Чтобы воскреснуть - нужно испепелить.

•••

Голова дико раскалывается. От силы, прошло, наверное минут двадцать, с момента… Так. А с какого момента? Блять, ни черта не помню. Перед глазами вижу светло-бежевый салон машины и пока я пыталась врубиться, в чьей тачке сижу, паника накрыла меня уже несколько раз. Я думала только об одном: «Лишь бы не он…» Я готова отдать всё на свете, главное, чтобы рядом не было этого человека. Пожалуйста, судьбинушка или господь бог, к кому там нужно обращаться по таким случаям, сделайте так, чтобы это оказалась моя машина и сейчас мы просто возьмём и поедем домой. Без лишних людей.

«просто.поедем.домой.»

•••

— Да, я понял, Маш! — парень кричал в трубку на своего менеджера, что была недовольна внезапной отменой концерта, — Не могу. Нет, не могу! Да, есть дела поважнее этого ебаногоконцерта. Всё. Завтра поговорим.

Выступление было сорвано. Плевать. Знаете, абсолютно. Важнее всего на свете сейчас она. Её здоровье. Насколько мне известно, такие частые приступы у неё появились после нашего с ней расставания. Совру самому себе, если скажу, что не знал об этом. Я всё видел, всё знал и просто бездействовал, думая, что она ведёт какую-то игру и даже сейчас, не могу верить ей на все сто, наверное. Наши отношения закончились на неприятной ноте, но это не значит, что после всего этого, я не стану помогать ей в чем-либо. Я всегда говорил ей, после всего этого, она всё равно может рассчитывать на мою помощь.

Она так или иначе почувствует мою поддержку здесь и сейчас. Даже если она ненавидит меня всем своим сердцем, Саш. Я буду рядом. Только подкинь до дома, а дальше мы разберёмся, — похлопывая водителя по плечу, я всё-таки сел в салон автомобиля, сразу сталкиваясь с испуганными глазами Вали.

«Ты видишь как мне плохо. Что я умираю на глазах. На твоих глазах. И молчишь. Сукин ты сын.»

•••

Более менее оклемавшись, краем уха я услышала, даже через столь, казалось массивную дверь машины, знакомый до боли голос. — Нет-нет, пожалуйста. Чертовы воспоминания, вы же сейчас начнёте всплывать друг за другом… Умоляю, не нужно! Хватаясь за голову и до дури сжимая волосы, мне хотелось провалиться сквозь эту тачку куда-нибудь в канализацию. Чем дальше, тем лучше. Этот человек делал мне больно каждый день, на протяжении месяца, а то и больше. Именно этот человек грозился забить меня до смерти, а потом жалел, словно я игрушка в его руках. Или, вернее сказать, кукла в руках кукловода. Разовая акция — делай с ней что хочешь, все равно не уйдёт, она ведь так привязана к тебе.

•••

2,5 года назад

— Валь! Я принёс твоё любимое мороженое! — громкий голос парня разнесся по квартире, но ему ответила лишь тишина, что не на шутку напрягло блондина, — Малыш?! Шаг за шагом, крик за криком и так до момента, пока он сам не нашёл её, одну на кухне и совсем без сознания, лежащую на полу, свою маленькую девочку.

«Сколько она так пролежала? Что случилось? Когда? Зачем? Неужели это я?»

Тысячи вопросов в голове блондина и ни одного, пока что, разумного ответа. — Малышка, — спустившись на колени, Егор ловко и с особой осторожностью приподнял девушку, прижимая к себе, пытаясь разглядеть в ней хоть какой-то признак жизни, — Валюш, малыш, открой глаза…. Миллионы разных мыслей о том, что с ней сейчас. Как она себя чувствует, что чувствует, почему всё так вышло. Блондин успел накрутить себя до поседения, казалось, что у него сейчас просто остановится сердце и всё. Это их конец. Самое драгоценное — его девушка, его маленький, но такой, когда-то яркий лучик света, сейчас лежит у него на коленях абсолютно без сознания. — Валь! Я прошу тебя, открой глаза! — прижав её к своей груди, он уже не мог сдерживать слёз. Впервые, — Мой маленький лучик, открой свои глазки… Прости меня за всё, прости дурака, я такой… Боже. Что же я сделал с тобой, Валя…

