По этим камням ходят души

Первым делом по возвращению в храм Джейсон рассказывает полковнику и Нику о том, чем любезно поделился с ним иракец перед своим самоубийственным побегом. Кто знает — правда это или нет, тот все же мог соврать, а проверить его слова возможности пока не представилось. Но отчего-то Джейсону думается, что мужик вряд ли стал бы выдумывать что-то, только чтобы подставить американцев. Не та ситуация, не тот человек. Не то чтобы Джейсон, конечно, достаточно знал его как человека. Кинг все еще недоверчиво смотрит на Колчека, до сих пор не веря в существование тварей, — ему просто повезло не встретиться с ними. Джейсону было бы все равно, если б нежелание прислушаться к словам сразу двух людей, его и Ника, не угрожало полковнику беспечностью по отношению к тварям. А это уже могло обернуться очередной смертью. Не то чтобы он совсем не понимал Кинга, сам ведь вначале думал, что все монстры в тенях — просто воображаемые друзья Никки. Так ведь нихуя, упыри оказались более чем реальными. Пока они с Ником берут минутный перерыв, Кей с решительным видом курсирует к обосновавшемуся в палатке археологов полковнику, устроившему там мини-штаб с непойми в каком месте протащенными сюда бумагами-чертежами. Кинг хмурится и со скрещенными на груди руками выслушивает что-то втолковывающего ему сержанта. Джейсон следит за разговором со стороны, лениво думая о том, что на эмоциях Никки может наговорить Эрику и чем им это грозит в ближайшей перспективе. Вообще, на фоне нависающей над ними угрозы в лице тварей остальное кажется не таким значительным. Мысли опять переходят к неуязвимым, точнее, уже не неуязвимым тварям, — со слов иракца, конечно. Солнце, сердце, дубленая шкура, реакция на звук. Но даже зная, как справляться с существами, иракец предпочел лишний раз не лезть на рожон. Джейсон, несмотря на свои слова тогда перед Османом, не мог его винить, вспоминая инфернальные морды. С того момента, как они провалились в пещеры, слишком многое пришлось увидеть. Утянутая, будто кукла на нити, в темноту Кларисса. Мервин, весь переломанный, с вывернутыми суставами и смещенными костями, все еще живой и разевающий рот в крике за секунду до того, как с треском позвонков рывком исчезнуть в темноте узкого лаза. Один из младших капралов, — узнать, кто именно, не было ни времени, ни возможности, — лежащий под лучами света с размозженной упавшим камнем головой — умер, как только попал сюда, счастливчик. Еще один из штурмовой группы, сволочной Мейсон, о которого запнулся Никки в потемках пещер, пялящийся в никуда выпученными глазами и с перекошенным выражением лица то ли от страха, то ли от боли — нижняя часть отсутствовала, и след из размотанных внутренностей был протянут куда-то в темноту. Полковник, чуть не сорвавшийся в пропасть вслед за Рейчел, сейчас наверняка лежащей на дне расщелины изломанной грудой… Не все из них были делом лап тварей, но смерти всех, умерших из-за тварей, вселяли животный ужас. Они были хищниками, люди — их добычей. Ник возвращается через несколько минут, оставляя за спиной хмуро глядящего ему вслед полковника и заставляя Джейсона вынырнуть из удручающих мыслей. — Идем, — бросает Кей. — Нужно закончить с проверкой территории. — Что ты там ему наговорил? — хмыкает Джейсон с натянутым интересом, пытаясь отвлечься на что-то иное. — Хоть не послал? А то знаешь, он все же полковник. — Все в норме, — отзывается Ник. — Просто пытался поговорить о тварях. Колчек в удивлении приподнимает брови. — И охота тебе нервы трепать? Забей. Увидит их — и убедится. Главное, чтоб сразу же там и не помер. Не то чтобы на это у него достаточно шансов. Соваться во второй раз дальше ворот храма они больше не рискуют. И без того хватило впечатлений. Вместо этого отыскивают еще несколько растяжек, оставленных до них, очевидно, побывавшим здесь иракским отрядом, и натыкаются на несколько трупов, оставшихся от них же. В некоторых коридорах до сих пор чернеют на камне смазанные пятна, и не всегда рядом с ними обнаруживаются тела, но если они все же там есть, то больше походят на истерзанную мозаику, сваленную в кучу. Они стараются не задерживаться у останков, ускоряя шаг, чтобы не дышать лишний раз воздухом с тонким, но въедливым сладковатым запашком и не особо