По этим камням ходят души

— Эй, Салим, смотри, — в который раз дергает мужчину Колчек, и тот со вздохом отворачивается от одинаковых черно-зеленых пейзажей и оборачивается к американцу. Джейсон, кажется, готов поделиться любой находкой со своим спутником, будь то инопланетный музыкальный инструмент, завывающий на все лады, или окаменелые останки древней твари. На пути вглубь территории существ им не встречаются жуткие жители этого места, больше не попадаются трупы, и морпех невольно чуть расслабляется в царящей вокруг тишине, окатывая интересом любую новую деталь на молчаливое неудовольствие Османа, опасливо прислушивающегося к малейшему шороху. — Как думаешь, оно старое? — кивает тем временем Колчек на застывшую гротескную фигуру, в которой под коркой времени явно угадывается одна из тварей. — Древнее, — негромко отзывается Салим, закидывая голову и пробегая взглядом. — Ему, должно быть, сотни, тысячи лет. И, несмотря на показную настороженность, Джейсон видит, как в глазах Салима проскальзывает удивление, может, даже своеобразное восхищение. Колчек на пару секунд многозначительно замолкает, оглядывая нависающее сверху сгорбленное существо. Вблизи, неподвижно застывшее, оно кажется чуть менее опасным, чуть менее смертоносным, не дышит и не шевелится, словно не более, чем восковая фигура или манекен. — Потрогай, — кивает на тварь Джейсон, оборачиваясь к Салиму. — Я не собираюсь… притрагиваться к этому! — возмущенно тем, что американский солдат будто напрочь уже позабыл, что их со всех сторон обступает угроза, шикает Осман. — И тебе не стоит. Не буди спящее зло! — Ссыкло, — фыркает, вздергивая уголок губ, Джейсон и тянется к выпирающей когтистой лапе. Было бы что будить — тварь уже наверняка давно мертва внутри. Выглядящая твердой и монолитной, корка трескается от одного только легкого прикосновения, вмиг обрастая изломами, и тварь, раскалываясь надвое, верхней частью обваливается прямо на Колчека. Он не успевает ни дернуться, ни толком испугаться от неожиданности, как на плече смыкаются цепкая холодная ладонь и рывком оттаскивает Джейсона из-под обвала. Колчек обнаруживает себя спустя секунду на земле, а в полуметре от него вниз, на тяжелые осколки, неохотно оседает подозрительно плотная завеса невнятной пыли. В какой раз это происходит — холодная хватка и чужой взгляд, полный беспокойства? — Спасибо, — признательно кивает, находя взглядом Салима, Джейсон. — !شيطان Неужели ты не можешь не тянуть свои руки к тому, к чему не следует? — нервно, но все также негромко выговаривает Салим, хмурясь и взмахивая, поднявшись, рукой. Джейсон невпопад улыбается чужому раздражению. Раздражению от волнения за его, Колчека, шкуру. — Что бы ты вообще делал, не будь меня здесь? — уже затихая, но все еще недовольно вопрошает Салим, глядя прямо в глаза морпеху. — Не знаю, — фыркает в ответ Джейсон. — Лежал бы мертвым телом еще в тех коридорах? Салим рвано выдыхает, прикрывая глаза и поджимая губы, а Джейсон расплывается в еще более широкой улыбке. — Словно малый ребенок, — едва слышно роняет Салим. — Джейсон, прошу, не забывай, где мы. — Ладно, — кивает Колчек, принимая серьезный вид, но поглядывая на иракца блестящими глазами из-под козырька кепки. Не подумал — с кем не бывает. Джейсон вообще почему-то не об истлевших тварях в камне думает. Но сравнительно безмятежное настроение не длится долго — жестко обрывается на удивление одиноким трупом, когда уже и не ожидаешь увидеть ничего человеческого. Неприкаянно оставленный за очередным углом, прислоненный спиной к каменной стене, рядом с остатками разворошенного кокона. Ненормально древний, ненормально изгнивший, будто составленный из разных кусков. Почти нетронутая, даже не потемневшая кожа и целые белки глаз контрастом выделяются рядом с