•••

В тот день, вечером, я проснулась в больнице с кучей иголок и пластырей на своих руках, и наверное, тысячью, ещё каких-то аппаратов, которые стояли вокруг меня. С одной стороны, иголки — это даже хорошо, вместо самого моего острого лезвия, отличная же идея. Ладно, шутить не умею, да и неуместно. Последняя неделя была одной из самых худших, за все наши отношения. Он убил меня. Морально, в этих отношениях, я давно была мертва. Не жила своей жизнью, понимаете? Я выживала. Существовала. Да всё что угодно, только не жила нормально. Нет. Первые два месяца всё было идеально. Конфетно-букетный период, видимо, сыграл свою роль и я настолько поверила во всё это, что по итогу стало слишком, невыносимо больно. А потом начался pizdec, которого никак уж точно я не ожидала. Представьте такую картину. Сегодня — он несёт вам букеты, кучу разных подарков. Вы гуляете вместе, смотрите фильмы, вам есть о чем поговорить и вы, казалось бы, самые счастливые люди на этой планете. Завтра — ты получаешь первый удар в виде пощёчины. И не понимаешь за что. Не понимаешь, в чём ты провинилась и как вообще, у мужчины поднялась рука на свою женщину. Чёрт.

•••

Пока брюнетка летала в болезненных воспоминаниях и судорожно перебирала края пиджака, от куда не возьмись, вдруг открывается задняя дверь машины и всё внимание со своих мыслей, Валентина переводит на блондина, что в это время уже сел в эту злосчастную машину. В один салон с ней. Ближе, чем на метр. А это, между прочим, табу для Карнауховой. Она клялась самой себе, что ближе чем на метр, его рядом больше не будет. Получается, план рухнул и она вновь лоханулась. — Выйди из машины. Сейчас же. — глаза девушки вмиг забегали в жуткой панике, летая из одной стороны в другую. — Егор, уйди! — сама не заметив того, брюнетка заплакала. Как мало нужно человеку, чтобы просто расплакаться на месте перед тем, кого раньше он так сильно любил. — Успокойся, сейчас же, прошу тебя. Саша сейчас придёт и мы поедем домой, слышишь? Он заберёт твои вещи и мы уедем, — в надежде на что-то хорошее, блондин подсел ближе и протянул девушке руку, — Валь, не отвергай меня, не время, не в этом состоянии, — но и в эту секунду она не поверила ему. Вы себе даже представить не можете, какими глазами Егор смотрит на неё. Он не видел её так давно, что казалось, вот-вот сократит расстояние между ними и прикоснется, к таким уже родным и любимым, губам. Но к сожалению, реалии абсолютно иные. — Уйди! Выйди отсюда нахер! — руки тряслись так, словно перед ней её самый страшный кошмар, — Егор, уйди, прошу! Я не хочу… не хочу тебя видеть, слышать… Я же только тебя забыла! — нервы сдают и девушка срывается на истошный крик, после чего Булаткин лишь прижимает её к себе в попытках успокоить, пусть насильно. Сейчас так будет лучшее для неё. — Тише, тише. Всё хорошо, Валя, всё хорошо….Тебе нужно успокоиться, пожалуйста, милая, просто успокойся. Руки девушки дрожали, как и она сама, но блондин понимает и принимает такую её реакцию. Будь тот на её месте, он бы отреагировал также и даже не стал отрицать. Ей сложно принять ситуацию такой, какой она предстала перед ней сейчас.

