалоге лиц. - Почему ты так решил? Это довольно серьезное предположение, все таки, преступника все еще ищут - Антон в душе не знал, зачем они до сих пор стоят и слушают этого козла. Арсений же будто подвис с версии про отчима. Неугомонная мысль летала в его голове, он все никак не мог ее словить. - Да помню, когда Эрик еще к нам на тренировки гонял, как-то раз заигрался и забыл про время. Шервуд тогда его позвал, говорит, отец пришел. Ну Эрик с химиком ушли. Вернулся уже один; на нем лица не было. Не выглядел он побитым или обруганным, скорее уже тогда, в тот день, потерял какую то часть себя. Не знаю, как объяснить. Вроде нормальный чел был, а после той встречи с отчимом, в мысли погряз. Что-то будто переваривал. Он тогда молча собрал вещи и ушел. Через две недели случилась та самая вечеринка, ну а дальше, сами знаете всё - Арсений все еще не поднимал глаз на рассказчика, но все таки слушал его. Крутя шнурки на своём худи, он пытался унять поднявшееся волнение. - Арс, в чем дело? - Антона беспокоило это состояние друга. Арсений любитель помечтать и посидеть в своем воображаемом мире, однако сейчас, его что то гложет, какое-то знание отравляет его существо. - Кстати вот и Эрик - Качок обратил взглядом внимание на вышедшего из туалета Эрика. Парень был слегка бледен, его пустой опущенный на руки взгляд, прикрывала отросшая челка. Эрик вытирал еще влажные после мытья руки об штаны, и заметив, что рукава не опущены, тут же их спустил. Он выглядел жалко, отвратительно было понимать, что это с ним сделал кто-то, просто по своей прихоти. Замечая взоры учеников, направленные только на него, Эрик поплелся к выходу из школы. Сжатые кулаки, опущенная голова и шаркающая походка - лучшие друзья Эрика, благодаря которым, его образ загнанной жертвы был полностью укомплектован. У дверей его ждал полный мясистый мужчина, с густыми полуседыми усами, а глаза были скрыты под темными авиаторами. Мужчина крутил в руке ключи от машины, и совершал челюстью судорожные жевательные движения, то ли действительно что-то жуя, то ли выражая свою нетерпеливость. Двери школы находились далековато для подслушивания разговора, но ясно было видно, мужчина отчитывает Эрика. В очередной раз, ткнув в грудь парня указательным пальцем, ругающий выложил из второй руки ключи в карман, и теперь свободной конечностью дал подзатыльник, сжавшемуся от действия, Эрику. По коридору пронеся встревоженный шепот. Грозно осмотрев подростков из-под спущенных очков, мужчина потащил Эрика за шкирку и они скрылись за входными дверями школы. - А вот и отчим, я полагаю - догадываясь, кого только что они наблюдали, предположил Арсений. Обменявшись парой заканчивающих диалог фраз, Арсений и Антон отсоединились от футболиста. «Наконец-то» описал сие событие в мыслях Антон. Теперь Шастун поспевал за шедшим по коридору другом. Он планировал, что этот тройной диалог их помирил, и он сможет поговорить с Арсением, но видно ошибался, ибо парень только ускорил шаг заметив преследование. - Арс, прости пожалуйста, я хочу поговорить! - все выл вдогонку обидчик. Арсений сам неожиданно для себя остановился. - Ты решил? - Решил что? - Разобрался в чувствах, Антон? - впился голубыми глазами в растерянного друга Арсений. - Ты… - Любишь? - Я не знаю, почему-то это так сложно - Антону вообще не было сложно, все эти долбанные границы в его голове, как правильно, когда правильно, с кем правильно. На деле то, он подобно Арсению чувствовал что-то сильнее дружбы еще давно, при их знакомстве он впервые ощутил тягу к этому человеку. Испугавшись тогда этих новых ощущений, Шастуну пришлось запихнуть все его чувства глубоко в подвал своей души, заколотить его, и лишь изредка вспоминать о них по ночам, не рассматривая вариант когда-либо их вызволить. Однако теперь эти чувства, считай лежали перед ним, и лишь ждали его признания. Они реальны. Это осознание заставляло сомневаться Антона, он всегда был склонен к рефлексии, а тут еще и так все сошлось с этой, получается, взаимной любовью, ну конечно он искал подвох! - Раз сложно, нам нет смысла общаться впредь, я сделал шаг в пропасть, говоря тебе о своих чувствах. Надеюсь наша дружба не была для тебя настолько важна, и ты быстро забудешь все, все что было - эта фраза звучала бы, как заученная скороговорка, если бы не дрожь, постигшая голос Арсения на последних словах. Закончив, парень просто повернулся и продолжил свой путь по коридору к раздевалке. Антон, хоть и ненавидел себя за эту нерешительность, что постигает его в самые ответственные моменты, понял и принял - так продолжаться не может. Плану с гитарой быть. Затекшая от тяжести стула рука, наконец могла отдохнуть, ведь стул теперь стоял на влажном, после кратковременного дождя, асфальте. Было около десяти вечера, солнце давно скрылось, и лишь тонкая рыжая полоса на горизонте, говорила о некогда его присутствии. У дома Арсения не было дворика, он был окружен со всех сторон дорогой, ну точнее, какой-то утрамбованной галькой, но для их городка - то был асфальт. Найдя выбившийся из дороги камушек, парень метко бросил его в карниз окна на втором этаже. Прошло пару минут. Свет в комнате все еще горел, поэтому кудрявый сделал вывод, что Арсений просто не услышал. Повторив