хрупкими, обветренными временем и почерневшими костями без малейшего следа тканей. Да и уцелевшая вместе с плотью под густой, обволакивающей часть тела жидкостью броня ненормальна. Не меньше этого удивляет то, что это лишь один труп посреди сраного логова упырей, тогда как его товарищи оставлены где-то наверху в качестве скелетов или просто горы костей. Он будто заботливой рукой доставлен сюда и… кажется, замаринован в этой жидкости, не совсем удачно, правда. Даже пахнет не гнилью, а тем самым формальдегидом, заполняющим коконы. — أوه ، الله, — выдыхает Салим и, не отводя от мертвеца взгляда, нашаривает в нагрудном кармане зажигалку. Крышка щелкает, и над ней возникает рыжий огонек, который Осман, наклоняясь, подносит к лицу воина. В неподвижно раскрытом глазу отражается свет, и Джейсон еще отчетливей видит удивительно ясную, не поблекшую радужку и четкий круг зрачка. Вдруг зрачок с запозданием сужается, и из приоткрытого рта мертвеца вырывается судорожное сипение. Салим тут же отскакивает в сторону, а руки Джейсона поднимают винтовку. Но труп, живой труп не спешит вскакивать и бросаться на потревоживших его людей — все же у того отсутствует половина тела, вместо ног — трухлявые палки бедер, и без мышц особо не побегаешь. И Колчек рад, что так, что проверять дружелюбие внезапного живчика не придется на себе. — Он… он живой! — сбивчиво выдыхает Салим. — Да не может быть, — дергает головой Джейсон, все же следя за не-трупом. — Скорее, как одна из тварей. — Он не похож на них, погляди! — указывает на лежащего краем арматурины Салим. — Кожа, зубы. Жидкость… сохранила его плоть. — И мозг, походу, — кивает Колчек. — Блять, и все это время он был жив? Даже без половины башки?.. Полутруп делает длинный вдох, с сипением проходящий по горлу и заползающий в одно-единственное уцелевшее легкое, симметрией которому — пустота под кольцами ребер. Вряд ли он сможет ответить на что, даже если спросят. Вряд ли он вообще еще сохранил хоть крупицу разума за все прошедшее время. — Что нам делать? — обращается к Колчеку Салим, ловя взгляд лейтенанта. — А что нам делать? Пусть дальше отдыхает, он наверняка привык уже. — Джейсон, я серьезно! Мы не можем его так оставлять. У него участь страшнее смерти! Колчек выдыхает и без вопросов уже поднимает винтовку. Вообще, Салим прав — жуть, а не жизнь у мужика. Кем бы он ни был, уже наверняка отмучился за все грехи. Но на ствол автомата поспешно ложится чужая ладонь, несильно надавливая и не давая нацелиться. — Шум, — поясняет Салим, показательно обводя окружение взглядом, — привлечет их. Я сам. Джейсон кивает и отходит чуть в сторону, уступая Салиму. Тот подходит ближе к пока еще не-мертвецу, сжимая крепко руки на своем оружии. Каким бы изъеденным и обветшалым воин не выглядел, он все еще был человеком. Это все еще было убийство. А Джейсон за всей этой беготней и забывать уже начал, что Салим оставался убийцей. Одно дело, когда человека находят пули, выпущенные тобой, когда вас разделяет немалое расстояние, другое — когда стоишь вот-так вплотную и собственноручно собираешься лишить кого-то жизни. Салим встает над мужчиной, заносит над ним штырь, а Джейсон смотрит не на живого мертвеца, а на Салима. Как он заводит руки, прикрывает глаза и хрипловато бормочет что-то на своем на прощание страдающему мертвецу, совершенно спокойно, без гнева или страха, как резко опускается металл, звучит сопротивлением плоть и приглушенно ею — камень. Мертвец, уже насовсем, затихает, а Салим поднимает голову и отступает назад, расправляя плечи, все еще держа в руках арматуру. Джейсон ебанулся, если находит в этом что-то привлекательное. Дальше идут молча — у каждого есть, о чем подумать. Да и тишина с каждым шагом вперед кажется все более неустойчивой и хрупкой. Человек из прошлого — еще