всматриваться. В храме, глубоко под землей прохладно и намного суше, чем в тоннелях пещер, и только поэтому вонь ощущается не так сильно. Но все равно куда приятнее находить иссушенные трупы археологов. Шестьдесят лет спустя после них остаются лишь затянутые в кожу кости и ни капли гниющей крови. Смотреть на них гораздо легче, чем на распухшие нецельные трупы. Они обновляют растяжки, добавляя в некоторых местах свои и подрывая несколько особо подозрительных дыр, ведущих в никуда. Полковник сообщает, что еще ниже под храмом находится пустое пространство даже больше того, что они уже успели обследовать. Думать о том, что может скрываться в глубинах под древним храмом, не хочется совершенно. Так что капитальные каменные завалы на месте обвалившихся или пробитых проходов добавляют немного спокойствия. — Как думаешь, — подает голос Колчек, пока они идут по залитым желтизной ламп коридорам. — Может, из иракцев еще кто уцелел? — Ну не знаю, — хмыкает Ник. — Ты видел трупы? Они сюда попали явно не пару дней назад. — Но мог же кто-то выжить. — Ты что ли про своего иракца? — уточняет Кей. Джейсон кривится от формулировки друга, но кивает. — Не думаю, что здесь есть место безопаснее храма, — качает головой Ник. — В пещерах выжить — там целая орда этих тварей. Так что этот мужик, как и остальные, наверняка уже мертв. Джейсон моргает пару раз, прежде чем мотнуть головой и вернуться к зарядам. Замечание о смерти иракца странно цепляет, хотя Колчек и без того знает, что тот наверняка уже лежит трупом где-то там. Растерзанный и растащенный на куски тварями. Может, потому, что успел узнать его имя и пожать руку, тот — уже не безликий вражеский солдат. Или потому, что мог остановить, не позволив уйти в тоннели, но не сделал этого. Окружающее безумие заставляет цепляться за любого, кто не скалит на тебя пасть и не пытается сожрать твою плоть при встрече. Человеческая солидарность, чтоб ее. Морпех выбрасывает мысли об иракце из головы и сосредотачивается на окружении. Еще не хватало забивать голову пустыми размышлениями. Его беспокоить должна своя жопа, да безопасность Ника и полковника, а не чужак. Они снова возвращаются в главный зал и уже через него идут к воротам, ведущим на площадку перед храмом и к широкому расколу без дна. В самом начале, когда Джейсон с Ником отступали из пещер и наткнулись на полковника, у них не было времени, чтобы достаточно хорошо осмотреть сваленное там. Но среди колонн и огромных кусков камней могли оставаться вещи археологов (не иракцев, потому что вряд ли они тут собирались квартироваться). Эрик каким-то образом увязался за ними и теперь шел, каясь перед Ником в своем проебе с «Целусом», найдя в лице сержанта благодарного слушателя. Колчек ускорил шаг, идя чуть впереди, чтобы Кинг не стал наседать и ему на уши, и внутри себя сочувствуя излишне участливому к чужим бедам Нику. Хотя Никки вроде не пытался бежать от полковника, внимательно выслушивая того и даже в чем-то поддакивая. Ради бога, если это помогало тому отвлечься и не начать истерить или впадать в ступор, столкнувшись с подобным. Пускай Ника развлекает Кинг, сняв, хотя бы временно, роль сиделки с Колчека. Среди очертаний поваленных колонн и хаотично разбросанных каменных глыб довольно сложно отыскать хоть что-то, особенно в кромешных потемках. На поверхности уже давно село солнце, и дневной свет, раньше каким-то чудом пробивавшийся сквозь щели пещерного свода, теперь им не помощник. Но даже здесь расставлены старые лампы-прожектора, и Эрик вызывается подключить их к генератору, пока морпехи осматривают окрестности при помощи фонариков. Когда темноту рассеивает мощный желтый свет, поиск начинает продвигаться быстрее. Особо они ни на что не надеятся, но все же… Среди каменных осколков в завалах им удается нарыть старые заметки археологов, разбросанные тут и там таблички с раскопок и, что главное, — радиопередатчик. Старый прибор дает зыбкую надежду на то, что им удастся запросить эвакуацию, и в крайнем случае их смогут вытащить из тех же разломов, в которые они провалились при землетрясении. За починку радио приходится браться Нику — кроме него некому. Джейсон совершенно не смыслит в технике, и Эрик, как он догадывается, ушел в этом немногим дальше него. — Ну как, сможешь? — спрашивает