•••

Прошло минут двадцать, не больше, наверное. Моя маленькая принцесса снова, как раньше, спит у меня на груди, пока розовый гелик едет по ночной Москве. Такая хрупкая, но такая сильная, моя Валентина. Сколько же боли я причинил ей, идиота кусок. Она не заслуживала того, что происходило во время наших ссор. Абсолютно. Ни моих криков, ударов кулаком по стене, который, казалось, ещё чуть-чуть и попал бы прямо ей в лицо, моих пощёчин с нихуя. Я просто конченный мудак. Как можно было поднять руку на свою девушку? Не знаю. Вечная усталость, ебля мозгов на работе, десятки концертов, ночей без неё, на студии, и вот до чего это довело. Конечно, это не оправдывает мои поступки. Она падает в обморок, стоит ей увидеть меня. Какой же ты, блять, Булаткин…. Мои мысли прервал звук двигателя, который указал на то, что мы уже возле моего дома. Скажете, сумасшедший, что привёз её сюда. Пусть будет так, но сейчас ей нельзя находиться одной, а к себе она запретила мне приезжать. Все честно. Аккуратно беря на руки свою девочку, я вышел из машины и еле как нащупав ключи, прошу водителя достать их и провести нас до квартиры, так как обе мои руки заняты небольшим, сладким грузиком. Поднимаясь и проходя в помещение, в голову сразу врезаются воспоминания. Поговорим о них потом, а сейчас, после того, как дверь наконец закрыта, снимая обувь, я прошел в спальню, укладывая это хрупкое тело на мягкую поверхность. В нашу с Валей спальню. Порой кажется, что тут до сих пор разносится её смех… А сейчас она лежит и спит, после дикой истерики. Придурок. — Моя маленькая девочка, — аккуратно дотрагиваясь до её волос, я заправил прядку за её ушко максимально аккуратно и неприкосновенно к её коже, лишь бы она не испугалась, — Что же ты пережила… Всё из-за меня. Прости, Валюш… — Какая же ты у меня красивая… В моей голове сейчас творится нечто непонятное. Мысли невозможно аккуратно разложить по полочкам, они словно ураган. Валя лежит передо мной, а я сижу рядом, боясь даже коснуться её, только бы не спугнуть и не добавить стресса в её, и так, с ног на голову, перевёрнутую жизнь. Но это ведь моя вина. Сколько раз уже сказал о том, что я конченный идиот? Произнесу это ещё тысячу и один раз. Заслуженно. Всё, что я могу сейчас сделать для Вали — это быть рядом до момента, пока она не отвергнет меня вновь.

«Кто тебя сделал такой, что на любовь ты пускаешь шипы,

кто тебя ранил так сильно, что больше не сможешь доверять»

Аккуратно ложусь рядом с ней, чтобы не разбудить её и пробегаюсь взглядом. Абсолютно беззащитное, хрупкое и такое, до жути родное тело. Я помню каждый аромат, что стоял на полке в этой спальне. Помню наши романтические вечера и как она неумело, но очень старательно, пыталась сделать себе красивые, небольшие локоны. Старалась для меня, моя малышка. Помню каждую мелочь, которую она могла даже не замечать. Например, когда она кушает, то всегда очень мило облизывает язычком свои губы, собирая остатки самого вкусного с них. Или, когда лежит в ванной, кусает свои губы до крови, вспоминая наши с ней ночи. Эти воспоминания очень греют душу, надеюсь, что она тоже не забыла и где-то в глубине, они хранятся у неё.

«Ты меня не простишь и я не прощу. В секунды не стало нас. Сквозь толщу воды я тихо ко дну; в пустоту, в тишину, И нет сомнений»

Сейчас она лежит прямо передо мной, в легком, чёрном пиджачке, из-под которого неприлично показывается её грудь, и брюках того же цвета. Дотянувшись до пледа, я аккуратно укрыл её по пояс и лёг чуть ближе, слегка обнимая. Моя маленькая, ты так дрожишь… Я готов сделать всё, лишь бы она была счастлива. Мы были счастливы.