Siyah ve beyaz 2(продолжение)

Аслы спустилась на лифте на первый этаж, чтобы взять кофе из автомата. Двойной капучино скрасит скучную ночь дежурства. Получив стаканчик, она стала размешивать сахар. Только собиралась сделать глоток, как двери разъехались и в тот же миг горячий напиток полетел на пол… На каталке был маленький мальчик, и она с ужасом поняла, что это Барыш —Мальчик, три года. Вытащили из огня. Обозжены две руки. Аслы почувствовала, что близка к обмороку, но прежде, чем потерять сознание, увидела вторую каталку, на которой лежал Ферхад, тоже обгоревший. «В особняке случился пожар…» —мелькнуло в голове, и мысль эта была, к сожалению, верна. Ферхад заснул в комнате сына после того, как прочитал сказку на ночь. Во сне видел свой страх: Намык пришёл и хочет убить их всех. Сначала выпускает пулю в голову сестре, потом Барышу и самой последней на его глазах умирает Аслы… Иногда кошмар смешивался с воспоминанием и среди мёртвых появлялся отец, парихмахер Недждет. Всегда просыпался в холодном поту от таких снов. На второй этаж скользнула тень. Дверь скрипнула, и на пороге появился Намык Эмирхан, держа в руке какую-то бутылку. Застывшим взглядом недолго сверлил сына и внука, потом открыл бутылку, и на пол заструилась жидкость, как узнали позже, бензин. В темноте блеснул огонёк, Намык бросил вниз зажигалку. Пожар начался. Ферхад проснулся и в первые мгновения не мог, понять, кошмарный ли это сон или, что ещё ужаснее, реальность? Понял, что не сон и бросился к двери, но она закрыта… —Останься со мной, сынок, давай сгорим вместе! —бывший хозяин особняка сильно постарел, потерял любовь юности и окончательно сошёл с ума. Времени возиться с замком не оставалось, он быстро соображал, что делать. Барыш проснулся, испугался, но не заплакал и начал кашлять. Чёрный дым грозил перспективой задохнуться раньше, чем сгореть. Ферхад взял Барыша на руки, кстати, очень вовремя, потому что постель загорелась.  Окно было единственным шансом спастись. Открыл встал с ребёнком на подоконник, собираясь прыгать ночью с высоты второго этажа. Ферхад уже собирался это сделать, но помешал голос за спиной: —Етер…твоя мать, она умерла неделю назад от опухали в мозге. —в ушах у него зазвенело, прыжок не получился. Стоял несколько минут на подоконнике, пока не услышал детский душеразревающий крик… Руки Барыша уже горели и только в этот момент Ферхад пришёл в себя, наконец, прыгнул. Приземлились в саду, кажется, сломал правую ногу, треснувшая кость не помешала крикнуть: —Дильсиз, пожар! Воду и «скорую», быстрее! Аббедин вызвал «скорую», Дильсиз хорошенько полил лежащих на земле из шланга. Гюльсюм впала в истерику, смотря на горящий дом и обнимая Недждета. Пожарные, и две машины с надписью «Ambulans» приехали быстро. Правда, пришлось вызвать третью, так как в доме оказался ещё один человек, который уже почти сгорел. В «Скорой» мальчику наложили на руки повязки, политые лидокоином, поставили катетер, надели кислородную маску. Он был в таком шоке, что не даже не рыдал. В соседней машине все те же процедуры делали с Ферхадом. Он не замолкал не на минуту, спрашивая, как мальчик. Уже думали сделать ему укол успокоительного, чтобы спокойно довезти до больницы. Пострадавший в третей машине сильно обгорел, его повезли не в саму больницу, а в ожоговую реанимацию при ней. Когда Аслы увидела мужа и сына на каталках, в глазах потемнело, сзади находилась стена, которая помогла ей не упасть. Потом побежала к каталкам, погладила Барыша по голове: —Барыш, мальчик мой, я здесь, я с тобой! —врачи разрезали повязки, оторвали пригоревшую к коже одежду. Малыш вскрикнул, Аслы крикнула санитара: —Куда провалился Орхан?! —эмоции били через край: одно дело лечить людей, которых не знаешь, а другое—видеть больными любимых.  Появился хирург—комбустиолог* Орхан. —Скажи мне сразу процент.—шевелить языком ей было трудно, сохранять относительное спокойствие ещё хуже удовалось. Врач осмотрел красную кожу, и белые пузыри, покрывавшие руки. —Сразу могу сказать, что у твоего сына вторая степень. Процент надо внимательно посчитать. Так две руки, значит около девяти процентов тела. Плохо, но он совсем ребёнок, то есть организм молодой и быстро справиться с этим. Две или три недели и все пройдёт. Барыш начал кашлять. Орхан повернулся к сотруднику «скорой»: —Когда вы везли его сюда, кашель был? —Да, доктор. —Тогда почему превезли сюда, а не в ожоговую реанимацию, недоумки?! У него может быть отравление дымом! Быстрее туда, надо посмотреть лёгкие! Доктор начал осматривать Ферхада, Аслы проводила взглядом Барыша, набираяясь храбрости, чтобы услышать вердикт Орхана о состоянии мужа. —Доктор, этот мужчина очень нервный, мы не сразу смогли угомонить его, чтобы наложить повязки! —жаловался фельдшер. —Ферхад Аслан может лежать спокойно только под общим наркозом. —слабо улыбнулась Аслы. —Так, часть руки, немного нога, вторая, вероятно, сломанна, ещё бок обгорел… —Скажи, наконец, какой процент?! —нервно крикнула Аслы. —двадцать—двадцать один, но степень тоже вторая, и пройдёт быстро, если конечно, он переживёт ожоговую болезнь.—с сомнением сказал хирург. —Если не переживёт, я Ферхада реанимирую и убью. —ответила Аслы, направляясь в реанимацию к сыну. Лёгкие у Барыша оказались чистыми, это уже хорошо. Аслы подумала, что этой ночью она преместилась с Земли прямиком в ад: черкнув в бумагах согласие на процедуру, наблюдала за тем, как маленькому её мальчику ставят катертр в бедренную вену. В первый раз в жизни захотелось умереть, но только бы не видеть и слышать, как ему больно… Ферхад даже не пикнул, когда такой же катетер ставили ему. Когда Барыш заснул под действием морфина, Аслы разиотала повязки, пора менять. На том месте, где ещё сегодня вечернем была нежная белая кожа, все стало ярко—красным. «За что такие мучения, ведь ему всего три? Он ничего плохого не сделал! Все из-за Намыка! Принёс же его шайтан обратно в Стамбул! Из-за него мой мальчик будет жутко страдать неделями. Намык заплатит за то, что сделал сегодня…» Она быстро поняла, что будет делать. *Комбустиолог—специалист по ожогам.