Siyah ve beyaz 2(продолжение)

Находясь в убежище от всего мира, они ели донер*, который Ферхад сделал сам, и пили ракы, * сидя на диване. —В детстве на нашей улице каждое утро останавливался торговец донером. Этот прямо как тот, что мы ели. Очень вкусно. —сказала Аслы. —Приятного аппетита, доктор.—пожелал Ферхад. —А ты почему не ешь? —Не хочу. —ему вспомнилось, как в Болу он несколько дней подряд голодал. Болу и Стамбул сентябрь–декабрь 1995 года. Когда Ферхад сбежал в Болу, он не взял с собой денег. Вообще. Как оказалось, эти бумажки имеют большое значение для жизни. Если у тебя их нет—не дадут и куска хлеба. Он не ел три дня. Живот болел. Голова кружилась. Домой больше не возврашялся из-за того, что издалека видел около него полицию. Может быть, полицейские пришли забрать тех парней, а может быть, искали его. Он жил теперь в грязном подвале. Компанию составлял мальчишка лет десяти, чем-то похожий на Ейгита, его звали Мусса. Голод заставил воровать. В подвале среди трёпья он нашёл куртку, в которой можно было бы спрятать еду. Другой способ—отщепнуть от круглого, хрустяшего, воздушного внутри хлеба много маленьких кусочков, спрятать в корманы и бежать. Таким способом, Ферхад незаметно выносил хлеб из лавки. В первые дни бегства Ферхад проголодавшись, умолял торговца хлебом отдать ему один бесплатно, но тот прогнал его прочь. Осталось одно—красть. Приходя в свой временный «Дом», делил хлеб с новым другом, который был болен чихоткой. Бледный, худой, как скелет Мусса жил последние дни.Его история печальна. Отец Муссы умер два года назад. Мать вышла второй раз замуж за человека, который часто бил её. Его мама умерла от этих побоев, он ранил отчема ножом в спину и убежал из дому, не проверив, жив ли мужчина. Судьбы их с Ферхадом были схожи. Однажды утром Ферхад проснулся от громкого кашля друга. Он не мог дышать. Немножко бредил, зовя мать, которая давно умерла, потом снова страшно кашлял. На губах появились кровь. Ферхад не мог её видеть, потому что вспоминал, как кровью истекал тот мужчина. Мусса умер, глаза его остались открыты, но взгляд стал стеклянным. Много чего повидал Ферхад за три месяца скитаний: вшивых бездомных, просящих милостыню на улице, к которым никто не подходил. Видел, как семья нищих вместе с детьми ест прямо из мусорного бака. Поначалу он плакал из-за чувства сострадания к ним, а потом стал голодать, воровать, ходить в грязной одежде, вообщем, стал одним из них, поэтому, жалость ушла. Смотря в стеклянные глаза друга, он надолго застыл на месте. Сколько в них страха, сколько боли! Не выдержал и ушел из подвала. Вдруг его схватили двое. Ферхад узнал их. Это были двое людей дяди Они повели его в машину, сели по бокам от него, чтобы не сбежал, и доставили в особняк Намыка. Когда Ферхад впервые оказался там, начинался декабрь. По првде говоря, мальчик самую малость радовался, что его нашли. Он устал прятаться по подвалам, устал голодать. Сейчас Ферхада ждёт баня и полный стол еды, а дальше в будущее он не заглядывал. Вернувшись из воспоминаний, он понял, что сидит рядом с Аслы. —Я забыла, что ты робот: не устаёшь, не чувствуешь ни холода, ни голода, не хочешь спать.—говорила она чуть с насмешкой. —Именно, но я был бы не против уснуть сегодня с тобой.—сказал он, чтобы прогнать те дни из памяти. —Ничего себе! Оказывается и у робота могут быть плотские желания! —улыбнулась Аслы. Она выпила много, язык заплетался, но болтала больше обычного. Они допили ракы с тостом: «За здоровье», Аслы не могла подняться с дивана, Ферхад отнёс её в кровать на руках. Голова приятно туманилась и кружилась. Положил на кровать. Она сказала с нежностью, дотронувшись до щеки мужа: —Ты не плохой человек, тебя окружают плохие. Ты сможешь не в то зеркало. —Аслы внимательно посмотрела на него. —смотри на меня, я никогда не покажу тебя плохим! Буду только хорошим зеркалом! —воодушевленно сказала Аслы. «Когда пьяная, она несёт ещё большую чушь, чем обычно, но алкоголь добавляет ей обояния».—подумал Ферхад. Он стал снимать сапоги. Снял носки, на ногах у неё был розовый педикюр. Прежде чем стянуть с неё штаны остановился, ожидая реакции. —Продолжай, я пьяненькая, так что мне хочется сейчас быть твоей женой! Когда разум вернётся ко мне, спрошу, что это значит для нас, но точно не сегодня! Он снял джинсы, Аслы избевалась от чёрного свитера и майки того же цвета. «Когда-нибудь я увижу Ферхада в белой рубашке». —пообещала она себе, это была последняя связная мысль. А дальше только поцелуи, прикосновения и удовольствие. Каждый раз все сильнее прижимая его к себе, ощущая теплоту тела, она благодарила судьбу. В жизни никогда не случается только плохое, счастье тоже всегда присутствует, хотя люди чаще замечают горе, потому что оно острее врезается в память. Аслы и Ферхад в данный миг острее всего чувствовали счастье. Говорят, что аппетит приходит во время еды, в какой-то степени это так. После того, как Ферхада арестовали обоим было не до того, чтобы обсуждать первое «нарушение договора», им казалось, что это случилось на эмоциях и из-за страха смерти. Они дали себе слово, что подобное не повториться, но нарушили обещание. Парадокс: чем больше они спали друг с другом, тем сильнее хотелось ещё. Каждое преплетенье языков, каждое объятие, каждый толчек сильнее разжигало пламя, в котором они горели. Раньше Ферхада не волновало, если та, с которой он спал больше никогда не встречалась ему, но одна мысль о том, что утром он может не увидеть Аслы рядом, сводила с ума! Она— его Аслы, его истинна*! Только она свет для него в море тьмы! Движения ускорились, и она почувствовала, как он кончил. Потом сон заключил их в объятья. Где-то поблизости кричали чайки, шумело море. *Донер —шаурма. *Ракы—водка. Аслы—истинная