действие, он заметил, как по шторам прошла тень, и, наконец, они раскрылись. На стоявшего на улице парня смотрел взлохмаченный Арсений, в своей любимой домашней футболке. Протерев дважды глаза, убеждаясь, что это не галлюцинация, он открыл окно и облокотился на подоконник локтями. На улице было свежо, как обычно бывает после теплых осенних дождей. Нельзя сказать, что прям прохладно, но Арсений поёжился и присмотрелся к Антону на наличие на нем куртки. - Арс, прости меня, все сложности лишь у меня в голове. Но теперь…- от дрожи в голосе он запнулся - теперь я точно знаю! Опустив голову к гитаре, парень начал медленно перебирать пальцами по струнам. Сперва мелодия выходила невнятной, и Арсению было сложно ее узнать, он привстал на цыпочки, дабы максимально высунуться из окна и расслышать песню. Отвыкшие от игры пальцы Антона, все же окрепли, и стали воспроизводить знакомые звуки. - Ты не мог…- ухмыльнулся от нахлынувших воспоминаний брюнет. Антон играл «Oh, My Darling Clementine». Это их песня, и нет, они под нее не целовались и не танцевали, они под нее узнали о существовании друг друга. Городской маяк, не просто так был любимым местом Арсения в городе. Мальчик всегда был очень активный, а лесок за маяком - лучшее место для прогулок! Маленький Арсений знал вдоль и поперек, каждую кочку, каждый кустик в этом лесу. Как же он обожал находить ветки похожие на волшебные палочки из «Гарри Поттера», и строить из себя мага. А отрывать кору и мастерить из нее кораблики, а потом пускать в ближайшую лужу? А поднимать камни и смотреть как из-под них разбегаются муравьи? Природа леса тянула его, чуть ли не поглотив полностью. В один из очередных его походов в лес, он подружился с небольшой белочкой, которая настолько не боялась его, что спокойно брала с рук желуди. Кормление этого маленького жителя леса - заворожило ребенка, отчего он потерялся во времени, совершенно не заметив наступившей темноты. Погрузившись в панику, Арсений метался из стороны в сторону в поисках знакомой местности, но в ту ночь, все казалось ему чужим. Страх тогда охватил мальчика, замерев от подступающей истерики, минуту он стоял как вкопанный, осмысливая, что он потерялся и точно не помнит дороги домой. Этот минутный ступор позволил ему расслышать мелодию, мягко скользившую меж стволов деревьев. Мальчик будто загипнотизированный зашагал на звук. Кажется, он даже не старался обходить кусты и крапиву, из-за чего все его ноги потом еще недели две были в небольших ранках. Наконец покинув лесное царство, первым, что он увидел - был маяк. Чуть отведя взгляд в сторону на источник мелодии, ребенок разглядел светлую кудрявую макушку, чей обладатель сидел на белой скамье. У его спасителя были красивые пшеничные волосы и слегка оттопыренные уши. Это кудрявое существо, теперь изумленно смотрело на Арсения, своими большими зелеными и глазами. - Привет - чуть улыбнулся Арсений. - Привет - опомнившись от удивления, кудрявый оглядел спасенного им мальчика. - Что ты играл? - Песню про утерянную Клементину - Я…- дыхание подводило, легкие ощущались сдавленными, а живот связали в тугой узел - могу послушать? Сидящий завороженно кивнул и не сразу догадался пододвинуться, тем самым уступая место на скамье для гостя. Сев, голубоглазый почувствовал на себе пристальный взгляд, его спаситель рассматривал пораненные ноги мальчика. - Все в порядке, я так и планировал - придавая себе неуместной крутости, прокомментировал Арсений. - Как тебя… - Арсений - сразу поняв вопрос, мальчика даже не смутило перебивание. - А тебя? - Антон - уже смотря на струны, задумчиво ответил новый знакомый. Возобновив мелодию, видимо выученную наизусть, Антон изредка позволял себе поглядывать на этого странного лесного любителя музыки. Тогда они просидели весь вечер у маяка под звуки гитары и сверчков, которые всегда просыпаются с наступлением темноты. Воспоминание об этой истории растопило Арсения. Он был готов, как растаявшее мороженое растечься по поддоннику. Антон окончательно вспомнил игру, что позволило ему видеть улыбающегося Арсения в окне. Шастун старался играть громко, что было мучительно для его пальцев, так как струны на гитаре были алюминиевые, но он не мог позволить себе снизить громкость, возможно, из-за чего бы Арсений упустил какую-то часть песни. Голос у Антона был красивый. Конкретно эту песню, он умел исполнять так, что без слез на глазах не уйдешь. Второй куплет в исполнении Антона, не оставил от прежнего спокойного состояния Арсения и следа, искренние слезы хлынули из его глаз. «Да я любил ее, как я любил ее» первая же строчка, будто была адресована от Антона Арсению, мол «я правда тебя люблю, я не знаю, что на меня нашло». Слушатель сдерживал ладонями всхлипы. Была бы эта песня записью, он бы уже давно поставил на паузу и убежал реветь, но сейчас, живой Антон, поет живому ему, и никому больше никогда не пел, Арсений точно это знал. Последняя строчка песни, как бы была описывающей то, что в реальном времени происходит между ними, особенно после того диалога в коридоре - «ты пропала и ушла навсегда, ужасное горе, Клементина». Больше проговорив ее, нежели спев, застеленные пеленой слез зеленые глаза, поднялись на Арсения: - Я люблю тебя - закончив, произнес Антон.