Siyah ve beyaz 2(продолжение)

В особняке взорвалась «бомба». Все узнали, что малыш Камиль—это сын Гюльсюм. От «счастья», что стал дядей, Ферхад, стоя в саду, устроил стрельбу в небо. За спиной появилась Аслы. Она схватила его за руку и повернула лицом к себе. —Хватит! Успокоиться, не стреляй больше! Ферхад не хотел быть спокойным, ведь дело касалось его чести: —Ты приняла роды Гюльсюм, ничего мне не сказав?! —А, что я должна была сказать? «Ферхад, давай ты убьёшь сестру за то, что она посмела занимается сексом, не спросив у тебя высочайшего позволения, и родила ребёнка», так надо было сказать?! —Она моя младшая сестра, я несу ответственность за её поступки! —Твоя сестра не ребёнок, а взрослый человек и она может сама отвечать за себя. Ты не должен вмешиваться в её жизнь! Но подобные тебе думают, что раз они родились мужчинами, то могут распорежаться судьбами жён, матерей и сестёр, как им взбредет в голову! —говорила Аслы, сильно сжимая края его чёрного пиджака. Ферхад пристально посмотрел на неё. —Что значит «подобные тебе»? Какой я, по—твоему, доктор? — вопрос стал для неё последней каплей. Крепко взяла Ферхада за руку и потощила в особняк. Он пытался сопротивляться, но хватка у Аслы была неожиданно сильная. Проходя первый этаж под изумленными взорами Етер, Хандан, робко поднявшей голову сестры, Ферхад сображал, что нашло на жену. Они пришли в свою комнату. Она повела его дальше —в туалет, поскольку именно там находилось зеркало. Ферхад понял, что она задумала и захотел уйти, но Аслы закрыла дверь на замок и подвела его к зеркалу. —Посмотри на себя! Подними голову и посмотри! Он давно не смотрел в зеркало. Сейчас, взглянув в него, увидел лицо убийцы в чёрном. Морщины на лбу, усталость и тоска в проницательньных, но пустых глазах. Лицо без эмоций. Он смотрел на себя секунд тридцать, потом отвернулся. —Как ты стал человеком, который вместо того, чтобы поддержать сестру в трудную минуту, говорит о запятнанной чести? Знаешь, Гюльсюм рожала мало того, что преждевременно, так ещё и в подвале. Это чудо, что она и малыш живы, а ты вместо того, чтобы спросить, как она себя чувствует, начал кричать:"Кто отец!» Какое теперь имеет значение, кто отец? Главное, что Гюльсюм жива. Когда ты в последний раз интересовался делами сестры? —она знала, что Ферхад продолжит молчать, ответила на вопрос сама. —Никогда. Слушать дальше было для него тяжело. Она захотела невозможного: —Сейчас ты пойдёшь и попросишь у Гюльсюм прощения за то, что кричал на неё, попросишь, чтобы она показала тебе племянника. —А если не пойду? —спросил он. —Если не пойдёшь, мы останемся здесь вдвоём…—Аслы не закончила фразу. —Мне нравится твоё предложение. —Если не пойдёшь, будешь смотреть в зеркало. Я не открою дверь, пока ты не признаешь, что был не прав, накричав на девушку, которая и так тряслась месяцами, боясь, что ты узнаешь. Посмотри ещё раз на себя в зеркало, как ты стал таким? Стамбул и Болу. Сентябрь 1995 года. Он бежал долго и не заметил, как оказался возле дома, где они жили уже неделю. Етер, стоя на пороге, позвала его, но Ферхад не услышал и побежал дальше. Она поняла, что с сыном что-то не так и хотела догнать. Он остановился. Етер заволновалась, глядя в глаза мальчика, в которых застыл ужас. —Ферхад, что случилось? Что с тобой? —Мама, я совершил самое страшное. Я убил. Столько крови было, мама… Етер прижала руки ко рту. Её сын стал малолетним преступником. Что теперь скажут соседи? Его отправят в колонию. Как жить с таким позором? Надо надеется на Намыка, он поможет. —Мама, прошу, давай вернёмся домой! Я буду и работать, и учиться в школе, умоляю давай уедем отсюда! Папа так тоже хотел бы! Давай уедем, мама! —Ферхад больше не называл с того дня её так. —Мы никогда не вернёмся в Болу, запомни это, наконец! Твоего отца больше нет, Недждет тебе не отец! Отныне твой отец Намык! Ты мужчина в доме и должен делать для семьи все, что потребуется, неважно, чего ты хочешь! Детство кончилось! Не плачь больше понапрасну о Болу! —она попыталась обнять сына, но он убежал, оглядываясь. Долгие годы Етер будет искать причину, почему Ферхад перестал называть её мамой. Она крылась всего лишь в одной фразе:"Недждет тебе не отец!» Больше всего Ферхад злился на мать из-за этих слов. Став старше, он понял, что не смог бы и работать, и учиться. Денег бы не хватило, чтобы прокормить мать и Ейгита с Гюльсюм. Тогда у него ещё была надежда, что вернувшись в Болу, он забудет произошедшее. Ферхад решил сбежать домой. Он пришёл на вокзал и спрятался в богажном отделении большого автобуса, который отправился в Болу вечером того же дня. Ночью не мог закрыть глаза. Постоянно вспоминал убийство. Сначала, которое видел, потом то, которое совершил. Добравшись до Болу, навестил могилу отца. Лёжа рядом с Недждетом, хотя и разделённый с ним слоем земли, крепко заснул. Когда зашел в свой дом, в спешке покинутый семьёй несколько дней назад, увидел, что там живут пять мальчишек—беспризорников. Одежда на них была грязная, местами порванная, на лицах не осталось ничего детского. По комнатам валялся мусор, окурки от сигарет. Ферхаду больно было видеть, как изменился дом. —Убирайтесь! Этот дом мой! —Дом пустой, а значит, наш. —ответил главный из них.