Точка на карте

— В номер. Марш в номер, — непривычно хриплым голосом говорит Салли, и Нейтан послушно идёт по подсвеченной прожекторами дорожке к главному корпусу отеля. Виктор идёт за ним. Возле двери номера, Салли забирает из непослушных рук Нейтана карточку и сам открывает двери. Когда они оба оказываются в номере, Нейт разворачивается к напарнику, уже призывно открыв рот, но вдруг останавливается. У него такое чувство, что за спиной внезапно раскрылся парашют, выдёргивая его из состояния полёта, из свободного падения. Только не это. Опять это равнодушное, чуть надменное лицо. Он опять делает вид, что ничего не происходило, что Нейтан не дрочил для него — или на него? — дважды в блядской Барселоне, что десять минут назад не он сам задыхался от ревности, стаскивая с юноши похотливого японца. — Какого чёрта, Салли? Ты же хочешь меня! — Кто тебе это сказал, малыш? — Не всё нужно говорить, Салли. Я вижу, я знаю сам! — Ты чересчур в себе уверен, детка. Ложись спать, ты завтра нужен мне в рабочем состоянии. — Нет, блядь! Нет! Хватит, Салли! Я тебе не верю! Ты говорил, поцелуи — хорошая проверка? Нейтан набрасывается на Виктора, накрывая его рот своими горячими губами, скользя языком внутрь, отчаянно прикусывая нижнюю губу. Он уже почти готов сдаться, потому что несколько долгих минут не чувствует никакой ответной реакции, когда руки Салли вдруг обхватывают его за талию, вжимая в себя до боли, и тот страстно, нетерпеливо отвечает на поцелуй. Салли отрывается от его губ и покрывает горячими мокрыми прикосновениями щёки, скулы, шею, впадинки за ушами, и Нейт плавится от удовольствия, стонет, обмякает в сильных руках. — Будь ты проклят, Нейт! Ты сам этого захотел! — рычит Салли, но Нейтан даже не придаёт этой фразе значения, торопливо стаскивая с него футболку, пытаясь расстегнуть тугой ремень. Салли помогает ему с ремнём одной рукой, второй по-прежнему прижимая к себе, как будто Нейтан может куда-то сбежать. Как будто, мать его, он в состоянии сбежать, когда этот идиот наконец-то оттаял и перестал корчить из себя святого. Сильная рука наконец отпускает его талию и ложится на плечо, недвусмысленно направляя Нейтана вниз. Нейт не может отказать себе в удовольствии немножко поиздеваться над Салли за все мучительные недели его притворного равнодушия. — В чём дело, папочка? На что ты меня толкаешь? Мне всего шестнадцать. Виктор смотрит в невинные круглые глаза и бессильно открывает рот, замирая в немой ярости. Кто тут, блядь, кого уговаривает? Нейтан медленно облизывает губы, не отводя взгляда. — Детка, ты играешь с огнём. На колени. — Ты уже приказывал, папочка. А теперь заставь. Салли взвывает и грубо опускает его на колени, понимая, что уже не остановится, ни за что не остановится, как бы разум ни взывал к его благоразумию. Покорный Нейтан сексуален до безумия, но непокорный Нейтан ещё сексуальнее, если это вообще возможно. Салли вставляет, вбивает член в его горячий рот, до упора, до спазмов, не обращая внимания на сдавленные всхлипы, но потом его ярость отступает, потому что язык Нейтана творит что-то невероятное, вылизывая его от самого основания до головки, порхая по уздечке, бесстыдно ныряя под крайнюю плоть. Нейт выпускает член изо рта, невинно глядя снизу вверх, и Виктор подхватывает его на руки, швыряет на кровать, исступлённо срывая с него одежду. Господи, до чего же он хорош. Всё, что Салли видел сквозь стекло душевой кабины и огромного окна, теперь перед ним, настолько же красивое, только близкое, осязаемое, влажное от жары тропической ночи, горячее как все котлы ада, в которые Виктор попадёт непременно, если — нет, не если, а когда — наконец-то возьмёт его. Нейтан призывно приподнимает бёдра и Салли торопливо растягивает его, вставляя палец за пальцем, скользя губами по сладкому телу, пьянея от его стонов сильнее, чем от вина. Он не уверен, что растянул достаточно, но ждать больше нет сил, и он закидывает ноги Нейта себе на плечи, входя в него сразу наполовину. Глаза Нейтана распахиваются — но не от боли — поощряя Виктора входить глубже, ещё глубже. В полубессознательном состоянии, Нейтан думает, что либо Салли каждым толчком задевает его простату, либо… он влюблён. Блядь, он влюблён. Потому что иначе это не может быть настолько хорошо. Так хорошо ему давно не было. Никогда не было. Когда за минуту до своего финала Салли обхватывает его член, Нейт не удивляется, он понимает, что они кончат одновременно — разве возможно иначе? Это так естественно, так и должно быть. Он содрогается в феерическом оргазме, чувствуя, как Виктор кончает в него. Он счастлив. Он открывает глаза и смотрит на сидящего на кровати Виктора. Тот нежно гладит его по щеке и вдруг говорит: — Держись от меня подальше, понял, малыш? Я не один из твоих нью-йоркских дружков. Я не тот, кто тебе нужен. Нейтан жалобно приоткрывает рот и с трудом выдавливает из себя: — Салли, ты правда забыл, что мне не шестнадцать? Я сам могу решить, кто мне нужен. — Реши. Но помни — ты нужен мне только для поиска сокровищ, как только мы их найдём — разбежимся на все четыре стороны. Ты — просто ещё один мой ключ, ничего больше. — Что? Ключ, Салли? Неодушевлённый предмет? — Именно. Просто ключ, малыш. Спокойной ночи.