один ненормальный штрих к мазне, которую можно принять за красочно-мрачный бред шизофреника. Интерес к неизведанному здорово перекрывается впечатлением от обнаруженного изувеченного временем не-трупа. Чем дальше идут, чем больше видят, тем больше возникает ненормальных теорий и догадок о природе существ, демонов. С этим хороводом из вампиров-мертвецов-инопланетян-древних-творцов-бессмертных-созданий-мутантов уже не знаешь, чего ожидать дальше. Даже загадывать страшно, потому как, если любая невозможно бредовая догадка подтвердится, Колчек начнет съезжать крышей, — если уже это не начало происходить. Потому что если окажется реальным одно, то почему тогда не сбыться и чему-то другому, еще более безумному? Так что первый лейтенант отсекает от своего сознания все, кроме ненормальных, но все же фактов. Извилистая дорога приводит их к тому, что увидеть Джейсон как боялся, так и одинаково ожидал — к гнездовью тварей. Впереди, сквозь проход, утыканный цельными коконами, открывается вид на округлые холмы. Видно все еще не слишком хорошо, но Колчек готов поклясться, что все это — тоже коконы, и их опоясывают холодно-синим светом лампы, что кажутся далекими гигантскими фонарями, иссекающими по окружности все пространство. Словно мутная бездушная пародия на звезды здесь, под давлением земли. Между холмами изредка ударяет фантасмагорическая ветвистая молния. С атмосферой здесь вообще творится какая-то хрень; Джейсон до сих пор гадает, на какой глубине они находятся, раз тут такая жара, будто в преддверии пекла. Так что молния — что ж, почему бы и нет. Салим привычной тенью проскальзывает в поле зрения и застывает рядом. — Думаешь о том же, о чем и я? — поворачивается к нему Джейсон, заговаривая шепотом. Близость тварей отбивает любое желание говорить громче возможного минимума. — А ты о коконах? — уточняет Салим, подаваясь чуть вперед. — Ты хочешь их… сжечь? — Вот видишь, ты меня отлично понимаешь, — усмехается Колчек. — И динамит при мне. — Это… опасно. Стоит ли вообще?.. — замечает Салим, одним своим взглядом предостерегая морпеха от очередной его сомнительной затеи, пускай и не лишенной капли смысла. Джейсон видит это, как и выражение чужого лица, заранее уже отражающее смирение с упрямством американца и его решением. Морпех растягивает губы в улыбке, пока Салим пораженно качает головой. — Ладно. Пока есть способ, пойдем и убьем, сколько сможем, — выдыхает, прикрыв глаза, Осман. Джейсон несильно сжимает плечо иракца и выдыхает негромкое, но эмоциональное: — Oorah! — Это еще что за… — подозрительно-недоуменно косится на него Салим. — Фишка морпехов, — поясняет с улыбкой Джейсон. — Можно сказать, на удачу. И подначивает кивком, выжидательно глядя. Не то чтобы он действительно ждет явного понимания со стороны Салима или того, что тот все же произнесет такой родной морпеху клич. Уместность подобного вообще волнует сейчас в последнюю очередь. Но, когда Салим все же выдает неуверенное «У-ра?» со своим акцентом, выговаривая отчетливую «r», Джейсон тихо и открыто смеется, мягко похлопывая по плечу, ловит ответную, немного неловкую, но определенно теплую улыбку. Осторожно ступая, маневрируя между коконами и зеленым мхом, Колчек слышит отчетливый треск, будто крошится окаменелая корка. Он готов поклясться, что трещат сами коконы, и, издай они малейший звук, те разваляться на куски, исторгая из своих недр голодных существ. Они обходят все отростки, способные их выдать шумом, но, пересекая невидимую черту, все равно провоцируют пробуждение одной твари — неосторожным ли разговором, расслабившись, уйдя от основного скопления, или еще чем. Джейсон на бегу замечает выпрыгнувшего навстречу упыря и, не раздумывая, толкает отвернувшегося в поиске угрозы Салима плечом, сбивая с пути нацеленного прыжка. Тварь