его Колчек, с сомнением оглядывая полувековой прибор. — Увидим, — отзывается Ник. — Видишь провода? Вроде не оборваны, должны работать. — Ну не знаю, — хмыкает Джейсон. — Ты же не можешь наверняка сказать, что они целы по всей длине. — В любом случае, мы должны попробовать, — подает голос Кинг. — Если сигнал достанет до поверхности — считайте, пол дела сделано. — Воздушная поддержка, — кивает лейтенант. — Должны поймать. Никки, твой… Джейсон проглатывает слово, когда его сшибает с ног человекоподобная тварь, оказывающаяся ожившим трупом Джоуи. Его синюшно-серая кожа с клыками и рогами, как и стремление разорвать на куски плоти бывшего товарища, говорит лучше любых слов. — Это!.. — выдыхает впервые видящий подобное Кинг. — Тварь, явно не Джоуи! — подтверждает его мысли Ник. Они не могут открыть огонь, не рискуя попасть в Джейсона, старательно отпихивающего от себя ретивую тварь. А Джейсон руками и ногами отодвигает от себя жуткую морду, стараясь удержаться на балке и не позволить монстру свалить себя в расщелину под ними. В хребет впивается ссохшееся от времени дерево, коротко стриженные грязные ногти в бессильной ярости скребут по ткани бронежилета и оставляют белые полоски на коже рук. Мозг лихорадочно гоняет в голове варианты в поисках решения, пока сам собой в подкорке не всплывает чужой образ. «…Можно убить. Колом в сердце». Джейсон упирается твари в подбородок и выхватывает из крепления колышек от палатки, чтобы с размаху пробить разом сопротивление бронежилета и плоти. И пока мертвец отвлечен, рывком отползает назад. Над головой зажигается фиолетовый свет, и тварь, было ринувшаяся вдогонку добыче, вспыхивает не хуже промоченной в бензине тряпицы. — Это ультрафиолет? — удивляется, отдышавшись, Колчек сжатой в ладони полковника и оказавшейся весьма эффективной лампе. — Да. Решил… взять на всякий, — почти непринужденно пожимает плечами Кинг, а Ник на это широко улыбается. Раздающиеся со дна пропасти крики тварей подгоняют их заняться наконец радио, и как можно скорее. — Его уже пытались вернуть в строй, — сообщает им первым делом Кей, отодвигая с сторону металлическую крышку и окидывая взглядом фронт работы. — Иракцы? — предполагает Джейсон. — Как с генератором? И как, удалось? — Что-то они тут подкрутили, но до рабочего состояния не довели. Щас гляну, что как. Ник закапывается в провода и внутренности передатчика с энтузиазмом, не хуже остальных понимая, что радио — их козырной билет, который можно будет обменять на вертолеты и поддержку. Его пару раз бьет током, заставляя отдернуть пальцы, но в конце концов пациент начинает подавать признаки жизни в виде шумного хрипения. — Так, с механикой я закончил, осталось только подкрутить да поймать сигнал, — сообщает Ник, радуясь маленькой победе. Джейсон широко улыбается и хлопает друга по плечу. — Так держать, сержант, — Эрик тоже улыбается, кивая Кею, и тот тянет губы в ответ, потирая отбитые электричеством пальцы. Мятая пачка сигарет появляется в руках Ника как по волшебству. Он вполне заслужил небольшой перекур, но Джейсон все равно не может удержаться от замечания: — Эти штуки тебя убьют. — Прямо сейчас это — не главная угроза моей жизни, — хмыкает Ник с уже зажатой в зубах сигаретой и ищет по карманам зажигалку. — Бля, да куда я ее дел? Полковник окидывает Ника долгим нечитаемым взглядом, который трудно не заметить. Кей в вопросе приподнимает брови и чуть погодя протягивает Кингу раскрытую пачку. — Я не курю, — морщится Эрик и отворачивается от сержанта, на что тот пожимает плечами. Кинг отходит в сторону, будто и правда заинтересован какими-то заляпанными полувековыми бумажками, пока Ник сверлит его озадаченным взглядом. — Что это с ним? — бросает он в воздух, особо не надеясь на ответ. — Да мудак он, — тихо фыркает Джейсон. Ник поджимает губы, убирая сигареты обратно в карман, и слегка качает головой, но молчит. Снова возвращается к передатчику. Устройство упрямо хрипит на разные лады, стабильно выдавая белый шум и обрывки каких-то побочных сигналов, кажется, на арабском. Полковник слоняется по округе неприкаянной тенью, за чем с ленивым интересом наблюдает Колчек, иногда оглядываясь по сторонам. Встрепенуться заставляет резко зазвучавший со спины шум. Блядский приемник начинает