Siyah ve beyaz 2(продолжение)

Прошло два года с того дня, когда Аслы стояла на коленях в лесу, готовясь встретить смерть. Ровно два года назад, едва не умерев она начала жить заново. Ферхад и Аслы отмечали эту дату, как первый день супружеской жизни. Сегодня они будут только вдвоём. Приложив карту к двери номера, Ферхад открыл дверь. Пропустил Аслы вперёд. Ей бросился в глаза сервированный стол с двумя бокалами. Бутылка красного вина, свечи, букет ромашек, словом, вторая годовщина обещает быть незабываемой.  оказавшись в номере Аслы поняла, насколько устала. Две операции за день вымотали её, она почти забыла, что сегодня особая дата. —Хочешь пойти в хамам? Мне кажется, это то, что тебе сейчас нужно. —заботливо предложил он. —Хочу. Мы давно не ходили туда вместе. —улыбнулась она. Но усталость брала свое и подняться с кровати казалось непосильной задачей. Ферхад аккуратно взял на руки и    этим и избавил от необходимости идти до помещения хамама. На руках у него так хорошо! Раньше Аслы протестовала, когда он носил её на руках, но это было давно. Сейчас с радостью обняла за шею и с любовью рассматривала такой знакомый профиль. Первая комната хамама служила раздевалкой. Здесь оставляют одежду и оборачивается простынью. Ферхад не отказал себе в удовольствие раздеть Аслы. На ней был белый костюм с чёрными длинными перчатками. Он, не торопясь, снял одну перчатку, рассматривая рисунки на руках, хотя тысячу раз видел все её тату. Ловкими пальцами отделил пуговицы пиджака от петель. Под пиджаком чёрная майка от которой не составило труда избавиться. Пока одной рукой возился с застёжкой лифчика, второй провел по груди, получив в награду глубокий вдох жены вместе со стоном, сорвавшемся с губ. Когда обернул её в простынь, хотел начать раздеваться сам, но силы вернулись к Аслы, и она взяла его за руку, чтобы расстегнуть пуговицы на рукаве синей рубашки. Чёрного он уже не носил. Поднесла кисть ближе к губам, чтобы поцеловать. Аслы помогла ему завязать простынь вокруг бёдер и они отправились в последнюю из трех комнат, в которой моются. Шаги отдавались глухим стуком—на ногах были специальные тапочки, чтобы не поскользнуться. Сев на мраморное возвышение, Аслы слышала, как Ферхад зачерпнул воду, а в следующий миг она прозрачной струёй полилась на кожу. Пар застилал глаза и не давал вдохнуть. На стенах, кажется, мелкие сине—зелёные узоры из мозаики. А может, трудно дышать, потому что он рядом? Стоял сзади вплотную, спиной можно почувствовать каждую мышцу живота, собранную кубик пресса. Прошли годы, у них есть ребёнок, вроде бы гормоны должны утихнуть, но она по—прежнему пытается унять бешено прыгающие сердце в груди, от мысли, что вечер впереди. Ферхад набрал ещё воды и медленно лил на плечи любимой. На лицо упала прядь волос, он бережно убрал её. Под тёплой водой тело расслабились, ожило. Очередную чашу Ферхад вылил на себя, и Аслы обернулась посмотреть, как вода течет потоками по телу. Коснулась рукой, а он накрыл её своей. —Помнится, в день нашего знакомства ты говорил, что не любишь, когда тебя трогают. —Это было в прошлой жизни. Теперь я обожаю, когда ты трогаешь меня! Можешь продолжить, если хочешь! —Хочу! —он и не сомневался в этом. Простынь полетела на кафельный пол.  Она легла на широкую поверхность, подогреваемую снизу. Здесь обычно сидят, но в особенных случаях можно и полежать. Годовщина как раз такой случай. Края простыни разлетелись в противоположные стороны, открывая уже не такое симпатичное, по мнению Аслы, тело: грудь обвисла из-за того, что кормила, талия потеряла форму, но Ферхад этого не замечал. Для него она такая же красивая, как в первый день. Когда увидел её на ферме, не сразу смог отвести взгляд. И годы спустя хотел смотреть на неё, целовать, любить и просто жить столько, сколько отмерено судьбой. Прелюдия иногда важнее самого соединения. Что за счастье —прикасаться к человеку, которого любишь, как саму жизнь! Для начала они так нежно целовались, как будто оба сотворены из стекла. Много раз спали, но трепет первого дня не оставил их. Тогда они так же нежно касались друг друга из страха, что это только сон. Проведя по внутренней стороне бедра, проник внутрь пальцем, чтобы послушать, как она негромко застонет. Несколько движений и уже просит войти по—настоящему. Ферхад с радостью спешил выполняеть просьбу, потому что еле хватало сил сдерживаться. У Аслы осталась способность формулировать мысли, решила поделиться с ним тем, что два года назад её шокировало. Нет, это не парень, что хотел выстрелить ей в лоб. Точнее, он конечно, тоже, но больше поразило то, о чем Аслы в тот момент жалела: —Когда я думала, что через мгновение умру… —говорила, обрывая фразы, наслаждаясь процессом. Движения сильные, но не грубые. Выдыхала слова ему в лицо: —я думала о тебе… О том, чтобы ты нашёл меня… Чтобы обнял меня, оказался во мне… Наверное, за секунду до смерти нужно было подумать о брате и родителях, но я думала о тебе… Жалела о том, что так и не легла с тобой в кровать… —Я так боялся, что не найду тебя в лесу, что больше никогда не увижу прекрасных зелёных глаз твоих… Обещай, что не умрёшь раньше, чем я! Лучше сидеть пожизненно, чем жить без тебя! —шептал Ферхад в ухо. Аслы не ожидала столь откровенного признания и пообещала, что они умрут вместе. Прибавив, смотря в глаза и обхватив щеки руками: —О смерти думать ещё рано, сначала надо дождаться, чтобы Барыш вырос, и лет через пятьдесят можно подумать о ней! Вернувшись в номер, выпили два бокала вина, съели по куску лозаньи и улеглись спать. Ферхад положил голову ей на грудь, пока засыпал руки блуждали по животу  Аслы.  Она заснула, поглаживая его голову. Утром, когда Аслы еще спала, Ферхад надел на руку браслет—подарок на годовщину. Проснувшись увидела на запястье украшение с изумрудами и гранатами. —Любимый, спасибо! Никогда его не сниму! —Аслы порадовала не столько стоимость браслета, сколько значение камней: ярко—зелёный изумруд считается оберегом семейного счастья, а темно—красный гранат—камень сильной страсти. Ферхад заметил, что она растерялась, даже немного расстроилась. —Что случилось, Аслы? —печаль немедленно предалась и ему. —Мой подарок не такой дорогой, это всего лишь безделушка. —Покажи. —и она протянула маленький брелок в виде льва: —Лев—гордый и благородный, может зарычать, но всегда защищает свой прайд. У тебя не только фамилия*, но и сердце львиное! —душа Ферхада наполнилась умилением и благодарностью за эти слова. —Спасибо, родная, буду всегда его носить с собой и крепко обнял жену. *Аслан—лев.