пригибается к земле и скалится. Салим поднимает свой штырь, направляя на существо, а Джейсон поднимает винтовку, но медлит. Может, пули и отпугнут тварь, но шум! Шум, вероятно, разбудит остальных, и тогда они точно окажутся в незавидном положении. Все, кажется, замедляется в ожидании броска твари и того, что окажется быстрее — когти и зубы или металлическое затупленное острие. Быстрее оказывается летящая со стороны граната. В относительной тишине подземелья взрыв расцветает огненным грохотом, перерастающим в крик человека, рев подпаленной твари и отдаленный треск. Эта яркость и шум на секунду оглушают, заставляя потеряться в своей неожиданности. — Идем, лейтенант! — на него налетает Кинг, хлопая по плечу и настойчиво подталкивая вперед, пока Ник отпугивает тварей прицельной очередью. Джейсон делает пару шагов и оборачивается, собираясь уже побежать дальше от коконов и разъярившихся, пробужденных от голодного сна тварей, но запинается на ровном месте. — Салим! — он уже не боится нарушить тишину пещер, когда в паре метров от него беснуются кричащие монстры и полыхает рыжим пламенем кокон. — Колчек, в чем дело?! — напряженно бросает полковник, быстро оглядываясь на сосредоточенного на тварях Кея. — Салим! Блять, где он?! — Джейсон скалит зубы, оглядываясь во все стороны, но нигде не видна знакомая фигура. — Двигайте, ну! Чего ждем?! — к ним подлетает Ник с винтовкой наперевес, пока пара тварей, отпугнутая пулями, на время отступает. — Где этот Салим?! — почти в панике отзывается Джейсон. — О ком ты вообще?! — рычит на него чуть ли не в упор Ник. Звонкие крики существ резью заполняют воздух. — Салим! Тот иракец, про которого я говорил! Опять съебался! — Джейсон, тут никого нет! — отвлекаясь от скрывшихся за камнями тварей, оборачивается к нему Ник. — Какого хера «нет»?! Только что был здесь! — огрызается Колчек и отворачивается в сторону. — Салим, блять! Тащи сюда свою задницу! — Лейтенант. С вами никого не было, — вмешивается Эрик, хватая Джейсона за плечо и отчеканивая слова. — Нельзя оставаться здесь, — подхватывает Ник. — Джейсон, двигай ногами! Колчек вырывает из хватки полковника свою руку, делая шаг в сторону и прожигая их взглядом из-под козырька. — Мы не можем просто бросить!.. Откуда-то сверху с хриплым вскриком прямо на них обрушивается скалящаяся тварь, обрывая громкий спор и чуть не придавливая запоздало вскинувшего винтовку Кея. Монстру не надо особо тянуться, чтобы с замахом всадить когтистую лапу в плоть намеревающейся удрать жертвы. Ник вскрикивает от резкой боли в плече, в которое вонзаются длинными полосами когти, и заваливается на землю под весом накинувшейся следом твари. Морда с острыми зубами целится в голову морпеха, но Кинг всаживает в ту сразу несколько пуль, заставляя ее с возмущением мотнуться в свою сторону, пока не оказывается рядом, чтобы столкнуть тварь с человека. Падающий в упор на серую тушу ультрафиолетовый свет заставляет упыря в панике дернуться назад и слечь тут же полыхающей, истошно орущей и подергивающейся в конвульсиях кучей. Эрик хватает Ника за правую, неповрежденную руку, рывком поднимая на ноги, пока левая обвисает безвольной плетью. Сержант тянет воздух через с силой сцепленные зубы, но не позволяет себе взять лишнюю минуту на передышку. Смерть в лице тварей подбирается ближе, начиная дышать в затылок. — Колчек, — Эрик впивается глазами в лейтенанта, голос у него приобретает непривычный и твердый командный тон. — Берете на себя прикрытие! Движемся вперед! Ранение Ника ошарашивает, отсекает новые возражения. Джейсон резко вдыхает и, проигрывая полковнику в столкновении взглядами, поднимает винтовку. Ебаный рот, Салим! Где?!.. Оставляет исчезнувшего Салима за спиной, в какофонии клекота и визга выбирающихся на шум из коконов вампиров.