бесноваться, завывая на хрипяще высокой ноте, и ему вторят десятки голосов со дна раскола. — Заткни, блять, заткни его! — шипит Джейсон, подхватывая винтовку и озираясь по сторонам. — Я пытаюсь! — огрызается в ответ Ник, в панике подкручивая что-то в этой дрянной коробке. Но что бы он ни делал, та все не замолкает. — Скоро здесь будут твари, — возникает рядом Кинг, и Джейсон почти бросает иронично-нервное «да ну, блять?!» — Лейтенант, лучше отступить в храм, — продолжает полковник. Колчек кривит губы и оборачивается к Кею: — Ник, ты как? Сможешь заткнуть его и отправить сигнал?!.. «…пока нас всех не накрыли», — остается несказанным. Ник молча роется в технике, плотно сжав губы. — Полковник, — оборачивается к Эрику Джейсон. — Идите на камеры. Твари могут вылезти на шум и с другой стороны. Кинг сжимает челюсть и бросает на них резкий взгляд. — Не дольше пяти минут, лейтенант, — наконец выдает он командным тоном. — Не справитесь за это время — бросаете передатчик и отступаете в храм. Все ясно? — Так точно, сэр, — отзывается Колчек, невольно подбираясь. Как бы ни нужно им было отправить сигнал, это звучит разумно. Полковник кивает и легким бегом направляется к дверям, заранее вытащив пистолет. Колчек засекает время на часах. — Никки, — напряженно зовет он друга, когда проходит почти четыре минуты из отпущенного времени, а радио все сипит, прерываясь временами на низкое, но все такое же не сулящее ничего стоящего шипение. Кажется, крики тварей становятся все громче. Джейсон не рискует приближаться к краю раскола и держит винтовку наготове, отсчитывая каждую секунду про себя. Сердце гулко бьется в такт секундной стрелке, отдавая в ушах. — Блять! — передатчик щелкает, и Кей с рыком отдергивает руку от проскочивших искр. — Сраная куча дерьма! — Сержант Кей, — привлекает его внимание Колчек. Ник вскидывает глаза на Джейсона и шумно выдыхает. — Отступаем, - подтверждает его мысли лейтенант. Кей и сам понимает, что смысла и дальше оставаться здесь нет никакого, хоть радио и подарило им короткую надежду. — Регбист, это главный Ястреб два-один. Возвращаемся в храм, — сообщает Джейсон через рацию, взбегая по лестнице. — Прием. — Вас понял, на камерах чисто. Отступайте к главному залу. Конец связи. Они с Ником вдвоем плотно закрывают тяжелые двери, отрезая от себя бушующую где-то там толпу монстров и, удостоверившись, что твари прорвутся не сразу, отходят к полковнику. Тот обнаруживается в палатке, напряженно вглядываясь в изображения с камер и встречая их не самыми лучшими новостями: единственный их путь лежит вниз, все глубже под землю, где их ждет неизвестность. Там может не быть тварей, а может оказаться, что там их уже поджидают голодные рожи. Выбора в любом случае нет. Пока они идут восточным коридором, крики тварей за спиной начинают доноситься все отчетливее — наверняка те уже проломили дверь и пробрались в зал храма. Хриплые вскрики постепенно нарастают, иногда обрываясь одиночными взрывами растяжек, и подгоняют вперед. Они добегают до длинного коридора с колоннами и аркой, ведущей в неизвестность. За границей обследованной до этого территории продолжаются коридоры храма, но, как отметил раньше Колчек, это — настоящий лабиринт. Никто из них не может знать, какая дорога не заведет их в тупик. Джейсон, несущийся впереди и предупреждающий по пути о растяжках, подбегая, мечется взглядом между несколькими тоннелями, теряющимися в темноте. Все они кажутся одинаковыми и одинаково сулящими смерть от когтей преследующих их тварей. — Джейсон! — вдруг в одном из коридоров мелькает человеческий силуэт и машет ему рукой, прежде чем нырнуть в темень прохода. Колчек не успевает вглядеться, но моментально узнает голос и спину, обтянутую зеленой грубой тканью. Все это проносится за секунду, позади особо отчетливо взвизгивает одна из тварей. — Сюда! — морпех, не оставляя себе времени на раздумья, срывается вслед за иракцем и тянет за собой Ника с полковником. Знакомая форма мелькает за поворотами коридоров, и Джейсон цепляется за нее глазами, ныряет вслед за ней, раз за разом выбирая верное направление. Позади раздается тяжелое дыхание Кинга и Ника, и все глуше — стрекот и крики тварей, пока они не оказываются у очередных дверей, ведущих в какой-то зал. Иракец вновь будто