—нас пятеро, а ты один. Уходи, пока можешь. —остальные четверо встали около предвадителя, приготовившись к драке. Ферхад брисился на этого главного. Да, их больше, но ему плевать. Они забрали у него дом. Эти парни столь не вовремя оказались здесь. У Ферхада голова шла кругом: сначала отца убили, на следующий день он уже стоял на похоронах. Потом его увезли из родного дома, и он нажал на курок, не понимая, как это произошло. Всё события произошли примерно за две недели, не давая ему времени понять, что происходит. С того дня как они с отцом весело шли в парехмахерскую, мальчик остро почувствовал все оттенки страха, ужаса, утраты, горя, поэтому, когда начал драку, то дрался, как в последний раз в жизни. Разбил тому мальчишеке нос и губу, испачкав руки в крови. Он не смог одолеть их, не смог прогнать из дома. Ферхаду прилично досталось. Все тело болело, но в драке тяжесть пережитого ненадолго оставила его. Когда дерешься все просто: либо ты бьёшь, либо тебя бьют, не думаешь не о чем кроме драки. Проиграв сражение за дом, Ферхад сидел возле озера. Всего месяц назад он на этом же месте слушал Недждета, который говорил, что между добром и злом надо выбирать первое, что когда бьют тебя, не надо бить в ответ, а следует помочь тому, кто это делает. Мальчик посмотрел на себя в прозрачной глади озерной воды. Лицо было в кровоподтеках и глаза изменились, став чуть злее. «Зачем я начал драться с ними? Побив их, я стал таким же, как они. Отцу бы это не понравилось.»—печально думал он. —Папа был бы возненавидел меня, если бы узнал, что я убил». Смотря на себя, Ферхад в тогда впервые почувствовал ненависть к себе и отвернулся от того, чьё лицо видел в озере. Они спустились в гостиную. Аслы попросила Гюльсюм принести сына. Девушка стояла в замешательстве: —Зачем, сестра Аслы? —Ферхад хочет взять племянника на руки. —твёрдо ответила она. Гюльсюм не верила, всем из присутствующих показались слова Аслы невероятным. Пришлось повторить: —Принеси сюда ребёнка, Гюльсюм, не бойся, не убьёт же твой брат младенца! Никто из семьи Ферхада не был в этом уверен. В конце концов, Аслы удалось уговорить её. Когда сестра показалась в комнате с новорождённым на руках, Ферхад почувствовал неуверенность от того, что сейчас он должен впервые взять его на руки. —Давай, не бойся! —Аслы сказала это и Гюльсюм, и Ферхаду, но она не решалась отдать сына. Аслы решила помочь. Забрала у Гюллсум ребёнка и протянула в руки Ферхада: —Держи! Посмотри, какой он милый! — у него тряслись руки, никогда раньше не приходилось брать на руки детей, если, конечно, не считать Гюльсюм в далёком детстве. Бережно взял мальчика. Ферхад боялся, уронить или причинить случайно боль. Смотря на улыбку ребёнка, сердце Ферхада наполнилось давно забытым чувством—радостью. Глаза племянника не были похожи на глаза Гюльсюм, но Ферхад подумал, что где-то видел точно такие же. Он слишком волновался, чтобы вспомнить где видел их, это спасло мать мальчика от ещё большего скандала. —Я хочу, чтобы его звали не Камилем, а Недждетом. —дрожащим голосом сказала Гюльсюм. —Хорошо. Может быть, он вырастет таким же добрым, как наш папа.—одобрил Ферхад. Аслы нравилось видеть его с ребёнком на руках. —Ну как? Держать малыша сложнее, чем пистолет? —Намного тяжелее, доктор. Гюльсюм, возьми сына.—мужчина спешил вернуть ребёнка сестре, так как с ним ощущал себя неловко. Аслы ждала, когда он извиниться перед сестрой. Поднимаясь побыстрее наверх, Гюльсюм услышала то, чего никак не ожидала: —Прости меня за все, сестра.—голос Ферхада был мягче обычного. Она не обернулась, решив, что ей послышалось, обитатели особняка запомнили, что в тот день Ферхад Аслан не только впервые держал на руках племянника, но и попросил прощения. Всем было странно, удивительно это слышать, ведь уже привыкли к его приказам. Скандал в семье, пусть не полностью, но удалось разрешить. Вечером супруги уехали в домик у моря. Из окон машины виднелось закатное небо в желто—оранжевых тонах. —Спасибо за то, что послушал меня. —поблагодарила она. Оба предвкушали прекрасный вечер и ночь, вдали от особняка Намыка, где не было не минуты покоя и никто не был счастлив. Маленький дом напляже был местом, куда несчастья попасть не могли.