Он ничего, ничего, ничего не понимает.

Ноги движутся без участия человека, движутся слишком легко, несмотря на клокочущее внутри отчаянное желание встать на месте и повернуть. Добежав до каменной стены с узким лазом, Джейсон чуть медлит, пока Эрик, окинув их компанию быстрым взглядом, не дает указания. — Колчек, идете первым. Помогаете пробраться Кею. Я — за вами, — чеканит полковник, поднимая пистолет и вставая лицом туда, откуда они пришли. — Твари могут быть рядом. Я не думаю, что с пистолетом… — начинает было Ник, но Кинг его прерывает: — Колчек, тащите его. Блять, блять, бля-ять! — Да, сэр, — откликается Джейсон и тянет на себя сержанта за здоровое плечо. Ник шипит, то ли от боли, то ли в знак протеста, но послушно лезет за Джейсоном следом. Эрик с небольшой задержкой ныряет за ними и вылезает из узкого тоннеля с другой стороны, принимая руку Кея и морщась, когда опирается на ногу. Все трое тяжело дышат после забега и мельком оглядывают место, куда попали, пока наконец неуютную тишину не нарушает Ник. — Джейсон. Что происходит? Все в порядке? — заглядывает он в глаза Колчеку, пока Кинг изучает лейтенанта определенно не довольным, прищуренным взглядом. — Нет, не все. Не в порядке, — нервно отзывается Джейсон. — Салим, он был рядом со мной, а потом снова… Его могла утащить одна из тварей, — цепляется он за мысль. — Думаете, он сможет отбиться? Сможет нас найти?! Он должен… — Джейсон, — чересчур мягко зовет его Ник, мельком оглядываясь на Кинга. — Рядом с тобой никого не было, когда мы до тебя дошли. Послушай. До этого… никто не видел Салима кроме тебя. Колчек недоверчиво хмыкает и тянет уголком губ в нервной улыбке. Он слышит, как выделяет его имя Никки. Ему это не, не нравится. — Никки, ты… «...думаешь, это у меня что-то с башкой?!» Он видит, как Ник обеспокоенно, уже неприкрыто переглядывается с Эриком. И это задевает. Какого вообще тут творится?! Не может же быть!.. Не может… это место… По затылку и плечам будто пробегают чужие ледяные пальцы, и снова мерещатся темные провалы глазниц. «Это… это, блять, место… играет с нами», — в который раз повторяет про себя Джейсон. — Знаешь, забей, — вдруг говорит он, резко меняя тон и нервно дергая уголком губ. — Кажется, я ударился головой, когда меня повалила одна из тварей. Там, в пещерах. Вот и привиделось. Просто удар. Ник недоверчиво сощуривает глаза. Видит, что что-то не так. Джейсон прикусывает с внутренней стороны край губы. Блять, он снова повторился, да? Никки точно заметил… да и похуй. — Точно все в норме? — видит. Видит, но не указывает на ложь. Ложь ведь сейчас будет нормальнее правды. — Да, да. Просто нужно отдохнуть со всеми этими забегами. Пойду, присяду. Джейсон отворачивается и идет к ближайшей стене, показывая, что разговор окончен, а пристально глядящего ему вслед Ника за плечо мягко отводит в сторону Эрик. Колчек садится на землю и откидывает голову на холодные камни в провальной попытке прояснить мысли. Джейсон уверен, что с головой у него все в порядке. Твари и правда боятся света, реагируют на шум, не помирают от пуль. Труп с колышком в сердце более, чем реален. Он, блять, узнал о тварях не из воздуха. И фантазии Джейсона явно бы не хватило, чтобы до мельчайших подробностей создать чей-то образ и вообразить прикосновения холодных рук. Холодных даже в такой удушающей жаре. Это не может быть глюк в сознании. Просто не может! Нет. Но тогда что? — Твои друзья не слишком приветливы. Салим стоит чуть поодаль, опираясь на стену, скрестив руки на