испаряется, может, скрывшись в каком коридоре, не став дожидаться американцев. Они получают всего несколько минут на передышку, пока твари не просачиваются через какие-то щели, минуя закрытые двери и окружая со всех сторон. Джейсон даже не успевает встать спиной к спине с Ником, как какая-то хуила налетает на него сверху. Цепляет когтями за плечи, чудом впиваясь не в плоть, а всего лишь в лямки рюкзака да бронежилет, и тянет в темноту, отрывая от остальных. Тварь несется со всех ног, протаскивая морпеха по камням, пока он, накрепко вцепившись в винтовку, пытается вырваться. Когда та наконец притормаживает, Колчек успевает изогнуться прежде, чем она вцепится в его шею и со всей дури прикладывает ее автоматом. Не то чтобы это помогает. Тварина напрыгивает снова, прижимая жертву к земле, и Джейсон упирается ей ногой в грудь, пока рука нашаривает на поясе нож, чтобы всадить его в серую плоть между ребер. Монстр взвизгивает и хрипит, но длины лезвия не хватает, или Колчек просто промахивается; он вытаскивает нож и с рыком всаживает обратно, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, в исступлении раздирая грудину существа до месива, пока оно не затихает. Джейсон из последних сил отпихивает от себя грузную тушу, до сих пор до напряженной дрожи в руке сжимая рукоять ножа, подтягивает к себе отброшенную винтовку и наконец выдыхает. Его пробивает на истеричный смех, но срыва ему только еще не хватало. Колчек позволяет себе только искривить губы в усмешке и бросить колкое «Не связывайся с морпехами, сука». Узкий коридор, в котором он себя обнаруживает, тянется направо и влево, иногда распадаясь на темные ответвления. Удивительно, но даже тут встречаются лампы археологов, исправно поддерживаемые генератором, с которым повязаны стелющимися по земле проводами. Это откровенно радует — было бы совсем безнадежно застрять в сети коридоров с одним только фонариком на голове да винтовке. Так хоть можно видеть, куда идешь и ощутить мнимое чувство защищенности. Джейсон выбирает направление, откуда, видимо, его приволокла тварь, пинает напоследок ее труп и отправляется вперед, держа оружие наготове. Проходит всего ничего времени, когда в тени у одной из колонн он видит сидящую человеческую фигуру. Мужчина, прислонившийся к камню, поднимает пустые руки и улыбается Колчеку, словно старому другу. — Ты, — бросает Джейсон, с промедлением все же опуская винтовку. — И снова здравствуй, мой друг, — приветливо отзывается иракец. — Я тебе не друг, — шикает лейтенант. — Как ты вообще сюда попал? Осман приподнимает в удивлении брови. — По коридорам. — Я смотрю, ты тут неплохо освоился, — хмыкает Джейсон. — И что, в одиночку бегаешь? Сложно поверить, что ты здесь один. Мужчина темнеет лицом, хмуро сводя брови. — Рано или поздно всегда остается последний… Сколько людей было в твоем отряде? — вдруг задает вопрос Салим. — …Девятнадцать человек, — настороженно отзывается Колчек. — И сколько вас осталось? Трое? — с горькой усмешкой заключает иракец. — Или и вовсе уже один? — Не пизди мне тут, — ощеривается морпех. — Они, блять, живы! — Ха, да ты оптимист, — тянет губы в улыбке Осман, качая головой, а затем поднимается с пола. — Предлагаю идти вместе. — С чего это вдруг? — недоверчиво щурится Колчек. — Ты вроде и до этого неплохо справлялся в одиночку. И тогда предпочел в пещеры свалить, а не остаться. — Будто бы вы меня не связали или еще что, — пожимает плечами иракец, отводя взгляд. — Я и сейчас могу «или еще что», — указывает морпех на Османа концом винтовки. Тот оглядывает оружие американца, а потом поднимает глаза на Джейсона. — Можешь, — совершенно спокойно отвечает он. Они оба пару секунд играют в гляделки, пока Джейсон не ловит себя на бессмысленности пикировок и не отступает первым, закатывая глаза и расслабляясь. Салим еле заметно улыбается. Несмотря на форму этого человека, внутри у Джейсона расползается иррациональное, но стойкое облегчение. «С другим человеком рядом в любом случае спокойнее, чем одному», — отмечает себе Колчек, глядя на уставшее лицо Салима, лишенное малейшего признака злобы или неприязни. Сейчас он не против компании хоть кого-то, кто не пытается тебя сожрать, пускай это даже военный-иракец, всадивший бы в тебя пулю всего несколько дней назад.