груди и смотрит на переговаривающихся Эрика и Ника. Будто все это время был тут. Джейсон фыркает почти истерично и быстро прикрывается козырьком, чтобы неуместную усмешку не увидели Ник с полковником. В голове пляшут разрозненно слова о трупах. — Почему ты вообще здесь? — тихо произносит Колчек. — Почему ходишь по пещерам, бегаешь от тварей? Салим тяжело вздыхает и оборачивается к Джейсону. — Потому что я должен выбраться, вернуться к сыну, — хмуро отвечает Осман, вглядываясь со стороны в лицо лейтенанта. — Так это… твое «незавершенное дело»? — хрипло спрашивает морпех, не глядя на иракца. — Незавершенное дело? — озадаченно переспрашивает Салим. — …Наверное. Я просто хочу покинуть этот ад. И увидеть Зейна. Он вымученно улыбается. У Джейсона подрагивают губы, то ли в попытке изогнуться в усмешке, то ли желая искривиться в гримасе. — И ты все это время знал? Ну, что ты… — Колчек неопределенно поводит плечами и накрывает глаза ладонью, пальцами крепче сжимая переносицу. По лицу видит, что знал. Знает. — Нет, — чуть погодя отзывается Салим. — Я не знал. Может… какой-то частью себя догадывался. Я был уверен, что не заходил в эти пещеры, не спускался сюда. Но… все это выглядит так знакомо, хотя я не мог быть здесь, — мужчина изгибает брови. — Я этого не помню, но чувства… Как только мы вышли на тот выступ и увидели эти… руины, туман и огни, я наконец понял это — все мертвы, — Салим, прямо как тогда, на входе под уходящими ввысь пещерными сводами, глядит в никуда, и в его выражении лица проглядывает болезненное смирение. — А я еще и… запертый в своей могиле. Он замолкает, и недавние слова поглощает тишина. Джейсон видит под закрытыми глазами цветные круги и ощущает как никогда невнятный привкус каменной пыли во рту и твердый холодный камень за спиной. Салим не говорит о том, что сможет и что не сможет. Не говорит, что давно уже понял — он не вернется туда, куда все это время стремился. Но Колчеку горько за другого человека, ведь… если все это — извращенная, сверхъестественно вывернутая, но правда, Зейн… так и не дождется отца. Отца… Салима, чье тело сейчас, наверное, гниет, растерзанное когтями, как все те встреченные до этого трупы, где-то на холодных камнях… Джейсон убирает руку от лица и спешно поворачивает голову в сторону, на секунду боясь никого не увидеть, но Салим все также стоит рядом, смотря перед собой. — Одного не понимаю, — хмурится Джейсон, тихо заговаривая и обращая внимание на себя. — Зачем ты за мной-то пошел? Салим пробегает взглядом по чужому лицу, серому от пыли, с черными черкотинами и мазками грязи, с цепкими, выражающими непонимание глазами, а потом легко улыбается, хмыкает. — Так если бы не пошел, кто бы помог идти тебе? Как ты говорил — «лежал бы мертвым еще в тех коридорах»? Джейсон не без доли удивления заглядывает в чужие глаза, хотя должен был бы уже, кажется, привыкнуть к дружелюбию этого невероятного человека. Салима. К его опрометчивому, но против этого обдуманно принятому решению и стремлению защитить его дурную, колчековскую, башку. Не удивляться так сильно, ведь тот уже не развернулся, послав идею искать выход в глубине, уже спустился вслед за ним, уже остался рядом, пойдя следом в стремлении подпалить коконы. Джейсон понимает, что уже слишком долго неотрывно смотрит, а Салим потакает, также смотря в ответ. Колчек ощущает внезапно начинающее расходится пятнами по скулам тепло и спешно разрывает зрительный контакт, чуть склоняя голову и прячась за верной кепкой. Ебаный пиздец, Салим.

Он пошел, пошел за тобой.

Джейсон воровато оглядывается на двух других людей, резко о них вспоминая. Но, кажется, те не замечают ни диалога с Салимом, ни странных реакций лейтенанта, занятые более важным делом, разместившись напротив них, у противоположной стены. Полковник роется в рюкзаке Ника и спустя недолгое время вытаскивает оттуда аптечку. Плечо сержанта действительно сильно пострадало — до этого лишь с ушибом и с содранной о камень кожей, теперь оно разодрано в кровь, а к груди убегают три глубоких борозды от в спешке выдернутых когтей — повезло, что их именно что выдернули, а не зацепились, рванув вместе с мясом. Поведясь на заманчивый запах подсохшей кровавой корки, тварь не долго думала, куда именно всадить лапу. Кей кривится и глухо мычит, когда Кинг пытается прикоснуться к ране. У Салима на груди глубокий росчерк когтей с засохшей на форме кровью, — был ли этот росчерк его концом? Так или иначе, это ему совершенно не мешает, в отличие от сержанта. Ник и полковник, в отличие от Джейсона, говорят хоть тихо, но в полный голос, и их разговор можно расслышать, можно увидеть, как Кей болезненно морщится. — Как там, жить буду? — интересуется Ник. — Еще бы, — отзывается Кинг. — Артерии или вены чудом не задеты, кость цела. Даже не думайте, что сможете умереть от такого, сержант. — А иначе что, посру вам всю статистику? — криво улыбается Кей, скашивая глаза на полковника. — Еще бы, — невесело фыркает в ответ Эрик, поддерживая шутку. — Мне и так придется отдуваться за потери, не прибавляй к этому еще и свою задницу. Ник замолкает на секунду, поднимая брови, и видно, что борется с желанием ответить что-то конкретное, вероятно, именно про свою задницу. Эрик, кажется, улавливает это по чужому выражению лица и сжимает губы в полоску. Ник откровенно и совершенно беззлобно смеется. Постепенно его смех переходит в тихие смешки, пока не остается лишь широкой улыбкой на губах и морщинками у глаз. Кей поднимает правую руку, чтобы коснуться щеки, а затем и волос Кинга с идиотской на взгляд со стороны улыбкой. — Кажется, у вас жар, сержант, — подмечает Эрик. Ник фыркает, но не отрывает своей ладони от лица полковника, как и своего взгляда. Кинг же, что удивительно, не спешит бить по руке солдата, то ли из жалости к раненому, то ли… — Возможно. Но знаете, полковник, ваши глаза… — со смешком начинает Кей, но резко прерывается, когда Эрик туго затягивает бинт на плече морпеха. — Ауч, черт! Полковник, полегче! Ай, блять! Ник почти не смеется в перерывах между шипением и болезненными вскриками, пока Кинг с невозмутимым лицом завершает перевязку. Джейсон озадаченно хмурится, отвлеченный от собственных мыслей и переживаний. Кто бы мог подумать. — Они… хорошо ладят, — чуть неловко улыбается Салим, также наблюдающий эту сцену. — Чуть меньше дня назад они даже не знали друг друга, — косится на иракца Джейсон, невольно теперь пытаясь отыскать в чужой фигуре или лице какие-нибудь мелочи, выдавшие бы… неестественность. Но Салим все тот же, со знакомой улыбкой и еле видимой застывшей пылью на ресницах. Джейсон пытается, не может воспринимать того как-либо иначе. Иначе. Не живым?..

…мертвым?

— Время относительно, — тем временем задумчиво пожимает плечами Осман. — Можно знать человека годами, и так и остаться с ним чужаками, а можно стать близкими друзьями за считанные часы. Джейсон неопределенно мычит, а потом все же тихо и полувопросительно роняет: — Как… мы с тобой? — Как мы с тобой, Джейсон, — легко откликается Салим с теперь уже мягкой улыбкой и теплом в глазах. — Как мы с тобой, — эхом повторяет морпех, глядя на пустующую стену.